Внутренние демоны

сколько страсти и совсем не пошло. твои волосы на моей груди, будто ластик, стирают всё, что было позади, в прошлом.

Лишний раз выбраться наружу и позабыть о своем проклятии – было моей единственной отдушиной. Любимая река и уже такое родное место на краю каменистого и подступавшего к самой воде берега под высокой аркой пешеходного моста даровали мне спокойствие. Там мне не приходилось притворяться и скрываться, врать или играть роль, ведь только в позабытом людьми месте мог ощутить себя живым. Я любовался открывающимся мне видом на всю помрачневшую без солнца гладь, бетонные джунгли вдали и пологие склоны лесопосадки, в которой и прятался мой ад. Докурив крепкую сигарету, мои пальцы отпустили истлевший косяк, отчего тот канул в воду, ударившись о сырой камень напоследок. Вечерняя пробежка была незапланированной, так как после готовки ужина и воспоминаний про Адама не смог поступить никак иначе, наконец покончив с его прахом. Он был слишком молодым и слишком наивным, чтобы заслужить столь ужасный конец, и мысли о том, что мог ему помочь, но не сделал это, мучили каждую ночь. Конечно, он не первый и не последний, кому я дал погибнуть, но именно Адам стал для меня знамением. Бережно поднявшись на известняковом и довольно крупном камне, где обычно располагался для отдыха, я устремил взгляд на просторы впереди с берега реки, вытащил из рюкзака на плече прах рыжеволосого гостя и открыл урну. Взглянув напоследок на пыль оловянного цвета, каким было небо тем вечером, я развеял ее по ветру резким взмахом руки и опустил уже пустой сосуд в виде вазы, куда всегда помещал пепел любовников. Ветер подул мне в спину и прах резво растворился в воздухе, позже опускаясь на гладь реки и исчезая, пока я наблюдал за этим и упивался зрелищем постепенно черневшего неба. К счастью, солнце садилось где-то позади меня, что мне давало возможность взглянуть на луну; серый спутник моей печали. До сумерек я разгуливал по опустевшему берегу, рассекая по потерявшей яркость траве кроссовками, пока музыка в наушниках не сменилась рингтоном и не пришлось достать из кармана спортивной кофты телефон – входящий вызов от Энди. — Алло, — тут же провел я пальцем по экрану и ответил на звонок, дальше шагая по еле вытоптанной тропе вдоль реки. — Ты где? — Гуляю, а ты? Привез Кэрол уже? — Да, — повседневный голос парня и щелчок зажигалки – он курит у себя на балконе. — Ей отдали права. — Неужели... — хмыкнул я. Хотя нарушительница правил дорожного движения сравнительно недолго пробыла без возможности водить, уже вывела постоянным выдергивая Энди из моих рук, дабы тот отвез ее куда-то и забрал. — И тебе их сделала, кстати. — Что? Каким образом? — Отдала твой паспорт с купюрами в нем и хорошо попросила, а ты не рад? — Мне плевать, — честно ответил я и остановился на краю холма, поправляя наушник и вставляя вакуумку глубже, дабы ветер не был помехой разговору. — Что она делает? — Не знаю, у себя закрылась. Как обычно, до утра не высунется и будет упиваться виски. — Приходи на мост, нужно поговорить, — сказал ему я и покривился от ветра в глаза, сразу отворачиваясь от него и упираясь взглядом в какое-то заброшенное кирпичное сооружение, спрятанное за сухими и голыми ветками деревьев, которые полысели вовсе не от наступающей зимы, а от собственной древности. — О чем? — Приходи и узнаешь, — последнее, что добавил я и сбросил. Раньше бывал в той местности ни раз и прогуливался по холмам, но только благодаря исчезающей листве наконец заметил неизведанное мною двухэтажное здание. Добрался я к нему довольно-таки быстро, пробираясь сквозь небольшое количество зарослей и оказываясь у черного входа. Отсыревшая дверь была закрыта, но замок оказался хрупким и проржавевшим, благодаря чему я сорвал его лежащей неподалеку трубой, которая походила на монтировку. Наверняка, какие-то малолетки уже пытались провернуть нечто похожее до меня, но то ли сил не хватило, то ли смелости. Потрескавшиеся от времени серые стены просели и по ним начинали виться бледно зеленые лозы плюща. Странно, но снаружи даже граффити нигде не было, словно этот дом пустел невидимкой для всех, кроме меня. Я с легкостью проник внутрь и зажег фонарь на телефоне, не спеша проходя вдоль длинного коридора без стен и не замечая под ногами ничего лишнего, кроме старой плитки, между которой уже кое-где пробивалась трава. Этот проход привел меня к ступенькам и, поднявшись по ним, я достиг огромного холла с большими окнами на стенах. Это помещение больше напоминало спортивный зал, где ничего лишнего не стояло, только вместо турников и швейцарских стенок там были заброшенные станки непонятного для меня предназначения. Честно говоря, было вовсе не интересно, какой завод там был и почему он опустел, мне просто хотелось разведать обстановку как можно скорее, пока финальные лучи света не скрылись вместе с солнцем, опускающимся за горизонт. Никого и ничего примечательного я в здании не обнаружил, возвращаясь снова к опустевшему холлу, когда уже в темном небе виднелась лишь луна, небоскребы где-то вдали и купол света над ними. Неподалеку от огромного окна с покрывшимися пылью стеклами лежала деревянная дверь, которой, наверное, так и не успели найти применения до закрытия производства. Таких предметов в округе было немало, что удивило меня, ведь в моей родной стране все не только растащили бы, но еще и побили стекла и подожгли, вероятнее всего. Видимо, в Америке подростки нашли более увлекательные способы времяпрепровождения, кроме как мародерство. Как только Энди оказался на мосту, я попросил его пойти мне навстречу, чтобы отвести парня в новое изведанное мною пристанище. Снаружи стало довольно прохладно, поэтому скрыться от ветра нам удалось именно в толстых стенах завода. Его ничуть не удивило то, куда я привел его для разговора. Кажется, он тоже обрадовался перспективе побыть подальше от особняка и позабыть о кровавой обыденности. — Ты специально выбрал место, куда на колесах не добраться? — с усмешкой на лице спросил он, присаживаясь аккуратно на край единственного более или менее целого предмета в огромной комнате лишь с кое-где осыпавшимися камнями со стен и потолка. Только благодаря синеватому свету полной луны можно было что-то рассмотреть в помещении, где мы в результате и расположились. — Если честно, то да, — кивнул слабо я и потянулся к пачке сигарет в ветровке. — Мы не говорили с тобой об этом с тех пор, как ты озвучил это, но все же... — затянулся я от небольшого пламени зажигалки и кинул ее обратно в карман. — Что дальше? — Макс, — на выдохе назвал он мое имя, а внизу живота мигом заскребло, словно истосковавшаяся любовь так и тянула руку к своему хозяину. Энди повернул лицо ко мне и подвинулся ближе, после накрывая ладонью внутреннюю сторону моей ноги выше колена и проводя пальцами по ней. Через тонкую ткань штанов ощутилось его тепло. — Ты через столько прошел из-за меня, потерпи еще немного. Я должен помочь ей немного окрепнуть. — Каким образом ты поможешь ей? — Найду транквилизаторы, не знаю, но как могу оставить ее в таком положении? — вздохнул он и потер переносицу, прикрывая глаза и смолкая. Он действительно оказался растерян и мне хотелось хоть как-то помочь ему с этим, только как? Я убеждался с каждым днем, что мне все тяжелее становится смириться с ужасом и все сильнее хочется мести. Либо он оставит ее, либо прикончу эту суку. — Я не тороплю тебя, а просто напоминаю. Если передумал бежать, то я сбегу один и... — Нет, нет! Какой там передумал? Я не потеряю тебя, слышишь? — схватил меня Энди за колено и прижал ногу к своей, снова устремив взор на мое лицо. Я лишь затянулся глубоко сигаретой и приоткрыл рот, чтобы выпустить дым, пока тот разжимал постепенно хватку и скользил пальцами по хлопковой ткани черных спортивок ниже, вскоре достигая члена. Понимая, чего ему так резко захотелось, я уперся свободной рукой об опору в виде двери, на которую мы уселись, откинул немного плечи назад и вставил сигарету в зубы, затем расстегивая замок на своей ветровке и откидывая ее края по сторонам, дабы оголить свой торс и окончательно выбить парня из колеи. Секс помогал нам обоим забыться. Мы больше не произнесли ни слова. Его руки гладили мое тело и постепенно погружали нас в состояние транса, как обычно. Теплые широкие ладони ласкали пресс, мышцы на котором тут же переходили в напряженное состояние, касались груди и шеи, отчего вся кожа покрывалась мурашками. Как только истлевший с моей помощью бычок наконец отлетел в сторону, незаметно для меня ловкие пальцы вжались в затылок, и он приблизился настолько близко, что заставил рухнуть спиной на деревянную пластину под нами. Партнер нагло оттянул резинку спортивных штанов и проник рукой в них, располагаясь полубоком рядом со мной. Сразу минуя боксеры и накрывая мой голый и напряженные член ладонью, его манипуляции становились настолько грубыми и дерзкими, что создавалось впечатление, что тот насилует меня. Это возбуждало в разы сильнее. Энди кусал меня за шею, сосал кожу на ней и вновь возвращался к и так растерзанным губам, когда я останавливал его и молил не перебарщивать, дабы не осталось следов, хотя самому было уже тошно от этих конспираций, и как только позабыл о раздражающей Кэрол и расслабился, раздался противный стандартный рингтон. — Черт, — прошипел Энди, когда мне удалось уже вытащить его возбужденный орган из расстегнутых джинсов. Он горячо выдохнул мне в рот и, не отдаляясь, позволил мне свободной левой рукой найти свой телефон в кармане спущенных им штанов. Его волосы уже были слегка растрепаны, а мои губы порядком покраснели, когда я поднял шумный гаджет над нами и взглянуть на горящий экран. — Это Кэрол, — сквозь сбитое дыхание сказал я, но это никак не остановило любовника, и он продолжил бесстыдно проникать в меня фалангами двух пальцев и заставлять мой член колотиться словно в конвульсиях. — Спроси, что ей надо, — прошептал еле внятно парень, когда прижался устами к моей шее и глубоко вдохнул мой запах. — Алло, да, — попытался я сделать как можно более спокойный голос, хотя на самом деле как будто после кросса запыхался. — Ты до сих пор бегаешь? — тут же застала меня врасплох собеседница. — А... Ну да, я БЕГАЮ, — намекнул повышением тона я партнеру, отчего тот чуть приподнялся и навис надо мной, закрывая мне головой свет из окна. — Где вы оба пропали? — Я бегаю, а кто еще пропал? — Энди, кто же еще? — Понятия не имею, где этот придурок, — попытался я сдержать улыбку, но тот, о ком шла речь, нажал пальцами на стенку заднего прохода и мне с трудом удалось не завыть от легкой боли. — Странно... — как-то подозрительно проговорил женский голос в телефоне, и я не на шутку испугался и замер. Мы молчали до тех пор, пока у Энди не завибрировал айфон в джинсах. Он приподнялся и торопливо достал его, показывая затем мне экран, на котором был отображен неизвестный номер, пока я продолжал разговор с что-то заподозрившей сожительницей. — Ну я уже скоро дома буду, а ты что-то хотела или просто так звонишь? — вроде как довольно убедительно соврал я и покачал отрицательно головой, давая Энди понять, что параллельный звонок на его айфон поступал точно от Кэрол. — Хотела. Придешь и узнаешь, — ее реплика и гудки, после которых я убрал свой мобильный и с комом в горле выдохнул. — Ты думаешь, это она звонит? — спросил парень, держа в руке по-прежнему вибрирующий девайс. — Да, не отвечай, тут эхо. Она поймет, что и ты врешь ей. — Черт, — пробубнил тот. Его пальцы все еще находилась во мне, отчего я усмехнулся и, почесав свой нос внешней стороной запястья из-за скопившийся пыли в ноздрях, спросил: — Ты домой меня так поведешь? — Что? А, бля, — рассмеялся Энди, отложил айфон на деревяшку и, пока тот вибрировал, он продолжил целовать мои еще влажные губы и иногда подбородок. Пришлось форсировать наши ласки, хотя так не хотелось снова спешить и бояться, но даже в паре километров от особняка она контролировала нас. Из-за опустившихся сумерек на город, нам удалось добраться до моста только с помощью маяка в виде многоэтажек вдалеке. Спустя минут пятнадцать мы уже добрались до моста и свернули. Энди наконец набрал Кэрол и сказал, что якобы был с девушкой и во время ебли не мог ответить на звонок. Не знаю, насколько та поверила новой порции лжи, но ничего поперек хозяйка не сказала, едва намекнув, что ждет его дома. Я был не в праве опять говорить Энди про то, что это не может продолжаться вечно, но, кажется, именно тогда он действительно осознал, что это поистине так. Девушка теперь не просто подозревала существование отношений между своими двумя любовниками, но и пыталась проверить это. Конечно, перенабирать неизвестный номер Энди не стал, но я записал его на всякий случай – предстояло еще проверить его. Чтобы по-настоящему сбежать и скрыться, необходимо было взять верх над коварной и расчетливой убийцей; я должен был быть на шаг вперед. Первым в особняк вернулся я, изображая крайне уставший вид, словно и впрямь бегал по лесопосадке на протяжении часа или даже более – неизвестно, давно ли она подметила пропажу обоих сожителей. Я открыл ворота своим ключом и пошел по старому, немного потрескавшемуся асфальту к главному входу, обходя одинокий автомобиль, припаркованный на прежнем месте. Окна на первом этаже горели, а из этого следовало, что кое-кто с нетерпением ждал моего возвращения. Энди же воспользовался случаем и пошел в бар неподалеку на спуске, ведь не нужно быть особо одаренным конспиратором, чтобы догадаться, что возвращаться домой вместе нам категорически нельзя было. — Привет, — крикнул я, как только переступил порог ненавистного места. С легкостью стянув с ног кроссовки, я ступил белыми носками на линолеум и, крутя связку ключей на пальце, пошел по направлению к арке, которая вела в просторный зал и кухню по совместительству. Тихий звук телевизора и стук вилки о тарелку – она ужинала приготовленным мною Адамом на диване, запивая жареное мясо дорогим белым вином. Я остановился на месте и сглотнул, глядя в черные зрачки ненавистного человека словно в зияющие дыры. — Привет, как пробежка прошла? — спросила меня та и взяла столовый нож, разрезая аккуратно им ломтик ароматной поджаренной мускулатуры убитого. — Отлично, решил увеличить нагрузку по новой технологии из приложения, — выпалил я и присел на диван напротив, расслабляясь и наслаждаясь такой мягкой обивкой мебели, чего так не хватало, пока мы с Энди лежали на пыльной двери прямо посреди темной заброшки и удовлетворяли друг друга руками. Но предпочел бы всю жизнь ютиться с ним на той чертовой двери, словно парочка из Титаника в открытом Атлантическом океане, нежели сидеть тут с чекнутой. — Любопытно, — лишь кивнула та и сунула в рот остатки бывшего возлюбленного. Она выглядела настолько грустной, будто потеряла близкого человека вовсе не по своей вине. Все предыдущие шесть ночей она провела убиваясь в алкоголе, но не эту. Мы надеялись, что и сегодня та даст нам покой, но не тут-то было. — Раньше бегал сразу залпом три километра, а вчера прочитал в Nike Run, что типа для меня лучше будет брать по... — Макс, — перебила меня брюнетка и кинула холодный взор, пока я строил из себя дурачка и рассказывал то, что собеседнице было абсолютно не интересно, как и все остальное, что касается меня. — Я ненавижу, когда что-то идет не так, как мне того хочется, — будто сама с собой говорила она и елозила ножом по тарелке до противного скрежета. — А еще ненавижу, когда мне врут. Помнишь это? — Эм, ну помню, — недоумевая ответил я, будто и правда не понимал, к чему ведется разговор. — Я запрещала тебе иметь личную жизнь? — риторический вопрос из ее уст, который заставил меня засмеяться. Она убила моего единственного друга, о какой личной жизни можно было говорить? Если бы я даже завел кого-то, та непременно бы вычислила это и прикончила мою пассию. — Нет, — снова моя ложь сквозь прикрытый рот ладонью, дабы истерический смешок не вырвался в наружу. Эта тварь даже не догадывается, насколько много знаю о ней. — Тогда почему врешь мне? — девушка откинулась спиной назад, взяла салфетку и тщательно провела ею по своим грязным губам. Возможно, ее рот и был чистым в прямом смысле этого слова, но для меня он являлся чем-то вроде воронки. — Да с чего ты взяла, что я вру? Я ведь даже за пределы дома не выхожу особо, только работа и пробежки. Когда мне иметь кого-то на стороне? — В твоем взгляде нет секса, который был ранее. Ты не хочешь меня, а значит трахаешь кого-то другого. Я ошибаюсь? — Ага, — кивнул я и все-таки заулыбался. Ведь и правда никого не ебал, но развлекался в пределах дома лучше, чем когда-либо делал это. — Могу тебе поклясться, что на стороне у меня никого, даже друзей. — Тогда зачем ты тут? — Ну... — запнулся я, вообще не ожидая такого вопроса. — Ради тебя. Я же... люблю тебя. — Правда? — нахмурила она темные брови и взглянула в мои глаза. Ее взгляд гипнотический перестал действовать ровно тогда, когда начал ненавидеть ее, но обладательнице такой удобной способности знать об этом было вовсе не обязательно, поэтому время от времени делал вид, что поддаюсь ее гнусным чарам. — Конечно правда, иначе зачем бы терпел твои увлечения? — с трудом получилось улыбнуться, и я пересел на другой диван, размещаясь рядом с безумной и закидывая руку за ее шею на спинку, будто ничуть не брезговал близостью с ней. — Мне казалось, тебе просто так удобно жить, — дернула та бровью и окинула меня циничным взглядом. Стоило мне больше внимания уделять ей, чтобы не приходилось вот так бесстыдно врать, но было слишком противно прикасаться к ней после ее предательства. — Знаешь, если бы не любил, давно бы сбежал, ведь легче жить без денег, чем в достатке, но в таком безумии, — по окончанию фразы слушать очередной вопрос вообще не хотелось, поэтому я зажмурился и впился в ее рот. Целовать врага сложно, но только таким образом усыпил бдительность. Вновь ощутив ее горький вкус, уже хотел было прервать свою благотворительность и покончить с этим, но ладонь накрыла мой затылок и не позволила ускользнуть из ее объятий. Кэрол схватила свободной рукой край моей ветровки и прижала к себе так крепко, что я столкнулся с ее мягкой женской грудью своей. Она целовала меня так, будто мечтала об этом уже неделю. Мы изредка имели подобную близость, а точнее лишь пару раз, и то преимущественно в присутствии Энди. Кэрол нагло ворвалась языком в мой рот и попыталась раздвинуть языком зубы, чтобы проникнуть в полость и почувствовать меня. Ее грубость больше напоминала искреннее, в какой-то мере детское желание завладеть игрушкой, что больше не принадлежала ей, только вот ей про это знать не стоило, ведь лишний раз злить ее хотелось в последнюю очередь. Не хочу снова стать свидетелем ее депрессии и того, как она будет зомбированная шататься по закоулкам особняка и напрягать. Было ужасно отвратно и гнусно от ее слюны, прикосновений и запаха ровно до тех пор, пока она не залезла мне в штаны и не начала умело ласкать предателя моей души – мой член. Жгучая волна обдала разум. Желание прошлось по венам, вводя в них инъекцию, которая вирусом спускалась прямо к сердцу и распространялась таким-же образом по всему организму, опаляя легкие, почки и печень, наполняя мои кровеносные сосуды в области паха инфицированной кровью и вызывая рефлекторную эрекцию. На лице Кэрол вдруг показалась ленивая понимающая ухмылка, от которой хотелось оттолкнуть ее прочь. Впервые ощутил, что такое изнасилование. Столь мерзкого ощущения не испытывал даже тогда, когда ловил передозы и блевал желчью. Пытаться подавить это неуместное возбуждение – то же самое, что заставить себя не испытывать боль. Брюнетка в нижнем белье и домашней свободной футболке MCKENZIE скользнула на пол и резким движением стянула с меня боксеры со спортивками. Мне оставалось поддаваться и получать удовольствие. Это делать оказалось не так сложно, когда та добралась до моего члена, прошлась языком по головке и медленным кругом по яйцам, потом запуская орган себе в горло. Она глотала меня и упиралась ладонями в мои разведенные по сторонам колени, пока я сжимал обивку дивана и кайфовал от того, как всего пробирает током от ярости и желания. На секунду опустил веки и откинул затылок назад на спинку дивана, пока та быстро двигала головой и пропускала пенис через гланды в гортань. В ушах был шум циркулирующей крови, учащенный пульс и тихий бубнеж говорящего телевизора: «Authorities consider the death "suspicious," because Lil Peep was too young to die from natural causes...» От упомянутого имени любимого исполнителя Мэтта женским голосом в какой-то передаче, меня переполнила злость. Перед глазами все поплыло, когда я поднял голову и взглянул на экран, замечая там портрет улыбающегося, даже смеющегося молодого парня. На мгновение даже показалось, что это и был мой Мэттью, вот только о его кончине никто даже по телеку говорить не стал бы. Сам того не понимая, я схватил черные волосы сосущей любовницы и грубым образом оторвал ее от себя. В ее глазах был немой вопрос, а на губах моя смегма вперемешку с ее слюной. Сжав локоны у корней до боли, кулаком другой руки я нанес резкий удар в челюсть, после чего она, ударившись головой о край стола, рухнула набок на пол с закатанными глазами. Вдруг стало так легко на секунду, но на меня вновь опустился туман агрессии. Я поднялся на ноги, натягивая штаны, присел у тела и поднял ей веки, убеждаясь, что зрачки разного размера, проверил биение сердца и вновь поднялся. Лучшего шанса и не придумаешь – она без сознания, вокруг никого, а рядом на столике лежит нож. Сжав рукоять кухонного прибора, я вернулся к своему дремлющему врагу и замер. Меня переполняли сомнения отнюдь не из-за страха либо совестливости, ведь какая тут может быть жалость после всего того, что она сотворила с невинными незнакомцами? Я сомневался исключительно из-за Энди. Какого будет ему? В моей голове никогда не происходило столько процессов одновременно, отчего сердце буквально вырывалось из груди, и я впал в транс, видя перед собой лежащую Кэрол и нож, который я приставил к ее шее настолько близко, что острие уже немого вжималось в нежную тонкую кожу. — Что тут... Макс?! — сквозь писк в ушах до меня добрался голос. Я судорожно взглянул в сторону и увидел стоящего неподалеку Энди, который с ужасом смотрел то на меня, то на лежащее рядом тело. — Отойди от нее, не делай этого, — молил меня парень, приближаясь мелкими шагами и выставляя руки вперед, будто пытаясь успокоить меня. Но как я мог ослушаться, если сама мысль о смерти Кэрол причиняла ему столько боли? — Я не хотел, чтобы так... Она... — с трудом связывая слова между собой, я поднялся и посмотрел на нож в своей руке. Энди же ринулся к девушке, поправляя ее длинные волосы и убирая мешающие локоны с лица, дабы измерить пульс и проверить, жива ли та. Он сел на колени и положил пострадавшую к себе на ноги, дергая ее за плечи и что-то говоря. — Убирайся, — невнятно сказал Энди, отчего внутри меня все сжалось. — Убирайся отсюда! Бери документы, необходимые вещи и вали! — уже закричал он, поднимая на меня взгляд, в котором было столько агрессии и страха, что я не посмел противоречить, выпуская нож из пальцев и уходя прочь. Никогда не мог подумать, что уходить из логова Кэрол окажется так сложно. Конечно, ранее готовился к этому и даже высчитал пару схем того, как сбежать бесследно, но пришлось делать это слишком резко. Я не жалел о содеянном и никак не раскаивался, что мое подсознание наконец сделало шаг за меня. Она заслужила намного худшего, но Энди слишком рано зашел в комнату. Мне бы еще пару минут наедине, и я точно бы решился вспороть ей трахею. По пути на второй этаж к себе, я схватил недавно кинутый мною рюкзак на тумбу, и направился по ступенькам вверх, ловко переставляя ноги. От напряжения мысли собрать в кучу не выходило, поэтому я схватил лишь ноутбук, зарядные, документы и самые необходимые вещи, сменяя одежду для пробежек обычной. Не застегнув до конца черную рубашку, я спустился вниз и присел у выхода, ловко натягивая кроссовок на пятку. Из зала доносились только какие-то неразборчивые звуки, но у меня даже вникать в это не было сил. Мне не было ни грустно, ни страшно, ни хоть немного лучше обычного. Я испытывал исключительно напряжение, которое подобралось предательски к горлу и стало комом. Тогда даже не было мысли, что больше никогда не увижу Энди, ведь в любой момент мог вернуться и встретиться с ним, даже если мне были бы тут не рады и грозила смерть. Уже накрыв ручку пальцами и опустив ее до щелчка, сигнализирующего о том, что входная дверь открылась, я замер и повернул голову набок, вдыхая запах хлорки вперемешку с женскими духами, возможно, в последний раз. Отпустив спортивную сумку небольшого размера, где была теплая одежда и какая-то обувь, та приземлилась на пол с характерным шумом. Я же настороженно прошел к арке и остановился в проеме, глядя на стоящего у окна Энди. Он переложил Кэрол на диван, а сам, переминаясь с ноги на ногу, нервно тер рука об руку и, как только заметил меня, замер на месте. — Она очнулась? — Нет, — неожиданно прямо ответил он на поставленный мною вопрос. Почему-то казалось, что он прокричит что-то вновь, но Энди был не зол, а напуган. — Я буду на заброшке до завтрашнего вечера, в восемь автобус на Манчестер, — озвучил я заранее проверенную информацию и поправил рюкзак на плече, затем решительно покидая проклятое место.