Idol seducer

Рейтинг А. Лучший. Центровой. Это все, конечно, круто, но в половину первого ночи Цай Сюйкунь предпочел бы скромный статус «под одеялком». Вяло толкая дверь комнаты в общежитии, он надеется, что сможет снять линзы и принять душ в рекордные сроки, чтобы лишние пару минут потратить на сон. Но на этот раз удача бесстыдно демонстрирует средний палец. Выкуси и наслаждайся совместным проживанием. В ванной сквозь шум воды раздается чье-то экспрессивное соло, а в узком коридорчике еле удается увернуться от убийственного выпада рукой. В такие моменты получается радоваться только отдельной кровати, потому что в узком помещении с тремя лбами это единственное место, где никто не нарушит твоего личного пространства. Хотя и это удовольствие весьма относительно. Каждый хочет стать охренительной звездой, победить в шоу и загребать зелень лопатой. Это очевидно же, но почему-то слишком много народу предпочитает об этом еще и поболтать: в ванной перед зеркалом, на интервью, в коридоре и даже во сне. Сюйкунь понимает, ага. И вообще ему на руку все эти душевные излияния, ведь вместо этого он сам тратит эти пару минут-часов на оттачивание движений. Сопливые истории и эмоции он оставит для своей победной речи. Переступая через чьи-то грязные носки, он пробирается к своему маленькому личному убежищу. Влажную от пота тренировочную кофту стягивает на ходу и уже готовится распластаться на своем лежбище, как замечает у подушки белый квадрат бумаги. Спрятать бы к остальным не вскрывая, но на письме лого шоу, а значит не от очередного фанбоя. «После прочтения направляйся в тренировочный зал №5. Там тебя ожидает подарок» Тяжело вздыхая, Сюйкунь натягивает кофту обратно. Он должен быть рад, немного удивлен и благодарен. Именно это стоит изобразить на усталом лице. Еще немного личного эфирного времени это всегда хорошо и никаких «но». Проделывая путь обратно, он в этот раз уворачивается от кривоватой «волны» всем телом и ловит беглое «прости» перед тем как закрыть за собой дверь. Вместо ровной таблички с номером зала, на ее месте красуется наклейка с четко выведенным «Комната поощрений». Это обнадеживает, хотя Сюйкунь даже и не думает расслабляться. Все это часть шоу и каждая секунда перед камерой – возможность показать себя. Не колеблясь, он оказывается внутри. Мысль о том, что все это чертовски странно, появляется в момент, когда приходится прищуриться, чтобы разглядеть обстановку в зале. Включена только лампа у двери, узкая полоска света неравномерно рассеивается по залу, скрывая дальние углы и акцентируя внимание на большой доске, стоящей прямо у входа. Бегло оглядываясь, Сюйкунь замечает довольно большие изменения в интерьере как для прежде практически пустого помещения. Угадывается слишком много новых очертаний, пусть сейчас не очень четких, но стоит глазам привыкнуть, как каждое из них получит свое название. Ну пиздец как странно. И как только они собираются снимать в такой темноте? Интересно, будут ли под таким углом его синяки под глазами под цвет ярким линзам… Недоумение, да, и никаких жалоб. Цай Сюйкунь сыграет в эту игру, если это необходимо. Было бы неплохо, чтобы она ему понравилась, а для этого нужно совсем немного: он в восторге только от тех, в которых оказывается победителем. Немного щурясь, он внимательно читает написаное на доске. Три пункта и каждый из них вызывает беспокойство: 1. В зале не ведется видеосъемка 2. Ограничение по времени: 30 минут ровно 3. Просьбы озвучивайте внятно и четко Используйте это время с пользой и удовольствием. У Сюйкуня море вопросов и с каждой секундой, как глаза привыкают к полумраку, их становится все больше. Вот неизвестно откуда взявшийся диванчик в углу, рядом стол со стопкой то ли книг, то ли листовой, а рядом с ним несколько таинственных коробок. Если не пишется видео, тогда зачем он здесь вообще? Красные цифры на электронном циферблате часов отсчитывают время. Полчаса, да? Но какие же у него могут быть просьбы и что за… Взгляд цепляется за фигуру в темном углу и приходится сделать пару шагов навстречу, чтобы разглядеть лицо. Сюйкунь бегло разглядывает босые ноги, белый халат и расслабленную позу. Смутно знакомую, как и красивые черты лица. - Продюсер Чжан? – вырывается невольно с оттенком неподдельного удивления. Кивок в ответ и больше ничего. Значит суть не во взаимодействии, тогда в чем же? Смелея, Сюйкунь подходит к столу, надеясь, что разъяснения могут быть на брошюрах. Но на обложке красуется обнаженная модель и содержание журнала становится более чем понятным. Скользя пальцами по глянцу, он берет следующий в стопке. Суть остается той же, только страницы теперь украшают мужчины. У Сюйкуня есть догадка, смелая и объясняющая всё происходящее, всё, кроме присутствия Чжан Исина. Вспоминая о третьем пункте, он отчетливо и ясно произносит: - Продюсер Чжан, ответьте на мои вопросы, - взгляд направлен прямо на Сюйкуня, показывая, что его слушают. – Мой подарок это возможность снять напряжение? – щеки горят от неловкости, но учитывая обстоятельства, именно об уединении с целью подрочить только и можно подумать. В ответ он получает утвердительный кивок. - Тогда… Вы здесь в качестве кого? – журналы помогут завестись, на диванчике удобно, а содержимое коробок для той же цели. Внутри отблески серебристых квадратиков, тубы со смазкой, силиконовые игрушки с отверстиями и черти что еще. Сюйкунь не уверен, что хочет знать. - Помощник, - Чжан Исин слегка меняет позу, закидывая ногу на ногу. Полы халата распахиваются всего на мгновенье, но этого достаточно, чтобы понять, что это вся одежда, которая на нем сейчас. Под белой тканью нет ничего, абсолютно ничего. Румянец растекается по шее, мажет жаром по ушам. Сюйкунь шумно сглатывает, представляя с чем и как именно он может помочь. Он отводит взгляд в сторону, нечаянно цепляясь за красные цифры на черном гладком стекле. 17:22. 21. 20. 19. Обратный отсчет отгрызает секунду за секундой выделенного времени. Все происходящее похоже на сюрреалистичный эротический сон. Но даже если так, даже если все это действительно закончится со звонком будильника, Цай Сюйкунь не тот, кто станет упускать предоставленный шанс. И снять напряжение… ему это нужно, правда нужно. Не затыкая рот краем полотенца под шум воды в душе, быстро и резко, не боясь дышать слишком громко под душным одеялом, а снять одежду и насладиться процессом. Диванчик? Отлично. Полумрак? Тоже сойдет. Чжан Исин в зрителях? Это… он еще не знает, но при одной мысли предвкушение наполняет каждую клетку. Кроссовки, а вместе с ними спортивные штаны и белье остаются беспорядочно лежать на полу. Сюйкунь прикрывает глаза, считает до пяти и успокаивается немного. Совсем чуть-чуть, чтобы резкие поспешные движения разбавить соблазнительной плавностью, ведь его выступление сегодня для особенного зрителя. Все совсем иначе, чем перед камерой или тысячами внимательных глаз. Воздух будто сгущается и вливается медовой сладостью в тело, ладони становятся влажными от волнения. Пальцы подцепляют край кофты и тянут вверх, оставляя Сюйкуня в одной майке. Ее он готов снять только если Чжан Исин снимет свой халат, он и сам не знает почему, но это кажется честным. Диванные подушки прогибаются под весом тела. Мягко, комфортно и под шеей удобный подлокотник. Ложась на диван, Сюйкунь игнорирует коробки и журналы на столе, зная, что все необходимое уже перед ним. - Смотри на меня, - просьба смешивается с дыханием, но звучит достаточно отчетливо. Задирая майку, Сюйкунь зажимает край зубами, чтобы не позволить себе лишнего. Соблазн озвучить еще десяток просьб слишком велик. Только когда каждая из них будет выполнена, он поймет, что произнес их вслух и наверняка пожалеет. Контроль дается плохо, а ведь даже здесь стоит соблюдать баланс. Под уверенным твердым взглядом Сюйкунь слегка раздвигает ноги и ведет ладонью по плоской груди. Подушечки нарочно задевают соски, ласкают раз за разом нежную кожу. Хочется почувствовать как их будут до боли сжимать чужие пальцы, почувствовать влажный горячий язык. «Коснись меня» застревает в горле первым стоном. И Чжан Исин коснулся бы, без сомнений, сильными руками, чувственными губами. Об этом говорят потемневшие от желания глаза и напряженная осанка. Он готов в любой момент подняться со стула и подойти к диванчику, а после сделать с Сюйкунем все, о чем он попросит. Но ткань скрипит от давления, а слова так и остаются выжженным клеймом на сознании. Сжимая зубы плотнее, Сюйкунь слегка царапает ногтями крепкие бедра. Последняя и безнадежная попытка сдержаться. Усталость и напряжение, мутный стыд смешивается с острым возбуждением, приправляя желание огнеопасной смесью. А во взгляде Чжан Исина слишком много искр, чтобы остаться в безопасности. В вырезе белого халата острые ключицы, а под кожей перекатывается раз за разом кадык. Язык проходится по губам, заставляя сомневаться в принятом решении. Послать бы все… но пока один из них следует правилам, другой не посмеет их нарушить. Обхватывая ладонью возбужденный член, Сюйкунь прогибается в пояснице и ткань впитывает очередной стон. Между пальцев стекает смазка, а яйца гудят от сдерживаемого жара. Чтобы не кончить от одного касания, он пережимает на несколько секунд у основания. Ноги хочется раздвинуть шире, открыться сильнее и трахаться бы нормально. Вплавляться друг в друга и двигаться навстречу, жадно глотая поцелуи, обнимать широкие плечи и оставлять царапины на крыльях лопаток. Майка, зажатая в зубах, намокает от слюны, а глаза никак не могут оторваться от чужих. Чжан Исину достаточно только смотреть, чтобы ты почувствовал себя выебанным. Правда, судя по топорщащемуся халату, ему самому этого мало. Ответное желание лентами оплетает ноги, сжимает шею и стягивает тугим узлом там, где хочется сильнее всего. Трет жестко и настойчиво, Сюйкунь чувствует, как между ягодиц пульсирует, и страшно представить каково это, ощутить подобное прикосновение на самом деле. Сдерживаться больше нет сил и стоны просачиваются сдавленным протяжным скулежом в сумрак зала, один за другим, эхом движений ладони на члене. Вторая рука скользит ниже, туда, где сухо и туго. Сюйкунь хочет сказать, чтобы Чжан Исин хотя бы снял чертов халат, коснулся себя и произнес, чего же хочет он сам. Но стоит только выпустить майку изо рта и он уже не сможет остановиться, это не вероятность, это факт. Поэтому раздается только влажный пошлый звук и сорванное дыхание. Пальцы проходятся раз за разом между ягодиц, нажимают слегка в такт движениям ладони на члене. Слишком туго и непривычно, ноет неудовлетворенностью и жаждой. Прогибаясь сильнее, Сюйкунь хочет еще и больше. Светлые пряди разметались по подлокотнику, а тело натянуто тонкой струной, коснись и порвешь. Или разрежешь собственную кожу острым возбуждением. И Чжан Исин рвет. Одним шумным вздохом, одним еле-заметным касанием через халат. Но этого хватает, чтобы Сюйкунь сорвался. Резкие беспорядочные движения смазываются в вульгарное сплетение из жажды и возбуждения. Удовольствие накрывает волнами, пульсирует под кожей и пачкает потеками спермы бедра. Дрожь проходит по телу, оставляя после себя сладкую истому. Расслабляясь, Сюйкунь прикрывает глаза, наконец разрывая зрительный контакт. Кажется, для него это было немного слишком. Совсем чуть-чуть. Сквозь подступающую дрёму он чувствует прикосновения чего-то влажного к коже, а затем его накрывают мягким и теплым. Кроме них с продюсером Чжаном здесь никого, поэтому заботу можно записать на свой счет как маленькое достижение. Но этого недостаточно. В следующий раз он будет готов и обязательно заставит Чжан Исина наплевать на правила и самому сделать шаг навстречу. В том, что он заслужит поощрение еще не раз, сомневаться не приходится, ведь Цай Сюйкунь не начал бы эту игру, если бы сомневался в победе.