Idol seducer

- Прра-прра-прррра! Ну и дыра! – раскатывается эхом по коридору. Смысловой нагрузки минимум, херового подтекста на миллион. - Не выебывайся, нормально же устроились, - Чжу Синьцзе жует раздобытую неизвестно где конфету и вальяжно закидывает руку на чужое плечо. Вообще, жаловаться не на что: комната приличная вполне, а для развлечений им телефоны не особо-то и нужны. На самом деле особо и очень даже, но так тоже сойдет. Карты они нарисовали еще прошлой ночью, так что пол дела сделано. - П-п-пррра! Джастин с утра! – Сяо Гуй кривовато ухмыляется, карикатурно двигая бровями. Эта история с ароматом нестиранной простынки подростка и они о ней еще не скоро забудут. На шоу они трудятся как волы, некоторые как ослы и даже без «как», а из радостей только всякие байки про местных долбоящеров, да самодельное казино. Душа поэта жаждет приключений, и без последствий пожалуйста, можно два. Синьцзе хрустит конфетой прямо на ухо, нарочно же, еще и дышит яблочком, зараза. И вообще, Сяо Гуй не против сейчас променять часть бурлящей молодости на обычный леденец, но в запасе только воспоминания вчерашнего утра, да трефовый туз под подушкой. - С чего ты вообще поперся к ЮэХуа в комнату? – догрызая остатки конфеты, Синьцзе забивает свой рот вопросами. - А что было еще делать? Кое-кто ведь любит душить свою анаконду по полчаса, - Сяо Гуй и рад и не очень, что замёлся на скорости в комнату к понтовитым соседям. И вообще-то надо закрываться на защелку, хотя бы ради психического здоровья окружающих. То, что ему орали, что там занято, он проигнорировал, и просто вломился, застав неожиданное и очень стремное. - Кто первый успел, - сочувственно пожимает плечами Синьцзе. Вообще ничего не сочувственно, это добавляется как-то само, по-дружески. - Тот не получил психологическую травму, ага, - заканчивает предложение Сяо Гуй. Вообще охренительно смешно, но это было после. Сначала он просто стоял на пороге ванной и молча смотрел, как Джастин пытается засунуть язык в глотку своему собственному отражению. Нарциссизм в разумных пределах присущ каждому, но зачем же зеркало вылизывать? И нужно сказать, увлеченно, со страстью такой. - Вот тебе в утешение, - Синьцзе сует в карман штанов шуршащую конфету. Теперь и вкусняшка из жалости, хотя пока она на вкус как обычная, то пофиг, да и веселья было на весь день. – Кстати, что ты ему сказал? Он сегодня сделал вот такое лицо, когда меня увидел, - кривляясь, Синьцзе выпячивает губы и пытается сделать щенячий взгляд. Выглядит как пиздец и уморительно, ага. Сяо Гуй беззастенчиво ржет на весь коридор. Хорошо, что уже никого, время-то не детское. Из-за закрытых дверей все равно раздается музыка и временами угадывается текст разучиваемых песен. Про дикий топот вообще можно не вспоминать. - Не ему, а… - хлопает дверь и Сяо Гуй мгновенно замолкает. Одно дело болтать с Синьцзе, а совсем другое распускать сплетни. Последнее дело чесать языком и распространять пусть правдивые, но слухи. Здесь хватает… всяких и от этого как-то совсем не радостно. Шутка должна оставаться шуткой и не следует ее путать с серьезными вещами. Наградой за победу станет дебют, а не звание «паскуда года», но всегда есть те, кто не видит особой разницы. Свидетелем оказывается барышня из стафа со здоровенным пакетом в руках. О, они знают, что внутри. Конфискат, который каким-то волшебным образом трейни протащили дополнительной партией: вяленое мяско в пачках, сладости из заначек на черный день и планшеты, припрятанные в незаметном практически плоском отсеке чемодана. - Сяо Гуй, да? – от обращения он чувствует себя медузой горгоной. Дреды будто начинают шевелиться и причина весьма веская. У них в комнате хватает барахла для пакета и где достать еще неизвестно. - Я пойду, мне это, ну, срочно надо, - Синьцзе соображает быстро и изображает не то боль в животе, не то приступ дурости. Незаметно похлопав по спине, он уматывает на сверхсветовой скорости. «Отвлеки ее, друг. Мы будем помнить о твоей жертве» - это вольный перевод, но общий смысл ясен. - Да, все верно. Я Сяо Гуй, Сяо Гуй это я. Что там такое? Помочь нужно? Это я могу, с удовольствием, - пытаясь мило улыбаться, он проворачивает отвлекающий маневр, пока ребята будут прятать нажитое непосильным добром: пару пачек острой лапши, шоколадку и корявые карты. - Уж как-нибудь обойдусь, - мадам не ведется на дешевые штучки, а жаль. Достает из кармана конверт и протягивает его, - это тебе, а я пока гляну, насколько чисто в… в этой комнате, - и она безошибочно следует туда, где только недавно исчезла спина Синьцзе. Остановить катастрофу невозможно, поэтому Сяо Гуй посылает мысленное «крепитесь» ребятам и вскрывает конверт. Пара строчек с четкими инструкциями и ничего больше. Сейчас так сейчас, подарок вообще класс. Все равно сил хоть отбавляй даже после тренировки. Пятый зал внезапно находится между шестым и четвертым и на двери почему-то нет стандартной таблички. «Комната поощрений» на наклейке воодушевляет. Постучавшись, Сяо Гуй заходит и на пару секунд теряется. Видимо, никого еще нет, ведь темень такая, поэтому, недолго думая, он щелкает выключателем и к единственной горящей лампе добавляет остальные. Вроде раньше зал выглядел немного иначе… - О! Добрый вечер, продюсер Чжан, - Сяо Гуй сгибается в поклоне, а затем замечает необычную для съемок одежду на наставнике. Хотя мало ли, вдруг его выдернули из душа, всякое бывает. Простой белый халат выглядит на Чжан Исине ничуть не хуже брендовых дорогих шмоток. Подчеркивает все, что нужно, сексуально и просто. Вот она, сила настоящего айдола. - Было написано прийти сейчас, но если я не вовремя… - не исключено, что следовало расценить «сейчас» как завтра утром, ведь атмосфера здесь немного интимная что ли. Диванчик темно-синий, такой бы в комнату в мотеле, а из коробки торчит что-то формой сильно напоминающее член. Чжан Исин качает головой и не произносит ни слова, а после кивает, указывая на что-то. Взгляд падает на белую доску с тремя пунктами, а после пары секунд цепляется за крупные электронные часы. На черном гладком стекле уже начался обратный отсчет. Дважды просить не нужно и Сяо Гуй только подходит ближе к коробкам, чтобы убедиться в происходящем. Он впечатлен даже немного содержимым. Эту комнату организовывали те еще затейники. Конечно, логично предположить, что ему захочется пощеголять с пушистым хвостом анальной пробкой внутрь и в блондинистом парике. Или не ему. Озвучивать просьбы громко и внятно? Любые абсолютно? Ноу лимитс? Сяо Гуй знает, что выглядит сейчас как обладатель золотого билета. Итак, теперь осталось только предъявить его и получить что угодно, самую смелую шалость. - То есть я могу делать что-угодно? – контрольный вопрос и утвердительный кивок как эхо победного выстрела. - Даже если скажу, что хочу отшлепать тебя… Вас, - насколько вообще уместно уважительное обращение при таком раскладе Сяо Гуй не имеет ни малейшего понятия, но идея кажется ему офигеть какой заманчивой. Чжан Исин удивленно приподнимает брови и растягивает пухлые губы в ухмылке. Серьга поблескивает в ухе, а идеальная укладка растрепалась, но черт, почему даже при таком раскладе он выглядит так, будто он здесь босс? Это не то чтобы бесит, просто зудит легкой неудовлетворенностью на периферии. Еще с того самого первого выступления, когда рейтинг В прилип наклейкой к кофте. Сяо Гуй не злопамятный и вообще парень простой, В так В, тоже нормально, но осадок этот, смешанный с искренним «мне действительно нравится Сяо Гуй» от наставника Чжана как-то совсем не хочет пропадать. Выуживая резинку из кармана, он собирает дреды в привычный высокий хвост, а после, не церемонясь, сбрасывает со стола стопку порно журналов. Ножки поскрипывают, скользя по полу, пока он не достигает середины зала. Простой, деревянный, крепкий. Должен выдержать. Похлопывая по гладкой поверхности, Сяо Гуй весело приглашает: - Прошу грудью на стол, - тут приходится запнуться, потому что «булками кверху» звучит совсем не солидно, да и кажется неуместным по отношению к наставнику. С ним нужно иначе, он не знает как, но точно по-другому. Этого указания хватает, чтобы Чжан Исин встал со стула и сделал пару шагов босыми ногами, подходя ближе, а затем нагнулся. Уязвимый, послушный, со слегка задранными полами халата, такой он совсем не располагал к шуткам и веселью. Должно было получиться забавно, но почему-то совсем не смешно от проступающих под кожей позвонков и пальцев, вцепившихся в край. Знает, что храбрится, чувствует кожей, что все как-то неправильно, но все равно подтягивает белую ткань выше. Легкий хлопок послушно собирается складками, обнажая сильные ноги, крепкие бедра и аккуратную попку. Задницу? Нет-нет, только попку. Светлая мягкая даже на вид кожа и тугие мышцы, напрягающиеся от первого осторожного прикосновения. Сяо Гуй не нарочно оглаживает ягодицы несколько раз, само так получается и вообще он примерялся, да. Поджимая губы, он с силой опускает ладонь. Звук шлепка неожиданно громкий, вульгарный ужасно. Краска обжигает затылок и пачкает таким же оттенком нежную кожу под пальцами. Это дико, ничуть не соответствует ожиданиям, но останавливаться никто не собирается. Бросать на пол пути не в привычках Сяо Гуя. Если начал, то следует кончить. «Закончить» правильно, хотя первый вариант все же набирает пару баллов в его личном маленьком голосовании. Чтобы вспомнить о том, что это вроде бы месть, но не месть, а еще шутка, но совсем не смешная, приходится шумно втянуть воздух. С выдержкой у него так себе, зато с упрямством все в порядке, поэтому он опять заносит руку. Сглатывая вязкую слюну, Сяо Гуй наблюдает, как ладонь опускается на вторую ягодицу. Он будто сторонний зритель, но никак не непосредственный участник. Подмечает напряженную спину, побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в край стола, и еле-заметную дрожь. Хотя сказать, чья она, его собственная или Чжан Исина, он не может. Все плохо, потому что увлеченный Сяо Гуй никогда не останавливается, он продолжает до тех пор, пока в нем останется хоть капля сил, а их в нем на порядок больше нормального. Взмах руки, шлепок и несколько секунд звенящей тишины, а затем по новой. Раз за разом, он не считал и зря, ведь кажется, что все еще недостаточно. Кофта становится влажной и по виску стекает капля пота, свободные штаны похожи на шатер, но гораздо больше беспокойства вызывает напряженный до предела Чжан Исин. Дыхание тяжелое, а короткие волосы на затылке взмокли, ноги дрожат, но при этом Сяо Гуй не услышал ни единого стона, ни единой жалобы. Попка покраснела, налилась соком, как спелая вишня, и выглядит бесстыдно аппетитной. Хватит. Достаточно. Последнее, чего он хотел, так это причинить боль. Так, позабавиться немного, поиграть. Только вот все рухнуло в какой-то момент и теперь Чжан Исин не может расслабиться, ждет очередного шлепка. Становится стыдно за собственную несдержанность. Вот же… Игнорируя трение члена о ткань и вязкий туман возбуждения перед глазами, Сяо Гуй тянется вперед и осторожно разжимает чужие сжатые пальцы, гладит слегка и тянет, пока не чувствует как те расслабляются. Позволяя себе вздох облегчения, он колеблется всего мгновенье, прежде чем опуститься на колени. - Сейчас, сейчас, - приговаривает хриплым шепотом и бережно гладит воспаленные ягодицы широкими мазками. Колени упираются в жесткий пол, а вблизи цвет кажется еще более насыщенным. Спелый и сладкий. Сяо Гуй дует легонько, а после, не задумываясь, касается кожи языком. Короткими мазками он пытается успокоить, снять жгучую боль. Наверняка же ноет гораздо сильнее, чем его собственные ладони, ведь попка чувствительная и была совсем как мягкий белый зефир. Прижимаясь губами, скользя языком, он расставляет слегка ноги, пытаясь найти опору. Его ведет от Чжан Исина и от того, насколько тот послушен и раскрыт. Для него. Здесь и сейчас. Руки оглаживают крепкие икры, двигаются выше, к бедрам, украдкой касаются выпирающих косточек, как неожиданно запястье пачкает влажное. Сяо Гуй замирает в недоумении на секунду, а после не сдерживает хриплого стона. У Чжан Исина стоит. Все это время, пока он опускал раз за разом ладонь на ягодицы. Напряжение не только от боли, от сдерживаемого желания тоже. Хочется развернуть лицом к себе, провести пальцами по наверняка искусанным губам и узнать, настолько же чувствительны другие местечки на сильном теле. Руки тянутся к халату, чтобы снять мешающую ткань. Под пальцами хлопок и пояс послушно поддается, но внезапно накаленный возбуждением воздух разрезает громкий писк часов. На циферблате нули выстроились в ряд и если Сяо Гуй готов полностью проигнорировать временной лимит, то Чжан Исин – нет. Перехватывая запястье, он поднимается, пошатывается слегка, но смотрит твердо и только качает головой. - Ну нет, так не пойдет, - Сяо Гуй хмурится и хочет закончить начатое. К чёрту доску, дурацкий будильник и всю эту муть с поощрением, ведь есть вещи поважнее, он в этом уверен. - Все нормально, - мягкая улыбка на искусанных губах успокаивает плохо. – Сейчас ты должен уйти, - уверенный не терпящий возражений взгляд показывает, кто здесь главный, пусть даже еще минуту назад Чжан Исин лежал грудью на столе, светя отшлепанными алыми ягодицами. - Ладно, - нехотя соглашается Сяо Гуй, - но только в этот раз, - он упрямый парень и слов на ветер не бросает. За спиной хлопает дверь, оставляя его наедине с гулким эхо коридора и паршивым настроением. Вот тебе и поощрение. Охренеть как мотивирует. В кармане находится конфета, яблочная, кислая и режет язык, но сладкая и этого в самый раз для нормального завершения дня. Сяо Гуй не стесняется, шаркает вовсю, поднявшись на этаж со своей комнатой, и не замечает, что уже не один. Прикосновение к плечу заставляет резко обернуться. - Поздно ты, - Цай Сюйкунь вырастает призраком за спиной и вообще шел бы он. По своим делам. - Ага, - энтузиазма ноль целых ноль десятых, утруждаться ради звезды как-то неохота. - Ты только что был в пятом зале, да? – звучит как угроза. И где только подевалась сладкая, как диабет, сахарная улыбка. - Ну был, - Сяо Гуй не впечатлен, ну вот совсем как-то. Видывали и пострашнее. - Что делал? – многозначительный взгляд указывает на штаны-шатер. Сюйкунь, кажется, решил выпустить зверя на свободу. - Тренировался, - шлепать Чжан Исина, но это пусть останется за кадром. Ухмыляясь, Сяо Гуй широко фальшиво зевает и лаконично добавляет, - устал. Дожидаться ответной реакции неохота. Завалиться бы спать поскорее, а уже завтра узнать, что из их добра было конфисковано. Он забивает на правила приличия, раз уж он тут со стояком, и только вскидывает ладонь на прощание, оставляя Цай Сюйкуня в одиночестве. Вот же привязался. Свет уже погасили и душ придется принимать уже утром. Укладываясь на кровать с грацией раненного медведя, Сяо Гуй жалеет, что не прихватил с пола один из журнальчиков и не пожертвовал на благотворительность убогим, ведь ему самому еще долго не понадобится дополнительная мотивация. А так опять придется ломиться к ЮэХуа в ванную, пока Синьчже будет играть в индиану джонса со своим членом. Но это мелочи. Завтра будет завтра. А пока свежи в памяти события, Сяо Гуй пялится в потолок и раз за разом пытается найти ответ на один единственный вопрос: а за что собственно он получил это супер поощрение? И не то чтобы его волнует суть происходящего, просто он понятия не имеет как получить блядский золотой билет снова. И снова. И снова. Пока разовые посещения не заменит абонемент без ограничений.