Глава 3. Кошки правосудия
12 февраля 2018 г., 08:36
Поздняя осень… прекрасная пора, пожалуй, самая прекрасная. Она — своеобразный символ того, что даже вечная природа обязана пережить смерть… и возродиться вновь. Смерть и перерождение — главный девиз некромантов, их цель и смысл бренного существования.
Впрочем, особую философию и любовь к мертвечине у Отчаяния можно было понять. Созерцая раскинувшиеся под холмом заснеженные просторы, старый некромант размышлял о цикличности всего сущего, о неотвратимости конца.
«Почему смертные не могут разорвать порочный круг рождения и увядания? Почему вынуждены лишь дожидаться конца, словно бы смотря чей-то спектакль?» — задавал он себе вопросы без ответов.
Бедный охотник, мирно стоящий позади, тоже понял всю неотвратимость конца, когда во время очередного похода наткнулся на шагающую по голому лесу небольшую армию мертвецов. Помимо Отчаяния в его жуткой маске и необычных одеяниях, по земле шаркали зомби, два тролля, небольшая стая дохлых волков и великан.
Привести незамеченным великана в Сиродил было сложно, но необходимо. Отчаяние не знал, какие ловушки были приготовлены для незваных посетителей в гробнице, чей покой собирался потревожить старый некромант… вторично.
Древние руины Фанакас были айлейдским городом далеко на северо-востоке, так что восстание Алессии его практически не тронуло. Эльфы со временем сами его бросили, оставив внутри множество магических вещичек. Фанакас пытались разграбить много лет, но удалось это только Чемпиону Сиродила в конце Третьей эры.
Тогда на выставке в Имперском городе появилась прекрасная коллекция айлейдских вещиц, в том числе и статуя одного из десяти предков. Но мало кто знает, что Чемпион не только забрал, но и кое-что принёс в эти руины. Разумеется, дверь была заперта и зачарована. При приближении к ней Отчаяние услышал загробный голос, предложивший назвать пароль.
— Что же, проверим магию старого героя на прочность, — хрустнул суставами Отчаяние и махнул рукой на каменную дверь входа. — Вперёд.
Первыми к двери привалились два тролля, пытаясь раскрыть створки разлагающимися руками. Но едва приложив толику силы, они были немедленно испепелены магическим разрядом, вырвавшимся, казалось, из самого камня.
— Зачарование… сильное, — заинтересованно отметил Отчаяние. — Стоило ожидать, что ты приготовил для нас какой-нибудь подвох. Ну, а поскольку способа безопасно войти я не знаю, придётся действовать по старинке. Ты, разберись!
Пришла очередь мёртвого великана. Схватив вырванное с корнем дерево, он с разбегу протаранил квадратные врата. Дверь раскололась, а наружу вырвался страшный столб пламени — последний очаг сопротивления этого рубежа обороны. Даже спустя двести лет заклинание великого мага держалось превосходно!
— Вперёд! — приказал Отчаяние остальным мертвецам, ни капельки не расстроившись потере такого сильного бойца. — Зачистить подземелье!
Небольшая армия мертвечины ринулась в тёмный проход, натужно гудя. План был прост: тупые куклы соберут на себя все ловушки, магию и прочую дрянь, находящуюся там с незапамятных времён. Не жалко, этой падали у некроманта было много.
Отчаяние пошёл по тёмным коридорам айлейдского города, освещая углы мертвецким светом волшебного фонаря. Отовсюду слышались взрывы и стон нежити, плавящейся в магическом огне. На всякий случай некромант наложил на себя несколько защитных заклинаний.
Следуя раздобытой карте, Отчаяние вышел в основной зал Фанакаса. Раньше это было прекрасное место, освещённое множеством камней Варла, но теперь оно было пусто, темно и заполнено водой, перелившейся даже через балюстраду.
Но вода на самом деле только упростила дело. Наверняка Чемпион не мог и предположить, что и природа поможет кому-то взломать хранилище Фанакаса. Сотворив обеими руками заклинание, Отчаяние выпустил ледяную волну, в мгновение ока покрыв поверхность коркой льда. Ступив на белёсую гладь, некромант удовлетворённо кивнул и двинулся прямо к цели.
По небольшому мосту с другой стороны Отчаяние прошёл в самый дальний покой Фанакаса. По всем предположениям, именно там лежало то, что он так искал. Впрочем, Чемпион Сиродила был далеко не самым глупым магом, чтобы не припасти козырь в рукаве.
В центре комнаты лежали несколько повторно умерщвлённых трупов-слуг Отчаяния. Вдруг на некроманта бросился с невероятной скоростью незнакомец, размахивая мечом. Отчаяние не чувствовал в нём признаков жизни, потому что это был вампир, причём древний, раз просидел здесь более двухсот лет. Изголодавшись по крови за такое время, он был подобен животному и совершенно ничего не соображал. И даже такой сильный, бесстрашный и ловкий воин пал от ледяной магии некроманта.
И вот она — его цель. Лежит на постаменте, покрываясь пылью столетней давности. На круглом камне, напоминавшем колонну в половину человеческого роста, лежала пара перчаток, отливающих серебром. По гладкой металлической поверхности струилась аккуратная вязь украшения, светящегося, словно настоящее пламя. На взгляд даже было сложно определить возраст и назначение, но сомневаться в силе этого артефакта не приходилось!
— Ну наконец-то… Видишь, Чемпион, даже твоя великая магия в конце концов пала. И теперь перчатки Принца мои! Пора отправляться в столицу… — тихонько бормотал Отчаяние, возвращаясь наружу.
***
Продвигаться по лесам Валенвуда небосмеру было очень тяжело. С тех пор, как провинция вышла из состава Империи и стала вассалом Доминиона, каменные дороги разрушились и затянулись чересчур живучей растительностью леса. Поэтому в голове колонны пошёл Баум, расчищающий себе проход топором. Уговорить его на это было, мягко говоря, сложно. Первым делом мстительный аврорианец попытался убить всех остроухих в округе, чему помешали Эйвинд и Маринетт, долго убеждавшие его в обратном. — Твоя мёртв, эльф! — честно признавал Баум, расчерчивая воздух голубыми разрядами. — Я вырвать твой… — и закончил фразу нелицеприятными подробностями экзекуции на даэдрическом. — Господин Баум, — тараторила Маринетт, — они ведь не хотели нас убивать… То есть хотели, но это было давно, вы понимаете? Д-а-в-н-о! — по буквам произнесла она. — Они ведут нас в Коринф, Баум! — добавил Эйвинд. — Нам это… туда без них не дойти! В результате долгих увещеваний и попыток изъясниться с даэдра нашёлся-таки единственный босмер в отряде Сингора, знающий даэдрик. После долгих объяснений эльфа Баум решил не убивать всех присутствующих. Ещё столько же времени ушло на то, чтобы объяснить ему, что от него хотели. Чуть позади шли Сингор, Маринетт и Эйвинд, за которыми тянулся весь отряд босмеров. В самом хвосте плёлся Варди, молчаливо озираясь по сторонам. — Даэдра… где вы откопали этот реликт? — разводил руками Сингор, глядя на размахивающего топором Баума. — Это не реликт, а аврорианец! — поправил Эйвинд, выставив себя на посмешище. — Н-да-а-а-а, — протянул Сингор, удивлённо глядя на Эйви и Маринетт. — И как вас только не убили до сих пор? — Если бы с нами был господин Герберт, то он непременно сказал что-нибудь вроде: «Сам поражаюсь», — заметила Маринетт под одобрительные улыбки босмеров. — Скажите, господин Сингор, а почему вы нас не убили? — Это может прозвучать странно, — задумчиво ответил предводитель, неприятно сузив глаза, — но это из-за взгляда того парня позади, Варди. Он пережил потерю, которая преследует его до сих пор. — Да, кое-кто убил его мать и сестру. Наших прошлых врагов взгляд Варди не останавливал, — покачал головой Эйвинд. — И где они теперь? — Сингор поднял брови в риторическом вопросе. Затем он помрачнел и добавил. — У него такой же взгляд, какой был у меня. Вы знаете, Альдмерский Доминион только за границей такой прекрасный и справедливый. На деле Талмор — одна большая машина репрессий и террора! Здесь, в этом отряде, собрались все, у кого желтокожие ублюдки отняли родных. — Какой ужас, — тихо прошептала Маринетт. — Но ведь не все же альтмеры плохие, я встречала и хороших… — Не думай, что можешь разглагольствовать тут о равенстве и любви к ближнему! Не бывает хороших альтмеров! Все они думают только о себе. Каждый из моих людей искренне ненавидит Доминион и альтмеров в частности! Поганые эльфы сжигали целые деревни, вырезали наших товарищей и умертвляли детей, чтобы утвердить свою власть! — Но леди Лафф… — попыталась вклинится Маринетт, но Сингора уже было не остановить. В его глазах горела ненависть, которую Эйви замечал иногда у Варди. — Когда я вижу таких, как Варди, то вспоминаю, зачем сражаюсь! Я делаю это не ради свободы или прав — это тщетный путь. Я сражаюсь, чтобы мстить за моего сына и других невинных босмеров и каджитов, сожжённых в магическом огне. — Ваш сын… соболезную, — наклонила голову Маринетт. — Не стоит. Всё равно по-настоящему соболезновать может только тот, кто действительно понёс страшную утрату. Не переживайте за него, я как увидел, так сразу понял: мы похожи. Он найдёт в целеустремлённости силу, а его врагам останется только трепетать! — Это плохой путь, — высказался доселе молчавший Эйвинд. — Его отец всегда учил нас поступать правильно. Ну… по совести! — И где он сейчас? — снова задал риторический вопрос Сингор, заранее зная ответ. — Как я уже говорил, вам не понять человека, лишившегося всего! — Но ведь у Варди есть ещё господин Эйвинд и… — Это самообман. Хотя ради каждого из моих людей я готов положить всех эльфов Алинора, все мы умираем одинокими и брошенными. Я лишь надеюсь, что унесу с собой в могилу побольше альтмеров! Разумеется, я не мог не помочь человеку со схожими целями. — Вы доведёте нас до Коринфа, господин Сингор? — осторожно спросила Маринетт. Ей не нравился этот босмер: она его боялась. Явная нелюбовь к альтмерам затмевала все его хорошие качества, которые в нём ещё остались. Хорошо, что леди Лаффориэль не пошла с ними. — Нет, мне и моим людям лучше не высовываться так далеко за лес. Мои разведчики доведут вас до места, где можно без проблем перейти границу Эльсвейра и нанять транспорт до Коринфа. — Большое вам спасибо, господин Сингор! — низко поклонилась Маринетт. — Да, это… спасибо. Без вас мы бы не дошли даже до Эльсвейра, — добавил Эйвинд, понимая, что каким бы ни был Сингор, его помощь пришлась кстати. — Без меня вы, скорее всего, заплутали бы в лесу или попали в плен к желтокожим. Наконец, Баум прорубился сквозь заросли на более-менее укатанную дорогу, терявшуюся за ближайшим поворотом. Маринетт не успевала смотреть по сторонам, пытаясь сохранить в пустой памяти образы всего нового, что она видела. Хотя она отмечала, что в Валенвуде ей совершенно не нравится. Во многом, это было из-за темноты и полумрака, царящего в самом низу густого леса. Такая полутень напоминала ей о коморке, в которой она жила. — Эй, Маринетт, — обратился к ней Эйви, — чего притихла? — Не нравится мне здесь… — Мне тоже, — согласился подошедший Варди, впервые проронивший слово за очень долгое время. — Напоминает подвал. — От слов Варди Маринетт стало спокойнее: хоть кто-то её понимает. — Здесь мы попрощаемся, — сказал Сингор. — Я дам вам проводника и переводчика с даэдрика. Они проведут вас прямо до постоялого двора «Лесостепь». Напоследок два совета. Первый: обменяйте у моих людей септимы на ауроны, местную валюту. Нам для обмена с контрабандистами нужны Тамриэльские деньги, а вас они и в могилу свести могут. Проклятые желтоухие твари настолько ненавидят Талоса, что даже за монетку с ним могут сжечь. — Хорошо, поменяю, — согласился Варди. — А второе? — Когда прибудете в Коринф, найдите М’Дези, каджита из квартала Кирго. Он является лидером местного отделения Ренриджра Крин. Они контрабандисты, но частенько устраивают небольшие войны с альтмерами. Вообще я бы не стал второй раз связываться с этой группой, но особого выбора у вас нет. В Ренриджра Крин состоит большая часть более-менее активного населения квартала Кирго. — Я запомнил, — кивнул Варди. — Он наверняка должен знать, что такого важного находится в Коринфе, что этот орден там ищет! — Передайте ему это, — протянул Сингор запечатанный конверт. — Не пытайтесь его вскрыть, там всё зашифровано. До конца не уверен, поможет ли вам письмо, но без него М’Дези немедленно вас прикончит. Ах да, и старайтесь не связываться с Айренн, губернатором Коринфа. Она очень много сил положила на то, чтобы избавиться от Ренриджра Крин, так что и с вами церемониться не будет. — Спасибо за советы, Сингор, — снова поклонилась Маринетт, окончательно запутавшись в сложной линии поведения босмера. — Удачи тебе, Варди, в твоём деле, — похлопал Сингор парня по плечу. — Надеюсь, у тебя всё получится! И вам ребята, твёрдой земли под ногами. Да убережёт вас И’ффре! После этого отряд Сингора пошёл в одну сторону, а четверо наших героев в сопровождении двух босмеров — в другую, стремясь как можно скорее попасть в Эльсвейр.***
А, собственно, Эльсвейр наступил как-то внезапно. Спустя несколько дней пути бесконечные вязи сменились толстенными соснами, а чёрная земля — на усеянный иголками песок, а затем и вовсе — на поросший низкой травкой подлесок. Это и была граница с Эльсвейром. Люди Сингора не обманули и вывели наших героев мимо постов пограничных патрулей прямо к постоялому двору «Лесостепь». Конечно, подлесок назвать степью было нельзя, но леса тут было хоть отбавляй. Прямо за стеной деревьев начиналась пустыня, откуда веяло жарой, словно бы из бездны Мерунеса Дагона. Постоялый двор, или, как такие места называли каджиты, «Дом-вне-Дома», представлял из себя двухэтажное длинное здание, внешне выглядевшее обшарпанным и старым. Зато тут был большой загон с целой кучей ездовых животных, в том числе и небольшой повозкой, запряжённой лошадьми. Всё подворье было окружено низеньким забором, через который было легко перемахнуть даже калеке, а вдоль него высились несколько домиков вроде сарая или курятника. Наличие последнего больше всего смутило Варди, ведь он был до конца уверен, что в Эльсвейре не разводят кур. На подворье их встретил другой босмер, который на поверку оказался отнюдь не босмером. Он принадлежал к породе Ом, одной из шестнадцати пород каджитов. Вид кошки определяется в зависимости от фаз двух лун — Массера и Секунды. Варди уже давно выяснил эту странную особенность физиологии каджитов. На всякий случай он выучил все шестнадцать пород кошек, населяющих Эльсвейр. Проще говоря, у одной матери-каджитки в зависимости от фаз двух лун может родиться полноценный двуногий каджит или ходящий на четырёх лапах пахмар, сенч или альфик. Встретивший наших героев каджит был как две капли воды похож на босмера, если бы не мелкая шерсть светлого оттенка да кошачьи глаза. Каджиты такой породы рождаются при новом Массере и полной Секунде. А вот, например, у породы Ом-рат в дополнение к внешности босмера присутствует ещё и хвост, которого у Ом нет. Хозяина постоялого двора в шутку звали Чернышом, поскольку своего имени он никому не раскрывал. Черныш был контрабандистом, вором и торговцем, так что постоялый двор «Лесостепь» уже давно стала своеобразным перевалочным пунктом для разного рода тёмных личностей. Маринетт было неприятно осознавать, что и она стала таковой. — Эй, Черныш! — весело обратился к каджиту один из босмеров. — Смотрю, хвост ещё не отрос! Черныш рассмеялся и предложил остановиться на ночь, что наши герои и сделали. Точнее, не на ночь, а на день, потому что только совершенный безумец решит поехать по пустыне днём! Каджит посоветовал дождаться сумерек и поехать по прохладе. На не озвученный вопрос Эйвинда ответил один из босмеров, успокоив, что ночью в Эльсвейре порой светлее, чем днём. Безоблачное небо вкупе с двумя лунами высвечивали мерные пески пустыни на многие километры вдаль. На постоялом дворе помимо наших героев обреталась ещё одна группа из шести босмеров, ушедших через несколько часов в леса Валенвуда, чтобы и дальше заниматься своими тайными делишками. — Дорогие гости, — позвал Черныш, вынося из одного домика поднос. — Черныш приглашает к столу! Наши герои, эльфы и хозяин двора расположились на поляне под навесом. Глотая кусок за куском, Варди никак не мог усидеть спокойно: бездействие его страшно нервировало. Счёт минут оказался невыносимой пыткой, но тут уже ничего было не поделать — босмеры были правы по поводу путешествий по пустыням. Его размышления прервал один из босмеров, решивший поговорить с каджитом. — Как твои дела, приятель? — поинтересовался переводчик с даэдрического, едва сев за стол. — Черныш в порядке. Чернышу хотелось бы, чтобы к нему приходили чаще. — А как же один из отрядов Сингора? Они проходили здесь с неделю назад, — решил уточнить босмер, потянувшись к добавке. — Черныш не видел друзей друга, — каджит покачал стриженой головой. — Проклятье, — сжал кулаки босмер-сопровождающий, — неужели ещё один отряд… — А что случилось? — поинтересовался Варди. — За последние полгода мы потеряли около двадцати хороших бойцов, — с грустью сообщил переводчик с даэдрического. — Альтмеры всё усиливают и усиливают патрули в регионе. Эх, как бы они и твой двор не нашли, Черныш. — А почему вы не уедете куда-нибудь, уважаемый Черныш? — спросила Маринетт, поражённая напряжённостью ситуации. — Сестра Черныша работала на Талморцев. Её послали в Скайрим, чтобы убивать, но убили её. Черныш не нашёл тела, чтобы достойно почтить сестру. Так что Черныш теперь помогает босмерам, как и многие другие. Лесным эльфам досталось сильно — многих убили. Черныш не любит Талмор, Черныш не любит альтмеров. Чернышу всё равно до Империи. — Соболезную вам, Черныш, — опустила глаза Маринетт, гадая, сколько ещё таких историй она выслушает. — Не стоит грустить по сестре Черныша, — вопреки своим словам вздохнул каджит. — Вы поминаете сестру, когда помогаете сопротивлению босмеров. Кстати, Черныш не берёт денег за ночлег. Но вот если вы поможете Чернышу на подворье с делами, то Черныш будет вам благодарен! Остаток жаркого дня друзья занимались тем, что общими усилиями поднимали и выпрямляли сарай для каджита, делали изгородь или убирались в затхлых номерах. Ближе к вечеру Черныш снарядил повозку и даже одолжил припасов в дорогу, когда на горизонте замаячил новый путник, грохочущий доспехами на всю округу. — Внимание, друзья, — предупредил Варди, — будьте наготове! — Варди, вы считаете, что это враг? Это может быть просто путник, — ища поддержки Эйви, спросила Маринетт. — Где ты видела идиота, пересекающего пустыню днём и в доспехе? Да он спёкся бы! — отмахнулся Варди. — Эй, Варди, — подал знак Эйвинд, — нас обошли слева. Ну это… в балахон он одет, в общем. — Ох, Варди, смотрите! — потянула Варди в другую сторону Маринетт. — Там, на крыше. И действительно. Оказалось, что наших героев окружили с трёх сторон, не давая выйти из кольца. С одной стороны это была каджитка, похожая на ягуара. Она восседала на другой кошке, размером с пони. Обе они забрались на крышу и были явно настроены враждебно. Узкий лоб выпирал на лице каджитки, отнюдь не добавляя привлекательности, по мнению Варди. Как и многих сограждан, её украшало множество серёжек, перстней и цепочек. Для удобства четвероногая ездовая кошка породы пахмар принарядилась в изящное седло и упряжь. Хвост украшали полоски ткани разных цветов, почти как тот браслет у Ненависти. Под весом чёрного животного скрипела хлипкая крыша и ходили ходуном доски. А вот что было особенно заметно — огромные выпирающие когти на боковом (большом) пальце, значительно длиннее, чем все остальные. С другой стороны на поляну вышел альтмер с посохом. Эйвинд немного ошибся: на альтмере был надет не балахон, а чёрное с золотыми полосами одеяние, которое носили юстициары — нечто среднее между шпионами, карателями магами и судьями. Теперь для Варди стало очевидно, что их обнаружили талморские агенты. «Как они смогли так быстро нас найти? Босмеры утверждали, что об этом месте талморцам ничего не известно!» — лихорадочно соображал Варди, ища выход из сложившейся ситуации. — Твою мать, — тихо выругался босмер сзади. — Приготовиться… в атаку! — скомандовал Варди, но его остановила Маринетт. — Подождите! Нельзя так слепо бросаться в бой, господа! Надо посмотреть, что они собираются делать! — Я, славный рыцарь Лорзуб гро-Шаргак, усекатель неверных, искатель лжи и обмана, блюститель закона и защитник государства, пришёл, чтобы принести мир в сию обитель беззакония! Сложите оружие, супостаты! — пафосно выкрикнул третий незваный гость, словно глашатай императора. Это был орк… Громадный, зелёный, закованный в тяжёлую броню орк! И это была не обычная броня орсимеров, а утончённая экипировка альтмеров с множеством витиеватых украшений, напоминавших перья. В огромных ручищах он держал двуручный, но невероятно изящный клинок, а манера общения этого необычного представителя власти Доминиона вообще повергла «супостатов» в шок. — Данной мне корпусом юстициаров властью, я, Нуриндил, — вступил скучающим голосом талморский юстициар, — обвиняю вас в незаконном пересечении границы, связях с контрабандистами и соучастии в заговоре против Доминиона! Ваше присутствие на постоялом дворе «Лесостепь», перевалочном пункте многих бунтовщиков, непротиворечиво доказывает все обвинения в ваш адрес. Засим я приговариваю вас к смерти согласно пункту «А» четвёртого чрезвычайного параграфа, — формально зачитал талморец. Выложенная единым духом фраза ещё сильнее шокировала присутствующих. Мало того, что орк разговаривает, словно глашатай при дворе, так их теперь ещё и приговорили к смерти! — Жалкие черви, что посмели явить себя на великой земле песков и ветров, покайтесь своим богам, ибо грядёт минута, когда головы супостатов будут падать, словно спелые фрукты плодоносных деревьев великой южной рощи! — высказал орк, остановившись в десяти метрах от наших героев. Понятно теперь, почему они не набросились сразу: орк явно получал удовольствие от сотрясания воздуха. Эйвинд заметил, что каджитка уже начала откровенно зевать, и задался вопросом, как много их противников вообще терпели пространные речи орка. — Трепещите, нарушители покоя великой и священной страны! — продолжал распинаться орк. — Пред вами предстали во всей бесконечной мощи и власти, дарованной нам Талмором, я, Лорзуб гро-Шаргак, великий рыцарь Эльсвейра, кавалер орденов… — Лорзуб! — не выдержал талморский юстициар. — Ради Ауриэля, давай быстрее! Я помру прежде, чем ты закончишь! — Мы, Лорзуб, Нуриндил, Ра’Жинда и Касхи, — величайший орден палачей Доминиона! Мы — Кошачья Четвёрка! — палач театрально вскинул руки, словно бы закончил отыгрывать партию всей его жизни. Орк замолк в ожидании бурной реакции на его слова, но у Маринетт они вызвали абсолютное недоумение, Баум не понял ни слова из сложных конструкций языка смертного воина, а Варди с Эйвиндом рассмеялись. Но наши герои не видели, какой ужас отразился на лицах Черныша и двух сопровождающих эльфов. — Это что за странное название для отряда палачей? — сквозь смех выдал Варди. — В вашей «Кошачьей Четвёрке» кошек меньше, чем других рас. — Ага, — вторил Эйвинд. — Да и кто включает в команду ездовых животных?! Ох, зря он это сказал… С крыши сарайчика послышалось неприятное шипение огромного кота. — Вообще-то, это мой брат! — процедила каджитка с именем Ра’Жинда. Она была явно не так многословна, как Лорзуб. — Ой, он не хотел… — попыталась что-то сказать Маринетт. — Секи супостатов! — гаркнул орк, рассёк двуручным мечом воздух и приготовился к атаке. — Их меньше! — собрался Варди. — И у нас есть Баум! Маринетт не отрывала взгляд от талморского палача, чувствуя, что тот ещё не показал своей силы. По команде он воткнул посох в землю, а в обеих его руках появились фиолетовые шарики, которые девушка часто видела у Амиэля. Слетев с пальцев палача, они преобразовались в двух огромных дремор, вооружённых боевыми двуручными молотом и мечом. Без сомнения, этот альтмер был мастером школы Колдовства, ведь на двойной призыв способен только могущественный маг! Теперь противников было шесть, и первоначальное численное превосходство испарилось. — В атаку! — скомандовал Нуриндил. — Казнить их! — Хватит мной командовать, червь! — внезапно заскрежетал один из дремор. — Мы засунем твою отрубленную башку тебе в зад! — добавил второй. — А потом изнасилуем твой труп! — Сначала определись с последовательностью, дремора! — закатил глаза эльф. — А сейчас, следуя установленному соглашению с твоим повелителем, в атаку! На этот раз они подчинились. Варди пришлось признать, что сейчас-то и нужно проявить смекалку в планировании. Наступала большая заварушка, из которой надо было срочно выбираться! — Внимание! Баум, — быстро скомандовал Варди, почувствовав в себе странное спокойствие, — бери на себя дремор! — аврорианец согласно кивнул, поняв только последнее слово. — Маринетт, талморец-колдун — твой. Босмеры, — обратился он к сопровождению, — расстреляйте каджитку на её брате. Эйви, мы с тобой размажем морду этому говорливому орку! Черныш… — посмотрел парень на полумёртвого от страха каджита, — спрячься куда-нибудь. Сражение началось! Призванные твари вытаращили глаза на золотого воина и не торопились наступать, перешёптываясь. Впрочем, Баум медлить не собирался и понёсся на дремор, выкрикивая что-то на даэдрическом. Метнув перед собой молнию, разлетевшуюся синими искрами, он в мгновение ока перерубил пополам дремору с мечом, а затем принялся за того, что с молотом. Бедный призванный воин ничего не мог противопоставить Бауму, только лишь проскрипеть: «Аврорианец проклятый!», — и исчезнуть в снопе искр. Маринетт, как всегда, старалась больше не убить своего противника, а только вывести из строя. Однако Нуриндил и тут был не так прост. Летящую стрелу принял на себя призванный скамп, а на его месте снова появились два дреморы, готовые защищать своего господина. Талморец быстро смекнул, что стоит держаться подальше от Маринетт. Нуриндил вытащил из земли посох, раскрутил в воздухе и ударил. Но вместо молний, огня или ещё чего он просто исчез в магическом вихре, появившись снова на крыше одного из домиков. — Ра’Жинда! — крикнул он оттуда. — Прикрой меня! Ни один из наших героев никогда не видел боевого пахмара, тем более с наездником. И каждый признавал, что они весьма эффективны, поскольку Ра’Жинда в мгновение ока обошла целящихся в неё босмеров. Из оружия у наездницы было странное копьё, вместо наконечника которого была широкая и короткая сабля, да ещё более странная цепь, каждый элемент которой имел крючки. Один конец цепи был закреплён на седле пахмара Касхи, а второй раскручивался Ра’Жиндой. Когда цепь обвивала вокруг кого-нибудь, Касхи тянул жертву вслед, а крючки на звеньях разрывали кожу и внутренности. Странное копьё звалось вассин и использовалось наездниками для атак с лошади или, как в данном случае, кошки. Услышав призыв Нуриндила, Касхи, прекрасно понимавший речь, бросился наперерез Бауму, расправившемуся уже со второй парой призванных даэдра. Ему навстречу полетела стрела одного из босмеров, но Ра’Жинда ловко сползла с седла и снесла голову бедняге вассином. Второй эльф оказался прямо на пути пахмара и был немедленно растерзан острыми когтями зверя. Едва разобравшись с очередным противником, Баум повернулся в сторону талморского мага, собираясь пустить в него молнию. В пылу боя звуки терялись и расплывались, особенно в звенящем шлеме. Пестрящая искрами рука аврорианца обвилась калечащей цепью, просвистевшей в воздухе. Крючки зацепились за края брони, проникая под неё. Пахмар пронёсся мимо, волоча за собой цепь. Когда Касхи потянул за собой Баума, рука аврорианца вспыхнула невероятной болью. Заклинание молнии улетело в небо, не достигнув цели. Нуриндил фыркнул, глядя на всё это, вызвал ещё двух дремор и приказал им атаковать аврорианца. Затем в его руке вспыхнул огненный светоч (среднее заклинание огненного разрушения), предназначавшийся Эйвинду, напиравшему на Лорзуба гро-Шаргака. Нуриндил, смотревший на поле боя с одной из крыш, мог воочию наблюдать, как великую наездницу Ра’Жинду, когда-то обогнавшую на собственном брате лошадь, выкинут из седла. И он был рад, что этого не видело его начальство. Просто она недооценила аврорианцев, как и все смертные. Почувствовав, что его утягивают, Баум развернулся и ухватился обеими руками за цепь, превозмогая боль. Упёршись обеими ногами, он дёрнул на себя калечащее оружие. Разумеется, цепь не выдержала совместной силы пахмара и даэдра, немедленно порвавшись. Но этого было достаточно для того, чтобы буквально вырвать у Касхи из-под ног землю. Ра’Жинда вылетела из седла головой вперёд, но аккуратно приземлилась на лапы. Баума тоже сбило с ног, но подняться он уже не успел, потому что на него сверху навалился Касхи. Невероятное противостояние даэдра и пахмара могло бы войти в легенды: на поле боя сошлись два чудовища. Касхи царапал золотую броню аврорианца огромными когтями, пытаясь дотянуться до незащищённых участков тела. А аврорианец, схватив лапищу пахмара, выпустил огненное заклинание, поджарив противника. Подпалённый кот отскочил в сторону, решив теперь дотянуться когтистой лапой издалека. Израненный и уставший Баум поднялся, поднял топор и приготовился отбиваться от каджитских брата и сестры. А на подмогу им уже спешили два призванных даэдра.***
В то время, пока Баум в одиночку отбивался от половины отряда палачей, Варди и Эйвинд ударили по орку. Вряд ли он являлся настоящим лидером отряда, но уж точно был её душой. Он не замолкал ни на секунду, словно проповедник. Вскоре друзья поняли, что Лорзуб и вправду так говорил, а не дурачился, потому что после того, как на него подействовал холод меча Варди, он воскликнул: — Я чую мерзкую магию! Твои трюки не поколеблют мою решимость, злодей! Я рассеку ваши телеса и брошу к ногам моей прекрасной госпожи! Да пребудет со мной её прекрасное сияние! За первые минуты боя Лорзуб не сделал ни одного удара или выпада: только говорил и отступал, парируя клинком удары молота и зачарованного меча. Каким бы своеобразным орком он ни был, отступать и защищаться он умел хорошо. — Эйви, ударим, как тогда, в скайримском храме! — скомандовал Варди. — Давай! В этот самый момент сзади сработало заклинание телепортации и в паре метров от Варди материализовался Нуриндил. Телепортация — заклинание шумное и долгое, так что не заметить появление мага в фиолетовом облаке было сложно. Как и летящий в сторону Варди огненный шар, выпущенный альтмером практически в упор. Наверное, это называется опытом, но Варди даже не успел подумать о чем-либо, как поднял левую руку и выставил перед собой Оберег. Огонь разлился по невидимой преграде и исчез, а Варди понял, что его тренировки с магией Восстановления даром не прошли! Нуриндил презрительно сощурил глаза, показывая, насколько ничтожна магия его противника, раскрутил над головой посох и громко исчез в вихре телепортации. — Вперёд, Эйви, я прикрою от заклятий! — Так значит, это ты считаешь себя лидером этих заблудших душ, презренный?! — снова встрял орк. — Раз так, то тебе познакомиться с моим мечом — «Клинком-что-убивает-супостатов»! — Просто ужасное название для… — начал было Варди, парируя выпад орка. И всё, больше ни звука не вылетело из его рта, хотя губы и продолжали шевелиться. Кроме того, парень почувствовал, что магия словно ушла из него, сделав невозможным чтение заклинаний. — Сие есть зачарованный клинок! — возвестил Лорзуб, наконец перейдя в наступление. — Он веками заставлял молчать языки недругов моей семьи! Его сделал мой прапрадед, орк-аристократ, лорд Ругдумф гро-Шаргак! Позади послышались яростные звуки сражения Баума с Касхи, а в их сторону уже спешили дреморы. И тут-то Варди понял, в чём был изначальный план палачей. Основной наступательной силой в отряде был отнюдь не говорливый орк, а колдун. Занимая позицию вне поля боя, юстициар изматывал врага, насылая орду дремор для атаки в лоб. Хотя учитывая то, сколько этот альтмер колдовал за такое короткое время, он должен был иметь просто колоссальный запас энергии. Ну… или упиться магическими зельями. Два родственника-каджита должны были ударить с тыла, молниеносными атаками выводя из строя одиночных противников. Никто из героев и не знал, что Кошачья Четвёрка была известна по всему Доминиону как самый эффективный отряд палачей. По Валенвуду даже ходила страшилка, что когда-то они вырезали вчетвером целый военный лагерь, разделяя и властвуя на поле боя. В задачу Лорзуба входило отвлечь на себя внимание, а заодно попытаться найти командира противника, заставив его замолчать, буквально. Без управления наступал хаос, позволяя палачам взять верх. И в этот раз всё было бы точно так же, если бы не Баум. Могущественный аврорианец, оказавшийся в нужном месте, смог связать боем большую часть противников. Только благодаря этому наши герои не разделили участь многочисленных убитых «супостатов». — Помоги Бауму! — голос вернулся, а заклинание наконец-то рассеялось. — Я тут сам справлюсь! — крикнул Варди, а Эйви согласно кивнул. — Твоя самонадеянность не льстит мне, злостный нарушитель покоя славной родины Ра’Жинды! За то ты будешь покаран, супостат, как и сумасбродная дщерь, что предпочла сражению бегство! Защищайся! Эйви подоспел как раз вовремя, чтобы вдвоём с аврорианцем отбиваться от кошачьих родственников. А вот куда делась Маринетт, действительно было загадкой. Варди просто не мог поверить, что самая смелая и верная из всех представительниц женской половины Тамриэля могла сбежать. Оставалось только надеяться, что она что-то придумала. Потому что сейчас Маринетт была бы очень кстати: Лорзуб снова наседал размахивая клинком с дурацким именем, Нуриндил швырял в Варди огненные заряды, правда, уже издалека. Лишённый магии, наш герой едва ли мог противостоять магу-колдуну и бронированному орку. Но и здесь Варди нашёл выход: он встал так, чтобы заряд Нуриндила непременно попал бы в Лорзуба, но зеленокожий верзила был слишком вёрткий, так что всё время приходилось следить за его движениями. Наконец Варди надоело тратить время впустую. Он просто не мог позволить каким-то талморским пешкам убить его. «Наверняка это козни проклятого ордена», — стучала в его голове мысль, всё сильнее распаляя его. А магия льда всё больше и больше изматывала орка-противника. Осмелев, Варди ринулся вперёд и тут же проиграл. Лорзуб сделал резкий разворот и ударил стальным кулаком прямо в ухо. Звон в ушах Варди можно было сопоставить со звоном колоколов в Храме Единого в Имперском городе, а боль от удара в пах повалила его на землю. Тяжёлый сапог Лорзуба сдавил грудь, а кончик меча упёрся в кадык. — И вот он — вечный финал противостояния добра и зла, порядка и преступления, любви и ненависти! — возвестил Лорзуб, словно воздавая молитву. — Супостат положен на землю и готов присоединиться к неизмеримой общности поверженных мной врагов! И засим я, Лорзуб гро-Шаргак, признаю тебя виновным и… а-а-а-а! Внезапно в правую руку орка вонзилась стрела, пробив кольчугу. Славный палач завизжал, как знатная леди при виде таракана, и отшатнулся назад. Звон в ушах так и не прекращался, но, обернувшись, Варди увидел, как Маринетт гонит вперёд повозку, запряжённую тройкой лошадей, и лихо стреляет из лука, стоя на козлах. — Господа! Скорее на повозку! — крикнула Маринетт, привлекая к себе внимание, хотя появление транспортного средства на поле боя едва ли осталось незамеченным. — Надо бежать! Сзади подбежал аврорианец, схватил избитого парня и бросил на козлы. Эйви вскочил в саму повозку и подтянул израненного Баума, чья броня стала из золотой багровой. Маринетт передала поводья Варди, а сама схватилась за лук. Повозка тронулась, быстро набирая скорость, а ей наперерез уже нёсся Касхи, два дреморы и огненный шар Нуриндила. Последний летел так, что непременно попал бы по Варди или Маринетт. Она повернулась навстречу огню и закрылась руками, словно от солнца. Это её и спасло. Когда огонь обволок её руки пылающим жаром, как будто кипящим маслом, Маринетт закричала, сбивая пламя с полыхающих рукавов и с ужасом глядя на обожжённую кожу, облепленную тлеющими кусками одежды. Это был далеко не первый раз, когда Маринетт обжигалась, но первый раз, когда на ней сработала магия. Девушка не замечала ни погони, ни тряски, ни криков Лорзуба. Почувствовав боль от ожога, она словно впала в забвение, не понимая, что произошло. Она с ужасом наблюдала, как на коже взбухают волдыри, а стоило бы смотреть назад. Касхи стремительно нагонял повозку. Огромными прыжками, словно гепард, он нёсся, чтобы остановить лошадей. Дорога заворачивала на юг, идя по верху небольшого запорошённого песком пригорка. Пахмар нагнал повозку и стал обходить по левому краю. Ещё пару мгновений, и он прыгнул, чтобы вцепиться в шею левой лошади в тройке. Но едва оторвавшись от земли, Касхи получил по морде от Баума рукой, обмотанной той самой цепью с крючками. Издав протяжное «мяу» побеждённого, исцарапанный Касхи слетел с холма и покатился по песчаному склону, поднимая тучи песка.***
— Варди! стой, стой! — вырвал поводья Эйвинд спустя десять минут безудержной гонки. Бока лошадей тяжело вздымались, покрытые пеной. Мимо как раз промелькнул небольшой источник в скале. — Остановись! — Чего?! — кричал Варди из-за звона в ушах. — Да за нами отряд палачей гонится! — Тут как в печи жарко, кони вымотались. Ещё чуть, и они падут! Баум и Маринетт ранены, мы останавливаемся! — Надо скорее попасть в Коринф… — Нет!!! — крикнул Эйвинд. — Хватит уже, Варди, очнись! Ты в погоне за местью уже и друзей положить готов? Не становись таким же ублюдком, как Сингор! — Пока мы тут сидим и зализываем раны, эти твари из ордена, уже, наверное, захватили весь город! Мы не можем тратить время впустую! — Впустую?! — Хватит, прошу! — надрывно перекричала обоих Маринетт, её руки беспрестанно тряслись. — Господа, молю вас, хватит спорить! Господин Варди, простите, но кони и вправду не смогут скакать в таком темпе и дальше. Эти животные не приспособлены к пескам Эльсвейра: им нужно отдохнуть и напиться воды. Господин Эйвинд, прошу, помогите господину Бауму избавиться от цепи… ему больно. — Это… а как же ты? — тут же спросил Эйви. — Не переживайте, я не первый раз получаю ожоги — справлюсь. Это… не займёт много времени, господин Варди, я вас не задержу, — голос Маринетт звучал надтреснуто. — Даже не думай об этом, Маринетт! — успокоил её Эйвинд. — Мы не торопимся: вряд ли палачи смогут так быстро нас догнать. — Нет!!! — воскликнул Варди, ощупывая поясную сумку. — Всё пропало! Из сумки всё выпало: карта, деньги и вестник! Да что же это такое?! Провались оно всё к Балу! — со злости Варди пнул песок. — Справимся и без него! — спокойно уверил Эйвинд. — Мы выбрались, и это главное, спасибо Маринетт! А теперь иди и займись ранами. Если будет нужно, Маринетт, зови меня. Когда девушка ушла, Эйви ещё раз осуждающе посмотрел на Варди. Соня никак не мог узнать в новом человеке своего старого друга. Ответив взглядом на взгляд, Варди пошёл прочь. Проходя мимо водоёма, он увидел, как девушка, держа руки в воде, счищает через боль обгорелые ошмётки одежды с воспалённой кожи. Руки Маринетт тряслись, но ни одной слезинки не скатилось по её лицу. Девушка подняла глаза, посмотрела на Варди. С несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Варди пошёл в другую сторону, не зная, что и как сказать в такой ситуации. А позади раздавалась даэдрическая речь и рык аврорианца, чью руку освобождали от калечащей цепи.***
— Б-о-о-о-ль!!! Ты очищаешь моё сердце! Да прекратись же, моё испытание! — громогласно вещал Лорзуб в полусидячем состоянии. В основном, все его речи предназначались Касхи, лежащему рядом со скорбным видом и расцарапанной мордой. — О, Скуумный Кот… — закатила глаза Ра’Жинда. Как же она не любила говорливых орков. Вот её брат — совсем другое дело! — Ты мяукаешь, как котёнок. — Сие сравнение не хотел бы я слышать в свой адрес, сестрица! — Тебе повезло, — как всегда коротко ответила каджитка. — Бретонка не целилась. — Ответь же, почему мы мерно сидим тут, не преследуя, словно гончие, проклятых супостатов, столь нас оскорбивших?! — воскликнул гро-Шаргак, тряся косичками на стриженой голове. — Намажь и не шевелись, — бросила Ра’Жинда какую-то баночку и распрямилась. — Ты ранен, Касхи тоже. Приговорённые далеко. Но они не уйдут. Тут из кустов вывалился Нуриндил, вслед за которым тащились дреморы, несущие на своих плечах Черныша, словно кукла болтавшего руками. Меткой триумфа из шеи пленника торчал дротик. — Урод ушастый! Косоглазый смертный! — поносил альтмера один из дремор. Касхи не любил даэдра: каждый раз при их появлении он зловеще шипел и скалился, показывая рогатым порождениям Обливиона, какого он о них мнения. — Ты сдохнешь! Обещаю тебе, ты сдохнешь! — добавлял второй, мерзко улыбаясь. — Мерзкое ничтожество! Как ты смеешь заставлять нас носить эту воняющую страхом тушу?! — О, презренные даэдра! Какая мерзкая сила привела вас в эту вселенную?! Сколько же грязи способны излить ваши уста! — Аргх! — зарычал один из дремор. — Я буду радоваться, когда ты будешь молить о пощаде в бездне Мерунеса Дагона! — Всё, исчезните! — скомандовал Нуриндил, и дреморы исчезли, оставив после себя только тело Черныша. — Ра’Жинда, можешь привести его в чувство? — Да, — бросила каджитка и нагнулась над пленным. — Меткость твоя, Ра’Жинда, превосходит все мыслимые и немыслимые пределы! Поведай, как же ты сдюжила сие действо? — Выстрелила из трубки, — фразы более очевидной, казалось, просто не сыскать. — Всё, очнулся. — Мы многое слышали о тебе, Черныш… или я должен уточнить — Дро’Зара, — начал Нуриндил, как только пленник разлепил глаза. — Трус и предатель… — обнажила клыки Ра’Жинда. — Ты сбежал, оставив свою сестру умирать на холодном севере. Теперь ты понесёшь наказание, — поставил перед фактом юстициар. — Ч-черныш невиновен… Черныш просто боялся… — Если бы ты просто убежал, то за тобой бы пришли другие органы Талмора. Но ты решил пойти против Доминиона, связался с мятежниками и тайно провозил контрабанду. Это тяжёлое преступление, — сухо зачитывал приговор Нуриндил. — Согласно пункту «Г» три тысячи сто второй статьи третьего великого кодекса правонарушений Альдмерского Доминиона, это карается дыбой или четвертованием — на выбор подсудимого. Я предлагаю альтернативу: скажи, где скрывается Сингор и его банда, и, согласно пункту «А» три тысячи сто десятой статьи великого кодекса правонарушений Альдмерского Доминиона, я могу смягчить тебе приговор как один из судей местного консулата. Твой выбор. — Черныш не знает, где Сингор, правда! — залепетал охваченный ужасом каджит. — Он его никогда не видел. А те, кто сражался, видели, где Сингор! Они идут в Коринф: Черныш слышал, когда они тут остановились. Они хотят связаться с местными каджитами из Ренриджра Крин. — Этого мало, Дро’Зара, — печально заметил Нуриндил. — Но принимая во внимание твоё невмешательство в наш бой, я смягчаю тебе приговор и назначаю тебе наказание в виде отсечения головы! Ваше последнее слово? — Черныш не хотел… Ра’Жинда резко раскрутила вассин и снесла бедняге голову, словно нитку перерезала. — Правосудие свершилось, — объявил Нуриндил. — Одним супостатом меньше, братья мои! — Брат Касхи, — воскликнула Ра’Жинда, — теперь Ра’Жинда займётся тобой. — Забота твоя о нас, Ра’Жинда, словно свет Мары для истерзанных душ! Не передать моей благодарности твоему мастерству! — Спасибо, — как всегда сдержанно отреагировала на благодарность каджитка. — Ты друг Ра’Жинды. Друзей защищают, а не бросают, — Ра’Жинда с презрением посмотрела на казнённого Черныша. — Твои слова — мёд для моих ушей, сестрица! — запел соловьём раненый орк. — Но моё сердце безмерно ранит холод, что исходит от тебя, Нуриндил! Сколь же ледяным может быть твоё сердце? — Настолько, насколько мне велят кодекс юстициаров и свод Великих Законов Доминиона. Согласно этим документам, у юстициаров не может быть ни друзей, ни семьи. Привязанности могут исказить непредвзятое суждение или оказать влияние на тебя в критический для государства момент. — Ра’Жинда не верит в правдивость этих документов, — сообщила каджитка. — Наша задача куда важнее, чем дружба, убеждения или семья, — непоколебимо гнул своё Нуриндил. — И наша задача до сих пор не выполнена. Мы так и не выяснили, где Сингор. Юстициар упёр руки в бока и начал мерить шагами подворье. Внезапно он остановился и нагнулся, вороша посохом по песку. — А это ещё что такое? — Нуриндил поднял двемерского вестника, потерянного Варди, и повертел в руках. — Воистину, тебе должно бы поберечься! — не шибко разбираясь в ситуации, заявил Лорзуб. — Мой чуткий нос ощущает присутствие зла в этом порождении Боэтии! Это наверняка проделки супостатов… — Похоже на двемерское устройство, — Нуриндил даже не слушал орка. — Интересно, для чего оно. Ладно, позже разберусь. Поднимаемся! — Идём в Валенвуд? — уточнила Ра’Жинда, поглаживая брата. — Нет, в лесах мы его вовсе не отыщем. Но мы точно знаем, где его сообщники. Отправимся в Коринф! К тому же контрабанда двемерских артефактов запрещена и карается смертной казнью в виде магического испепеления, согласно пункту «Л» три тысячи сто десятой статьи великого кодекса правонарушений Альдмерского Доминиона. — Пойдём, Касхи, — ласково позвала брата Ра’Жинда. — Обещаю, я больше не поеду на тебе сегодня. — Отчего, отчего, отчего мне так легко-о-о-о?! — загорланил Лорзуб свою любимую песню, когда каратели двинулись в путь. — Оттого, что усека-аю супоста-а-а-тов! Когда Кошачья Четвёрка уходила с подворья «Лесостепь», то, как всегда, оставила на трупе казнённого каджита свой знак — перечёркнутый одной линией треугольник как символ свершившегося правосудия!
