Глава 6. Скуумный кот
12 февраля 2018 г., 08:49
Путешествие Варди и его друзей через пески Эльсвейра заняло почти полторы недели. Поначалу взгляд путника ещё мог встретить немного зелени, но со временем вокруг осталась одна лишь жёлтая бесконечность песка. Дорога в Коринф тянулась всё южнее и южнее, оставляя позади большие оазисы и поселения. С каждым днём всё сложнее и сложнее было встретить путника или поселение.
Чтобы преодолеть песчаные просторы Анеквины, Варди пришлось изучить различные способы выживания в пустыне, расспрашивая босмеров, часто ездивших в южный Эльсвейр, и каджитов-путешественников. Первое правило для пересечения пустыни — нанять проводника, что путешественники и сделали в первой же деревне.
Второе правило — экономить воду и ни в коем случае не раздеваться. Сняв одежду, человек испытывает лишь мгновенное облегчение, которое потом сменяется сильным потоотделением и, соответственно, потерей драгоценной влаги. Днём стоит оставаться в тени, а ночью двигаться.
Но зато только теперь Маринетт смогла понять, почему каджиты так почитают луны, и не только потому, что вид ребёнка зависит от фазы. На совершенно чистом небе Массер и Секунду выглядели, словно кошачьи глаза в ночи. Неудивительно, что, когда они внезапно исчезли на столько лет, каджиты были в полнейшей нерешительности. Впрочем, рассказать о своём восхищении Маринетт могла только Бауму, которого продолжала учить языку.
А вот Варди теперь стал походить на помесь Амиэля и Эйвинда: раздражительный и молчаливый. По лицу Эйви Маринетт видела, что тому непонятно поведение Варди, а сам Варди не осознаёт, почему не понимают его. В общем, сложные мысли совсем запутали девушку, поэтому она уже стала жалеть, что тут нет бабушки Лаффориэль, с которой можно было бы поделиться думами, или Герберта, который моментально бы разрядил атмосферу плоской шуткой или очередным прозвищем. Но приходилось путешествовать в очень напряжённой атмосфере, что угнетало не меньше жары или постоянных пререканий Варди и Эйвинда, ссорящихся, как два брата, — из-за всего!
А хуже всего оказалось то, что не только наши герои рискнули пересечь пустыню. По пути они видели несколько далёких стоянок кочевых племён. Это каджиты, принципиально не живущие по правилам Доминиона или Гривы, а потому постоянно перемещающиеся по пустыням или саваннам. Чаще всего они ещё и агрессивны ко всему, что движется и что может быть убито и ограблено. Путешественники сочли, что лучше сделать лишний крюк, чем нарваться на кочевников.
Босмеры рассказывали, что большинство из таких каджитов — фанатики, истово следующие пророчествам некоего К’Шарры — пророка, в своё время наплодившего тьму различных пророчеств, львиная доля которых предсказывает скорый конец света. Большинство из его предсказаний — совершенный бред, но раз в год найдётся какой-нибудь каджит, устраивающий переполох из-за сбывшегося знака одного из пророчеств.
И вот он наконец — Коринф, город, где закончилась история Эльсвейра-провинции и началась новейшая история области Доминиона. Здесь, во дворце Трёх Братьев, где некогда жили три брата-правителя, был убит последний Грива Эльсвейра. Сейчас в этом величественном сооружении обосновалось альдмерское представительство во главе с леди Айренн.
Коринф всегда был проблемным городом, в основном из-за производства скумы. Через город постоянно текли потоки наркотика и чистого лунного сахара, производимого в южных тропических районах на гигантских плантациях. А ещё Коринф славился в Эльсвейре постоянно вспыхивающим в нём насилием, связанным с делёжкой влияния среди банд или резнёй эльфов. Не только по Валенвуду прокатилась волна чисток, просто в Эльсвейре было не до этого.
Каджиты Коринфа представляли из себя совершенно инертную массу населения, не имеющих конкретных стремлений. Выпить скумы, закурить, погулять или помурлыкать в ночи — это были простые маленькие радости кошачьего народа, которому совершенно не было дела до больших планов и политики альдмерского руководства. Большинство самого активного народа уже показало себя как видных деятелей управления или членов Ренриджра Крин. Они перевозили скуму, грабили альтмеров, отбирали у заграничных купцов товар и так далее. Список заслуг этой сомнительной организации можно перечислять бесконечно.
Коринф делился всего на четыре района, да и в таком делении практически не было надобности. Маленький город хоть и считался крупным центром Эльсвейра, но популярностью не отличался, поэтому Лоркалин ранее и не уделял особого внимания этой дыре с его двадцатью пятью тысячами жителей. Районы назывались Кирго, Песса, Гершаин и Сдера, но никак не различались по населению или застройке.
Альтмеры, придя тут к власти, решили переделать по своим стандартам всё, что коснулось и районов. Дворец Трёх Братьев, что стоял на возвышении около самой стены, был принят за точку отсчёта, от которого разошлись, словно куски пирога, неравные секторы районов. В результате оказалось, что в каждом таком кусочке есть и бедное, и богатое население. Вот что случается, когда лезешь со своими стандартами.
Проходы между районами строго контролировались альтмерами. Это было сделано, чтобы помешать потоку скумы, но привело лишь к тому, что в разделённом городе каждый район стал управляться своей группой каджитов. Поддерживать иллюзию порядка в море бандитского хаоса помогали ополчение и регулярные охранные формирования. Последние целиком состояли из альтмеров и держали под контролем все основные улицы города.
Патруль отдавался под контроль ополчения, состоящего из представителей всех рас. Набор в ополчение проводился добровольно-принудительно, поэтому и качество солдат оставляло желать лучшего. Зато значительно сокращалось количество желающих податься в ряды Ренриджра Крин каджитов.
Главные ворота Коринфа, будучи желанным концом изнуряющих странствий всех путников, провожали гостей в квартал Песса, который охранялся лучше всех. Но на самом деле из каждого района вели ворота наружу, просто кое-где они напоминали калитку в сарай. Даже Дворец Трёх Братьев имел свой собственный выход в город, о котором знали все, и несколько потайных, не для общего пользования.
Поначалу Маринетт никак не могла понять: почему в стенах, которые должны были бы защищать от атак, так много входов? Варди высказал предположение, что, находясь в самом центре провинции, Коринф последний раз подвергался нападению несколько тысячелетий назад. За это время город сто раз перестроился, разросся, сменил стены. Изначально его построили прямо посреди сплошной пустыни, потому что древние каджитские кочевники нашли в недрах местных пещер воду.
С тех пор Коринф стал расти и расширяться, но всё равно гораздо медленнее, чем другие города провинции. Ровно до того момента, пока через Коринф не пролёг путь наркоторговцев. Вот тогда-то город расцвёл, даром, что его «цветочки» плохо пахли, зато золото приносили.
Разумеется, какие же главные ворота без рынка? И хотя таковой в Коринфе и присутствовал, он был далеко не таким огромным, как Скавенский базар! Здесь можно было встретить альтмеров с магическими безделушками, орков с оружием и имперцев с мелочёвкой. В общем, всё как всегда, но за одним исключением — там не было ни одного каджита.
И это была одна из особенностей народа пустынь — понятие «накопительство» им не свойственно! Деньги не имеют значения для них, ровным счётом, как и работа на государство и всё в таком духе. Всякого рода торговцы часто утрачивают уважение на родине. Этого-то эльфы никак и не могли понять, даром что многие века назад они уже были союзниками с каджитами. А ещё у каджитов весьма специфическое отношение к частной собственности, точнее, отсутствие такового. Это был один из общеизвестных и широко высмеиваемых в анекдотах качеств прямоходящих кошек.
***
Разумеется, Варди с друзьями не пошёл через главные ворота — это было бы равносильно самоубийству. А вот маленькие ворота квартала Кирго стали лучшим вариантом. Около тёмного провала окованной в железо двери привалились к растрескавшемуся камню стены два каджита откровенно бандитского вида. Как уже успели убедиться наши герои, местное население одевалось согласно традициям: лёгкие льняные штаны чуть ниже колен, тонкая жилетка, иногда её вообще не было. Обувь каджиты, похоже, вообще игнорировали, а на головах у них всегда был платок или шляпа с широкими полями. А ещё интересной особенностью была большая любовь каджитов к ярким цветам. Перед путешественниками стояли два полуголых бугая-каджита леопардовой расцветки, чьи лица выражали равнодушие ко всему на свете. Ну, кроме наших героев, конечно! — Каджит думает, что вы ошиблись дверью, — заметил один, положив руку на палаш на поясе. — Тут вам не проходной двор. — И почему никогда нельзя просто пропустить? — прошептал Варди неслышно. — Тебе что-то не нравится, человек? — услышал бугай, доказав превосходство каджитского слуха. — Это… это вход в город! — не к месту решил поупорствовать Эйвинд. — Мы это… войдём! — Ты перепутал район, человек, — охрана сощурила глаза и обнажила клыки. — Каджиту сдаётся, что ты нарываешься! — Прошу прощения, господа, — низко поклонилась Маринетт, решив взять суровых стражей вежливостью. — Но у нас встреча с господином М’Дези, а он… — Что, с М’Дези?! Ах-ха-ха-ха! — захохотал каджит. — Слышал, друг? — Ага, друг, — хохотал второй громила. — С М’Дези они встретиться решили, придурки! Кто же это вас надоумил, дураков-то? — Сингор, — бросил Варди, а Баум для солидности поскрипел сзади бронёй. — Чего?! — выкатили глаза каджиты и переглянулись. — Хорошо, каджит отведёт вас к М’Дези. Но если вы выкинете чего или побеспокоите по пустяку, мы сдерём с вас кожу. Глядя на длинные когти мускулистых кошаков, Маринетт живо вообразила всю ожидающую их экзекуцию. А Эйвинд только сейчас понял, что М’Дези, скорее всего, какой-нибудь подонок, торгующий скумой или убивающий за деньги! Вместе с ещё пятью головорезами наши герои наконец вступили на территорию Коринфа! Впрочем, это сопровождение не было похоже на настоящий конвой, потому что даже каджиты поняли, насколько Баум силён. Он молчаливо сверкал из-под шлема глазами, отпуская на даэдрическом нелицеприятные замечания по поводу отобравших его топор кошек. Вместе с топором у путешественников забрали все их пожитки. «Шоровы кости! Это плохо! Вот и как теперь выпутываться. Не надо было связываться с преступниками! Наверняка Варди всё прекрасно знал… А, ладно, теперь уже отступать некуда!» — думал Эйвинд, понимая, что даже с аврорианцем им не выстоять безоружными против кучи головорезов. Тащась под конвоем, Маринетт краем глаза заметила, что за ними постоянно следовала одна и та же каджитка. У девушки не было уверенности, что ведётся слежка, но предчувствие говорило, что за нашими героями кто-то наблюдает! Варди же по дороге оглядывал архитектуру каменных построек. Удивительно, но он нашёл множество пересечений с мотивами редгардов Хаммерфелла. Те же округлые линии окон, резные рамы, замысловатые, украшенные звёздами ставни. На некоторых окнах висели очень плотные шторы, похожие на подвешенные коврики. Многие из них были украшены вышитыми изображениями котов и кошек, иногда заменённых на луны. Особенно ему запомнились стены. Внешняя городская стена оказалась толстой, но очень древней постройкой, чего не скажешь о новых внутренних стенах. Высотой они едва превышали два человеческих роста и служили для отделения районов друг от друга. Их построили альтмеры специально, чтобы как можно больше поделить город. Многие дома выглядели, словно бы слепленные из глины или чего-то сильно её напоминающего, поэтому казались монолитными. Дома побогаче, видневшиеся в отдалении, явно были сложены из блоков. И везде, куда ни глянь — жёлтые цвета стен сменялись разноцветьем тканей, одежды или занавесок. Что ещё сильно отличалось от серых улиц Скайрима, так это плотность застройки. Если уж дома строились, то так, чтобы как можно больше сэкономить место. Иногда один дом могли надстроить на плоскую крышу другого или прилепить так плотно, что в получившуюся щель даже альфик не залезет. Между плоскими крышами стоящих напротив домов частенько перекидывались балки, а молодые каджиты бегали наперегонки, перепрыгивая по этим балкам и балкончикам. Отличительной особенностью каджитского уклада являлось то, что столько веков кочевой жизни привили у них нелюбовь к домам как таковым. Поэтому и трущоб в каджитских городах практически не было. Нищие, бандиты или иные представители низшего сословия предпочитали ночевать под открытым небом: на крыше или в узеньких проходах, нежели искать ночлежку. А уж в Коринфе, где дождь шёл всего пару дней за год, особой нужды в укрытии вообще не было. А ещё, по мнению Варди, Коринф претендовал на звание «Города тысячи башен». За каждым поворотом или перекрёстком обязательно высился какой-нибудь минарет. Парня мучило любопытство, что они означают и для чего построены. Но это пришлось отложить до следующего раза, потому что запутанными улочками их привели к одному из зданий квартала, вокруг которого было слишком много подозрительных и вооружённых кошачьих морд. Зайдя внутрь, только Баум смог не закашляться. Внутри стоял приторно сладкий запах, от которого, казалось, слипались ноздри и першило в горле. Тут, несомненно, употребляли скуму самыми разными путями. Варди давно уже узнал, что на каджитов скума действует куда слабее, чем на остальных, хоть также вызывает привыкание. Для них оно горячительное, просто качественное и дорогое. На первом этаже в тёмном длинном зале сидели прямо на подушках десятка полтора каджитов самых разных пород. Кто-то ел, кто-то курил, смеялись. За дальним концом стола сидел, лицом к вошедшим, каджит с очень пышной шевелюрой и длинными обвислыми усами. Несомненно, судя по тому, как на него смотрели, это был хозяин дома. — Это ещё кто такие? — сурово нахмурился каджит. — М’Дези не приказывал приводить сюда людей! — Прости, М’Дези, мы наткнулись на них у ворот Кирго. А они говорят каджиту, мол, Сингор их сюда послал! — И вы, идиоты, привели их прямо сюда?! — рассвирепевший каджит зашипел и выпустил когти. — Аиша!!! — Всё в порядке, М’Дези, — внутрь скользнула каджитка, замеченная Маринетт. — Аиша ручается, что они не наводчики. О них, похоже, даже стража не знает. М’Дези кивнул, а затем так резко метнулся в сторону наших героев, что Маринетт непроизвольно вскрикнула, а Баум уже готов был начать убивать. М’Дези осмотрел гостей и обнюхал каждого, таращась излишне выпученными жёлтыми глазами из-под тёмно-коричневого меха. А ещё он постоянно поклацывал зубами и пощёлкивал когтями. — Живо говори, зачем это тебя послал ко мне Сингор? — М’Дези опасно приблизился к лицу Варди, обдав сильным запахом скумы, знакомым Варди по соседу из родной деревни. Парень почувствовал, что поджилки у него начали трястись. Этот каджит мало того, что возглавлял банду да попивал наркотик, как вино, так ещё и был совершенно сумасшедшим, но отступать было некуда. — Сингор просил передать тебе письмо, — ответил, сглотнув ком, Варди и кивнул на одного из охранников. — Сказал, чтобы непременно встретились с тобой. М’Дези распаковал письмо и начал вглядываться в шифр. Эйвинд, молчаливо наблюдавший за всем этим действом, тихо проклинал мерзкий сахарный дым и Варди с его непродуманным планом. — Хм, и правда Сингор пишет, — задумчиво бубнил каджит, не вынимая изо рта курительной трубки. — И как вежливо-то! Видимо, забыл, как пытался убить М’Дези! — каджиты в зале захохотали над одной им ведомой шуткой. — Как?! — ахнула Маринетт, не сдержавшись. — Как, спрашиваешь, девица?! — М’Дези переключился на Маринетт, схватив её когтями за горло и начав шептать ей прямо в ухо, отчего девушка замерла, стараясь даже не дышать. — Он пустил мне стрелу в башку! Видишь ухо?! Это он его так распорол, когда М’Дези ему отказал дать каджитов! Представляешь, да?! Каджитов! Сингор окончательно спятил, только и думает, как бы убивать альтмеров! А М’Дези не даёт каджитов, чтобы те убивали альтмеров в Валенвуде — М’Дези сам борется с Доминионом тут! Но не с альтмерами! Хочешь сахарку, красавица? — вдруг резко сменил тон М’Дези. — Нет, — на удивление твёрдо заявила Маринетт. — Да? Это хорошо. Держишь голову чистой — это хорошо! — убрал когти с горла каджит. — М’Дези всё равно до альтмеров, М’Дези всё равно до босмеров, М’Дези всё равно до Империи, всё равно до Доминиона! М’Дези важны свобода и удовольствия! Мягкая каджитка, скума, подслащённая еда, тёплые пески и славное убийство! Стоп… — задумался М’Дези, — о чём я говорил перед этим? — Об удовольствиях! — гаркнул какой-то каджит. — Нет!!! Идиот! — брызнул слюной М’Дези и стал ходить взад-вперёд, размахивая руками. Судя по напрягшимся и затихшим подчинённым, такое состояние предвещало беду. — Тихо вы там! — крикнул он молчавшим кошкам. — Итак… Сингор, везучий ублюдок, пишет, что у вас есть важные сведения о городе. Ты! — он ткнул в Баума. — Говори! — Господин… — начала было Маринетт. — Молчать!!! — рявкнул М’Дези. — Моя Баумгаийстарисхауэр, твоя — М’Дези, — очень серьёзно пробурчал даэдра. — Моя — аврорианец, твоя — вождь! — Этот воин всё понимает! — опять выпучил глаза каджит. — Сказал как отрезал! Ты! — он ткнул в Эйви. — Ты много молчишь! М’Дези не любит молчунов! Говори! — Ну это… мы, в общем, это… — замялся от неожиданности Эйвинд и покраснел. — Ты не стесняйся и не волнуйся, тут все свои, — приторно мило, словно сюсюкаясь, промурлыкал бандит, а затем рявкнул, — или М’Дези вырвет твой кадык, ублюдок молчаливый! — Есть орден, звать «Пустые Часы», там есть маг школы Иллюзий высшего уровня и куча очень сильных воинов. Они напали на храм ансеев в Скавене, а теперь они что-то замыслили в Коринфе. Мы пришли сюда, чтобы им помешать! — оттарабанил Эйви, ни разу не запнувшись. — Ну во-о-о-от, можешь же! — хлопнул по плечу сони переменчивый каджит. — А теперь по порядку: имена, цели, количество, связи, всё! — Катария, маг иллюзий, — начал Эйвинд, — она там это… главная, в общем… да! Там ещё есть Вероломство — босмер-лучник. Этот, как его звать… — Безразличие, — тихо прошептала Маринетт, но М’Дези её всё равно услышал. — Мечник-редгард. — Отчайние! — напомнил Баум. — Некромант Отчаяние, раса и способности неизвестны, — в пол пояснила Маринетт. — А ещё у них была армия наёмников. — Ну это хорошо, что была, — покачал головой главный каджит, совершенно не выражая заинтересованности. — И это всё?! М’Дези должен что-то ответить на такое заявление? Ну хотят какие-то дурни в Коринф, ну и что? М’Дези ваша история не заинтриговала! Зря пришли… убить бы вас. Каджиты в комнате вмиг выпустили когти и обнажили оружие, в предвкушении расправы. Однако М’Дези уже успел снова поменять своё решение. — Ну да ладно. Потом как-нибудь. — С меня хватит, М’Дези! — встал один из его гостей. — Это же явные шпионы Талмора! С’Шара не будет сидеть рядом с ними! — Что ты сказал сейчас?! — не верящим тоном прошипел М’Дези, приближаясь к нарушителю порядка. — Что ты сказал, орочий коврик?! Далее произошло совсем неожиданное: М’Дези едва видимым движением наотмашь рассёк лицо обидчику когтями, оставив четыре кровавые полосы на месте глаза. Когда С’Шара упал на пол, истекая кровью, М’Дези махнул рукой и раненого вынесли и выкинули на улицу. Нашим героям оставалось только сопроводить его изумлёнными взглядами. — Так, с одним разобрались, осталось четверо! Слушайте, тут у М’Дези дельце одно есть. Сделаете его — останетесь живы. К тому же станете моими почётными гостями! Сейчас вас отведут в… покои, ах-ха-ха! Покои… смешно, да? Да же?! Там посидите до вечера, а по сумеркам пойдёте и передадите ящик посреднику, который его и доставит… куда надо доставит, в общем! Всё ясно? — Что за товар? — тут же спросил Эйвинд. — И кто пойдёт с нами? — А-а-а-а! Как много вопросов! То ты молчишь, как альфик, то болтаешь, как альтмерская девица! В ящике лечебные эликсиры для членов сопротивления! А пойдут с вами эти пять остолопов, которые вас сюда притащили! Всё, М’Дези устал от вопросов — уведите прочь! Знаете, — уже в сторону заметил М’Дези, — очень качественная скума! М’Дези как будто в тумане плывёт вот уже второй час! — М’Дези, — обратилась к главарю каджитка, когда наших героев увели, — Аише нужно знать, что М’Дези думает о новых врагах из чужестранного ордена? — Аише не стоит беспокоиться о пустяках, пусть Аиша лучше попробует этой новой скумы, — М’Дези явно не хотелось обсуждать дела сейчас, когда он только-только стал расслабляться. — Пусть М’Дези простит Аишу, но Аиша волнуется. Глаза-в-Ночи не предполагали, что произойдёт что-то такое. А что, если это известие отпугнёт остальных? Ра’Гарра, например, всё ещё сомневается в том, что был прав, присоединившись к Глазам. — Ра’Гарра туп, как баобаб, — он не умеет думать! Но ни М’Дези, ни тем более Аиша не будут говорить Глазам-в-Ночи об этом известии! — М’Дези резко повернулся к собеседнице и закрыл ей лапой рот. — М’Дези запрещает это! А если Джо’Фара решит поменять своё мнение, то М’Дези вырвет ему кишки и засунет в рот его подстилке! — оскалился М’Дези, почувствовав возбуждение от одной мысли о расправе. — И М’Дези не посмотрит на то, что у него третья по величине банда в Коринфе! Его преемник будет посговорчивее! М’Дези отвернулся и пошёл прочь, считая разговор законченным, но потом резко подскачил обратно. — Пусть Аиша предупредит Ра’Винду и Ра’Кирара на рынке около ворот, чтобы смотрели во все их мелкие глазёнки и предупредили, коли увидят кого-либо из описанных чужаков! А если они провалят даже такое простое задание, то я сожру их мелкие глазёнки на обед! — М’Дези закинул в рот несколько орешком и демонстративно ими похрустел. — Аиша поняла, Аиша выполняет! — и каджитка удалилась из шумной комнаты.***
«Покои» оказались самым обычным подвальным помещением, куда пленников, собственно, и бросили. Когда тяжёлая деревянная дверь захлопнулась, Эйвинд прижал к стене Варди и зло посмотрел прямо в глаза. — Эйвинд, прошу, прекратите, пожалуйста! — взмолилась Маринетт, которая очень хотела прямо сейчас куда-нибудь сесть. — Какого скампа ты творишь, Варди? — прошептал Эйви. — Ты мне начинаешь напоминать Амиэля! — Эйви, ты чего?! — попытался вырваться из железных тисков Варди, но не смог. — Чего?! Ты со своей жаждой мести даже не хочешь признавать, что оба твоих этих… знакомых — просто сумасшедшие! М’Дези только что покалечил товарища, а ты хочешь для него посылки доставлять?! — Отпусти немедленно, дери тебя даэдрот! — вырвался Варди. — И как ты это себе представляешь? Чтобы помешать незнакомым людям в незнакомом городе, нужны связи — знакомые, говоря проще! И М’Дези не хуже других и даже лучше! Он тут явно большая шишка, ну и что, что слегка переменчивый! И он может нам помочь, а если для этого мне придётся потаскать ящики, то я понесу два! — А если там придётся убить какого-нибудь невинного свидетеля или стражу? — не колебался ни секунды Эйвинд. — Чем ты тогда лучше тех же убийц? Нет, нам надо было идти к губернатору и просить помощи у него, это… официально! — Ты мелешь полную чушь! — аж улыбнулся Варди, не веря наивности Эйвинда. — Ты же видел, что этот орден запросто подкупает правительства! Местное тоже наверняка всё куплено, а ты хочешь подставить нас всех под удар! Меня, Маринетт? — О нет, всё в порядке… — Не прикрывайся ей, Варди! Я вижу, что тебя всё равно до неё! Ты так хочешь отомстить, что о нас и не думаешь! — разбушевался не на шутку Эйвинд, начав ходить из стороны в сторону. — Когда будем в узком переулке, надо напасть на охрану, отобрать оружие и удрать! Баум и не такое может! — Баум много бить кошек! — подтвердил золотой воин. — Даже не смей! — теперь уже Варди схватил Эйвинда, но тот немедленно сорвал кулак друга. — Ты что, совсем тупой или только притворяешься?! Баум, что ты об этом думаешь? — Баумгаийстарисхауэр знать: капитан аврорианцев — хорош, биться за Меридию. Капитан меров — плох, не биться за Меридию, брать деньгу! Моя хотеть убивать орден, а не М’Дези! — А ты что думаешь, Маринетт? — не верил ушам Эйвинд. — Господин Эйвинд, мне не нравится план Варди, но он прав. Я бы не рассчитывала на альтмеров. Особенно если учесть, что альтмеры не очень любят нордов… — Видишь, Эйвинд, — зло торжествовал Варди, — даже Маринетт поняла, что твоя идея — глупость великая! Всё, спор окончен, я собираюсь отдохнуть, советую тебе сделать так же! — Мне не хочется спать, — от усердия кулаки Эйви побелели, и казалось, что челюсть треснет. — Ну надо же! — саркастично скривился Варди. — Соня и спать не хочет! — Значит, лекарство действует, Эйвинд! Это же прекрасно! Я уверена, будь тут леди Лаффориэль, она бы порадовалась за вас! Сквозь маленькое окошко в подвале можно было увидеть, как медленно солнечный свет ползёт по стене, отмеряя минуты до долгожданного вечера.***
Но неожиданно оказалось, что передача зелий состоится не вечером, а буквально через несколько часов, в самый разгар дня! В комнату ввалились несколько каджитов-бугаев в сопровождении той самой Аишы. Вид у них был напряжённый и угрожающий. — Планы поменялись, — будничным тоном сообщила Аиша. Видимо, подобные перемены вполне были в духе М’Дези. — Отправляемся немедленно. Ах да, и пойдёте только вы двое, — указала она на Варди и Эйви. — Что? — нахмурившись, поднялся соня. — Уговор был не такой… — Уговор поменялся, — отрезала Аиша. — М’Дези решил, что гигантский воин в доспехах привлечёт слишком много внимания, а такая девушка, как Маринетт, может спровоцировать какой-нибудь неприятный инцидент. — А если дело пойдёт не как задумано? — скептично заметил Варди. Затея и ему не нравилась, но он не мог показать сомнений перед Эйвиндом. — Не беспокойтесь, ваша задача только передать контейнер и забрать оговорённую сумму в восемь тысяч ауронов. И нет, — сразу пресекла все разговоры Аиша, увидев, что Эйви собирается что-то возразить, — у вас нет особого выбора. С вами пойдут пять охранников, чтобы проследить, что всё прошло по плану. И помните: восемь тысяч, ни септимом меньше. — Госпожа Аиша! — вскочила Маринетт, опрокинув табурет. Каджиты-воины тут же повыхватывали мечи. Видимо, у М’Дези все охранники были нервными, что неудивительно, имея такого начальника… — Пожалуйста, возьмите меня! — Девицам вроде Маринетт следует сидеть тихо и не… — Нет! — Маринетт смело шагнула вплотную к Аише и теперь смотрела на неё сверху вниз. Даже каджитке-головорезу пришлось сделать полшага назад. — Они мои друзья, а я друзей не бросаю! Как и господин Баум! — Таков приказ М’Дези, — непреклонно покачала головой Аиша. — Аиша будет подчиняться приказам М’Дези! — Но это же опасно! Нужно хотя бы взять с собой господина Баума! Он такой сильный, что даже в драке с десятком солдат выиграл! — Нет, — только и сказал аврорианец. — Моя сидеть тут. Моя… торопиться нет! Всё-таки Амиэль был прав, когда говорил о высоком интеллекте аврорианцев. Даже не зная языка, Баум быстро смекнул, в чью пользу перевес и на кого следует работать теперь. Нет, предателем он не был, ведь он никому не навредил, просто не стал вмешиваться, чтобы не нарваться на нож. Да и что ему ещё желать? Он сейчас в городе, куда направляется его жертва, а значит, ему нужно просто сидеть и ждать, всё равно где и с кем. — Маринетт, всё в порядке, — слегка коснулся руки девушки Варди, будучи совершенно уверен в сказанном не. Оставалось только неуверенно импровизировать. — Я справлюсь. — Справишься? — недоверчиво поднял брови Эйвинд. Ему нечего было противопоставить бандитам, тем более без Баума. — Всё в порядке, Эйви, — утвердительно кивнул Варди. — Пошли уже, не стоит терять времени. — Хорошо, Варди, — Эйвинду всё это не нравилось, но он по-прежнему верил другу, зная, что у него всегда был план. Как же он в этот раз заблуждался. — Господа, стойте! — Маринетт бросилась вслед, чем вызвала нервное дёрганье каджитов-охранников. — Берегите себя, пожалуйста! — Не переживай, Маринетт, — благодарно улыбнулся Варди, — будем. Прошло несколько минут после того, как комната опустела от каджитов. Осталась только Аиша, пара охранников да тяжёлая атмосфера. В конце концов, Маринетт не выдержала молчания и спросила напрямую: — Аиша, вам не скучно тут просто так сидеть? — Нет, Аише не скучно, ведь она наблюдает за Маринетт. И Аише нравится эта девушка. И воин с длинным именем ей тоже нравится. Если Маринетт заскучала, то она может составить Аише компанию вне этой комнаты. Маринетт вопросительно посмотрела на Баума, взглядом спрашивая у него разрешения, но тот лишь непонимающе покачал головой. Тогда девушка встала и утвердительно кивнула. Аиша вела Маринетт по улице, на которой было довольно многолюдно. На пути встретились даже несколько альтмерских стражников, но они обратили на бретонку не больше внимания, чем на блоху. Слушая речь проходящих мимо каджитов, Маринетт всё-таки решилась задать очень долго мучавший её вопрос: — А скажите, госпожа, — любопытство взяло верх над осторожностью, — почему к некоторым каджиты обращаются на «ты» или «вы», а к некоторым — в третьем лице? — У «народа песка» это очень древняя традиция, которая переросла в нечто большее, — охотно продолжила разговор Аиша. — Такое обращение зовётся «Ра’Кри» или «Величие имени». Обращение в Ра’Кри — проявление уважения в языке Та’агра. Когда каджит говорит так, он проявляет уважение. Когда Аиша говорит с Маринетт, Аиша проявляет уважение. Каджит всегда уважает себя, поэтому всегда говорит о себе в Ра’Кри! — А если каджит не говорит о себе в третьем лице? — вспомнила Маринетт о Ненависти. Некоторые каджиты Сиродила тоже говорили о себе в первом лице. — Тогда это не каджит, — беспрекословно заметила Аиша. — Или он порченый. Многие каджиты, когда уезжают в чужие края, перестают говорить в Ра’Кри, чтобы больше походить на местных, но Аиша считает это лизоблюдством. — А, понятно, — кивнула Маринетт, — значит, господин М’Дези, говоря с нами, нас не уважал. — Свет моих лун, М’Дези, — как-то по особенному отозвалась Аиша, пропуская Маринетт вперёд в узком переулке, — редко к кому обращается в Ра’Кри, ведь если уважать каждого, то сам смысл уважения теряется. Вот, например, Маринетт всегда говорит вежливо, поэтому вежливость из уст Маринетт стоит дёшево. — О, ну… — замялась девушка, поняв, как её обесценили. — Ясно. Скажите, Аиша, а вы хорошо знаете историю города? — Конечно, Аиша прожила тут восемь лет, Маринетт, — взгляд каджитки устремился куда-то вдаль, а воспоминания — вглубь. — Восемь лет назад она попала сюда, а шесть лет назад повстречала М’Дези. А почему Маринетт интересуется? — Маринетт… мне, — запнулась девушка. Местная речь оказалась прилипчивой, — интересно, почему тут так много башен. Варди наверняка тоже захотел бы это знать! — Друг Маринетт не показался мне любознательным, — покачала головой каджитка. — На самом деле их всего пятнадцать, а каждая посвящена отдельному Коту! — сказала она, вложив в последнее слово всё благоговение. — А можете перечислить, Аиша? — девушку захватило любопытство, как уже не в первый раз, когда она сталкивалась с чем-то новым. — Аиша может. Хм-м-м, — задумалась она, вспоминая, — это Алкош, Кот времени, Кенарти, которую Маринетт знает как Кинарет, Магрус, Кошачий глаз и бог солнца, и Мара — кошка-мать. Есть ещё Среднарр — самый молодой Кот. Хермора — повелитель знаний, его любят учёные каджиты, Хирсина, голодного кота, почитают охотники кочевых кланов. — Мы убегали от одного из них, — вспомнила захватывающую погоню Маринетт. — Они были настроены недружелюбно, хотя мы им ничего не сделали. — Они со всеми так. Не все каджиты могут безнаказанно приблизиться к их стоянкам. Даже альтмеры уже оставили попытки прижать их к ногтю. Так вот, есть Меррунз — молодой шаловливый кот, почти две сотни лет назад он захотел поиграть с Тамриэлем, но обжёгся о дракона. Смешно, что именно его башня была разрушена вместе со значительным куском района Гершаин во время Кризиса Обливиона и так до сих пор не восстановлена. Маринетт с трудом понимала спутанную речь Аишы. Но, несмотря на то, что в ней было слишком много оборотов, рассказ о Кризисе Обливиона она поняла. И её поразило, что Мерунесу Дагону, повелителю катастроф и революций, дали ласковое прозвище «шаловливый». На этом примере Маринетт отчётливо увидела, сколь различаются культуры их народов. — Мафала или Мефала — мать клана, наставница вождей. Сэнгин — кровавый Кот, бог смерти. У Маринетт его зовут Сангвин. — Как?! — удивилась девушка, вспомнив, как во время фестиваля подвыпивший Амиэль клялся Сангвином, что никогда больше пить не будет. — Это же Принц распутства и веселья. — Маринетт могла заметить, что каджитские застолья часто заканчиваются кровью, — оголила в улыбке клыки Аиша, проходя мимо шумных лавочек. — Шеггорат — скуумный кот, Лорхадж — тот, кто создал мир, Намира — тьма веков и непроглядный мрак. — Так, я насчитала тринадцать, — загибала пальцы Маринетт, стараясь запомнить каждое слово. — На самом деле, у каджитов шестнадцать великих Котов, но башен только пятнадцать. Вот эта, — она показала на ближайшую, — посвящена Азуре, наставнице и создательнице нашего народа. Это наше священное место! Тут же обитает Джо’Вани, великая мать Коринфа. Башня и впрямь была величественная. Она поднималась на сотню метров вверх и содержала шестнадцать этажей. На каждом ярусе была круговая смотровая площадка, откуда открывался прекрасный вид на город и дворец в частности. Башня Азуры была такой высокой, что поднималась выше дворца, словно пронзая небеса. На самом верху, на шпиле, красовалась большая переливающаяся звезда — символ Принца. — Очень красиво… — протянула Маринетт, закинув голову и жмурясь от солнца. — Я ещё никогда не видела таких зданий! — Обычно наш народ не строит высоких домов, ибо мы любим ходить по тёплому песку, — пояснила Аиша. — Но ради Азуры предки Аишы возвели этот монумент. Как и для Джоун и Джоуд — наших небесных брата и сестры, Массера и Секунды! Подобно лунам, танцующим на небе, танцуют и каджиты. — Что значит «танцуют»? — Аиша говорит с Маринетт, а значит, Аиша танцует. Аиша спит, и она танцует, Аиша ест, и она танцует. Аиша живёт, и она танцует! — То есть танец — это жизнь каджита? — Нет! — махнула рукой она. — Аиша не может рассказать этого на языке бретонцев, потому что у бретонцев нет таких слов. Народ Аишы говорит, что всё танцует: луны, песок, сталь, а каджиты танцуют вместе с ними в ритм с музыкой лунного танца! Поняла? — Нет… — потупилась Маринетт, почувствовав себя неучем. — Не страшно. Чтобы понимать танец Двух лун, нужно родиться каджитом! О, слышишь? — Да, что это? — девушке уже давно не давали покоя гомон множества голосов и шум, исходящий из домика, соседствующего с тем, в котором держали наших героев. Сделав круг, пара вернулась к началу. — Маринетт должна посмотреть на это, если ей интересна наша культура! Это «танец песка» — боевой ринг, где бойцы сражаются, чтобы проверить свои умения! — А может, лучше вернуться… — девушка страшно не любила насилие. Впрочем, её уже не слушали, а тащили за собой. Да и выбора-то особого у неё не было, ведь у роли заложника не так много возможностей. Внутренние помещения ринга были самые что ни на есть обычные: песчаное поле для схваток и ряды зрителей, поднимавшихся, как в театре. Особо выделялся М’Дези, сидящий в самом первом ряду на каком-то подобии трона, сплетённого из побегов странного растения, часто встречающегося в южном Эльсвейре. Вокруг него вилось множество откровенно одетых каджиток… раздетых, проще говоря. Едва Маринетт и её сопровождающая подошли ближе, М’Дези схватил Аишу и посадил на колени. Девушка уже давно поняла, что эти два каджита были любовниками, но один вопрос она так и не смогла задать. Как каджиты целуются? О человеческих методиках Маринетт тоже имела смутное представление, но каджитский способ поверг её в шок. Перекрёстное вылизывание лиц совсем не походило на романтическую встречу двух любящих сердец. Но то, с какой завистью смотрели на это сомнительное действо остальные каджитки, ясно показывало, какая королева у короля главная. И как только Аишу не смущало наличие стольких кошек у её кота? — Аиша привела девицу посмотреть на наши танцы? Пусть она сделает ставку! — промурлыкал подружке М’Дези. — Что происходит? — стараясь подавить вызванное «поцелуем» чувство отвращения, спросила Маринетт. — У меня нечего поставить, да и на что ставить? В это время на ринг вышли два каджита-бойца. Оба принадлежали к самой распространённой породе — Сутай. Два бойца сцепились когтями на указательных пальцах, а затем разошлись, тем самым поприветствовав друг друга. Начался бой на кулаках, точнее, на когтях, внезапно выпущенных, как будто кинжалы из рукава. Ничего более завораживающего Маринетт никогда не видела: два каджита словно извивались вокруг друг друга, но даже спустя минуту ни один из них так и не достал противника. Их гибкость могла сравниться с гибкостью змеи, а пируэты, выполняемые, чтобы уйти от удара, взяли бы на заметку самые искусные акробаты. — Ах, хорошо, — промурлыкала Аиша. — Они равны по мастерству. Это наши боевые искусства, наш танец смерти. Зовётся на вашем языке «Дождь из песка». Маринетт должна мне сказать, кто, по её мнению, выиграет. Это обязательно! — Ах, — напряглась Маринетт, проникнувшись важностью момента, — левый! Нет, правый! То есть который сейчас левый! В общем, у которого такая пышная шевелюра! — Принято! Она поставила на Дж’Скара! — громко крикнула Аиша. — Молодец, девочка, хотя я сомневаюсь, что кто-то, кроме Маринетт, поставил на Дж’Скара. Сегодня против него бьётся сын Аишы — Дж’Римба! — гордо заявила каджитка-мать. — Но Аише не хотелось, чтобы это повлияло на выбор Маринетт. Бой происходит по вызову и длится до первой царапины. Раздались возгласы, а бой резко оборвался. Под радостное улюлюканье каджиты на трибунах начали… обниматься! Дж’Римба гордо стоял и махал восторженной публике, в то время как Дж’Скар злобно пнул песок и вышел прочь, не обращая внимания на одобрительные хлопки по спине. — Да-а-а-а-а! Все видели, насколько хорош котёнок М’Дези?! — горланил вожак, яростно тряся гривой желтоватых волос. — Снова отстоял лидерство! — Сын Аишы считается лучшим подростком, сражающимся на ринге. Дж’Скар почти каждую неделю пытается отобрать лидерство. Но пока не смог. Да, Аиша видит, что Маринетт не понимает: почему каджиты обнимаются? Аиша слышала, что на севере в боях ставятся деньги, но каджиты не ценят золото и не копят его. Для каджитов куда важнее тепло песков и других каджитов. Поэтому они обнимаются, когда празднуют! О, пусть Маринетт смотрит внимательнее! Сейчас один из сильнейших вызовет кого-то на поединок! Вышедший на ринг каджит больше напоминал одёжный шкаф — широкий, плечистый и высокий леопард без гривы. А уж такими мускулами он мог бы с лёгкостью ломать кому-нибудь шеи. Толпа каджитов заволновалась и зашумела, переговариваясь на своём языке. Видимо, это и правда был какой-то довольно известный каджит. — М’Дези приветствует С’Раззу! — прокричал вожак с трона, а затем выбежал на ринг, чтобы поприветствовать вышедшего. Их встреча больше напоминала приветствие мальчишек: такое же замысловатое. — С’Разза хочет сегодня сразиться? Ставки будут велики! — С’Разза слышал, что сегодня у Ренриджра Крин гости, — хохотнул он под одобрительные выкрики с трибун. — С’Разза даже видит одну среди зрителей! Сегодня С’Разза хочет вызвать на поединок золотого воина, которого привели сюда! Из противоположных дверей группа каджитов вывела Баума, направив на него копья и мечи. Аврорианец шёл спокойно и размеренно, словно бы не на бой. По волне зрителей прокатилась волна радостных криков. Похоже, кошарам идея очень понравилась. Аиша вопросительно посмотрела на М’Дези, но тот лишь одобрительно заёрзал на стуле. — Не-е-е-т! — протянула Маринетт и начала пробиваться к рингу, но Аиша её остановила. — Господин Баум, не надо… — Не переживай, девочка! Аиша уверена, что С’Разза не причинит вреда воину. Он ведь в доспехах! С’Раззе просто хочется сразиться с новым противником. — Да я не за него беспокоюсь, — покачала головой Маринетт, предчувствуя беду. — Господин Баум слишком умён для своего противника. Баум стоял напротив С’Раззы и молча смотрел на мускулистого каджита, который всё равно отставал от аврорианца почти на голову. С’Разза протянул коготь для приветствия, но Баум даже головы в его сторону не повернул. Даэдра гордо стоял, скрестив руки на груди, показывая всем своим видом, насколько он презирает своего противника. — Ты говоришь на общем? — совершенно без уважения спросил С’Разза. — Я говорить… чуть, — Баум показал пальцами это самое «чуть». — Ты должен поприветствовать С’Раззу, прежде чем бой начнётся! — разъяснил соперник. Маринетт же было совершенно очевидно, что Баум всё это прекрасно знает. Наверняка смекалистый даэдра быстро понял, что падкие на ритуалы каджиты не могут начать бой, пока не соблюдут формальное приветствие. Вот он и стоял, демонстрируя полное нежелание разговаривать. — Моя не будет. Моя не биться с кошак на руках. Я биться метод… э-э-э-э, свой метод! Я сражаться за Меридия, не каджит! — С’Разза вызвал тебя! — разозлился соперник. — Ты обязан принять бой! — Моя обязан только Меридии. Поди прочь! — Ты не можешь отказаться! — отмахнулся соперник, в недоумении повернувшись к М’Дези. Но, как в случае с Аишей, он лишь с интересом потирал руки. — Твоя Меридия тут просто призрак! Для неё не нашлось места у каджитов… Маринетт не успела крикнуть, чтобы каджит заткнулся. Голубая молния рассекла пространство, высветив каждый уголок зала. От разряда у сидящих в первом ряду каджитов встала дыбом шерсть. С’Разза завизжал и упал на песок, извиваясь от пронзившего всё тело шока. Гигантскими шагами Баум подошёл к не ожидавшему такого удара противнику, схватил за горло, поднял на свой уровень, а затем, напрягшись, вырвал голову глупого каджита с корнем, словно рассаду из горшка. Но этого разозлённому даэдра оказалось мало: обезглавленное тело, всё ещё содрогающееся от разряда, загорелось волшебным пламенем, стремительно поглощавшим мех. На валявшуюся на песке голову опустился тяжёлый золотой сапог, разбрызгав мозги вокруг. Какими бы ни были ставки на этом бою, Баум, безусловно, победил. Послышалось враждебное шипение и лязг металла вынимаемого оружия. В ответ Баум сотворил заклинание усиления доспеха и для пущего вида окружил себя вихрем молний. Однако громче всех оказался голос М’Дези, вскочившего уже на спинку своего трона. — Ах-ха-ха-ха! — хохотал он. — А М’Дези нравится этот воин! Как же прекрасно он разделал этого крикуна! А-а-а-а-а! Сколько крови! Просто великолепно! Да-а-а-а-а! — М’Дези аж перекосило от дикого восторга. — Потрясающая битва, просто потрясающая! А как его башку раздавил, а?! Жирная точка в жизни глупого кота! — И всё?! — воскликнула одна из каджиток рядом с М’Дези. — М’Дези просто так отпустит воина, убившего брата?! — С’Разза оскорбил госпожу воина. А что бы сделал С’Разза, если бы М’Дези начал оскорблять его мать? С’Разза получил по заслугам, и ты получишь, если продолжишь так разговаривать с М’Дези, убирайся! Каджитка, сама испугавшись собственной дерзости, поспешно удалилась, оставив М’Дези веселиться. Похоже, убийство друга его по-настоящему позабавило. — М’Дези велит наградить воина! — прокричал вождь уже в полной тишине. — Вот, держи — награда за славный бой! — каджит бросил свой кинжал Бауму. А в это время каджиты снова успокоились, послушавшись своего предводителя. Видимо, как поняла Маринетт, М’Дези тут действительно чуть ли не боготворили, а власть он держал в железных тисках. И только теперь Маринетт смогла выдохнуть, почувствовав, что опасность прошла. Она очень испугалась за Баума, выжившего только по какой-то счастливой случайности. М’Дези был откровенным безумцем — непредсказуемым и переменчивым. Сейчас он Баума спас, но что будет потом — неприятная и непредсказуемая тайна. Сейчас она отчётливо поняла, что лучше бы они не воспользовались советом Сингора.***
Бои на этом не закончились, но Аиша, улучив момент, вышла на улицу. В тенёчке, избегая палящих лучей полуденного солнца, лежал каджит породы пахмар-рат по имени Размир — верный друг Аишы и один из самых быстрых каджитов, которых она когда-либо знала. — Здравствуй, Размир, у Аишы есть к тебе очень важное дело, — тихо проговорила каджитка сладко потянувшемуся собеседнику. — Аише нужно, чтобы ты как можно скорее доставил это послание в то же место, что и раньше. Пусть Размир избегает каджитов М’Дези и в особенности караванщиков. Большинство из них куплены М’Дези и могут на тебя донести! Аиша надеется, что ты успеешь в срок, потому что для такого масштабного сражения нам попросту не хватит сил. Размир ещё раз потянулся и утвердительно поднял лохматую голову, позволяя Аише вложить письмо в маленький контейнер у него на шее. — Пусть Размир будет осторожен! Если Размир увидит погоню или засаду, то пусть скидывает письмо и спасается сам. Аиша не хочет, чтобы смерть её большого друга стала на её совести! Удачи, Размир! Пахмар-рат позволил погладить себя по голове (чего большие кошки, зачастую, делать не позволяют), а затем ускакал прочь, скрывшись из виду Аишы, проводившей его тяжёлым взглядом. Ей было невероятно больно так поступать, но ничего не поделаешь: альтмеры крепко прижали не только М’Дези, но и её.
