Глава 19. Истины иллюзорного бытия
31 мая 2018 г., 17:24
Когда Эйвинд проснулся, то не сразу открыл глаза. Ему не хотелось видеть ту камеру, которая служила ему домом теперь. Но вместо холодного камня он почувствовал что-то живое и тёплое. Широко распахнув глаза и вскочив от неожиданности, он увидел Айренн, которая мирно спала в его объятиях.
Разумеется, от резкого движения она проснулась и заозиралась по сторонам заспанными глазами. Эйвинд не мог поверить в то, что предстало перед его глазами. Они лежали в пещере, рядом с подземным озером, а с потолка мерно падали крохотные капельки. Рядом с тахтой примостился столик на одной ножке. Было очень свежо, будто и не было затхлой вонючей камеры.
— Эйви… — сонно прошептала Айренн, — доброе утро!
— Ай… — только и прошептал соня.
— Чего ты так на меня смотришь? — спросила Айренн и придирчиво оглядела себя. — Как будто в первый раз голую девушку видишь, — игриво сощурилась она.
— Да нет… это… — неподдельно смутился Эйвинд.
— Знаешь, Эйвинд, — Айренн прильнула щекой к его плечу, — мне ещё никогда так хорошо не было… И где ты только был последние лет сорок? — мечтательно протянула она, после чего легко повернула к себе голову возлюбленного и жадно прильнула к губам.
«Это что, мне приснилось? — сомнения одолевало соню, но он всё же не мог не ответить на поцелуй. — Уж больно реальный сон был…»
— Какой-то ты задумчивый, — заметила Айренн, встав и энергично начав одеваться. — Не выспался?
— Эм, Айренн… — начал Эйвинд, — я тут просто подумал о Сингоре….
— Ты бы лучше сначала штаны надел, прежде чем о политике думать! — усмехнулась Айренн, вогнав Эйви в краску. — Не волнуйся о нём Эйви, — серьёзно продолжила она, надевая платье. — Когда-нибудь он точно попадётся, и тогда правосудие наконец свершится. А сейчас нужно идти работать, а ведь так не хочется…
— Ну это… мы и так опоздали, — Эйвинда всё не покидало чувство, что всё это уже с ним бывало. Из-за этого он надел штаны задом наперёд. — А тебя целую ночь никто не видел.
— Да что может случиться за ночь? — отмахнулась эльфийка. — Да, и вот ещё что, Эйви. Прости, но я очень тебя прошу пока никому не говорить… о нас. Я представляю, как на нас отреагирует альтмерская верхушка.
— Я всё понимаю, Ай… ой, ну это… то есть губернатор Айренн, — Эйвинд снова вспомнил точно такую же фразу, сказанную ранее, словно бы в другой жизни. Справившись со штанами, телохранитель был готов к службе.
— Тогда глубокий вдох и… вперёд! — Айренн напоследок поцеловала Эйвинда, и они вышли в свет.
Первое, что сразу бросилось в глаза, — необычная оживлённость в коридорах. Везде сновали слуги и вельможи. Айренн, словно бы её не было всего лишь секундочку, быстро направилась в свой кабинет. Мельком выглянув в окно, Эйвинд не увидел ни эшафота, ни солдат, ни каджитов. Ничто не предвещало тех событий, которые он помнил. Поднявшись на несколько этажей вверх, на повороте налетела на несущегося Димитра, тяжело дышавшего от длительного бега.
— Леди Айренн… — чуть не выкашлял лёгкие Димитр. — Наконец…
— Димитр! — Эйвинд помог Айренн подняться. — Это… смотри куда бежишь! — и тут его снова словно бритвой порезало воспоминание… — Только не это!
— Где… же… вы… были?! — еле дышал советник.
— Так, отдышись, Димитр, — остановила слугу Айренн. — И скажи внятно: что случилось и чего все так спешат?
— Генерал Оринтур внезапно уезжает! — выплюнул Димитр, отдышавшись. — Если вы не придёте его проводить, то он устроит нам всем «политическую бездну»! — истерил Димитр.
— Так, успокойся! — осадила его Айренн. — Я иду туда, а вы двое останетесь тут! Эйви…нд, — после небольшой паузы добавила губернатор, — подожди меня в кабинете.
Когда Айренн ушла, Димитр сумел вздохнуть свободнее и наконец успокоиться. Но вот Эйвинд намеревался всё выяснить наверняка, поэтому он схватил босмера за плечи и, пристально глядя в глаза, спросил:
— Димитр, это… ты ничего не хочешь рассказать? Это… о лунном затмении, да!
— Ты чего это выдумал, Эйвинд? А ну пусти! — воскликнул Димитр, не в силах вырваться. — Какое затмение?! Ночью были две полные луны!
«Неужели, это всё-таки был сон… — Эйвинд наконец отпустил бедного босмера и пошёл в кабинет губернатора. — Невероятно… я так странно себя чувствую…»
— И сразу в рукоприкладство! — Димитр договаривал уже в спину Эйвинду. — Ну вот так всегда! Не за что!
Эйвинд выглянул в окно и глубоко вдохнул. Даже жаркий воздух Эльсвейра сегодня казался не таким, как всегда. От сердца отлегло, и Эйви почувствовал такую лёгкость, какой не ощущал никогда!
Оставшийся день прошёл как по маслу: после отъезда Оринтура Айренн смогла действовать в полную силу, и расселение бездомных каджитов было полностью завершено. Будучи на базаре, Эйвинд купил тончайший платок и незаметно подарил Айренн, чем немало её порадовал.
Ну, а вечером довольная Айренн устроила небольшой ужин на двоих, где они сидели на балконе кабинета, смотрели на Коринф сверху вниз и просто наслаждались друг другом в одиночестве. Таким счастливым Эйвинд не чувствовал себя уже очень давно. Это было то, о чём Эйвинд мечтал всегда!
— Эйви, я на секунду, — улыбнулась Айренн. — Пройдусь до конца коридора.
«Неужели такая девушка меня любит?» — мечтательно подумал Эйвинд, опираясь на перила балкона и глядя на взошедшие на небо луны.
— Сложно же тебя найти, Эйвинд! — застал его врасплох смутно знакомый голос.
Обернувшись, Эйви с ужасом увидел знакомые до боли оттенки фиолетового платья.
***
Разумеется, Катария не могла не ожидать, что Эйвинд немедленно засадит ей кулаком в лицо. Но он просто прошёл сквозь незваную гостью, как через туман. Не медля ни секунды, Эйвинд схватил стул, полагая, видимо, что это кардинально что-то изменит. — Ничего не выйдет, Эйвинд, — попыталась остановить его Катария, но на Эйви это не сработало. Стул пролетал сквозь Катарию, и она, вздохнув от недалёкости норда, щёлкнула пальцами, и «грозное оружие» взорвалось роем бабочек. Насекомые кружили вокруг изумлённого Эйвинда, а затем заново собрались в исходный предмет интерьера, но уже в стороне. Поняв, что его оставили безоружным, Эйвинд выставил вперёд кулаки и начал пятиться к краю балкона. — Прошу, успокойся, Эйвинд, — Катария, на удивление, выглядела мирно. — В этом мире ты не сможешь причинить мне вреда. Как, впрочем, и я тебе. — Что за, скамп меня возьми?! — тяжело дышал соня. — В каком мире?! — Ты ещё не понял? — выгнула бровь ведьма. — Посмотри в окно. Эйвинд, стараясь не поворачиваться к врагу спиной, осторожно выглянул наружу. Только сейчас он заметил кое-что странное, помимо всего происходившего сегодня днём. На улице было светло, несмотря на то, что было далеко за полночь. А небо… такого зелёного неба не нашлось бы ни в одном месте Тамриэля. — Где я… где я, проклятая ведьма?! — свирепо спросил Эйвинд, готовясь к новому сражению. В этот момент снаружи раздался раскат грома, но молнии не последовало. — В Квагмире, даэдрическом плане Вермины, — выдала новость Катария, как будто это было само собой разумеющееся. — Ты этого не помнишь, но ты бывал тут множество раз. Каждую ночь, когда тебе снился кошмар, ты попадал сюда, в план моей госпожи. И поскольку я её жрица, я могу значительно влиять на её мир. А ты — ещё больше. — То есть… я сплю, а ты в моём сне? — догадался Эйвинд. И тут тяжесть правды навалилась на него, словно молот Зенитара. В кулаках появилась мелкая дрожь. «На самом деле, это сейчас сон, а тогда всё было на самом деле…» — скорбь стянула сердце Эйви стальными кандалами, парализуя мышцы и сводя судорогой челюсти. — Именно. Я искала тебя почти три дня с самого восстания в Коринфе, но это было непросто. Прошу тебя, сядь, Эйвинд, нужно поговорить, — Катария пригласила собеседника присесть на стул из бабочек. — Никогда, убийцы! Вы убили Хунгерд и тётю Ольфину, из-за вас погибла Айренн! — взъярился Эйвинд, а мир снаружи ответил ему порывистым ветром, несущим песок. — И если вы влезли в сон… — Не в сон — кошмар, — поправила Катария. — Квагмир — обитель кошмара, где твои самые жуткие страхи пробуждаются в виде реальности. Романтический ужин выдался прекрасным, — на лице Катарии возникла грустная ностальгическая улыбка, — но, согласно сценарию, ты должен был превратиться в волка и, будучи в сознании, разорвать на куски свою возлюбленную. Я позволила себе вмешаться в постановку. Эйвинд молчал, всё также злобно глядя на Катарию. Мир, созданный его воображением, отражал злобу на обитателей: ветер всё крепчал и крепчал. — Просто когда я посмотрела на вас, то вспомнила себя. Я тоже была когда-то беспамятно влюблена. Знал бы ты, как сильно мне порой хочется, чтобы всё стало, как раньше, — тяжело вздохнула Катария, а Эйвинд только сильнее нахмурился. — Но все эти люди ненастоящие. Это лишь отражения твоего собственного разума. Так что не ищи утешения в иллюзиях Квагмира. Катария задумчиво выглянула в окно, созерцая зелёно-серое небо. Эйвинд тогда подумал, что Катария выглядит сейчас такой… умиротворённой. — Но какой бы иллюзией ни было всё в этом мире, твои чувства к Айренн настоящие. Ты её действительно любишь… — Заткнись, ведьма! — Эйвинд ударил кулаком по столу, но Катария не обратила на это и толики внимания. — Ты ничего не знаешь обо мне!!! — Так уж и ничего? — оживилась имперка, выйдя из задумчивости. — Я знаю о тебе больше, чем ты сам. Например, откуда на тебе это проклятье и кто твои родители. — Что?! — Эйвинд сам не ожидал от себя такой заинтересованности. — Откуда вы это узнали?! — Архивы магической охранки таят множество тайн, — загадочно ответила Катария. — Важно правильно подбирать ключевые слова. Я расскажу тебе, если ты согласишься присесть. Эйвинд, решив, что ничего плохого не будет, всё же опустился на стул напротив Катарии. Та не выказывала ни малейшей агрессии или ненависти, лишь тепло улыбалась. Мир за окном постепенно приходил в норму, а ветер стих так же быстро, как и поднялся. — Я расскажу тебе историю, Эйвинд, — начала Катария. — Она напоминает сказку. В ней рассказывается о молодом норде-аристократе, чья фамилия тебе ничего не скажет, и о его жене. Она вышла за него замуж не по любви, но из прихоти отца, и была глубоко несчастлива вдали от дома. Аристократ тоже свою жену не любил — для него она была деталью интерьера. Зато он любил волшебницу без имени и состояния, а она любила его не слабее. И так продолжалось долгие годы: аристократ водил под руку жену, но страстные поцелуи он оставлял для возлюбленной, и это его полностью устраивало, как и волшебницу, которой большего и не нужно было. Катария на секунду задумалась, затем взмахнула руками, и опорожнённый за ужином кувшин вина вновь наполнился. Помимо этого рядом появился третий бокал для Катарии. — Угощайся, Эйвинд. Конечно, от него не захмелеешь по-настоящему, но хоть в руках что-то подержать можно, — словно извиняясь, пояснила Катария, наполняя бокал. Её собеседник и не притронулся к красивой иллюзии. — И вот однажды жена аристократа подозвала к себе мужа и сказала ему, что носит его ребёнка под сердцем. Она сказала, что больше не вынесет такой жизни, и попросила уже выбрать, кого он предпочтёт. Аристократ, прекрасно осознавая своё место в этом мире, выбрал жену с ребёнком, желая продолжения династии. И тут Эйвинд заметил, что тушь, которой Катария обильно подводила глаза, расплылась от нагрянувших слёз. На каменный пол балкона упало несколько капель дождя, что в очередной раз доказывало нереальность видимого Коринфа. — Но он не подозревал, как сильны были чувства волшебницы. Она любила так сильно, что возненавидела, когда аристократ велел ей больше не появляться рядом с ним. Понимая, что он никогда не будет с ней, она решилась на страшный поступок. Она пошла в ковен ведьм, который истово почитал Хирсина, владыку охоты. Волшебница умоляла помочь сделать так, чтобы все, кто причинил ей боль, страдали! Но Хирсину нужна была плата… жертва. Волшебница согласилась без колебаний и легла на жертвенный стол. Её сердце вырезали, и Принц охоты внял мольбам своих почитателей. Эйвинд боялся пошевелиться, догадываясь, что произошло дальше. Дождь барабанил всё сильнее, становилось холоднее. — Когда пришло время родов, Хирсин снизошёл к кричащей жене аристократа и даровал своё благословение ребёнку. Младенец обернулся волчонком и разорвал мать изнутри прямо на глазах повивальных бабок и мужа. По всему владению вокруг поместья разнёсся слух о чудовищном проклятье, а аристократ был в бешенстве. Его гнев направился на ребёнка, разрушившего всё в один миг. Он засунул младенца в мешок, отнёс в лес и оставил там, чтобы зверьё покончило с ним. Катария прервала свой рассказ, чтобы тяжело и глубоко вздохнуть. Её голос надрывался, как будто её давили слёзы. Хлебнув вина, волшебница продолжила: — Дальше история обрывается, но я могу предположить, что произошло… — Не надо продолжать… — сжал кулаки Эйвинд, отчего костяшки побелели. — Если это и в самом деле правда, то я вам благодарен, Катария. Но на этом всё. Убирайтесь. — А теперь подумай о том, Эйвинд, — продолжала Катария, отвалившись на спинку стула, — что ты всю свою жизнь расплачиваешься за проступок, который совершил не ты. Неужели справедливо то, что все твои близкие должны умирать из-за твоего отца? — Заткнись!!! — Эйвинд вскочил, откинув стул в другую часть комнаты. — Как ты смеешь говорить мне такое, когда сама убила Ольфину и Хунгерд! Хунгерд!!! Малышку, которая не имела отношения к ордену! — Эйвинд, — Катария казалась очень расстроенной, — Ольфина ведь и мне была подругой. А девочка вообще не должна была умирать. Если бы ты не привёл её в ту комнату, то она была бы жива, Эйвинд. И Вероломство не должен был убивать её, за свой проступок он был наказан. — Проступок… ну ты и сволочь! — разбушевавшийся оборотень бросил стаканом в Катарию, но тот растворился в воздухе. — Из-за вашего ордена… — Нет, Эйвинд, не из-за ордена, — перебила Катария, поправив изумруд на шее, — а из-за ошибок, допущенных в прошлом. Ольфина сама пришла в орден, мечтая изменить свою судьбу. Она… ненавидела тебя, Эйвинд, мечтала вытереть из своей жизни. Но когда я узнала твою историю, я поняла, что не ты виноват в том, что произошло. Ведь если бы не твоё проклятье, то Гарван бы не погиб и Ольфине незачем было бы приходить в орден. Варди и та девушка никогда бы не поехали в Коринф, восстание не увенчалось бы успехом, и Айренн была бы жива! — Какая теперь разница: что было бы или чего не было бы, — Эйвинд поднял стул и устало опустился на него. — Не проклятье убило девушку, любившую меня таким, какой я есть, не проклятье превратило моего друга в бездушного ублюдка, не проклятье расправилось с сотнями детей Коринфа, а вы!!! — О нет, Эйвинд, не надо обвинять нас, — голос Катарии стал жёстче. — Наша единственная вина перед тобой в том, что я не нашла тебя раньше, гораздо раньше… — Хватит, — просто махнул рукой Эйвинд, устав от этого разговора. Дождь снаружи сменился настоящим ураганом: песчаная буря закрыла небо, но ни одной песчинки не залетело в комнату. — Ничто не вернётся на круги своя. Так зачем ты всё это говоришь? — Так уж и ничто? — снова изрекла эту фразу Катария. — Эйвинд, знаешь, зачем Ольфина пришла в орден? Она хотела вернуть своего мужа к жизни, — Катария слегка наклонила голову, когда добилась полного внимания Эйвинда. Теперь он не отводил от неё глаз. — Эйвинд, я прошу тебя выслушать ещё одну историю. А взамен я пообещаю тебе то же, что и Ольфине когда-то… — Вы знаете, как можно вернуть Айренн?! — Эйвинд подался вперёд. Он прекрасно понимал, что нельзя доверять фиолетовой ведьме, но упустить такой шанс просто не мог. — Говорите. — Вспомни: как часто ты сожалел о том, что когда-либо совершил, лишь спустя какое-то время понимая, к чему это привело? — Катария говорила медленно, обдумывая каждое слово. — Как часто ты, заглядывая в прошлое, понимал, что знай ты заранее о том, что произойдёт из-за этого, то поступил бы совсем по-другому? — Постоянно, — мрачно ответил Эйвинд. — Я совершил много ошибок, которые мечтал бы исправить. — Именно. И эти ошибки формируют нашу судьбу ещё до того, как мы что-то решаем, — продолжала Катария, всё больше повышая голос. — Как в случае с твоим проклятьем, Эйвинд, — вся твоя несчастная судьба была следствием одной фатальной ошибки ещё до твоего рождения. Неужели это справедливо, что одно неверное решение должно снова и снова приносить боль людям, совершенно к этому не имеющим отношения?! — Нет, несправедливо, — согласился Эйвинд. — Но к чему ты ведёшь? — А теперь представь, что ты мог бы исправить ту ошибку. Предупредить самого себя тогда, в прошлом. Вернуться назад… и всё исправить! Пошли томительные минуты ожидания, в течение которых Эйвинд всё пытался понять: шутит ли Катария или говорит серьёзно? Всё, что она поведала, выглядело, как детская сказка, которыми бабки пичкают неразумных детей. — Это… это невозможно… — неуверенно отозвался Эйвинд, потрясённый услышанным. — Я тоже так сказала, когда магистр впервые мне это поведал, — согласно кивнула Катария. — Алдуин, Пожиратель мира, был отправлен древними Языками в будущее при помощи Древнего Свитка и ритуала Кин. Ходит слух, что Пелинал Вайтстрейк знал Ремана Сиродила задолго до того, как тот родился! Во время Деформации запада на территории Хай Рока видели одновременно шесть Нумидиумов. Шесть!!! Всё это доказательство того, что смертные могут влиять на поток времени! — Но ведь если ты права, то… то Айренн… — Не только Айренн. Можно вернуть Гарвана, Ольфину, Хунгерд, твоих родителей, память Маринетт, благосклонность госпожи Баума, жизнь детям Коринфа, даже того Варди, которого ты считал своим другом! — распалилась Катария. В комнате становилось ощутимо жарче. — Даже Боги и Князья Обливиона опосредованно подчиняются потоку времени! Не будет Великой войны или Кризиса Обливиона, Трас никогда не нашлёт чуму, а Йокуда не утонет! Мы сможем сделать Нирн местом великого спокойствия и мира, где не будет войн, дискриминации и ненависти! В этом и есть великое предназначение ордена Пустых часов! Но мы ничего не добьёмся, если ты нам не поможешь! Эйвинд сам не заметил, как судорожно сжал подлокотники стула. В его душе царила паника, а за окном завывал ураган. «Что за, раздери меня даэдрот, происходит?! Почему всё это происходит со мной? А если и так, то тогда я смогу…» — Но каким методами это будет достигнуто?! — помахал головой Эйвинд, отгоняя назойливые мысли. — Вы же убили Хунгерд! — Неужели ты ещё не понял этого, Эйвинд?! — Катария встала от нетерпения и стала ходить из стороны в сторону. — Всё, что произойдёт сейчас, — не важно! Все, кто умерли, — воскреснут, кто страдал, — обретут покой и даже не заметят! А этот ужин перестанет быть иллюзией Вермины! Только вместе с тобой за столом соберутся твои родные и друзья, чтобы отметить успехи Айренн, самого гуманного правителя в мире. В новом мире, Эйвинд, который мы можем построить! — Я… не могу… не знаю, можно ли вам верить! — казалось, Эйви ищет поводы, чтобы перечить только самому себе. Его сомнения отражалось на мире: зелёное солнце то пряталось, то снова выходило, посреди пустыни пошёл снег. — Вдруг вы мне всё наврали… или этот ваш план не сработает! — Увы, Эйвинд, — грустно кивнула Катария, — кроме моего слова, я не могу ничего предоставить, хотя очень хотела бы. Но подумай, что лучше: попытаться сделать весь мир лучше, рискнув всем, или вернуться обратно в камеру, где твоя возлюбленная мертва, лучший друг тебя презирает, а миром правят жестокие и алчные уроды, неспособные заметить в монстре святого? — пылко заявила ведьма, но, видя, что её слова нисколечко не убедили собеседника, резко встала со стула и посмотрела на Эйви сверху вниз. — Эйвинд, в этом мире время идёт медленнее, чем в реальности, поэтому думай столько, сколько тебе нужно. Я буду ждать тебя этажом выше. И вне зависимости от того, какой ответ ты мне дашь, я хочу сказать, что понимаю тебя и сочувствую… Когда-то дорогой мне человек тоже пал жертвой политических распрей… — горько закончила Катария и вышла за дверь. «Почему всё это происходит со мной?! — Эйвинд схватился за голову. — Почему?!» — он сжал кулаки так сильно, что буквально рвал на себе волосы. Спустя несколько секунд в кабинет вернулась Айренн. — Эйви, ты с кем-то разговаривал? — поинтересовалась она. — Мне показалось, что я что-то слышала. — Нет, Ай, тут никого нет, — горечь жгла горло огнём, ведь теперь Эйвинд знал, что сидит перед ним. — Что случилось, дорогой? — Айренн подошла к возлюбленному и присела рядом с ним. — Всего минуту назад всё было в порядке. — Ты не сможешь помочь… просто не поймёшь, — Эйвинд даже взгляда не бросил в сторону Айренн. — Ведь ты… ты ненастоящая. — Я знаю это, — вдруг ответила иллюзия, не растерявшись. — Но как бы я хотела стать настоящей. — Знала бы ты, как я тоже этого хочу, — хрипло вымолвил Эйвинд, чувствуя, как руки начинают дрожать. — Ведь я так тебя люблю, Айренн, и мне так жаль, что ты… что тебя нет со мной сейчас… — И это я знаю, — тепло улыбнулось наваждение. — И она тоже тебя любила… — прошептала Айренн и медленно растаяла, оставив Эйвинда сидеть в одиночестве. «А что мне терять теперь… — Эйвинд вдруг осознал, что он больше не чувствует ни злости, ни отчаяния. — Всё, что было мне дорого, — мертво. Я всегда старался всё делать правильно, по совести. И это ни к чему хорошему не привело. Мне больше нечего терять…» Эйвинд замер лишь на пару секунд, а затем выбежал наружу. Ведьма ждала его, устремив взгляд через окно на просторы родного ей мира. — Катария, — уверенно обратился он к чародейке, — я согласен. Что прикажете? Эйвинд ожидал, что Катария рассмеётся или хотя бы улыбнётся, будучи довольной успеху, но лицо её оставалось печальным, как будто ей и самой не нравилось то, что она делала. — Эйвинд, — Катария подошла к оборотню и взяла за руку, — я всё это рассказала тебе не для того, чтобы ты стал рабом. Я хотела, чтобы ты понял, что есть надежда на счастливый конец… или начало! — Руки ведьмы были на удивление тёплыми и мягкими. — Сейчас нужно, чтобы ты помог вернуть нам Коринф! — Это… стойте! — потерялся Эйвинд. — А что делать-то?! — Тебе всё расскажут на месте, — улыбнулась Катария, — главное, не волнуйся и не трогай посланника. Ты справишься, и Айренн оживёт! А сейчас — вернись в реальность! — и ведьма с силой ткнула пальцем в лоб Эйвинду.
