Радуга Камаргу

                    Данил вышел из здания школы и вдохнул свежий воздух полной грудью, щурясь от яркого солнца. Закончился учебный год, и впереди были три месяца каникул, которые они с Яриком планировали провести вместе. Вот, кстати, и он — его одноклассник — Ярослав Истомин.       В отличии от Данила, сына бывшего военного, Яр был из семьи местного мэра. Он жил в частном секторе в доме, обнесенном кирпичным забором. Родители давали ему достаточно средств на карманные расходы, поэтому он всегда стильно одевался, имел одну из последних моделей айфона, однако излишне деньгами не сорил и не вёл себя, как придурок.       Мальчишки дружили с первого класса, проводя вместе всё время после школы. В подростковом возрасте Данил понял, что испытывает к Ярику совсем не дружеские чувства. Он дал себе слово никогда не раскрывать влюблённость, однако Истомин оказался на редкость догадлив и вскоре вывел его на чистую воду. Первоначальный ужас Данила сменился радостью, потому что Яр просто набросился на него с поцелуями, и их объяснения закончились двумя лужами спермы. Счастье счастьем, а рассказать о своих отношениях они никому не могли. Обе семьи демонстрировали гомофобные настроения. Особенно отличался отец Данила. Любые западные новости про сексуальные меньшинства вызывали у него одну реакцию — перестрелять уродов. Впрочем, мэру тоже не улыбались лишние проблемы, так как городок был небольшой и все у всех на виду.       Поэтому парни тщательно следили за собой на людях, довольствуясь лишь редкими моментами, когда они могли позволить вволю насладиться друг другом.       Сегодня родители Яра уехали за город, и он пригласил Данила к себе домой. Они с порога упали в постель, на ходу срывая одежду. Парни так долго ждали этого момента, что забыли о безопасности и даже не закрыли дверь. Они не услышали возвращения родителей, которые удивленные характерными стонами двух мужских голосов заглянули к ним в комнату.       — Это что за херня, чёрт подери?!       Вопрос Истомина-старшего застал их в разгар процесса, когда Яр вколачивался в зад стоящего на коленях Данила. Парни мгновенно отпрянули друг от друга. Лицо мужчины побагровело.       — Папа, я всё объясню! — поспешно проговорил Яр, спрыгнув с постели.       — Постарайся, — прищурился Истомин. — Вон отсюда, — приказал он Данилу.       Лодыгин быстро натянул на себя одежду, подхватил сумку и пулей вылетел на улицу. Душа ушла в пятки. Он пробежал несколько кварталов, стараясь поскорее удалиться от места, где их застали, и лишь тогда смог немного успокоиться. Ему казалось, что все прохожие теперь смотрят исключительно на него, шушукаются за его спиной, словно на нём крупными буквами написано «гей».       Дома ответив на дежурные вопросы матери, Данил закрылся в своей комнате. Нервное напряжение не давало сосредоточиться ни на одном деле, и он бросился на постель. Очевидно, что планы на лето накрылись медным тазом. Возможно, отец посадит Ярика под домашний арест или отошлёт в другой город. В любом случае парни ещё долго не увидятся. Данил не думал, что будет с ним самим, так как вряд ли мэр захочет афишировать гомосексуальную связь своего сына перед кем-нибудь.       Данил отправил Яру смс-ку, но ответа не последовало ни через минуту, ни через несколько часов. Истомин-старший лишил его средств связи.       Провалявшись остаток дня в депрессии, бесцельно листая новости в соцсетях, где Ярик так и не появился, Данил расправил постель и нырнул под одеяло. Он лежал, глядя в потолок, и не мог заснуть. Он услышал, как отец вернулся с работы, обеспокоенный голос матери:       — Витя, случилось что-то?       Тяжелые шаги проследовали к его комнате. От мощного пинка дверь резко распахнулась, грохнувшись об стену. Щелкнул выключатель, и яркий свет ударил в глаза подскочившему Лодыгину.       — Витя! — испуганно воскликнула мать.       Лицо мужчины было перекошено от бешенства. В правой руке он держал охотничье ружьё. Очевидно, что он узнал про них с Ярославом. В ужасе Данил прижался спиной к стене. Одним шагом Виктор пересёк комнату и, схватив сына за волосы, сбросил с кровати на пол.       — Какая мразь, оказывается, живёт в моём доме.       Страх парализовал Данила. Ноги и руки не слушались, и даже лёгкие отказывались втягивать воздух. По его лицу потекли слёзы.       — Папа, пожалуйста...       Мужчина приподнял его и снова ударил об пол.       — Витя, да объясни толком, что произошло! — взвизгнула мать.       — Произошло то, что он грёбанный пидор. Что, ублюдок, нравится, когда в жопу дерут..? — спросил Лодыгин-старший, за волосы выворачивая голову Данила.       — Папа...       — Я тебе не отец. Убью, мразота, — сквозь зубы процедил Виктор.       Весь в слезах и соплях Данил снизу вверх смотрел на направленное ему в лоб дуло ружья.       — Папа, не надо.., — просил он.       — Сдохни, — нажал на курок мужчина.       Раздался оглушительный выстрел. Мать вскрикнула. Зажмурившийся Данил почувствовал, как под ним растекается горячая лужа. Пуля ушла в деревянный пол. Виктор с отвращением глянул на сына:       — Переоденься и собери вещи. Через десять минут ты уезжаешь.       Он вышел, вытолкнув мать в коридор. Некоторое время Данил продолжал сидеть на полу не в силах подняться. Какого чёрта они с Яром были так беспечны? Наконец, он тыльной стороной руки вытер лицо и пошел в ванную. Из кухни раздавался голос отца:       — Это ты виновата, что он таким стал. Всё позволяла ему, сюси-пуси разводила.       — Зато ты только наказывал. Слова доброго ему не сказал. А он ведь любит тебя.       — В жопу долбиться больше любит.       У матери всегда плохо получалось ему возражать.       — Куда ты его везти собрался?       — В другой город к дальним родственникам. Ноги его больше здесь не будет, Гузель.       Данил вымылся и поменял одежду. Затёр тряпкой лужу на полу. Затем достал спортивную сумку, сложил пару джинсов, футболок, белье, паспорт.       — На выход! — скомандовал отец.       Данил накинул ветровку и надел сумку на плечо. В коридор выглянула заплаканная Гузель, но Виктор оттеснил её обратно на кухню, а Данила за шиворот швырнул к двери. Тот успел лишь обменяться взглядом с матерью.       Отец и сын молча сели в машину. Виктор завёл мотор. Попетляв по улицам городка, он выехал на трассу. Через полтора часа безмолвной езды, в течение которой Данил боялся лишний раз пошевелиться, Лодыгин-старший прижал авто к обочине и остановился. Холодок пополз по спине Данила, когда он сообразил, что его не везут ни к каким родственникам, а хотят высадить ночью посреди трассы. Его глаза снова наполнились слезами.       — Вон, — сказал Виктор, глядя на дорогу.       — Пожалуйста, — взмолился парнишка. — Я всё сделаю, только не бросай меня здесь.       Виктор стиснул руль. Данил шмыгал носом, вытирая пальцами влажные дорожки на лице.       — Никогда. Чтобы больше никогда ты у нас не появлялся. Ты умер. Ясно?       — Ясно, — всхлипнул Лодыгин.       Виктор привёз его в краевую столицу и высадил у железно-дорожного вокзала.       — Телефон дай.       Данил протянул ему аппарат. Виктор извлёк из него сим-карту, а телефон со всей силы разбил об асфальт. Аппарат разлетелся на куски. Не взглянув на сына, Виктор бросил ему под ноги бумажник, сел в авто и уехал. Данил остался один в незнакомом городе.       На улице стемнело и похолодало. Думая, что его отвезут к родственникам, Данил не взял с собой теплой одежды и уже основательно продрог. Без телефона он не мог даже зайти в интернет и поискать дешёвый ночлег. Данил открыл бумажник. Денег в нём было совсем немного.       Идея переночевать на вокзале в комнате ожидания провалилась — без билета охранник выгнал его. Больше ничего подходящего вокруг не было. Данил брёл по ночной улице, ёжась от холода и с завистью поглядывая на манящий свет в окнах чужих домов, где люди в тепле и уюте проводили вечер с семьёй. Попытка проникнуть в подъезд тоже ничего не дала. Никто не пожелал открыть дверь неизвестному.       Данил вернулся на улицу. Ветровка совсем не грела, и он дышал на руки, сложив ладони лодочкой. Рядом с ним затормозил автомобиль. Стекло опустилось и из кабины спросили мужским голосом:       — Сколько берешь?       — Чего? — не понял Данил.       Мужчина несколько мгновений его рассматривал и затем поинтересовался:       — Парень, тебе сколько лет?       — Шестнадцать.       — На хрен иди, — мужчина поднял стекло и дал газу.       — Сами ко мне пристали, — пробормотал Данил ему вслед.       Он заметил невдалеке стайку курящих девушек и решил спросить у них про гостиницу. Одеты они были не совсем обычно и ярко накрашены.       — Извините, вы не подскажете, где можно недорого переночевать?       Девицы с любопытством оглядели его со головы до ног и захихикали:       — А не рановато ли тебе ночевать, малыш?       Одна игриво погладила его по плечу:       — Сколько у тебя есть?       До Данила начало доходить, с кем он разговаривает. К ним подъехала машина, и пара девушек отвлеклись на потенциального клиента.       — Снежка, отстань от ребёнка, — отпихивая товарку, сердито сказала другая. — Иди отсюда, мальчик, тебе здесь не место.       Данил отступил, но девушка вдруг сама ухватила его за рукав:       — Ты, что, плакал? Из дома убежал?       Он молчал, закусив губу.       — Так, понятно, идём со мной.       Она потащила его дальше по улице. Девушка привела его в заведение с яркой неоновой вывеской, буркнув охраннику «этот со мной». Внутри пахло алкоголем, табачным дымом и смесью мужского и женского парфюма. В такт грохочущей музыке и мельканию разноцветных софитов извивалась сотня танцующих тел.       Они прошли в подсобные помещения, где музыку было почти не слышно.       — Тётя Люда, парнишке переночевать негде, — сказала девушка полной вульгарно накрашенной женщине. — ПрисмОтрите до завтра?       Женщина пронизывающим взглядом просканировала Данила. Поднесла к губам сигарету, глубоко затянулась.       — Присмотрю, — произнесла она прокуренным голосом, выпуская дым к потолку.       — Спасибо, тёть Люд.       — Спасибо утром принесёшь. Вали уже работать.       Девушка убежала, а Данил остался наедине с толстухой.       — Здравствуйте, — тихо сказал он.       — И тебе не хворать. Мне фиолетово, как тебя зовут. Здесь твоё имя Хан. Чего из дома-то убежал?       — Выгнали.       Женщина подняла нарисованную бровь:       — За что?       Данил подумал, что можно довериться этой наверняка многое повидавшей тёте, и сказал правду:       — Узнали о моей ориентации.       — Вот как. Значит, домой вернёшься не скоро?       — Никогда, — ответил Данил.       В воздухе повисла пауза. Лодыгин стоял под пристальным взглядом тёти Люды и глотал накатившие слёзы. Спустя несколько затяжек женщина сказала:       — Сегодня переночуешь бесплатно, а завтра либо уходи, либо плати за ночёвку. Вытирать тебе сопли никто не будет. Где возьмёшь деньги, тоже никому не интересно, хоть иди на улицу жопой торговать.       Данил кивнул. Тётя Люда провела его в комнатушку-кладовку, где хранилось разное барахло и около стены стояла потрепанная кушетка. Она дала ему с полки постельное белье и подушку. Данил поставил сумку под кушетку, застелил постель и улёгся спать.       Фоном приглушенно бухали басы. Данил закрыл глаза и провалился в тревожный сон.       На следующий день он принялся за поиски работы. Он был готов взяться за любую работу, однако, узнав его возраст, работодатели давали ему от ворот поворот. Тётя Люда тоже ничего не давала, ссылаясь на отсутствие вакансий. Деньги отца быстро заканчивались, и остро встал вопрос, что ему делать дальше. С наблюдением за девушками из борделя всё чаще в голову приходила мысль, что, кроме проституции, ему больше ничего не светит.       Данил обратился к «мамке»:       — Тётя Люда, как мне найти клиента?       Не расстающаяся с сигаретой дама долго внимательно на него смотрела.       — Выйди с девочками сегодня ночью. Клиент сам тебя найдёт.       — Меня уже пытались снять, но послали из-за возраста.       Тётя Люда хмыкнула.       — Дак ты скажи, что есть восемнадцать. Паспорт же не потребуют. Иди к Карине — она научит, что надо делать.       Карина была той девушкой, которая привела его сюда. Она нащебетала Данилу целую инструкцию о расценках и правилах поведения, выдала смазку с презервативами, не забыв упомянуть, что деньги за них следует вернуть.       И вот он уже мёрз на улице чуть поодаль от девушек. Долго ему ждать не пришлось. Чёрный БМВ остановился напротив него и из-за опустившегося стекла ему задали стандартный вопрос.       Девушки разом перестали болтать и следили за Данилом.       — Фоткайте номер и машину, — прошипела Карина.       На ватных ногах Данил приблизился к автомобилю и, стараясь скрыть неуверенность, назвал сумму.       — Молодо выглядишь, — заметил клиент.       — Я совершеннолетний, — заявил Данил, вздёрнув подбородок, и украдкой глянул в сторону девушек.       Карина жестами приказывала ему действовать напористее. Мужчина тоже оглянулся.       — Первый раз, что ли? Ладно, я буду нежен, — усмехнулся он. — Садись в машину.       Данил послушно сел на пассажирское сидение рядом с водителем, и они уехали.       Под утро он возвратился в клуб. Девушки уже собрались за столом, разговаривали, пили кофе и курили. Данил устало прислонился к косяку.       — О, девчата, Хан вернулся!       — Как прошло боевое крещение? — спросила Снежана.       Данил задумчиво на неё посмотрел.       — Да ты мастер интриги, блин! — сморщила нос Снежана.       — Отвали от него, Снежка, — встряла Карина. — Хан, ты в порядке?       — Слушай, он не твой парень. Иди на хрен, — возмутилась Снежана.       — Там тобой уже занято, — ответила Карина.       Пока девушки соревновались, кто кого дальше пошлёт, вышла тётя Люда. Пыхнув сигаретой, она без обиняков сказала:       — Деньги давай.       Данил перевёл заторможенный взгляд на «мамку» и отделился от стены. После оплаты ночёвки и долга Карине осталось немного.       — Хан, ты странный, — сказала Карина. — Он тебя наркотой накачал?       Данил отрицательно мотнул головой. Обеспокоенная девушка взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза.       — Ты ранен? Дай посмотрю, — её пальцы уже расстёгивали на нем рубашку.       Данил отвёл её руки и прошёл мимо.       Минуло шесть лет. Он многое пережил, о чём не хотелось вспоминать. Он уже редко попадал в передряги, с первого взгляда просекая проблемного клиента. Данил обзавёлся постоянной клиентурой и вёл дело в основном через интернет, но иногда по настроению выходил на улицу. В один из таких дней рядом с ним остановилась девушка.