Радуга Камаргу

                    С бурными ночами на конюшне Данил жёстко обломался. Эля наотрез отказалась заниматься этим в клубе и лёгкий петтинг перед сном — максимум, на что он мог рассчитывать. Пускать в ход страпон она не торопилась, предпочитая использовать язык и пальцы. Она не баловала Данила количеством секса, зато делала упор на качество. К полноценной ночи, которая случалась при наилучшем раскладе раз в неделю, он ощущал себя ёмкостью со спермой и заливал полотенце так, что впору было отжимать.       Эля специально поддерживала в Даниле сексуальный голод, чтобы он ждал их ночей и они не превращались для него в нечто обыденное. Каждый раз она следовала другому сценарию, и когда наконец решила, что пришло время для силиконового стержня, Лодыгин уже был изучен во всех ракурсах.       Эля попросила Данила не раскладывать диван. При виде упаковки со страпоном он слегка разрумянился.       — Давай сегодня обойдёмся без долгих вступлений, — сказал Данил, едва не приплясывая в предвкушении долгожданного проникновения.       Он извлёк инструмент из прозрачной коробочки. Чёрные ремешки и насадка лежали отдельно. Ремешки с пряжками были изготовлены на толстозадую корову и оказались для Эли слишком длинными, и ей пришлось укорачивать лишнее в мастерской. Данил отложил крепления, а насадку предложил Эле зажать ногами так, словно силиконовый член был частью её тела.       — По этому я тоже очень сильно соскучился, — сказал парень, опускаясь перед ней на колени.       Он настроил длину стержня, чтобы мог не давясь полностью вобрать его. Прикрыв глаза, Данил приподнял его и провёл языком от основания вверх, увлажняя поверхность. Затем облизал уздечку и погрузил головку в рот. Он медленно двигал головой вперёд-назад, обвивая языком ствол то с одной, то с другой стороны, погружая насадку с каждым разом всё глубже, пока кончик не упёрся ему в глотку. Он сжал ртом холодный силикон, обильно смазав его слюной. Материал, разумеется, отличался от живой ткани. Поверхность была не такая подвижная, как у органа, и не хватало мошонки, однако в нём была своя прелесть. Страпон нагрелся до приемлемой температуры, и Данил легко представил, что сосёт настоящий член.       Эля теребила чёлку Данила, перехватывая её обратно, когда он нечаянно выдёргивал прядки из пальцев. Пощипав губами головку, он глубоко насаживался на стержень, почти касаясь ртом тела Эли. Лодыгин не трогал её ноги, чтобы ощущения мягких девичьих бёдер не развеивали иллюзию. Он увлечённо наслаждался дилдо, то резко всасывая его до основания, то тягуче медленно выпуская из рта, чувствуя губами каждую венку и каждую складочку.       Ноздри Данила улавливали Элино возбуждение. Она сильнее сжимала ногами страпон, который, увлажнённый её смазкой, начал выскальзывал.       — Даня, больше не могу спокойно стоять, — хрипло сказала она. — Я хочу войти в тебя.       Эля нетерпеливо вытряхнула его из остатков одежды. Она не любила долгие хождения вокруг да около, но это не касалось секса. Как дорогое эксклюзивное вино, она не пила секс залпом, превращая его лишь в физиологическое совокупление. Эля предпочитала распробовать партнёра, завлекая его неспешными играми, покатать на языке, ощутить вкус его соков, распалить его, распаляя себя, в подробностях представляя удовольствие, получаемое парнем, оставляя акт единения напоследок как пиковую, но не главную часть.       Этот миг наступил — оба жаждали только одного.       — Покажи мне, как ты наносишь лубрикант.       Данил встал коленями на диван лицом к стене, обильно намазал два пальца и, изогнувшись дугой и оглядываясь через плечо на Элю, ввел их внутрь тела. Ввинчивающимися движениями он распределял гель по стенкам. Она зачерпнула собственной смазки, которую намазала на головку страпона.       Данил облокотился на спинку дивана. Эля дразнила кончиком страпона его звёздочку, а Данил ерзал бёдрами, пытаясь поймать его и насадиться. Наконец, она позволила ему осуществить желаемое.       — Как в прошлый раз? — спросила Эля, войдя до основания и уперевшись животом в его ягодицы.       — О, нет! — Лодыгин дрожал от возбуждения. — Сегодня поработай-ка хорошенько.       — Скажи, если будет больно.       — Наплевать на боль. Я люто хочу трахнуться.       Он выразительно толкнул Элю задом. Совершив несколько пробных фрикций и получив нетерпеливый взгляд от Данила, она развернулась в полную силу, удерживая его за бёдра. Из этой позиции она не видела лица парня. Страпон мерно скользил в его теле. На каждый толчок его бока вздымались, из груди вырывались глухие вздохи, а руки упирались в спинку дивана, предотвращая встречу лба со стеной.       — Сильнее, — процедил сквозь зубы Данил.       Эля изрядно запыхалась. Вздохи Лодыгина сменились всхлипами. Она притормозила, чтобы перевести дух, но Данил её подстегнул:       — Не останавливайся.       Эля опустила руку ему между ног. Каменные органы требовали разрядки. Яички так крепко прижались, что почти не выступали над телом. Эля проводила ладонью по стволу в такт движениям бёдрами. Она вогнала страпон на всю длину. Мышцы Данила напряглись, и он излился, сделав на полотенце лужу семени.       Когда он отдышался, Эля мягко выскользнула из него. Она вытерла страпон тем же полотенцем, и молодые люди без сил свалились на половинку дивана.       — Ты в порядке? — спросила Эля.       — Мне было хорошо, не беспокойся, — Данил еле держал глаза открытыми, чтобы не заснуть. — Отдохну немного и могу заняться тобой.       — Мне хватило, — помотала головой Эля.       Сейчас ему было лень допытываться, почему она упорно избегает ответного контакта, и он позволил усталости взять верх.       Ночью Данилу приснился Ярослав. В кромешной тьме они лежали на кровати и дрочили друг другу. Похороненные и возрождённые чувства захлёстывали Лодыгина с головой. Он не видел лица парня, но точно знал, что это его любимый Яр.       Образ Истомина начал таять. Мозг Данила балансировал на грани сна и реальности. Лодыгин спросонья ощутил около себя горячее тело и стоящий член, упиравшийся в его ладонь.       — Ярик, — с улыбкой пробормотал Лодыгин.       Он обнял лежащего человека и потянулся за поцелуем, но губы принадлежали не Истомину.       — Даня, ты чего? — сказал женский голос.       На Лодыгина словно вылили ушат ледяной воды. Радость от встречи с любимым резко сменилась болезненным разочарованием.       — Ты почему страпон не сняла? — грубо спросил он.       Эля молча выпуталась из ремешков и положила конструкцию на столик. Данил разложил диван и откатился к самой стене подальше от неё. Не её объятий он сейчас желал.       — Ярослава вспомнил? — раздался в темноте голос Эли.       Обсуждать это тоже не хотелось, но он утвердительно промычал.       — Ты ещё любишь его?       — Да, — буркнул Данил, но эмоции от сновидения понемногу отступали. Он был не уверен, что чувствует любовь после шести лет молчания. — Не знаю, — нехотя признался он.       — Может, попробуешь его найти?       Данил не ответил, спрятавшись в одеяле. Он приготовился отодвинуться, если Эля удумает коснуться его. Однако она отвернулась и заснула.       В начале марта снова приехал Кирилл. Лодыгин сам выводил ему лошадей на развязку. Он уже достаточно изучил правила обращения с ними, чтобы не требовалось обязательное наличие Эли. Кроме того, она взяла выходной по вузовским делам и присутствовать не могла.       Данил следил за работой коваля и ставил галочки в списке кличек лошадей, чтобы позже клуб рассчитался с Кириллом за расчищенное поголовье.       — Ты не похож на деревенского жителя. Как ты здесь оказался? — поинтересовался копытчик, опиливая рашпилем зацеп.       Больше всего Данил боялся этого вопроса.       — Сбежал от городской суеты, — неопределённо сказал он.       — А кем раньше работал? — продолжал расспрашивать Кирилл, не замечая реакции собеседника.       — Менеджером по продажам, — отрезал Данил.       Даже не соврал, просто умолчал, что продавал себя. Кирилл на секунду поднял голову, окинул парня недоумённым взглядом, но отстал.       — А ты? — прервал затянувшуюся паузу Лодыгин. — Почему в ковали пошёл?       Кирилл ножом подрезал отросшие заворотные стенки.       — Мне нравится работать руками и я люблю лошадей, — сказал он. — Ухаживать за копытами это лучшее, что я могу для них сделать. Коваль вольная птица. Я катаюсь по всем клубам области и общаюсь с разными людьми. Такая работа мне больше по душе, чем сидеть от звонка до звонка в душном офисе.       Кир столкнул заднее копыто с подставки.       — Забирай. Не забудь поставить отметку.       Данил чиркнул плюсик в списке, отправил лошадь в запасник и вывел Кириллу следующую. Расчистка расчисткой, а убирать денники тоже нужно. Лодыгин покатил тачку. Выкинув навоз на кучу и загрузив свежий опил, он заехал в конюшню. Кирилл стоял спиной к дверям, зажав переднюю ногу лошади между коленями и склонившись над копытом. Медленно шагая по коридору, Данил отметил привлекательность его зада, обтянутого камуфляжными штанами.       Кирилл выпрямился, отдуваясь. Он потёр кулаком поясницу и поморщился, наклоняя голову от одного плеча к другому.       — Пойдём покурим? — предложил коваль проходящему мимо Данилу, извлекая из куртки пачку сигарет.       — Я бросил, — сказал Лодыгин, гадая о причинах повышенного внимания Кирилла.       Ах да, без Эли ему было не с кем перекинуться словом.       — Хорошее дело, — вздохнул копытчик, возвращая сигареты в карман. — Тоже наверное брошу. Уйма денег на ветер.       — Давай лучше чаю попьём, — произнёс Данил, вспомнив, как принимала коваля Одинцова.       Парни расположились за столом в гостевой комнате. Пока Данил откапывал в шкафчике за барной стойкой скудное угощение, Кир просочился мимо него к вскипевшему чайнику, в тесноте задев животом его ягодицы. Лодыгин от смущения выронил пакет с вафлями.       Собрав на столе чайник, заварку и угощение, он вспомнил, что поленился вовремя вымыть гостевые кружки, которые стояли грязные в раковине.       Коваль проследовал за ним на кухню и ждал, когда Данил выдаст ему посуду. Лодыгин сунул кружку с ложкой под струю воды, которая отразившись от вогнутой поверхности брызнула Кириллу прямо в глаза.       Данил густо покраснел:       — Извини.       — Ты сегодня супер неловкий. Влюбился, что ли? — засмеялся Кирилл, вытирая лицо рукавом.       Сердце Данила пропустило удар.       — Эльки рядом нет, и сразу всё из рук валится? — подколол копытчик.       Лодыгин уголком рта облегчённо выдохнул. Главное, чтобы Кирилл не догадался, что он гей.       — Не просто же так мы в одной постели спим, — буркнул Даня.       Брови Кирилла поползли вверх. "Чёрт, зачем я это ляпнул?" — подумал парень, окончательно смешавшись. Коваль вновь рассмеялся и выхватил кружку у него из рук.       За чаем Данил узнал, что Кирилл живёт в городе, что после школы он поступал учиться на юридический факультет, но со второго курса забрал документы, не выдержав заточения в четырёх стенах, и, будучи страстным лошадником, поехал в Хреновскую школу осваивать профессию коваля. Кир охотно рассказывал про себя, не требуя ответной откровенности от собеседника.       Он увлекался туризмом и верховыми походами в частности. Они с Элей планировали будущим летом соревнования по конному туризму, одним из этапов которых была длинная дистанция с ориентированием по карте и компасу. — В июне, когда подсохнут поля, мы будем разведывать в окрестностях маршрут для длинной дистанции, — сказал Кирилл.       Спохватившись, что задержался с разговорами, он глянул на часы и поторопился вернуться к работе.       На прощание парни пожали друг другу руки, и Кир уехал. Лодыгин проводил глазами его машину, которая чуть забуксовав на скользком спуске к воротам в клуб, вынырнула на дорогу и скрылась за поворотом.