Радуга Камаргу

                    В прихожей, едва захлопнув дверь в квартиру, Кир импульсивно обнял Данила, у которого от неожиданности сумка выпала из рук и с глухим звуком шлёпнулась на пол. Крепко прижимая его к себе, Кирилл бормотал, что волновался и скучал и очень рад видеть его живым и здоровым. Пойманный врасплох Данил не сразу опомнился и обнял его в ответ.       Кирилл, видимо, сам от себя не ожидал такого всплеска эмоций, потому что вдруг смутился и нехотя выпустил Даню из объятий. Парни сняли верхнюю одежду и прошли внутрь.       — Можешь выбирать любую комнату, — произнёс Воронов.       Данил испытал противоречивые чувства из-за предложения поселиться в разных комнатах. С одной стороны, он был рад, что Кир дал ему личное пространство и по умолчанию не тащил к себе в постель, с другой — он как будто увеличил расстояние между ними и от этого в душе образовалась печаль.       — Я поселюсь в гостиной, — сказал Данил.       Он перенёс из прихожей сумку и открыл дверцу шкафа. Полки были заполнены несколькими комплектами походной одежды, и на дне отделения для костюмов лежали аккуратно свёрнутые тёплые штаны и куртка.       — Ты изменился, — Кирилл опёрся спиной об косяк, сунув руки в карманы.       Даня оглянулся и недоумевающе поднял бровь.       — Стал каким-то отчуждённым, — продолжал Воронов. — Не хочешь со мной жить?       — Кир, это не так, — возразил Данил, перемещая его термобельё, футболки и носки на соседние полки.       — Из-за глаза, что ли?       Лодыгин не ответил.       — Из-за глаза, — сам себе подтвердил Кирилл. — Думаешь, брошу тебя?       — Кир, хватит, — вздохнул Данил. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к инвалидности.       Воронов закусил уголок рта и посмотрел под ноги Дане.       — Знаешь, я не буду ничего доказывать. Жизнь всё расставит по местам.       Первые дни Данил передвигался по квартире, расставив руки, чтобы не натыкаться слепой стороной на углы и мебель. Не желая вести существование нахлебника, он взял на себя обязанности домохозяйки. Покупка продуктов, приготовление пищи, стирка и уборка легли на его плечи. Готовил Лодыгин не очень хорошо. У Эли он не заморачивался с кухней — всеядная Одинцова была бы только рада изобретению субстанции под названием «Еда женская» — и изрядно комплексовал, потому что матёрый походник Кирилл и на костре мог состряпать вкуснейший ужин, имея под рукой минимум приправ и посуды. Свободное от домашней работы время, совпадающее с отсутствием Воронова, он посвящал оттачиванию кулинарных навыков. Ему не хотелось давать Киру повод думать, что кроме как подставлять зад, он больше ничего не умеет.       Занятость Кирилла была нестабильной. Он то пару недель сидел без работы, то мог пропадать с утра до ночи, когда сразу несколько клубов вдруг спохватывались, что у их лошадей не расчищены копыта. Он планировал маршрут таким образом, чтобы в одном населённом пункте обрабатывать не меньше пятнадцати лошадей, поэтому из области он всегда возвращался поздно и жутко уставшим. Ковальский инструмент и одежду он оставлял в багажнике, однако даже в чистом от него исходил характерный лошадиный запах, который у Лодыгина начал ассоциироваться с Кириллом. Данилу удалось уговорить его работать в перчатках, и руки коваля медленно, но верно приобрели светлый оттенок и бОльшую мягкость.       Однажды Кирилл привёз из поездки тяжёлый пакет, который положил в холодильник, и забыл предупредить о нём Данила. Когда последний в поисках овощей открыл дверцу, то обнаружил неизвестный предмет продолговатой формы, упакованный в чёрный полиэтилен и занимающий всю полку. Он заглянул в пакет и увидел два обрубка лошадиных ног. Позеленев, Данил брезгливо отбросил находку.       — Кир, это, блин, что такое у нас в холодильнике?! — возмутился он.       — Лошадиные ноги, — отозвался Воронов из-за компьютера.       — Я вижу, что это ноги. Какого чёрта они делают среди продуктов?       — Даня, это препараты для Эли. Обращайся с ними аккуратно, пожалуйста. Возможность рассмотреть последствия ламинита выпадает очень редко.       Кир появился на пороге кухни и с улыбкой наблюдал, как Данил фыркает на обрубки и неохотно кладёт на место в «их» холодильник. Понятия «мы» и «наше» с недавних пор вошли в его лексикон, и наконец-то он перестал чувствовать себя гостем. Воронову нравилось следить, как хлопочет по дому Даня, наполняя его своей энергетикой.       — Когда Эля их заберёт?       — Она придёт в выходные, и мы вместе их отпрепарируем.       — А нельзя это сделать в гараже? — скривился Данил.       Его совсем не вдохновляла перспектива провести выходные в компании с расчленёнкой.       — Нельзя, — мягко улыбнулся коваль. — В гараже холодно находиться несколько часов, нет хорошего освещения и туда не принесешь компьютер и книги. Мы постелим клеёнку, если ты беспокоишься из-за грязи.       Данил промолчал. Ему в целом была неприятна идея заниматься вскрытием в квартире, словно они садисты какие-то, которым только дай кого-нибудь на части разобрать. Он вообще не понимал, как люди, любящие лошадей, могут отпиливать у них ноги, чтобы дома разрезать, но не стал озвучивать эти мысли вслух.       Эля не разделяла его мнение. Несколько дней до выходных прошли у неё в режиме томительного ожидания, когда наконец можно будет рвануть к Воронову и на пару дней с головой погрузиться в мир анатомии. К препарации она основательно подготовилась. В магазине медтехники купила перчатки, несколько скальпелей, хирургических ножниц и пинцетов. В дополнение к «Анатомии» Акаевского Эля распечатала из сети сканы из анатомических атласов Попеску и Гуди и тщательно проштудировала материалы, касаемо строения конечностей. Вечером накануне препарации она раз сто перепроверила наличие в фотоаппарате карты памяти и уровень заряда. Ей с трудом удалось успокоить взволнованное предстоящим событием сознание и заснуть.       Рано утром Эля ворвалась в квартиру Кирилла, обдав открывшего ей дверь Лодыгина морозной свежестью.       — Даня, привет, — она на исаевский манер коротко обняла его. — Как у тебя дела?       Молодые люди давно не виделись, и Эля окинула Данила внимательным взглядом. Парень неплохо выглядел. Чёрный айпатч, прикрывавший пустую глазницу, придавал ему загадочности и привлекательности.       — Хорошо. Чай будешь?       — Позже, — Эля едва не тряслась в предвкушении препарации.       Выглянувший в коридор Кирилл поманил её в гостиную, где уже закатал ковёр и постелил на пол полиэтиленовую клеёнку. Эля вынула из рюкзака литературу, инструменты и фотоаппарат и разложила на журнальном столике. Воронов установил освещение от двух настольных ламп.       — Давай сначала разберёмся с расчисткой, — сказал он, извлекая из пакета одну ногу и обернув срез другим пакетом, — а после заглянем во внутренние структуры.       Данил протиснулся мимо самоназначенных патологоанатомов к компьютеру и уселся смотреть сериал, надев наушники и стараясь не смотреть в их сторону, благо что он не видел слева. Сквозь аудиодорожку он слышал, как Кирилл объяснял Эле основы расчистки и под звуки чиркающего по копытному рогу рашпиля указывал на ошибки. Они провозились с копытом около часа. Немного поработав инструментом, Эля проверяла результат со всех ракурсов и вновь принималась пилить рог.       Доведя копыто до приемлемого состояния, молодые люди убрали нож и рашпиль и принялись за препарацию. Осторожно подсекая ланцетом фасции, Эля избавила ногу от шкуры. В атласе всё выглядело несколько иначе. Эля пользовалась сразу несколькими источниками, чтобы получить полную картину. Освободив одну структуру, она снимала перчатки и делала подробные фотографии, пока Кирилл держал ногу в нужном ракурсе. Бесконечные циклы снимания и надевания перчаток сильно тормозили процесс, и Эля начала подумывать, как бы всучить Данилу фотоаппарат.       Лодыгин невольно прислушивался к разговору Эли и Кирилла, которые увлечённые совершенством анатомии понизили голоса и переговаривались шёпотом. Склонённые над материалом, их головы почти соприкасались, а руки задевали друг друга. Теперь отсутствие глаза наоборот мешало Данилу исподтишка подглядывать за ними. Изо всех сил стараясь делать вид, что ему безразлично, Лодыгин косил в их сторону и снова чувствовал тесную связь между лошадниками. Он ревновал. Он не ревновал Кира к Эле и знал, что Эля не интересуется Киром. Данил ревновал к единству их душ. Завидуя тому, как Кир произносит латинские слова, словно магическое заклинание, а Эля его понимает.       Между Данилом и Кириллом такой связи не было, как не было и физического контакта. Они даже ни разу не целовались после травмы. Данил однажды попробовал ластиться к Киру, но он пресёк поползновение. Не хотел подпускать к себе того, кто не уверен в нём. Хотя Данил знал, почему Кир так поступил, ему было обидно.       Иногда Кир приходил к нему в комнату по ночам, когда Данил лежал с закрытыми глазами, и, прислонившись к косяку, некоторое время смотрел, как он спит, а поутру Лодыгин находил под его кроватью салфетку со следами спермы и терялся в догадках, как теперь подступиться к любимому.       — Лошадь — точная наука, — говорил Воронов. — Чем лучше ты будешь знать анатомию и физиологию, тем лучше будешь понимать причины возникновения проблем. Каждая деталь в теле взаимосвязана. Когда я держу копыто, у меня в руках оказывается весь опорно-двигательный аппарат. Ошибка при расчистке и ковке неизбежно отразится на состоянии лошади.       — Красота! — восхитилась Эля, отделяя перламутровые связки на задней стороне путовой кости.       — Обрати внимание, как сильно укреплено это место, — сказал Кирилл.       — На него падает самая большая нагрузка.       Воронов улыбнулся и кивнул:       — Ноги лошади удивительно крепкие и вместе с тем очень хрупкие.       Данил выключил сериал и набрал в поиске «фильмы про лошадей». Он ткнул в первую ссылку, выданную Гуглем, и погрузился в историю о непутевой девочке-подростке, которая нашла себя рядом с лошадьми.       Тем временем Эля утомилась снимать и надевать перчатки и уже хотела попросить Данила помочь им с фотографированием, но увидела, что на экране у парня лошади, и оставила его в покое. Раньше он не проявлял интереса к конному делу, довольствуясь базовыми знаниями.       Лодыгин положил наушники на стол.       — Что смотрел? — спросил Воронов.       — «Оствинда».       — Ну и как тебе фильм? — сказала Эля.       — Снято красиво, но полная чепуха.       — Это почему?       Эля так удивилась, что отвлеклась от препарации.       — Потому что рассчитано на школьниц, которые за сказкой про дружбу с лошадью не увидят невежество главной героини.       Теперь и Кирилл отложил скальпель. Заметив две пары глаз, с любопытством смотрящих на него, Данил почувствовал, что теперь обязан объяснить свою позицию.       — Ну… Эта Мика… Она просто никакая. У неё якобы есть связь с лошадьми, но в лошадях она ничего не понимает и не пытается учиться. По её вине Оствинд чуть не отправился на бойню и едва не погиб от коликов, ведь она даже не подозревала, что нельзя кормить лошадь чипсами. Помня умирающего Добрыню, я ненавижу Мику за её невежество. Всё, что она сделала для коня, это рыдала и обнимала, а реальную помощь ему оказала подруга. В чём прикол спать в деннике? За ночь жеребец сделал несколько куч, и она нюхала аромат свежего навоза до утра.       Лошадники молча переглянулись. Губы Кира тронула лёгкая улыбка, и он продолжил препарировать. Данил смутился и замолчал.       — Даня, помоги нам, пожалуйста, — сказала Эля, которая замаялась с фотоаппаратом. — Нужны дополнительные руки, чтобы фотографировать.       Лодыгин был уже не против присоединиться, но Кирилл вдруг встал с табуретки.       — Давайте сделаем перерыв на обед. Я схожу за хлебом, а вы соберите на стол.       — Как живёшь? — спросила Эля, когда за Киром захлопнулась дверь.       Лодыгин пересел на диван рядом с ней и, немного помедлив, вдруг положил голову ей на колени. «Понятно, » — подумала Эля и погладила его по волосам.       — Я сильно изменился с нашей первой встречи?       Девушка расчесала пальцами его пряди.       — Нет. Что тебя беспокоит?       — Раньше я был нормальным парнем. Гонял в футбол, пачкал руки в смазке, пытаясь починить велосипед, дрался, бегал по крышам гаражей и тусовался с пацанами. Теперь моё обиталище кухня, и руками я как будто работать разучился. Оглядываюсь назад и не понимаю, когда стал таким… размякшим и бесполезным, неспособным ни о ком позаботиться.       — Это не со мной, — неловко пошутила Эля.       Она помолчала и сказала:       — Недавно тебя не смущала роль домохозяйки.       — Пока не увидел, сколько всего умеет Кир.       — Все лошадники многое умеют: это специфика деятельности.       — Он в курсе моего прежнего рода занятий. Я боюсь потерять его. Если не смогу быть наравне с ним, думаю, что ничем хорошим наши отношения не закончатся. Самое противное, что в его присутствии у меня атрофируется мозг и все валится из рук.       — Он влюбился в тебя такого, какой есть, — возразила Эля. — Проблема не в Кире — ты сам себя не уважаешь, не любишь и не осознаёшь своей ценности для него. Не смотри, что у него широкий круг общения. Жить вместе он предложил только тебе. В постели ты так же неловко себя чувствуешь?       — Мы спим раздельно и даже не прикасаемся друг к другу, — сказал Данил.       Эля почесала висок.       — Ясно. Знаешь, на его месте я тоже не стала бы заниматься с тобой сексом.       Данил прикрыл лицо ладонью.       — Знаю. Но у нас всё слишком быстро происходит — мы едва объяснились, а уже живём вместе.       Эля намотала прядь его волос на указательный палец.       — Всё-таки ты не доверяешь Киру: не пускаешь к себе в душу, соперничаешь с ним, говоришь «я сам справлюсь, ты мне не нужен».       — Это так выглядит со стороны? — удивился Данил.       — Это так выглядит со стороны, — кивнула Эля. — Подумай о чувствах Кира, в очередной раз пытаясь казаться лучше, чем есть, и когда он возвращается с работы, зная, что ты ждёшь его.       Она прикусила язык, едва не проговорившись, как скучает по временам, когда дома её встречал Данил.       — Слушай, я не разбираюсь в пацанских членомерках. Попробуй обсудить это с Тёмой.       — Нет, не стоит.       «Пожалуй, правильно, » — подумала Эля.       — Я мечтаю стать ближе к Киру и иметь с ним такую же связь, — вздохнул Данил, — и не смешить его своими глупыми высказываниями на тему лошадей, как получилось с этим фильмом.       — Ну… Про Мику на самом деле было… круто.       Данил недоверчиво заглянул в лицо Эле.       — Я не шучу, — сказала девушка. — Нам тоже не нравится Мика, и Кир не смеялся над твоими словами, а обрадовался, что ты это понимаешь.       Лодыгин хмыкнул и закрыл глаз.       — Я люблю его и боюсь разочаровать.       Неслышно вернувшийся Кирилл проскользнул в комнату, жестом попросив Элю молчать, и костяшками пальцев нежно погладил Данила по щеке. Лодыгин резко вскочил.       — Моя прелесть, буду счастлив, если ты скажешь о своих чувствах лично мне и перестанешь лежать на коленях бывшей любовницы.       Лицо Данила полыхнуло огнём. Хотя на губах Кира играла улыбка, его глаза смотрели серьёзно.       Когда молодые люди закончили препарацию, и Эля уехала домой, на дворе был поздний вечер. Кир прибрал в комнате и закрылся в ванной, а Лодыгин встал за плиту готовить пищу на следующий день. Он достал из холодильника кастрюлю с бульоном и поставил на огонь, добавив соли и лавровый лист, затем принялся мыть овощи.       — Так что насчёт твоих чувств? — раздался за его спиной голос Кирилла.       В тот же миг Воронов оказался вплотную к Данилу, обняв его одной рукой за талию, а другой выключив огонь. Даня уловил запах геля для бритья, и Кир прижался гладкой щекой к его лицу.       — Я люблю тебя, — выпалил пойманный врасплох Лодыгин.       — Нет-нет, скажи мне это в глаза, — отрицательно покачал головой Кир, потянул его за собой, усаживаясь на табуретку и пристраивая парня на коленях.       Взволнованный внезапной близостью и красный как варёный рак Данил смотрел на Воронова сверху вниз.       — Я. Люблю. Тебя, — отчеканил он каждое слово.       Кирилл продолжал наблюдать за ним, и Данил наклонился и дотронулся губами до его рта.       — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — прошептал Лодыгин. — Я очень хочу ощутить тебя.       Кирилл большими пальцами пробрался ему под футболку и провёл подушечками по бархатистой коже.       — Пообещай мне одну вещь, — сказал Воронов.       Данил упёрся лбом в его лоб, обнимая его за плечи:       — Какую?       — Обещай говорить со мной о том, что тебя тревожит. Мы сможем решить любые проблемы, если я буду о них знать.       Руки Кира скользнули выше по спине. Тело Данила охватил чувственный пожар от горячих ладоней любимого парня.       — Хорошо, — прошептал Лодыгин.       Молодые люди слились в поцелуе. Удерживая за плечи, Кир вжимал его в свои бёдра, ураганом врывался в его рот, заставляя полыхать и плавиться. От избытка эмоций у Данила закружилась голова.       — Пойдём в комнату, — возбуждённо проговорил Кир.       Они рухнули на кровать, срывая друг с друга одежду и досадуя, что приходится тратить время на раздевание. Не контролируя свои действия, Кир подмял под себя Данила. Одуревший от удовольствия Лодыгин движениями бёдер провоцировал его на большее. Кирилл приподнялся на локте и обхватил пальцами их каменные члены.       Данил кусал губы и напрягал мышцы, чтобы не кончить сразу же, но наслаждение от ласк любимого человека было слишком велико. Они с Киром дышали одним воздухом, испытывали одни и те же чувства и наконец-то стали целым. Не в силах дольше сдерживаться он брызнул, испачкав себе живот, и в следующую минуту к нему присоединился Кир.       Засыпая в объятиях Воронова, Данил чувствовал себя обретшим долгожданное счастье.       Эля отперла дверь и шагнула внутрь тёмной квартиры. Её обострённое с мороза обоняние сразу почуяло слабый запах, которого здесь быть не должно: запах сигаретного дыма и мужского одеколона. Поскольку воровать у неё нечего, Эля не потрудилась заменить старенький советский замок, и посторонний без труда смог его открыть и проникнуть в квартиру.       Адреналин ударил в голову. Пытаясь заполнить паузу и дать себе время на обдумывание дальнейших действий, Эля поставила пакет на тумбочку и выронила из рук ключи. Она вернулась домой намного позже обычного, и посторонний мог уже уйти, не дождавшись её и оставив внутри лишь запах, но она чувствовала, что там, в темноте, её караулит мужчина, который нападёт, едва она закроет дверь. Он явно не грабитель и вряд ли пришёл по Элину душу. Оставался вариант, что он тот самый подонок, изуродовавший Данила и нарисовавший на двери глаз.       Лихорадочно соображая, что можно предпринять, Эля подняла ключи. Звать на помощь соседей бесполезно. В подъезде одни бабушки. Полиция приедет в лучшем случае через несколько часов, если вообще примет вызов. Перед Элей не стояло выбора попытаться задержать взломщика или дать ему уйти. Если его упустить, он продолжит охоту на Данила и неизвестно, чем закончится их встреча.       Эля поискала в пакете, шурша полиэтиленом и прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы сходить до круглосуточного магазина и обратно, и пробормотала достаточно громко, чтобы взломщик её услышал:       — Чёрт, помидоры не купила…       Она вышла в подъезд, заперла дверь и двинулась вниз по лестнице. Оказавшись вне видимости и слышимости из квартиры, Эля набрала номер Исаева.       — Тёма, у меня дома чужак, — отчеканила она, неспеша спускаясь по ступеням. — Возможно, это он ранил Данила. У тебя есть максимум сорок минут до того, как он поймёт, что его обнаружили, и скроется. Попусту не звони — наверняка он за мной наблюдает.       Эля нажала отбой и вышла на улицу. Она не смела оглянуться на свои окна, которые все смотрели во двор, чтобы не спугнуть взломщика. Любое неосторожное движение могло спровоцировать его на бегство, и тогда его личность снова осталась бы неизвестной.       Время тянулось как жвачка. Поглядывая одним глазом на часы, Эля набрала пакет помидоров и положила его на ленту у кассы. Телефон запиликал входящим вызовом от Тёмы.       — Мы на месте с другой стороны дома. Как зайдёшь в квартиру, оставь дверь незапертой. За тобой войдут бойцы.       Эля подсунула кусок кирпича между рамой и торцем двери, чтобы люди Исаева беспрепятственно попали в подъезд и поднялась на пятый этаж. Краем глаза она видела, что этажом ниже за ней тихо следуют бойцы в форме. Эля открыла дверь в квартиру, заблокировав язычок замка, и вошла внутрь. Запах курева ещё витал в воздухе. Слушая грохот собственного сердца, она поставила пакет с помидорами к другим покупкам и, сжимая в руке газовый баллончик, на ватных ногах направилась в комнату.       Её решительно оттолкнули в сторону, и она в испуге прижалась спиной к стене. В квартиру один за другим просочились бойцы. Из темноты послышались звуки ударов, матерщина, и внезапно зажёгся свет. Прищурившись, Эля увидела, как на полу лицом вниз лежал мужчина плотного телосложения, придавленный трёмя спецназовцами. Чётвертый целился в него из пистолета с глушителем.       Взломщик поднял голову и злобно посмотрел на вошедшего Исаева, который в белой куртке с меховой опушкой выглядел, как ангел-мститель.       — Ну, здравствуйте, Геннадий Иванович, — широко улыбнулся Тёма, присев перед ним на корточки. — Редкий случай, когда я несказанно рад вас видеть.       — Где Данил? — прохрипел мужчина.       — В надёжном месте. О нём заботится очень хороший человек, а мы, пожалуй, позаботимся о вас.       — Кончать будете?       — Что вы! Благодарить. Всё лучшее, что от вас получил Данил, воздастся вам вдвойне.       От ласкового тона Исаева Элю пробрало до костей. Она в ужасе смотрела на повернувшегося к ней Тёму, с лица которого ещё не сошло жуткое доброе выражение.       — Грузите клиента, — приказал он бойцам.       Взломщика унесли, залепив ему рот скотчем.       — Мне не стоит ничего спрашивать, да? — судорожно сглотнула Эля.       — Умница.       Взгляд Тёмы потеплел, и он прижал к себе деревянную от напряжения девушку.       — Ты в порядке? — спросил Исаев, успокаивающе погладив её по спине.        Эля молча кивнула. На неё накатила отдача. Силы внезапно покинули её, и она едва держалась на ногах.       — Составить тебе компанию?       Одинцова отрицательно помотала головой.       — Справлюсь, а у тебя есть дело.       — «Дело» подождёт, — хохотнул Тёма. — Ну, ладно, звони, если понадоблюсь.       На пороге он обернулся:       — Не сообщай парням, что преступник пойман. Пусть спокойно живут.