Невеста для отца

До конца учебного года мы договорились не заявлять о своем родстве. Нет, я не заразился человеколюбием и решил не травмировать студентов сообщением о том, что Гарри Поттер – сын вредного слизеринского декана, я просто не хотел лишнего внимания к нашим особам. Мало того, что эта наглая газетенка «Ежедневный пророк» прислала свою крашеную блондинку-журналистку, и она надоела всему Хогвартсу вообще и Гарри в частности, так она еще посмела припереться на мой урок. С целью, как она выразилась, посмотреть, как бывший бесстрашный шпион и Упивающийся смертью передает свои бесценные знания следующему поколению. Тьфу. Как передавал, так и передаю. Ты-то, небось, раньше и заходить сюда боялась. Правильно делала. Я избавился от нее легко и непринужденно – подвел к котлу Лонгботтома, который как раз поганил зелье Прозрения корнем мандрагоры. Выглядело оно убийственно и пахло отвратительно. - А что это у вас тут готовится? – прощебетала эта ворона, когда я со всей доступной мне галантностью взял ее под локоток и повел по классу, не обращая внимания на изумленные взгляды учеников. - А это мистер Лонгботтом готовит зелье Прозрения, - самым шелковым своим голосом ответил я. – По всем правилам. – И подвинул ее поближе к котлу, давая насладиться стойким запахом. Журналистка втянула в себя аромат, поперхнулась и вымелась вон из класса. Очевидно, намерение написать статью умерло в ней мгновенно, поскольку никаких публикаций на эту тему в ее газетенке я не видел. Поэтому переживать нашествие еще раз, да при этом по поводу отцовства, я не хотел. Тем более что Гарри во всем, что касается журналистов, был со мной согласен. Он прятался от них в моей лаборатории. Конечно, круг посвященных пришлось расширить. Первой осведомленной о грядущих переменах оказалась Минерва. Как декана факультета, ее нужно было поставить в известность. Минерву возмутил не столько факт нашего родства, столько то, что мы его скрывали. - Обязательно было хранить это в тайне от меня, Северус? – зашипела она, поймав меня на дежурстве в коридоре. Ночью. У окна. Под луной. Ау-у. - Завидно, Минерва? – ухмыльнулся я. – Все вопросы к Дамблдору. Он у нас стратег и тактик. - Но ты бы мог сказать, - уже спокойнее закончила она. – Я любила Лили, она была одной из моих лучших учениц. - Гриффиндорская непоследовательность! – хмыкнул я. – Насколько я помню, Том Риддл тоже был одним из лучших учеников… правда, не вашим, и что из этого вышло? - Но ты рад? – проигнорировав мои нападки на любимого директора, с изумительной женской логикой спросила она. - Рад, Минерва, - честно ответил я. – Но не надейтесь, что я подобрею по отношению к Гриффиндору. Она совершенно по-кошачьи провела своей лапкой… тьфу, рукой по волосам. - Не смею на это надеяться, Северус. Но зато теперь я могу спать спокойно, не переживая за Гарри. И больше не бояться увидеть тебя вползающим в двери Хогвартса среди ночи в крови. - Своя кровь, Минерва, не купленная, - скривился я. - Тебе так нравилось ее проливать? – практично спросила она. Я пожал плечами. - Работа у меня такая. Была. Ну ее к черту. Пойду-ка я в Астрономическую башню. Только из уважения к вам сегодня я туда пойду не напрямую. У вас есть пять минут, чтобы предупредить своих гормонально неуравновешенных подопечных. - Боюсь, половина из застуканных в таком случае будет из твоего факультета, - отпарировала она. - Что еще не является доказательством нежной дружбы между нашими домами. Предпочитаете разогнать их в моей компании? Тогда я отзываю свое любезное предложение. Конечно, Гарри сказал Уизли и Грейнджер. Затащил их в Выручай-комнату и сообщил потрясающую новость. Как я и ожидал, Уизли потрясся, повозмущался и долго не мог придти в себя. Реакция мисс Грейнджер, судя по всему, оказалась более сдержанной. Гарри, пряча глаза, признался, что она спросила, не будет ли теперь дружба с ними препятствием для отношений с отцом. Со мной, то есть. Я глубоко вздохнул и объяснил: - Гарри, с моей стороны было бы глупо запрещать тебе общаться с друзьями, которых ты знаешь с первого курса и с которыми ты учишься на одном факультете. Да и ты не послушался бы, вздумай я тебе запретить. Не могу сказать, что я испытываю глубокое удовольствие, сталкиваясь с Уизли или знающей мисс Грейнджер, но если они не будут путаться под ногами непосредственно у меня в комнатах, я не вижу препятствий. Да и ты уже не маленький. Ну почти. И все решать за тебя я не буду. Голова на плечах есть? Используй. На самом деле я кривил душой. Меня интересовало все, связанное с ним. Было ли это стремлением наверстать упущенные годы или приступ временных отцовских чувств, не знаю. Но я действительно хотел освободить его от той ответственности, с которой он жил эти годы. Пусть бегает. Играет в квиддич. Шастает в Хогсмид - предупредив меня. Встречается с девицами – поставив меня в известность, хотя где он в наших палестинах найдет себе достаточно умную и понимающую? Так, хватит. Обычно после такого разгула отеческой любви я принимался за какое-нибудь сложное исследование, выползая из лаборатории к ночи. А Гарри все равно прибегал и терпеливо дожидался, когда я закончу свои исследования. Это вошло у него в привычку – приходить каждый вечер хоть на несколько минут и рассказывать какие-то свои мелочи, которые для меня стали вдруг необыкновенно важными. Порой из-за мелочей вспыхивали ссоры. Однажды я, нависая над ним всей мощью своего отцовского и учительского авторитета, потребовал отдать мантию-невидимку, чтобы контролировать его прогулки по ночному Хогвартсу. Гарри насупился и резко ответил, что ни в жизнь не отдаст, я вскипел, бросил что-то язвительное, он не остался в долгу. Мы наговорили друг другу обидных слов, вспомнив взаимные претензии, начиная с первого курса, и Гарри вылетел вон, громко хлопнув дверью. Полночи я провел, матерясь на медленно готовящееся зелье, и на следующее утро пришел на уроки в прескверном настроении. Два дня мы не разговаривали. Гарри ходил, задрав нос и гордо посверкивая глазами, я тоже решил выдержать характер (двадцать лет шпионской деятельности!) и не показывал виду, что на душе скребли кошки. Знала бы Макгонагал! В итоге Гарри заявился в мои комнаты вечером и промычал что-то вроде «я тут свой учебник по трансфигурации забыл, меня Гермиона второй день долбает». Я молча отдал ему учебник и прижал к себе. Глупо. Пусть бегает Хогвартсом. Я ведь буду рядом. Наконец занятия закончились. И экзамены закончились. На зельях Гарри получил «выше ожидаемого» (поставить «превосходно» у меня все-таки рука не поднялась), а на чарах – высшую оценку. Флитвик по достоинству оценил его таланты в беспалочковой магии, только попросил все же иногда вынимать палочку из рукава. Отгремел бал, который Дамблдор устроил в честь победы и победивших, и на который он завлек меня под тем предлогом, что и мне, и Гарри будут вручать от Министерства ордена Мерлина первой степени. Я прямо и откровенно указал Альбусу, куда он может засунуть орден, предназначенный лично для меня, но старый интриган только мерзко захихикал и предложил полюбоваться, как будут чествовать моего сына. Я пришел, постоял под стеночкой, с отвращением слушая торжественную речь Фаджа. Знал бы ты, что ему пришлось пережить. Что всем нам пришлось пережить. А ты даже носа из своего министерства не высунул. А теперь отдариваешься позолоченным блюдцем на ленточке. Настроение мне подняла разве что Минерва. Естественно, вытащив перед этим на танец деканов факультетов. Давненько я не танцевал… Разве что с Лили. За год до ее свадьбы. Наверное, я сказал об этом вслух, потому что Минерва заметила: - Не переживай, Северус. Ты прекрасно танцуешь и прекрасно выглядишь. Я постарался закатить глаза. - Не хочу показаться грубым, но март уже давно прошел. Вы взяли надо мной опеку? Она покачала головой. Хитрая, умная улыбка на губах. - Спасибо, у меня уже есть подопечный. Ты помолодел за эти месяцы, вот что я хотела сказать. - С чего бы это? – проворчал я, поворачивая ее в такт музыке. – Вы знаете, сколько седых волос он мне стоит? - Не верю, - снова улыбнулась она. – Ты помолодел. - Если вам будет угодно. - Может, тебе жениться? - Не переходите границ, Минерва, - предупредил я. – Побойтесь Бога. Она засмеялась. - Тебе решать, Северус. Но теперь не надо бояться за своих близких. - Будь я постарше, я бы на вас женился, но боюсь, психика Гарри этого не выдержит. Она еще раз засмеялась. - Боюсь, не выдержит не только психика Гарри. Хорошо. Оставим эту тему. У меня есть более приятные новости. Фадж поручил передать тебе, что официальные документы на признание Гарри твоим сыном уже готовы. Остается только подписать. - Быстро, - хмыкнул я, - даже странно. Я думал, он будет упираться до последнего, чтобы не делать героя войны сыном бывшего Упивающегося смертью. Как вы на него надавили, Минерва? Неужто мяукали всю ночь под окном? Или трансфигурировали его любимую сову в лимонную дольку? - Нет, все было не столь мрачно. Начальник отдела опеки и усыновления – моя давняя подруга. Она помогла мне год назад, когда я взяла опеку над Гермионой. Год назад родителей мисс Грейнджер убили. В отместку за то, что их дочь – ведьма. Я помнил, как металась Минерва, чтобы опеку отдали ей. Кажется, живых маггловских родственников у мисс Грейнджер не было. - Она очень повзрослела с того времени, - заметила Макгонагал и оглянулась в сторону, где стояла неразлучная троица. Гарри уже снял орден и сунул его в карман. - Не хочу показаться чудовищем, Минерва, но я обошел этот факт стороной, - признался я. – Ей лучше? Она пожала плечами. - В какой-то степени. Стала учиться усерднее, чем раньше. Куда уж усерднее. - Время лечит. - Хотелось бы надеяться.