Невеста для отца

Я забрал его на лето в дом на Спиннерс Энд. Пережив упреки Молли Уизли, которая претендовала на звание приемной матери Гарри. Уж извините, Молли, у вас семеро, у меня один. Ваших не прошу, своего отдайте. Я не посещал свой дом несколько лет, и сейчас там стоял полный разгром. Сад был не слишком запущенным, так как там я выращивал нужные мне травы, а в дом не заходил. Я взял на себя восстановление лаборатории, позволив Гарри делать с остальными комнатами все, что ему в голову взбредет – в разумных пределах, конечно (без цветов Гриффиндора и плакатов по квиддичу на стенах). Следом за Гарри из Хогвартса увязался его домовой эльф со своими тридцатью разноцветными шапками. Вместе они наводили порядок, пока я разбирался с завалами в лаборатории. Получилось вполне сносно, к моему удивлению. Эльф, Добби, шнырял и кланялся, пока у меня не появилось стойкое желание отфутболить его ногой, но Гарри, захлебываясь от смеха, пояснил, что это бесполезно – с ним не справилась даже Гермиона, когда-то решившая перевоспитывать домовиков. Никогда не думал, что так трудно быть отцом. И вообще не думал им быть. Жизнь казалась непривычной. Будничной – в этом я находил удовольствие. Необязательной. Наполненной новыми событиями, без привкуса крови и горечи во рту. Конечно, я знал, что со смертью Волдеморта наши проблемы не закончатся одним махом. Оставались на свободе многие из Упивающихся. Оставался Фенрир Сивый со своими оборотнями. Тупое Министерство с твердолобым Фаджем. Толпа учеников-бездарей, которых нужно учить. Но я предпочел не думать о них этим летом. Всего два месяца. За двадцать лет, переполненных грязью. Два месяца спокойной жизни, вдумчивого сидения над пробирками и размышления над рецептами зелий, два месяца общения с сыном. И ничего серьезнее криков «Где моя метла?» и «Не летай над чайными розами, а то метлу разломаю к чертовой бабушке!». Нет, я не забыл об опасности. Поставил самые мощные охранные заклинания на дом и сад. По старой памяти, некоторые из черной магии. Чтобы предупредить о серьезности намерений. Два месяца нормальной жизни, а потом я был согласен возвратиться в Хогвартс, заняться Орденом Феникса, переругиваться с Дамблдором… Пожалуйста. Гарри летал на своей метле. Воевал с садовыми гномами, в чем я его поддержал. Писал письма к друзьям. Тренировался в беспалочковой магии на Добби. Несколько раз его забирала Молли – в гости к сыну. Хотела забрать сразу на неделю, но я настоял, чтобы на ночь он возвращался домой. Так и сказал: «домой». Гарри поднял брови, то ли копируя меня, то ли просто от громадного удивления, и принялся возражать, но я настоял. Домой! Я за тебя отвечаю? Ты с ума сошел, поинтересовался Гарри каким-то шипящим слизеринским тоном. Да как ты с отцом разговариваешь, спросил я, прищурив глаза. Баллы с Гриффиндора сниму! А метлу, ехидно спросил он, в чулан спрячешь? А как же, ответствовал я, чтобы не летал где попало. Маленький ты еще. Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. Маленький. - Хорошо, - сказал он. – Вернусь вечером. И в лабораторию зайду. И ты послушаешь, как мы с Роном играли в квиддич! Хитрец. Ссорились. Мирились. Он взорвал по неосторожности мое экспериментальное зелье. Я случайно отдавил лапу его сове. Он ворчал, что я его использую в качестве дешевой рабочей силы, когда я заставил его пропалывать розы. Физический труд, поучительно замечал я, обрывая рядом куст шиповника, лучший отдых для студента. Один раз мое терпение подверглось серьезному испытанию. По каминной сети с нами связалась Минерва. - Мне нужно уехать во Францию, - сообщила она, - на процесс к племяннице. Гермиона уже давно хотела увидеться с Гарри. Я не дрогнул. - В школе увидится. - Это слишком долго. Я думаю, ты сможешь перетерпеть один день ее присутствия. К тому же, - усмехнулась она, - у тебя появится шанс доказать лучшей ученице Хогвартса, что ты не такое чудовище, каким кажешься. - И моя тщательно завоеванная репутация полетит к черту. - Твоя репутация, Северус, останется с тобой, даже если подтвердится, что ты не умеешь превращаться в летучую мышь. - Напомните мне напугать ваших первокурсников до полусмерти на первом же уроке. - Я передам мисс Грейнджер, что она может аппарировать к вам после завтрака. - Вы невероятно любезны, Минерва. Да, и кстати: я не превращаюсь в летучую мышь! Грейнджер появилась после завтрака, вызвав бурю восторга у Гарри и Добби. Я сухо бросил «Располагайтесь» и ушел в лабораторию. Просидел там полдня и вышел только часам к четырем, чтобы сорвать листья смородины для зелья. Гарри что-то горячо доказывал своей подруге, сидя под яблоней. Мисс Грейнджер слушала серьезно и очень внимательно. Пожалуй, даже чересчур внимательно. Я вернулся в лабораторию. Когда через полчаса мне пришлось выйти на кухню, они все еще сидели под деревом. Через окно я мог видеть, как Гарри размахивает руками и улыбается; потом он вскочил и полез в заросли крыжовника – наверняка чтобы вытащить очередного садового гнома и показать ей. Мисс Грейнджер осталась сидеть, сложив руки на коленях. Для семнадцатилетней девушки она казалась слишком уставшей. Я бы сказал, безжизненной. Я знал это выражение лица. Когда-то такое было у меня. Когда умерла Лили. Гарри за руку приволок свою Гермиону на ужин. Усадил и внимательно следил, чтобы она ела. Он пытался ее разговорить, но та отвечала односложными фразами и немного оживилась, только когда Гарри пожаловался, что не понимает, зачем вообще нужна История магии и призрачный профессор Биннс. Я позволил себе улыбку. За семь лет учебы и почти двадцать преподавания я и сам не понял, зачем нам нужен этот почивший маразматик… пардон, покойный, но уважаемый профессор. - Гарри! Как ты можешь так говорить? История магии – очень интересная дисциплина! Впрочем, откуда тебе знать, ты ведь даже «Истории Хогвартса» не читал! - Не читал, - покладисто согласился Гарри. - А надо бы! - Гермиона-а… - Что Гермиона? - Я же тебя не долбаю, что ты на метле не летаешь! - Да зачем мне метла, когда я аппарировать могу! - А зачем мне «История Хогвартса», когда я эту историю на своей шкуре прочувствовал! - Зачем ты так… - она начала задыхаться, на глазах выступили слезы. – Ты… - Мисс Грейнджер, вы прибыли сюда, чтобы уличать моего сына в неуспеваемости? – перебил я. – Вынужден вас огорчить – я сам с этим неплохо справляюсь. Она удивленно моргнула и, сглотнув, ответила: - Да, сэр. - Прекрасно. Тогда, может быть, вы скажете, чем собираетесь заниматься после окончания школы? Профессор Макгонагал чрезвычайно обеспокоена вашим будущим. – Я сделал страшные глаза Гарри. Тот передумал вмешиваться. Она задумалась. - Я не решила точно, сэр. Думаю, это будет связано с чарами и зельями. Я удивился. - Не ваша любимая трансфигурация? Мечты профессора Макгонагал будут разбиты. Она покраснела. - Н-нет, сэр. Но мне кажется, что чары и зелья смогут принести большую пользу в будущем… и он-ни могут быть взаимосвязаны… и мне нравится. - Очень исчерпывающе, мисс Грейнджер. Что ж, по части зелий не скажу, а что касается чар, то Гарри мог бы поделиться с вами некоторыми чрезвычайными умениями в этой области. Всего хорошего, - я еще раз многозначительно посмотрел на Гарри и поднялся из-за стола, - надеюсь увидеть вас в Хогвартсе. Было уже за полночь, когда я закончил эксперимент и вышел из лаборатории. Устал неимоверно. Практически с закрытыми глазами дошел до гостиной, упал в кресло возле камина. Расстегнул сюртук на пару пуговиц. Коньяку выпить, что ли, за успешное завершение исследования?.. - Пап? – с дивана в дальнем углу послышался голос. Я повернул голову и увидел Гарри, зевающего во весь рот. Волосы, конечно, торчали в разные стороны. - Ты почему не спишь? – устало спросил я. – Поздно уже. - Я хотел тебя дождаться, - пробормотал он, потирая глаза. Подошел и сел прямо на ковер. Нужно было скривиться и сказать что-то нравоучительное по этому поводу, но особого желания это делать не было. Ладно уж… - Отправил Гермиону? - Ага. – Он снова зевнул. - Обязательно было с ней так жестко? - А обязательно было ей о войне напоминать? - Ну-у… - протянул он. – Хоть разозлилась. А то она этот год, после смерти родителей, тихая как мышь. - Тихая, говоришь? Что-то я не заметил. На уроках первая руку тянет. - Так это ж на уроках. А после уроков из нее слова не вытянешь. В Хогсмид не ходит, из библиотеки не вытащишь. В принципе, ее и раньше из библиотеки нельзя было вытащить, а сейчас так совсем. - Уверен, мистер Уизли может ее развеселить. - Она от Рона шарахается, как от прокаженного. Он к ней приставать пытался в библиотеке, так Гермиона послала его подальше и сказала, что в следующий раз просто пристукнет. Сижу ночью и выслушиваю факультетские сплетни. Да… - Пристукнула? - Нет пока. Рон второй раз боится к ней подходить. Пап, но это пройдет? – он посмотрел на меня с надеждой. - Пройдет, - ответил я. – Только когда? - А у тебя прошло? - Ну и сколько лет на это понадобилось? Надеюсь, мисс Грейнджер возвратится к прежней жизни быстрее. У нее есть друзья, есть ваша ненаглядная профессор Макгонагал. - Слушай, - спросил этот ребенок с блеском в глазах, - а между вами ничего не было? Я не нашел в себе сил, чтобы возмутиться. - Ты как с отцом разговариваешь? С чего ты это взял? - Ну… Вы всегда так увлекательно царапаетесь… - А ты думал, что деканам враждующих факультетов уже и поговорить нельзя? И откуда такие мысли? Мисс Уизли подала тебе надежду, и ты решил осчастливить всех вокруг? Он опустил глаза. - Да я вообще думаю: может, тебе жениться? Я вздохнул. - И от кого я выслушиваю такие речи? От собственного сына. За что? - Да так, - хихикнул он. – Интересно, как могла бы выглядеть моя потенциальная мачеха? - Пошел вон, Гарри. Еще одно упоминание о мачехах – и ты у меня весь сад перекопаешь, ясно? На вечере в честь начала учебного года Дамблдор, как всегда, преподнес нам сюрприз – нового учителя по защите от темных сил. Сюрприз, правда, оказался поношенным – директор не придумал ничего лучше, как назначить на эту должность Люпина. Зал взорвался аплодисментами. Альбус многозначительно скосил глаза на меня. Я сделал вид, что не замечаю намека. Очередная попытка восстановить дружбу и солидарность? Только при условии, что он никого не перекусает. Я подумаю, Альбус, сказал же – подумаю. Нечего мои мысли читать, легилименция – не ваша епархия. Неразлучная троица сидел за гриффиндорским столом. Гарри с Уизли о чем-то оживленно разговаривали, мисс Грейнджер напряженно смотрела в свою тарелку. Я перевел взгляд на Минерву – она тоже смотрела на свою ученицу, хмуря брови. Смена фамилии Гарри с Поттера на Снейп стала новостью номер один на весь сентябрь. Студенты таращились то на него, то на меня с изумлением, достойным лучшего применения. Пика это изумление обычно достигало на уроках зелий. Я справился с этим довольно быстро, сняв по десять баллов со всех любопытных за невнимательное отношение к уроку. Затем привычно снял по столько же с Гарри (перепутал листья смородины с крыжовником) и Грейнджер (подсказка Лонгботтому), назначил Уизли отработку у Филча – и рассуждения о предвзятом отношении к некоторым студентам испарились без следа. Кто-то в коридоре снова прошипел «летучая мышь» (Криви, минус пятнадцать баллов), и ход событий восстановился. Орден Феникса никуда не делся за лето. Фадж тоже. Упивающиеся смертью тоже. Было несколько нападений. Последнее произошло в конце августа, и жертвами нападения стали чистокровные волшебники, когда-то отказавшиеся поддержать Волдеморта. Они были живы, но лучше бы умерли. Примененные заклятия не позволяли надеяться, что когда-нибудь к ним возвратится рассудок. Узнаю почерк нашей милой Беллатрисы. Она еще в Хогвартсе крыс мучила. Кроме нее, на свободе разгуливали Эйвери, Розье, еще с десяток рангом пониже – из тех, кого я знал. Поэтому нападения продолжатся, я был в этом уверен. В школе снова появились авроры с Муди во главе. Мы с ним мило рявкнули друг на друга вместо приветствия и с тех пор не общались. Мы отбили еще одну атаку этой крашеной вороны-журналистки, явившейся расспросить Гарри о том, как он себя чувствует в роли сына слизеринского декана. Гарри доверчиво поведал, что он теперь знает множество черномагических заклятий. Я равнодушно добавил, что, к сожалению, ему сейчас не на ком тренироваться, но он бы с удовольствием… Ворона вылетела со скоростью своего самопишущего пера, а я заслужил ехидное замечание Гарри: - Отец, тебе явно не нравится такой тип женщин. Я отвесил ему подзатыльник. Видимо, после примирения с мисс Уизли гормоны забили в нем с удвоенной силой. Спокойствие нарушилось в конце октября. Я выбрался на Диагонн-Аллею за ингредиентами. Зашел в один из тех полулегальных магазинчиков, где только и можно было купить что-либо путное. На выходе в меня попали заклятьем. Поппи, конечно, поахала. Напоила меня моей же гадостью и попыталась уложить в больничное крыло. Я отверг ее предложение, ссылаясь на то, что заклятие попало мне не в ноги и даже не в мозги, а только в левое плечо. Стандартное заклятие со смертельным исходом через два часа, если нет нужного зелья. Нужное зелье было – не зря я напичкал хранилище Поппи всеми возможными антидотами еще в прошлом году. Поэтому целилась в меня какая-то мелкая сошка, а не Беллатриса – та уж не стала бы действовать так топорно. Потом возобновились нападения – на маглов, на магов. Часто на родителей нечистокровных учеников. Иногда нападения можно было считать пустяковыми – поджог дома и сломанные ребра, а иногда все заканчивалось куда как паршиво – потерей рассудка под пытками или смертью. Второе, на мой взгляд, было предпочтительнее. Дамблдор рассказывал мне подробно о каждом нападении. Однажды он совершенно будничным тоном спросил, имел ли я когда-нибудь дело с темным заклятием, наиболее часто применявшимся во время этих нападений. Я покачал головой: - Спасибо за столь галантную формулировку вопроса, Альбус, но я никогда не имел несчастья применять что-либо подобное. Это из арсенала дорогой Беллатрисы, не сомневаюсь. Родольфус в свое время имел превосходную библиотеку, а его жена не упускала случая приобрести новые умения. - Но ты смог бы идентифицировать заклятие? - И приготовить антидот к нему? – мрачно спросил я. – Кем вы меня считаете? Мерлином? Или его придурковатой зельелюбивой сестричкой? - Министр не будет вмешиваться в твои исследования. - Вы знаете, что я не могу гарантировать результата. - Больше двадцати лет назад ты тоже говорил это. Я говорил это Лили. А не тебе. - Вы просите невозможного. Начать с нуля, не зная ничего. - Я всегда прошу невозможного. - И я это делаю? Директор добродушно рассмеялся. - У тебя талант к зельям, Северус. - Спасибо, что признали. - Ты получишь доступ в больницу Св. Мунго. И Отдел Тайн в министерстве, если будет нужно. - Засуньте ваш Отдел Тайн сами знаете куда, Альбус. Я не зайду туда даже под пытками. - Так я могу надеяться, что ты подумаешь? - Надейтесь, Альбус. Уже на полпути в Большой Зал я понял, что буду этим заниматься. Директор умеет выкручивать руки. Но меня прельщала возможность насолить Фаджу. Крепко же их прижали. И еще - это действительно была серьезная задача. Найти лекарство для неизвестного заклятия. Да, нужно начать со Св. Мунго. Но мне необходим помощник. Мне нужен ассистент. Да только где его взять в Англии? Гарри, что ли? Она вылетела из-за угла. Через секунду я уже потирал плечо, а она держалась за лоб, другой рукой пытаясь не упустить стопку книг. - Десять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер, - процедил я, - за невнимательность. Вы хоть иногда смотрите не в книгу, а перед собой? Она выронила книги и сморщила лицо, пытаясь не расплакаться. - Гермиона! – к ней подлетел Гарри. – Ты в порядке? Он бросил на меня недовольный взгляд. - Да, Гарри, - запинаясь, произнесла она. – Все нормально. Простите, сэр. Я сейчас подниму книги. - Не трудитесь, мисс Грейнджер, - я взмахнул палочкой, и книги взлетели ей в руки, - и впредь не берите так много книг. Вечером Гарри возмущенно кричал: - Как ты с ней обращаешься? Она осталась одна! Она до сих пор не может опомниться! - Что ты предлагаешь? – возражал я. – Играть роль заботливой няньки и гладить ее по голове за каждый отблеск таланта, проявленный на уроке? Вот вы с Уизли этим и займитесь! - Ты не понимаешь, - тихо сказал он. – Мне кажется, Гермиона после смерти родителей потеряла желание жить. Ей незачем жить. Я сел с ним рядом и обнял за плечи. - Я понимаю, Гарри. Поверь мне, она найдет, зачем жить. Со временем. А пока рядом должны быть вы. Я же, со своей стороны, обещаю больше не снимать с нее баллы, даже если она собьет меня с ног в коридоре. - А если она подскажет Невиллу? - Не дождетесь! Я с тебя за такое баллы снимаю. Я присмотрелся к ней на одном из следующих уроков. Судя по отсутствующему выражению лица, она явно не думала о готовящемся зелье. Но руки быстро и умело измельчали ингредиенты. У нее были красивые руки. С тонкими, изящными, даже нежными пальцами. Их не портили даже чернильные пятна. Ее руки двигались легко и непринужденно, зная, что сделать в следующий момент, не останавливаясь в неуверенности. Она вздрогнула, почувствовав мой взгляд на ее руках, и подняла голову. Потом быстро отвернулась. Гарри перехватил мой взгляд и сделал удивленное лицо. Я скроил выражение «занимайся своим делом» и вернулся к проверке контрольных. Я побывал в Св. Мунго и проверил состояние тех, кто попал под заклятие. Пятеро были не совсем безнадежны. Я мог получить от них необходимые сведения и попытаться определить заклятие. Это будет чертовски трудно. Но возможно. Но мне нужен ассистент. Для очистки совести я попытался завлечь в это Гарри, но он замахал руками, схватился за метлу и закричал, что он не по этому вопросу и я сам прекрасно знаю. Знаю я. Мне нужен кто-то, способный улавливать связь между заклинаниями и зельями. Выдерживать нападки Министерства и приставания Дамблдора, а также держать язык за зубами, потому что не все методы, которыми я собираюсь пользоваться, считаются законными. Я уже подумывал попросить Флитвика, но тут он сам напросился. - Северус, - сказал он, когда мы возвращались с ужина в Большом Зале, - я слышал от директора, что тебе навесили очередное задание. Опять мир спасать? Я поморщился. - Увольте. Всего лишь найти противоядие к неидентифицированному заклятию, почти равному Аваде. Вы меня выматерите? - Если хочешь, могу директора. Но не в этом речь, - он подпрыгнул до моего плеча, - я слышал от Гарри, тебе нужен помощник. Я бы и сам рад, но сейчас никак не могу. А если я тебе кое-кого порекомендую? - У вас есть талантливые внуки? – хмыкнул я. - У меня есть одна талантливая ученица. Мисс Грейнджер. После школы она собирается заниматься чарами и зельями. Ее способности к зельеварению ты сам можешь оценить, а по чарам она одна из моих лучших учениц. Работает она усердно. Флитвик еще пораспространялся о достоинствах мисс Грейнджер пару минут, потом почесал пером за ухом, поправил очки и спросил: - Ну так как? - Интересная мысль, - осторожно ответил я, - правда, мисс Грейнджер в последнее время витает мыслями очень далеко от учебы. - Работа приземлит, - отчеканил Флитвик. – Нам с тобой это прекрасно известно. Его предложение имело смысл. Она умна и талантлива. Редкое исключение из той толпы безмозглых недоумков, которых я имею сомнительную честь учить. Она так же, как и я, не слишком-то любит Фаджа, и к Министерству не имеет никакого отношения. Она всегда будет под рукой и, как студентка, должна будет выполнять любые мои задания, какими бы сложными они не были. Конечно, болтливость мисс Грейнджер на уроках сильно действовала мне на нервы, но, по уверениям Гарри, вне их она тиха как мышь. А, ну да, еще отвлечется от грустных воспоминаний. Нет уж, если она согласится работать со мной, то не просто от них отвлечется, а начисто забудет, потому что расслабиться я ей не дам. В конце следующего урока по зельям я попросил мисс Грейнджер задержаться в классе. Она послушно вернула сумку с книгами на парту и сказала, что слушает. - Мисс Грейнджер, - сказал я без обиняков, - профессор Флитвик рекомендовал вас как одну из лучших учениц по чарам. В данный момент я провожу серьезные исследования и нуждаюсь в ассистенте. Сразу предупреждаю, работы будет много. Если исследования завершатся успешно, вы получите мою рекомендацию на соответствующую кафедру любого магического университета, что почти равнозначно поступлению. Что вы думаете по этому поводу? - Что это за исследования, сэр, я могу узнать? – она спросила это вяло. - Обнаружения заклятия, наложенного Упивающимися смертью в последние нападения, и создание зельевого антидота. В ее глазах появилось странное выражение интереса, смешанного с недоверием. - Я читала, сэр, что волшебники, ставшие жертвами нападений, находятся в бессознательном состоянии, и их положение безнадежно. - Безнадежно, - согласился я, - но не всех. Некоторых можно попытаться спасти. И возможно, предупредить смерти других. Она возразила: - Сэр, но за такое, наверное, еще никогда никто не брался. - Верно подмечено, мисс Грейнджер, - фыркнул я, - но вы должны были привыкнуть решать неразрешимые задачи за годы дружбы с моим сыном. Не воображайте, что мы спасем мир, найдя это зелье, но некоторые жизни мы сохраним. Она отвела глаза. Помолчала немного и ответила, прикусив губу: - Хорошо, сэр. Я согласна. - Прекрасно. Жду вас в восемь в моем кабинете. В восемь в моем кабинете оказалась не только Грейнджер, но и Гарри. - Я тут свое перо забыл, - жизнерадостно пояснил он. – Прыгучее, зараза! Пойду, поищу. - Не разгроми мне комнаты, - буркнул я. Гарри кивнул и исчез в лаборатории. Я повернулся к мисс Грейнджер. - Вот список книг, которые вам нужно просмотреть в библиотеке. Все они находятся в Запретной Секции, вот вам разрешение для мадам Пинс. Вы будете искать и определять все заклятия, последствия которых совпадают с симптомами жертв – список прилагаю. Уверен, скорее всего вы там ничего подходящего не найдете, поскольку это высшая черная магия, но для начала проверим доступные варианты. Если нет, придется обратиться в библиотеку Министерства магии. - Они пустят меня, сэр? – кажется, эта новость привела ее в состояние легкого шока. - Они пустят меня. Со скрипом. А вместе со мной пустят и вас. Но это после. Особое внимание уделяйте заклятиям, направленным на душу жертвы, а не на ее тело. Завтра после обеда мы аппарируем в госпиталь Св. Мунго, чтобы осмотреть пострадавших. Я хотел бы, чтобы к тому времени вы подготовили предварительный список возможных заклятий. Да, мисс Грейнджер, - в ответ на вопрос, - библиотека работает для вас круглосуточно, но постарайтесь не заснуть сегодня на столе в Запретной Секции. Завтра мне понадобится ваша светлая голова. - А как… - но тут нашу беседу прервал Гарри, ворвавшийся в кабинет с воплем: - Ну, погоди! Я тебя сейчас поймаю! Прыгучее перо ядовитого желтого оттенка скакало по комнате, увертываясь от покушений Гарри на его свободу. Когда мне надоело смотреть на этот цирк, я обездвижил перо палочкой и угрожающе сказал: - Гарри, еще один такой фокус в присутствии посторонних, и я… - Разломаю твою метлу к чертовой бабушке! – радостно закончил он. – Гермиона не посторонняя, она моя лучшая подруга! Я прищурил глаза. Гарри убрал перо в карман, подмигнул своей подруге и выскочил из кабинета, на ходу показав мне язык. Повернувшись к Гермионе, я обнаружил, что та несмело улыбается. - Ну, мисс Грейнджер? Что за вопрос так и вертится у вас на языке? Задавайте, и закончим с этой… милой интермедией. - При чем здесь метла, сэр? – спросила она, покраснев. - Это единственная угроза, способная хоть как-то утихомирить вашего друга. Полагаю, вы окажетесь более прилежны, и вашу метлу я ломать не стану. Вы можете выполнять назначенное вам задание. Сам я провел вечер, освежая в памяти знания в одной редко практикуемой области легилименции. Я не использовал это умение уже довольно давно, а отточенность навыков здесь играла важнейшую роль. Моя идея была проста: я хотел проникнуть в сознание жертв Упивающихся… если это еще представлялось возможным. По некоторым признакам я заключил, что их сознание угасло не до конца, и я смог бы просмотреть их воспоминания о нападениях. В теории. На практике все будет намного сложнее. Если вообще будет. На следующий день я провел четыре урока зелий, где очередные старания заляпать класс неустановленными жидкостями привели меня в привычное состояние боевого раздражения, снял с Уизли десять баллов за попытку травмировать миссис Норрис трансфигурирующим заклинанием и подошел к воротам Хогвартса с твердым решением не давать спуску Грейнджер, целителям в Св. Мунго и аврорам, если такие попадутся мне под ноги в госпитале. Она ждала возле ворот со свитком пергамента в руках. Поздоровалась и протянула пергамент. - Это все, что мне удалось найти, профессор. Я взял пергамент, мельком отметив темные круги под ее глазами и упрямо поджатые губы. - Негусто. Как вы полагаете, мисс Грейнджер, хотя бы одно из них может служить предметом наших исследований? - Вряд ли, сэр, - ответила она. – К большинству существуют антидоты, остальные приводят к смертельному исходу через несколько часов. В крайнем случае, через сутки, и никаких средств продлить граничное состояние между жизнью и смертью от таких заклятий не существует. Я хмыкнул. Стиль изложения сделал бы честь университетскому профессору. - Рад, что ваши выводы совпадают с моими. А теперь возьмите меня за руку, и мы аппарируем. Она вложила свою маленькую ладонь в мою руку, я крепко сжал ее, и мы аппарировали. В больнице мне пришлось долго переругиваться с руководством, пока нас пустили в палаты. Пожилая целительница, в ведении которой находились эти больные, провела нас с видом, словно мы собирались отравить здесь всех поголовно. Тебя в первую очередь, безмозглая курица. Приступая к обследованию первого больного, я распорядился: - Мисс Грейнджер, фиксируйте все изменения, происходящие с этим… как его? – я заглянул в карту. – Эндрю Теннантом. Я обследую его сознание, используя легилименцию. Она кивнула, вытаскивая перо. Проникать в сознание человека, находящегося в коме – вещь малоприятная, даже при первом прикосновении, которым я намеревался сегодня ограничиться. Это глубокая стена – в лучшем случае. В худшем – тебя просто вышвыривают полумертвого, корчащегося от боли и безумия. В последний раз я это делал больше двадцати лет назад, по приказу Волдеморта. Я помню чувство удовольствия, затопившее меня тогда от сознания своей власти над бесчувственным телом – почти осязаемого, до покалывания в подушечках пальцев. Это затягивало, словно в воронку, хотелось еще и еще, и я попался. Тогда меня выбросило с невероятной силой – я плакал и корчился на полу от бессилия, от лишения этой власти и физического отвращения, захватившего все тело. Это было одно из моих худших воспоминаний за все годы войны – воспоминание об унижении. И вот сейчас я добровольно собирался подвергнуть себя риску унизиться снова. И перед кем? Перед девчонкой. На ее глазах. Идиот. А ведь мне понадобится ее помощь на следующем этапе. Иначе никто не даст гарантии, что я возвращусь. Вздохнул. Провел рукой по лицу. И ушел. Все звуки, запахи, образы растворились, словно их и не было. Я вошел в его сознание, на самый край, и пытался нащупать путь вглубь. Это давалось с трудом. Я блуждал в потемках, чувствуя, как скоро перестану выдерживать эту темноту и безысходность. Но я увидел. Я нашел маленькую лазейку в его память. И вынырнул сразу же, чувствуя, как сердце выскакивает из груди, а дыхание дается с трудом. - Этот подойдет, - сказал я хрипло. – Мисс Грейнджер? Она смотрела на меня расширившимися глазами. - Вы все записали? Она опомнилась. - Да. Вот. Я пробежался глазами по тексту и кивнул: - Как я и предполагал. Пойдемте, нужно обследовать еще трех. - Но сэр! – она воскликнула почти с обидой. – Что это было? Как я могу записывать и наблюдать то, что не совсем понимаю? - Мисс Грейнджер, - сказал я уже твердо, - сперва закончим здесь. Вы вольны будете просить у меня объяснений вечером, в Хогвартсе. Не отвлекайте меня на разговоры. Не сейчас! Я проверил еще трех. Двое, пожилой продавец палочек и молодая женщина-аврор, еще сохраняли воспоминания, к которым можно было пробиться. С трудом. Ну что ж, поздравляю тебя, Северус, ты нашел большую проблему себе на голову на ближайшее обозримое будущее. И сам не отступишься. Назад мы аппарировали под вечер, практически в темноте. Мисс Грейнджер, державшая в руках кипу бумаг, умудрилась чуть не упасть носом в землю, когда мы оказались у ворот Хогвартса. Я надеялся, что усталость от долгой работы заставит ее отложить объяснения до завтра, но глубоко ошибся. Как только за нами закрылись двери, она напомнила: - Сэр, вы обещали рассказать, каким образом вы используете легилименцию на больных и как вы собираетесь действовать дальше. Я поморщился: - Мисс Грейнджер, ваша тяга к знаниям исключительно похвальна, но ваша болтливость затмевает ее на корню. Добрый вечер, Минерва, - Макгонагал, вылетевшей из-за угла, - может быть, вам воспользоваться метлой, если вы уж так мчитесь? - Пивз опять выпустил корнуэльских пикси в гриффиндорской гостиной, - на бегу ответила она. – Добрый вечер, Северус. Вы скоро его отравите? Ведите себя хорошо с мисс Грейнджер. - Только намекните, Минерва, - ухмыльнулся я. – Обещаю вернуть вашу ученицу целой и невредимой. В общем. Минерва исчезла за углом. - Итак, мисс Грейнджер, вы желаете разъяснений немедленно? - Хотелось бы, сэр, - произнесено не слишком уверенно. - Прекрасно. – Я провел ее через класс зельеварения в кабинет. – Садитесь и слушайте. Не перебивайте. Я рассказывал недолго. Краткий план того, чем мы будем заниматься («это только общие наметки, мисс Грейнджер»), как ей следует вести себя, если нашей работой заинтересуется Министерство («в таких случаях молчание будет лучшим выходом, постарайтесь проявить в себе это качество»), и какова ее роль в исследованиях с легилименцией. На последнем она перебила: - Вы сказали, сэр, что мы будем работать вместе с сознанием больных, но я… - она покраснела и выдавила, - не очень хорошо владею легилименцией. Я усмехнулся. - Вы ею совершенно не владеете, мисс Грейнджер, так как прочтение пары книг по этой теме и ознакомление с теорией в данной области не означают практически ничего. Но я неточно выразился, видимо, мы не будем работать вместе. Вы станете мне помогать, если хотите, подстраховывать, в чужом сознании. - Но как? - Я дам вам зелье, которое позволит вам на час проникнуть в мое сознание и стать его частью, без чтения мыслей, естественно. Когда я, в свою очередь, начну работать с сознанием больного, вы сможете видеть этот процесс и чувствовать его. Иначе говоря, нас будет двое в его мозгу, но я буду вести непосредственную работу, а вы – наблюдать со стороны. Зрелище не из приятных, но именно поэтому вы мне нужны. В сознании человека бесчувственного легко оступиться и потерять дорогу назад, в реальность. Одно неверное движение – и я могу остаться заключенным в чужом теле навсегда. Ваша задача – не допустить этого, вытолкнуть вовремя назад, если я сам окажусь не в состоянии сделать это. Она сидела, размышляя. - То есть мне придется спасать вас? - Если вы так горите использовать это героическое определение – то да, мисс Грейнджер. Поразмыслите над этим в гриффиндорской гостиной, надеюсь, пикси оттуда уже выдворены вашим доблестным деканом. Она ушла. Я плотно прикрыл дверь и уселся в кресло возле камина. Интересный выдался денек… эта девочка быстро соображает. Вот только слово «спасать» мне не нравится. Сколько ей лет? Семнадцать, восемнадцать? Возраст бестолкового героизма. Притворенная с таким тщанием дверь открылась, и в комнату ворвался Гарри. - Можнояутебятутпобуду? – на одном дыхании выпалил он. - Что опять стряслось? – осведомился я. – Ты с кем-то подрался? - Нет, - замотал он головой и, по своей странной привычке, уселся прямо на ковер, спиной к камину. – У меня с Пивзом проблемы. - Ты пытался заморозить его? – спросил я. – Или? - Или. – Он фыркнул чуть слышно, потом погромче и наконец рассмеялся. – Представляешь… Ха! Сейчас. Ой, не могу. – Он собрался, перестал хихикать и пояснил: - Я его пытался заморозить. Честно! Но я заклинания перепутал! Замораживающее с любовным! Я не нарочно! - И он теперь… - И он теперь носится по всему замку с жутким влюбленным выражением лица. За мной! Беее! - О чем ты думал? – в притворном гневе спросил я, для порядка прищурив глаза и нахмурив брови. – Тебе мисс Уизли мало? Он поднял на меня смеющиеся глаза. - Можно я здесь переночую? Заклинание только утром закончится. - Гарри Джеймс Снейп! - Я, - смирно сказал он. – Ты мою метлу завтра переломаешь. - К чертовой бабушке, - подтвердил я. – Кушетку в кровать трансфигурировать сможешь? Он кивнул: - Я постараюсь. Через полчаса, когда я вернулся в кабинет, там вместо кушетки красовалась относительно прямоугольная кровать, на которой, поджав ноги, сидел Гарри и пил тыквенный сок, принесенный верным Добби. Для порядка следовало бы проворчать «это кабинет, а не столовая», но, глядя на него, делать этого совершенно не хотелось. Старею, спокойно подумал я. Добрым становлюсь по отношению к некоторым. - Отец, - спросил Гарри, допив сок, - а вы уже с Гермионой занимаетесь? Ну, исследованиями? - Да, - кратко ответил я. – Она уже жаловалась на мою бессердечность? - Нет еще, - не моргнув глазом, ответил мой сын, - она вчера вечером притащила в гостиную кучу книг, обложилась ими со всех сторон и бормотала себе что-то под нос все время. Первый раз вижу ее такой увлеченной после, ну, ты сам понимаешь. Это что, так серьезно? - Серьезно, - ответил я, - как думаешь, мисс Грейнджер выдержит до конца? Гарри посоображал, уставившись в потолок, и уверенно сказал: - Куда она от тебя денется! Выдержит. Спасать жизни – чем не цель? Хорошо, что ты ее взял в ассистенты. Ей теперь будет к чему стремиться. Только ты не нагружай ее чересчур, ладно? Она такая хрупкая… - Мне рассказать мисс Уизли, как ты восхищенно отзываешься о своей подруге? - Понял, сплю, - отозвался Гарри, накрыв голову подушкой, - ты будешь строгим и непреклонным. - Угадал. Я буду грозным и ужасным, - ответил я, и мы одновременно улыбнулись. – Спи, а я еще немного поработаю. Свел заметки мисс Грейнджер в один текст, посидел, подумал. Что это Гарри о своей Гермионе так заботится? Они друзья с начала учебы, напомнил внутренний голос. Да, аукнулась мне эта дружба на первом курсе испорченной парадной мантией. Правда, с тех пор мисс Грейнджер изменилась. Повзрослела, смею надеяться. Хотя после убийства родителей кто угодно повзрослеет. Гарри спал, мирно посапывая. Волосы, как всегда, были растрепаны сверх меры. Я снял с его носа очки и тихо вышел. На всякий случай запечатал дверь в комнаты отпугивающим заклятием – если Пивз, поглупевший от любовного угара, все-таки вознамерится добраться до Гарри. Наши с мисс Грейнджер исследования продвигались медленно. Один день мы потратили на ругань с аврорами и министерским чиновником, которого по жалобе директора госпиталя прислали проверить наши занятия на предмет законности. Я мысленно проклял все Министерство, начиная с Фаджа и до последнего сторожа, и послал всех интересующихся к Дамблдору. Чиновник попытался воззвать к совести мисс Грейнджер («я слышал, что вы самая выдающаяся ученица Хогвартса, как вы можете потакать столь непроверенным действиям!»), но та поджала губы и молча уставилась в пол. Наконец этому крючкотвору надоело обращаться к безмолвной статуе и бывшему Упивающемуся смертью, и он убрался восвояси. Но день мы потеряли. - Сэр, а это легальное зелье? – казалось, она сама не рада, что задала этот вопрос. Быстро соображаете, мисс Грейнджер. - Конечно, нет. Когда-то я изобрел его специально для таких случаев. - Почему вы его не зарегистрировали? Молчание. Догадалась. Покраснела. Снова молчит. - Спасибо, мисс Грейнджер. Думаю, мы можем приступать. - Еще один вопрос. Как оно будет действовать? - Вы выпьете это зелье и с помощью заклинания Ave consciencia сможете следовать ходу моих мыслей. Это немного напоминает легилименцию, но на более примитивном уровне. Затем я войду в сознание пациента. Дальнейшее я вам уже объяснял. Готовы? Она кивнула. Взяла пузырек и быстро выпила зелье. «Мисс Грейнджер, вы меня слышите?» - мысленно спросил я ее через минуту. Она смотрела на меня, не отрывая глаз, потом медленно опустила голову. «Да, сэр». «Прекрасно. Возьмите меня за руку». Она подала мне ладонь, полускрытую рукавом мантии. «Начинаем». Я склонился над Эндрю Теннантом и вошел в его сознание. Там была непроглядная темнота. Только в этой темноте я был не один. Я чувствовал легкое, почти неуловимое присутствие Гермионы за спиной. «Мисс Грейнджер, вы здесь». «Да». «Наблюдайте, идите за мной следом, ни во что не вмешивайтесь», Я начал искать тот маленький туннель, который увидел в прошлый раз. Я продвигался медленно, почти наощупь. Я знал, что находиться здесь очень опасно, я чувствовал отвращение, медленно поднимавшееся во мне с каждым шагом, даже страх, но успокаивался, слыша мягкое дыхание у себя за спиной. Она шла, ступая по моим следам, не нарушая тишины, и я был благодарен ей за это. Я смог найти тот туннель и пройти его до конца. Добрался до воспоминаний и начал торопливо пролистывать их. Обрывки образов мелькали перед глазами – детские впечатления, Сортирующая шляпа в Хогвартсе… дальше… свадьба, разговор с братом, быстрее… вот, дом в Дартмуре, где на него напали. Он идет к темному, полуразрушенному дому по узкой аллее, обсаженной тисами. Вечер, он спешит, сбоку появляются несколько фигур в черном, одна из них поднимает палочку, и вылетает темно-оранжевая стрела проклятия, он падает, фигура приближается – медленно, осторожно – наклоняется над ним, откидывает капюшон. Милый Эйвери, кто бы еще? Научился невербальным проклятиям? Я не слышал, чтобы он произнес хоть слово. Эйвери поднимается и аппарирует. Вон отсюда! Я разорвал связь и вернулся. - Мисс Грейнджер? Она всхлипнула. - С вами все в порядке? Она не ответила. Я разомкнул пальцы, не желавшие отпускать мою руку, и освободился. - С вами все в порядке? Она всхлипнула еще раз. - Почти, сэр. Я…я сейчас, на минутку. Она сделал шаг к двери и упала мне на руки. В ней почти не было веса. Так, перо средней тяжести. Я усадил ее в кресло, придерживая рукой за талию. Опущенная голова болталась из стороны в сторону, словно привязанная на нитке. - Мисс Грейнджер, вы меня слышите? Я влепил ей звонкую пощечину. Голова дернулась вверх, она открыла глаза – замутненные, подернутые дымкой. - Что это было? – она произнесла это одними губами, но я расслышал. - Небольшой побочный эффект от первого принятия зелья. Сейчас пройдет, - с облегчением ответил я. - Нет, - заплетающимся языком возразила она, - это оранжевое? Я оперся на подлокотник кресла, присев рядом на корточки, так, что мое лицо оказалось чуть ниже ее. Приходит в себя. - То, что мы искали, мисс Грейнджер. Только на этот раз его осуществили невербально. - Нам немного не повезло, да? – серьезно спросила она. Губы двигались с трудом, складывая слова и произнося их осторожно, словно опасаясь, что они окажутся слишком тяжелыми. Губы были бледными, почти бескровными. На нижней я заметил темную каплю. О чем ты думаешь, Северус? - Откуда у вас кровь? – жестко поинтересовался я. - Где? - У вас на губах. Она поднесла руку ко рту. - Я… я прикусила, наверное… когда мы были там. Это очень непривычно, сэр, первый раз. - Это пройдет, мисс Грейнджер. Вы сможете аппарировать? Она шевельнулась, пытаясь встать. - Я попробую, - и упала обратно в кресло. Такой реакции следовало ожидать. Вытащил из кармана восстанавливающее зелье, заставил выпить. Поднял за плечи из кресла, вывел из госпиталя, и мы аппарировали к воротам Хогвартса. На входе нас ждала Минерва. Дежурит, что ли, с неудовольствием подумал я. Она сразу же обратила внимание на бледное лицо и нетвердую походку своей ученицы и бросилась к ней: - Гермиона? Что с тобой, девочка? - Небольшое переутомление, Минерва, - ответил я за мисс Грейнджер, - мы сегодня проводили довольно сложный эксперимент. И не испепеляйте меня взглядом – с ней ничего страшного не случилось. Я уже дал ей восстанавливающее зелье, через час она вам вальс станцует. Минерва бросила на меня еще один свой шотландский воинственный взгляд и увела мисс Грейнджер, обняв за плечи. А я пошел в свои подземелья, сняв по дороге десять баллов с третьекурсника-хаффлпаффца за то, что он попался мне под ноги. Настроение было препаршивое, и я сам не мог сказать, отчего. Ночью мне первый раз за последние несколько лет приснился сон. Эйвери, склонившийся над лежащей без сознания мисс Грейнджер, Минерва, осуждающе глядящая на меня, Беллатриса с губами, заляпанными чем-то красным. Тьфу. Милая Белла любила мучить не только крыс… после Хогвартса. С наслаждением свернул бы тебе шею, дорогая, и не только от своего имени. От второго пациента, торговца палочками, мы не добились ничего. Нападение произошло ночью, в одном из убогих районов Лондона, и все воспоминания, если такие и были, у него постарались изъять. Кто там у нас был такой предусмотрительный? И не припомню. А с последней, Эммелиной Эндрюс, нам повезло. На нее напала Белла собственной персоной. И не прячась, выпрямившись во весь рост, выкрикнув проклятие с удовольствием. Она наблюдала, как аврор падала, со слишком знакомой мне ухмылочкой на лице. Она светилась от радости. Я слышал, как участилось дыхание Гермионы за моей спиной. Смотрел на Беллатрису и не мог оторваться. И понял, что попался, на секунду позже. Меня вытащила Гермиона. Она среагировала мгновенно, когда из последних сил я прошептал «уходим». Она тянула меня обратно, что-то кричала звонким, высоким голосом, и я очнулся возле больничной кровати – на полу. Меня трясли за плечи. - Профессор! Профессор Снейп! Я открыл глаза и простонал: - Да не трясите меня, мисс Грейнджер, я здесь. Получилось плохо и жалобно. Но ей этого хватило. Со вздохом облегчения мисс Грейнджер отпустила меня и опустилась на пол, прижавшись лбом к моему плечу. - Слава Мерлину, вы живы! - Вы так этому рады? – Я повернул голову набок и теперь мог видеть копну каштановых волос, лежащих у меня на плече. Чувствовал я себя хуже некуда. Ужасно знобило, и только там, где я ощущал ее прикосновение сквозь ткань, покалывало теплом. Она рассмеялась глухо, прямо мне в мантию. Приподнялась на локте, утерла кулаком несуществующие слезы и совсем по-детски спросила: - И как я вас с пола подниму? Вы тяжелый. Мысли ворочались в голове неохотно. Она что, поднимать меня собирается? Я сейчас сам встану и пойду. Нет, не встану. - Мисс Грейнджер… поройтесь у меня в карманах. - Что?? - Успокойтесь… - скорее бы поняла, я говорить толком не могу. – Я вам … не предлагаю ничего непристойного («Браво, Северус!»). там должно быть восстанавливающее зелье… концентрированное. Как для вас. Она не двинулась. - Может, лучше позвать целителей? Этого еще не хватало. Чудесная идея. - Мисс Грейнджер, - прошептал я, сцепив зубы, - черт вас побери… выполняйте, что вам велят! Она вздрогнула и начала осторожно шарить по моим карманам. Почему их так много в мантии? И еще в сюртуке, внутренний… там, кажется, я ничего не ношу. Когда-то Лили спрашивала, зачем он вообще нужен – чтобы она приставала? Мне приподняли голову и прижали что-то прохладное к губам. - Пейте, п-профессор! Я послушно проглотил. Открыл глаза и наткнулся на ее встревоженный взгляд. Она часто моргала ресницами, в уголках глаз собирались слезы. - Сейчас, сейчас, сэр, вам станет лучше, - бормотала она. – Сейчас. Зелье подействовало. Я смог сесть и проворчать профессорским тоном, стараясь скрыть растерянность: - Спасибо, мисс Грейнджер. Вчера я вас пытался вытаскивать, а сегодня вы успешно справились с подобной задачей. Мы квиты. Поднялся, отряхнулся. Слегка пошатывало, но туман, застилавший сознание, прошел. Она все еще сидела на полу, поджав ноги. - Вставайте, мисс Грейнджер. – Я подал ей руку. Она встала, поправляя волосы. - Спасибо, - повторил я, чувствуя себя не в своей тарелке. Первый раз оказался в такой ситуации, да еще перед кем? Перед студенткой, ладно, последнего курса, ладно, моей ассистенткой, ладно, очень одаренной, но студенткой! - Вы действительно хорошо себя чувствуете, сэр? – перебила она мои самобичевания. Внимательно смотрела на меня своими карими глазами. Слишком пристально и слишком близко. Голова начала кружиться. Зелье-то концентрированное. - Отлично, - поспешно ответил я. – Почти прошло («очень красноречиво, Северус!»). вы тоже видели нападение, не так ли? И слышали проклятие? Она кивнула, не отрывая глаз. - Dispartitio. Что это значит, профессор? - Проклятие Отторжения. Малоприятная вещь, я слышал о нем очень давно. Тело и душа разделяются и погружаются в состояние, которое ваши маггловские врачи назвали бы летаргическим сном. - Но существуют зелья, выводящие из летаргии! - Выводящие тело из летаргии, мисс Грейнджер. А с заснувшей душой что делать прикажете? Мы возвращаемся в Хогвартс. Я скажу Дамблдору, что нам необходим допуск в министерскую библиотеку.