Невеста для отца

Гермиона, напротив, выразила свое отношение практически одной фразой. После того, как Гарри выдохся и перестал бегать от стола к камину в моем кабинете, она передала ему своего невесть зачем притащенного кота, скрестила руки на груди и спросила, глядя исподлобья: - Скажите, сэр, а выматерить его мне позволено? - Это – сколько угодно, мисс Грейнджер. - Публично. - С удовольствием на это посмотрю. - А по мне – так лучше его заклинанием шарахнуть! – прокричал Гарри с пола. – Столько корячились – и что? Вон ты, Гермиона, столько раз ночью в башню чуть не полумертвая от усталости приползала? И ты, пап, я что, не вижу? Из лаборатории носа не высунешь, сидел там, даже с Флитвиком в карты не играл! - Какие карты? – изумилась Гермиона. - Неважно! – дал задний ход Гарри. – И что? Жизнь спасли, зелье изобрели, и за это даже паршивых трех строчек в пергаменте не получите? - Насчет паршивых не знаю, - ответил я, улыбнувшись их горячности, - но в Международной гильдии нас признают. Мисс Грейнджер, вас устроит их сертификат? - Ох, черт, - пробормотала она и прикрыла рот рукой, - простите, сэр. Мне его действительно дадут? - Только не прыгайте от радости, мисс Грейнджер. Дадут. Я хорошо знаком с вице-президентом гильдии, и он, слава Мерлину, не разделяет идиотской предубежденности против бывших шпионов, а также студенток и магглорожденных. Что вы себе позволяете?! В порыве, надо полагать, неконтролируемой радости она бросилась мне на шею, крепко обхватив руками. – Мисс Грейнджер, - прошипел я, растерявшись, - как вы себя ведете? Она рассмеялась мне в ухо. Черт, ладони вспотели. Гарри наблюдал за этой сценой с живейшим одобрением. - Мисс Грейнджер! – прошипел я еще раз, вложив всю доступную мне степень раздражения. Маловато вышло. – Вы так и будете на мне висеть? Она отстранилась медленно, словно с сожалением. Меньше фантазируй. - Извините, сэр, я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Но это такое достижение! - К вашему вящему ликованию могу добавить, что вы, скорее всего, станете самой молодой особой, получившей такой сертификат. Только не надо меня обнимать. Публично. Заткнись! - Ну все, Гермиона, - бессовестным голосом сообщил Гарри, - от вечеринки по этому поводу тебе не отвертеться. Кот истошно замяукал. - Только если вечеринка пройдет в библиотеке, - отмахнулась она. – И что теперь, сэр? Я пожал плечами. - Теперь? Необходимо следить за процессом выздоровления, это не будет занимать много времени… - Но я останусь вашей ассистенткой? - Если бы вы меня не перебили, я бы уже ответил вам утвердительно. Да, остаетесь. Но без постоянного присутствия в лаборатории, где вы, я подозреваю, уже начали обживаться (она отвела взгляд, Гарри насмешливо фыркнул). А что касается других событий, то нам остается ждать, пока не поймают хотя бы Эйвери и нашу милую подругу Беллатрису. Гарри уронил кота. Тот с неудовольствием приземлился на пол и выпустил когти. Гарри придержал его за хвост. - Я же совсем забыл сказать! Эйвери поймали! - Когда? – эту фразу мы произнесли хором. - Сегодня утром. Его выследили. - Это точно? - Мне Муди сообщил час назад. Его отправили в Азкабан до суда. - А Беллатриса? - Нет, о ней ничего неизвестно. – Гарри покачал головой. Скорее бы и ее обнаружили. Но и Эйвери – неплохой улов. Его счастье, что сидит в Азкабане, а то руки чешутся за прощальное проклятие рассчитаться. Может, Минерву расцеловать? Нет, лучше не рисковать – в кролика трансфигурирует. Муди допросил Эйвери с применением всех законных способов и парочки незаконных. Выбили из него все, что могли, но толку из этого было мало – Беллатриса успела удрать из убежища, которое он назвал. Обнаружили только какого-то проходимца, за деньги поставлявшего ей информацию из Министерства. Не сомневаюсь, Фаджу от такого открытия долго икалось, но со своего кресла он не слетел. Больные поправлялись быстро, и должность ассистентки мисс Грейнджер теперь занимала скорее номинально. Мы вместе сварили еще одну порцию зелья, по обыкновению, сначала разругавшись из-за того, какие листья смородины лучше класть в зелье Утешения – сухие или свежие. Затем ссора перешла в спор о зельях и чарах, и мисс Грейнджер, загадочно улыбаясь, сообщила, что собирается продолжить обучение под началом профессора Флитвика. Услышав такое, я заподозрил истину ее улыбок. - Вы собираетесь просто брать дополнительные уроки или заключить магический контракт на обучение у Мастера? - Магический контракт, сэр! – одним духом отрапортовала она. - Контракт такого рода должен заключаться до тридцатого марта текущего года. И это значит… мисс Грейнджер, я правильно догадываюсь? - Да, профессор, - она закусила нижнюю губу. – Я должна сдать все экзамены досрочно, чтобы успеть подписать контракт. Я надеюсь, вы не против принять мой экзамен по зельям? - Нет, мисс Грейнджер, не вижу проблемы. Если вы, конечно, от радости избавиться от меня до времени не взорвете котел. Она улыбнулась. - Не дождетесь, сэр! - А вы в курсе, что все-таки я еще ваш преподаватель? И могу снять с вас баллы за столь непочтительное обращение? - Профессор, - поддразнила она, - а вы заметили, что за время нашей совместной работы вы лишь раз сняли с меня баллы? - Непростительное упущение с моей стороны. Наверстать? - Нет, прошу вас, не надо, - она умоляюще сложила на груди руки, выглядя при этом настоящей искусительницей, а не смиренной студенткой. – Вы мне таким больше нравитесь. Она сама поняла, как это прозвучало? - Учту. – Я сменил тему. – И чем, если не секрет, вы будете заниматься с Флитвиком? - Я выбрала два направления – чары памяти и влияние чар на приготовление зелий. - Одна традиционная тема и одна – междисциплинарная, - пробормотал я. – Следовательно, я буду визировать вашу научную работу по последней теме в качестве приглашенного Мастера, если ничего не изменится. - Именно так, - подтвердила она. - А я уже работал с вами. Мисс Грейнджер, шляпа случайно не предлагала вам пойти в Слизерин? Она замялась. - Значит, было. - Но потом ей не понравилось мое происхождение. - То-то я смотрю – откуда у вас столь знакомые замашки. Итак, вы определились с выбором пути. А как же крики об отсутствии идеалов и смысла жизни? Она задумалась. Браво, девочка! Если бы ты с ходу полезла отвечать, то сильно упала бы в моем мнении. Осторожно, стараясь не задеть даже краем мантии, я обошел ее. И услышал за спиной: - А знаете, это оказалось даже полезно – потерять идеалы. Теперь все сложнее и намного легче… не знаю, как объяснить, но я так чувствую. Наверное, я просто повзрослела, профессор. Теперь всего придется добиваться упорным трудом, а не простым зазубриванием заклинаний. Скажите, это еще не рано – так думать в восемнадцать лет? Я остановился и повернулся к ней. - Мисс Грейнджер, к сожалению, мы не выбираем, когда нас заставляют так думать. Но восемнадцать лет – не одиннадцать, а вы сможете найти приемлемый для себя путь. - Спасибо, сэр. Простите, если я навязываюсь со своими переживаниями. Эта смесь взрослости и неопытности волновала меня больше, чем следовало. - Поздно, мисс Грейнджер. Начинать извиняться нужно было еще с чеширской тетушки. Она улыбнулась. Альбус сказал бы о такой улыбке – добрая. Я не сентиментален. Ей идет. - Да, сэр, я помню ваши слова насчет василиска. Она ушла перед комендантским часом. Я тихо прикрыл дверь и наложил запирающее заклятие помощнее. Потом потер шею. Черт, дышать нечем, воротник узкий. Расстегнул верхнюю пуговицу. А ночью мне приснился странный сон. Я увидел Лили, чего никогда не было. Много лет я хотел, чтобы она мне приснилась – пусть на секунду, на маленькое мгновение, только бы к ней прикоснуться, хоть так. А сейчас Лили разговаривала со мной голосом Гермионы, и я не знал, куда бежать. Я не разбирал слов, слышал только голос – успокаивающий и прощающий, и мне стало страшно. Я проснулся, задыхаясь. Лежал и смотрел в темноту. И ни одной приличной мысли в голове. Только тетрадка с почерком Лили. Голос Гермионы: «Вы мне таким больше нравитесь!». Ее теплые волосы у меня на плече. И губы, очень терпкие. Поскольку до тридцатого марта оставалось чуть больше месяца, я освободил Гермиону от обязанностей ассистентки. После этого я видел ее только в Большом Зале за едой (и то не всегда) и пару раз в коридоре, где она врезалась в меня без предупреждения, вылетая из-за угла со стопкой книг. Оба раза она с трудом узнавала, кто перед ней стоит, потом странно вздрагивала, бормотала извинения и мчалась дальше. От занятий ее освободили. Гарри, которого я спросил мимоходом, доложил, что его подруга сутками напролет обретается в библиотеке, и выманить ее оттуда нет решительно никакой возможности. После того, как мистера Уизли за чрезмерное приставание шмякнули очень зрелищным Жабьим сглазом (слова Гарри), никто не осмеливается подступиться. Я заметил Флитвику за завтраком: - Совсем вы ее в гроб вгоните со своим контрактом. - Ничего, здоровее будет, - пиратским голосом ответил Флитвик, выпивая третью чашку молока. – Сдаст экзамены – и на три месяца свободна до выпускного. А девочка работоспособная. Вот тогда и отоспится. Минерва неодобрительно взглянула на него из-под шляпы. Флитвик поежился. Правильно, коллега. - Филеус, я лично прослежу, чтобы вы не завалили ее заданиями сверх меры. - Минерва, - отпарировал Флитвик, слегка воспрянув духом (сейчас не будут убивать), - уж если она с Северусом выдержала, то куда мне. Я развел руками и спокойно заметил: - Сама напросилась. Но зато теперь вы покажетесь ей всепрощающим учителем. Только в карты с ней не играйте. - Ценное замечание, - пропела Минерва. – Я правильно помню, Филеус, или это не ты пять лет назад выиграл у директора Фоукса? - Ну и? Он все равно ко мне не полетел! - Славьте Мерлина, что не полетел, - вмешался я.- Иначе нам пришлось бы всем коллективом трансфигурировать вас обратно из чего-нибудь эдакого мерзкого. - Крокодила, например, - любезно подсказала Минерва. - Благодарю вас, коллега. Флитвик поперхнулся четвертой чашкой молока. Мы одновременно хихикнули. - Шантаж, - проворчал он. – Ну да я и не собирался. И не волнуйтесь вы так о Гермионе. Поучится и перестанет. Я тоже увидел Гермиону в библиотеке. Зашел взять редкое издание «Контарфектов трав чаровных» из Запретной секции. Стоял между стеллажами и заметил каштановое пятно волос на фоне окна. Ну конечно, подумал я, где еще ей сидеть, как не здесь – в этот угол редко кто заходит, а младший Уизли вряд ли о нем знает вообще. Я скосил глаза в ее сторону. Она сидела в нише окна с книгой на коленях. Волосы распущены и наполовину скрывают лицо. Руки забрызганы чернилами. Осторожно держит фолиант, но для ее коленок он все-таки не подходит – слишком огромный, того и гляди свалится. Черные туфельки на ногах. И, легок на помине, Уизли: - Гермиона! Ну сколько можно? – он выпрыгнул из-за полки. Я отодвинулся назад, скрывшись за стеллажом. - Рон, не мешай, - монотонно сказала она, не отрываясь от чтения. - Я занята. Рыжий кошмар надулся. - А я? - Убью, - спокойно пообещала Гермиона и перевернула страницу. - Оставь ее в покое, Рон, - посоветовал мой сын, появляясь на сцене. – Не видишь, она занята. - Спасибо, уже слышал, - пробурчал Уизли. – А мы? Когда мы в последний раз в «Три метлы» ходили? - Ты пива давно не пил? - Да не в пиве дело! - Так, спокойно, - вмешался Гарри. – Не подеритесь прямо тут. - Никогда в жизни, - сказала Гермиона, захлопнув книгу. – Мальчики, ну в самом деле! Вы играете в квиддич, я сижу в библиотеке. - И для разнообразия сообща спасаем мир, - ввернул Гарри. Вся троица согласно фыркнула. - Но ты могла хотя бы на уроки ходить, - примирительно пробормотал Уизли. - Это он тебе так пытается намекнуть, что на зельях некому подсказывать, - насмешливо пояснил Гарри. - Ну… и это тоже! Но тебя отсюда и привидением не вытянешь! - Рональд Уизли! – со стальными нотками в голосе произнесла мисс Грейнджер. – Так это ты вчера подослал сюда Пивза? - Говорил я тебе, это плохая идея, - вполголоса сказал Гарри. - И ты?? Он потупился. - Мы, это, хотели как лучше, - с покаянными минами признались эти изобретатели. Я хмыкнул. Нечасто видишь родного сына таким смирным. Она вздохнула: - Мальчики, я действительно ценю вашу заботу. Но вы же видите, у меня так много дел помимо учебы в последнее время. Сначала я стала ассистенткой у профессора Снейпа… - И как ты с ним умом не тронулась? – перебил Уизли. – Прости, Гарри, но я честно. - Ты бы полегче, - сказал тот. Заступается? Она странно дернула головой и запротестовала: - И ничего не тронулась! Он вполне нормальный человек! - Ага, и поэтому ты от него ночью возвращалась! По всем правилам в этот момент полагалось выступить из тени и навести ужас на присутствующих. Но мне хотелось услышать ее ответ. А баллы с Уизли я потом сниму. - Я работала в лаборатории, Рон, - возразила она. - А ты ревнуешь? – насмешливо спросил Гарри и отодвинулся на несколько шагов от Уизли. Что-то его фраза подозрительно смахивала на провокацию. Рональд сверкнул глазами, но ничего не ответил. Ответила Гермиона: - Рон, мы с тобой это обсуждали. И если ты еще раз станешь ко мне приставать, то я тебя Паучьим сглазом прокляну! И тогда Лаванда на тебя целую неделю не взглянет. Угроза возымела действие. Уизли попятился. - Я не ревную! Но ты у него времени проводишь больше, чем с нами. - У нас была важная работа, - терпеливо, словно маленькому, объяснила она. – Мы проводили исследования, составляли зелье. Это очень сложный и кропотливый процесс. Гарри, подтверди! - Ага, - подтвердил Гарри, - сидел в лаборатории, варили какую-то гадость. Разговаривали о тетушках и смородине, смеялись как ненормальные. - Смеялись?? – Уизли выпучил глаза. – Ты с ним? - Да, представь себе, профессор Снейп умеет смеяться! - А ты не верил, - вставил Гарри. - И к твоему сведению, он умеет быть приятным! Ну хоть о елке не вспомнила, а то я бы сквозь землю провалился. - Приятным? Ты в него что, влюбилась? Она покраснела до корней волос и строго сказала: - Так! Выметайтесь вон отсюда, или за себя не отвечаю. И я заявляю – со мной все в порядке, я досрочно сдаю экзамены, а после этого свободна как птица, и если вы мне до этого не осточертеете своими вопросами, я помогу вам подготовиться к экзаменам тоже! Последнее обещание примирило Уизли с действительностью, и он, шепча что-то себе под нос, исчез. Гарри ушел вслед за ним, напряженно щурясь. Гермиона открыла книгу и вернулась к чтению. Правда, через несколько секунд она прикрыла страницы ладонями и уставилась в стену невидящими глазами. Я осторожно поставил книгу на полку и удалился. Досрочный экзамен у мисс Грейнджер я принял первым. Задал ей сварить три зелья – Утешающее, Кровевосстанавливающее и зелье Эйфории. После чего с чувством выполненного долга поставил ей «превосходно». - Спасибо, профессор, - проговорила Гермиона, услышав свою оценку. - Не за что. Вы заслужили. - Вполне, девочка моя, - покивал Дамблдор, присутствовавший на экзамене. – Профессор Снейп может гордиться вами. «А я что делаю», - хотел сказать я, но вовремя прикусил язык и ответствовал: - Рад видеть, что смог вас научить. Мисс Грейнджер приступила к сдаче других экзаменов, а мне на голову свалилась очередная неприятность. В начале марта ко мне в класс, приволакивая ногу, после уроков ввалился Муди. - Снейп, - рявкнул он вместо приветствия. - Ты ошибся дверью? – огрызнулся я. В тот день третьекурсники вместо Растворяющего зелья сварили какое-то вещество, взорвавшее сразу пять котлов. – Чего надо? - Полегче со мной, - прохрипел он в ответ. – По тебе и так в Азкабане соскучились. - Привет дементорам, - бросил я через плечо, расставляя пузырьки на полке. – Говори и убирайся. Муди уселся, кряхтя, и протянул свою костяную ногу. - Садиться я тебя не приглашал. - Сам додумался, Снейп. Дело есть. - Ну? - Это касается Беллатрисы Лестранж. Я развернулся. - Ее поймали? Муди завращал глазом. - Нет. - Мои сожаления. Ничем не могу помочь. - Как раз и можешь. - Только после ее поимки. Изготовлю для нее любой яд. Бесплатно. - Не переходи границы, Снейп. Ты можешь нам помочь. - Вам? Аврорату? - Век бы я твою поганую помощь не принял, - выплюнул Муди. – Это Фадж сбрендил. - Что я слышу? – удивился я.- Сам министр прислал начальника аврората умолять о помощи бывшего Упивающегося смертью? На Фаджа наслали Империо. - Нет, перебили ребра его любимому племяннику. Вот он хвост и поджал. Я скрестил на груди руки. - Он хочет, чтобы я стал личным врачом его племянника? - Снейп, - Муди сдерживался из последних сил, - я тоже не в восторге. - Заметил. - Дай закончить, а потом упражняйся в остроумии. - Я весь внимание. - Мы хотим поймать на тебя Беллатрису. - Как? Я не поддерживаю с ней связей, тебе это известно. - Мы хотим, чтобы ты ее спровоцировал. Помнишь такую вшивую лавчонку в Косом переулке, «Боггс и Танкард»? Мы установили, что к тамошнему хозяину раз в неделю наведывается человек от Лестранж. Выследить, куда он направляется, мы не можем – аппарирует со всеми выкрутасами. - А взять и расколоть? - Он фанатик, каких мало. Ставлю десять против одного, при аресте себя убьет. Ты его должен знать – Хэнтон. Я повспоминал. - Хэнтон… Из Абердина? (кивок) Мелкая сошка, видел как-то. Беллатриса его держала при себе. Мозгов у него никогда не было много, а твердолобости – хоть отбавляй. Такой может носить с собой яд. - Или еще какие штуки. Поэтому нужен ты. - Ты хочешь, чтобы он ненароком увидел меня в лавке и донес милой Белле? А та, кипя гневом, лично явилась меня прикончить? Муди ухмыльнулся. - На лету ловишь, Снейп. - Откуда такая уверенность, что она клюнет? - Не прикидывайся, я знаю, что еще до смерти Волдеморта вы были с ней на ножах. - Это еще мягко сказано. Была бы моя воля, голыми руками придушил. - А сейчас, не сомневаюсь, она тебя и подавно мечтает шлепнуть. Мало тебя в ноябре приложили? Думаешь, не по ее совету? - Только не говори, что ты переживал за мое здоровье. - Не дождешься. Ну? - При условии, что я смогу применить любые заклинания, если встречусь с Беллатрисой нос к носу. - Не хочешь быть убитым? - Представь себе. Поэтому я хочу гарантий, что в случае необходимости смогу использовать даже непростительные, и Фадж это проглотит. - А не много? - А Фаджу хочется победных реляций? Тогда пусть заткнет свое министерское самомнение куда подальше. Муди чертыхнулся. Потом полез в карман за фляжкой. - Говорил я Дамблдору – бросай школу на хрен. - Не могу с тобой согласиться, Аластор. Он выпил, поморщился. - Черт побери эту политику. - Ну хоть в чем-то мы с тобой сходимся. - Да пошел ты, - послал меня Муди. - Не надейся. Можешь передать мои условия Фаджу. Не нравится – его проблемы. Муди убрался восвояси, нецензурно матерясь. Ничего, явится. Фаджу деваться некуда. Этот старый осел, видимо, напуган нападением на племянника. Теперь наверняка думает, что он следующий на очереди. Давно пора. А Беллу я выманить взялся бы с удовольствием, да только не по тупым министерским инструкциям, согласно которым можно стать трупом быстрее, чем планируешь. Директор кивком подтвердил, что в курсе милостивых предложений Фаджа. Очевидно, в высших сферах разыгрались яростные баталии, так как Муди я увидел лишь через три дня. - Черт с тобой, Снейп, - пропыхтел он, стуча ногой, - валяй свои непростительные. - Фадж согласился? – на всякий случай я поднял бровь. - Да! – он произнес длинное непечатное ругательство. – И клятвенно самолично заверил Дамблдора, что тебя не тронут. А я тебе передаю. - Счастлив слышать. Он еще раз выругался. - Теперь мы с тобой работаем вместе. Я ухмыльнулся. - Только не говори, что меня еще и в авроры временно зачислят. - Я бы сдох на месте, - проворчал он. – Без тебя тошно. - Зелье дать? - Обойдусь. Виски у тебя есть приличное? Под бутылку Огденского и проклятия министерству Муди объяснил мне первоначальный план. Хэнтон приходит в «Боггс и Танкард» по четвергам около двух. Я должен столкнуться с ним в лавке и обозначить свое присутствие. Мотивы визита в лавку – на мое усмотрение. - Лавка на отшибе, сам знаешь, - сказал Муди, заглатывая виски, - сзади – пустырь. Место – подозрительнее некуда, клиентура на грани. - Ты мне так деликатно намекаешь, что я за своего сойду? - Ты там раньше бывал? - Бывал, с хозяином знаком. Кстати, почему вы его сразу в тюрьму не упекли после смерти Волдеморта? Хотя бы за мошенничество? По роже Муди можно было прочитать, что он думает по этому поводу. - Ясно. Тогда поправка – сначала я зайду туда во вторник. Осмотрюсь. В четверг сделаю заказ поподозрительнее и обозрею Хэнтона. Заодно обозначу время следующего визита. Где будут авроры? - Мы расставим отряд недалеко от лавки. На пустыре и возле соседних домов. Не бойся, прикроем. - Я не о том, Муди. Пусть не лезут в бой раньше времени, а то все своей пальбой испортят. Чтобы их вообще не было слышно до последнего момента. - Ты мне еще расскажи, как палочку держать, - гаркнул он. - Муди, командуй своими аврорами сам сколько душе угодно. Но если Беллатриса купится и прибудет меня убивать, то спугнуть ее нельзя. Это может быть наш единственный шанс. Она и так в Англии засиделась, исключительно из мести. - Мы ее из Англии не выпустим. - Ой ли? Что-то я такое уже слышал лет двадцать назад. - Снейп, меня тогда не было в аврорате. - Ты тут при чем?.. - Черт побери эту политику, … ее за ногу! Плесни еще. Мы прикончили бутылку, и Муди нетвердым шагом удалился. Мне потом сказали, что с аппарацией он промахнулся и вместо Лондона очутился в Эдинбурге. Самопала не держу, пить меньше надо. Во вторник я аппарировал на Диагонн-аллею и посетил лавочку. Хозяин сначала посерел, потом позеленел, попытался спрятаться за прилавком, но в конце понял, что общения со мной не избежать, и покорился. Показав все свои гнилые зубы, что должно было обозначать улыбку, он приторным голосом поинтересовался, что мне угодно. Я процедил пару слов о нехватке ингредиентов и выразил желание посмотреть его ассортимент. Прошелся между шкафами, пощурился на всякую мерзость, купил семена кладбищенского мака. Пригодится. Снисходительно сказал, что вскоре еще загляну, закажу кое-что посерьезнее. Вероятно. Хозяин не осмелился возразить. В четверг я отменил пару у пятого курса Рэвенкло-Хаффлпафф, чем вызвал у них взрыв ликования, и снова навестил «Боггс и Танкард». Устроил допрос о том, насколько редкие ингредиенты он может достать, и тихо добавил, что мне нужны почки венгерской винтороги. Он вцепился пальцами в прилавок и просвистел: - Это запрещено! - А за каким чертом я тогда притащился в твою лавку? – самым зловещим шепотом ответил я. – Ну? - У меня будут большие неприятности, если об этом прознают, сэр! – ты еще потрясись для эффекта. - Значит, можешь, - констатировал я. – Сколько? Он еще повыкручивался. Потом назвал запредельную сумму. - Это включает заказ охотникам, контрабанду через таможню, ну и за риск… Звякнул дряхлый колокольчик у дверей. - Плюс гарантия, что ты мне не подсунешь подделку. На его лице отразился первобытный ужас. - Никогда, профессор Снейп! За спиной что-то негромко упало. Хозяин одним глазом смотрел мне через плечо. Пришел. - Ладно. Вот тебе задаток. – Я бросил ему мешочек со ста галеонами. – Сроки? Он замялся. - Где-то месяц. - Зайду через неделю. Не тороплю, но будешь докладывать о ходе охоты. Чтобы твои исполнители ничего не перепутали. Чуть повернулся, надменно кивнул ему. Краем глаза захватил плотную фигуру у двери. Он стоял вполоборота, уткнувшись взглядом в какое-то чучело на полке. Узнаю гвардию Беллатрисы. А мое имя он услышал. Пусть поразмыслит, если есть чем, и донесет. Я запахнул мантию и медленно вышел. Итак, что мы имеем. Хэнтон обязательно спросит, зачем я приходил. Хозяин лавки не посмеет отказать и выдаст мой заказ. Хэнтон ничего, ясно, не поймет, но слово в слово передаст милой Белле. А та должна сообразить, что к чему. - А ты не мог заказать что-то полегальнее? – атаковал меня Муди вечером в коридоре Хогвартса. – Какого лешего тебе почки винтороги? Ты спятил? - Заткнись, Муди, - велел я. – Это для Беллатрисы. Ты хочешь, чтобы она пришла? Вот и надо, чтобы она очень сильно этого возжелала. А месть, знаешь ли, не всегда срабатывает. - А винторога при чем? - При том, Муди. Почки являются главным ингредиентом черномагического зелья, действующего на чистокровных волшебников наподобие Империо, если туда добавить кровь животного или птицы из герба семьи. Воронов я тебе где угодно найду, а почки запрещены, и в других зельях не применяются. Ясно тебе? - На каком расстоянии действует это зелье? - Если произнести определенные формулы вызова – практически на любом. Его даже глотать не надо, достаточно сварить и прочитать заклинание. Я один в Англии это умею делать. Если Беллатриса желает остаться на свободе, ей придется меня остановить. - Тьфу. Предупреждать надо, Снейп. - Предупреждать надо старшего Уизли, чтобы в своем заповеднике охрану усилил. А то я, к твоему сведению, уже и задаток дал. - Моли Бога, чтобы это не дошло до ушей наших крючкотворов. - Твои проблемы. Фаджу нужна Беллатриса? Пусть терпит. Спокойной ночи. Я зашел в класс и захлопнул дверь, оставив Муди материться в коридоре. Он желает поиграться в игрушки или захватить нашу прелестную занозу в министерской заднице?.. В кабинете, прислонившись к кушетке, лицом к огню сидел Гарри. - С кем это ты ругался, что через весь класс слышно? – спросил он, жуя перо. - С Муди. Добрый вечер, Гарри. - Ты бы присел, что ли. – Он сказал это с озорным огоньком в глазах. – Рядом. - На пол? - На ковер. Добби чистил, сам видел. - А тебя удар не хватит от такого зрелища? - Обещаю, я выдержу. – Он уже откровенно веселился. – У меня должно где-то быть наследственное хладнокровие. Я на всякий случай заблокировал камин и, поморщившись для приличия, уселся рядом с сыном. Плевать на Беллатрису, аврорат и прочих идиотов. - Поищи. - Угу. - Уроки? - Эссе на три фута. - По теме? - Гоблинские войны… бр-р! И списать не у кого. Я пропустил непедагогичность этого высказывания мимо ушей. - Ничем не могу помочь. Сам в истории магии не слишком разбираюсь. Я заслужил одобрительный взгляд и хмыкнул. - Радуешься, что отец хоть в каком-то предмете ни в зуб ногой? - Ага. – И скрывать этого не собирается. - А если Гермиону попросить? - Уже попросил. Она выдала мне список из пятнадцати книг и сказала, что в них я найду исчерпывающую информацию по этому вопросу. - Так и сказала? - Да. Кстати, она к тебе заходила. - Когда? - Сегодня. Сказала, что собиралась посоветоваться с тобой насчет темы флитвиковской учебы. Хотела тебя обязательно дождаться. Сидела-сидела, пока не уснула. Мы с Добби перенесли ее в комнату старосты. - Думаю, она немного переусердствовала со сдачей экзаменов. - Это еще мягко сказано! Она вчера перед этой самой Историей Магии тряслась! Может, ты с ней поговоришь? - Я? - Ну там, чтобы она хоть по ночам спала. - А ты меня с профессором Макгонагал не путаешь? - Она сама по себе, а ты - отдельно. Вы с ней столько вместе проработали, она тебя послушает. - С чего ты взял? - Она к тебе очень хорошо относится. По-моему, ты даже ей нравишься. - Метлу… -… разломаю! - Вот именно. - А ты не отворачивайся. - Ты до сих пор мачеху подыскиваешь? Он оценивающе посмотрел на меня. - Да нет, я не настаиваю. Но если что, я за. Я закатил глаза. Надеюсь, натурально. - Сказал бы мне кто-нибудь, что я такие речи от сына стану выслушивать, да еще со спокойствием и смирением, сам бы не поверил. - То есть ты не сердишься? – уточнил он. - Куда уж… - Устал? - Кгм. - А что у вас с Муди за дела? - А ты всегда такой любопытный? - С первого курса. Это связано с Упивающимися? - Все-то ты угадываешь. С ними. - Какая-то операция? - Что ты выдумываешь? Глаза у него были серьезными. - Ты Муди на дух не переносишь. И просто так с ним несколько дней подряд встречаться не будешь. - Умный… - Весь в тебя вырос. - Льстец. - Беспокоюсь. И мордашка взволнованная. - А лежачих не бьют. - Ну хоть раз можно?.. - Беллатрису поймать пытаемся. - Ну это ясно. А подробно? - А бестолковый гриффиндорский героизм? - Будет спать как убитый, обещаю. Я рассказал ему. Вкратце, без матерщины Муди и моих личных сомнений по этому поводу. Напряжение, державшее весь день, немного отпустило. Не железный я. Переоцениваю. Только без соплей. Он слушал внимательно, чуть склонив голову набок. Потом опять пожевал перо и спросил: - А если Беллатриса окажется быстрее? - Не допущу, - сказал я тверже, чем полагалось. – Думаешь, я на это пошел бы, не будучи уверенным в результате? - Но риск? - Риск есть, - признал я. Положил ему руку на плечо. – Всегда. - Вот это мне и не нравится, - пробурчал он моим голосом. - Мне тоже. - Ты говорил, Беллатриса знает множество черномагических заклятий. - Ну и я не невинная овца. Он шмыгнул носом. - Смеешься? - Пытаюсь. А Защитные чары? - Будут. Лично попрошу Минерву их наложить. Плюс Муди со своими аврорами станет дышать прямо в затылок. Я хочу покончить с этим, Гарри. Раз и навсегда. Ты наверняка еще помнишь это чувство. - Поэтому и не рад. Мало, что ли? - Куда там. И пожалуйста, без похоронных прогнозов, а то я расчувствуюсь и начну раздавать баллы Гриффиндору. Неуклюжая шутка. Но я не хочу видеть его таким расстроенным. - Все попадают в обморок, - ответил он, шкрябая пером по пергаменту. Я отобрал свиток и заявил: - Не порть ценную вещь! Исчеркал всю! Где твоя волшебная палочка? - Эй, а почему ты ругаешься? – кажется, немного встряхнулся. Я доходчиво объяснил: - Потому что я главный слизеринский змей и хогвартская летучая мышь, даже несмотря на то, что я твой отец. - Стоп, - сказал он, и я понял, что ему хочется отыграться, - если ты змей и летучая мышь, то я тогда кто? Летучий мышонок? - Что летучий – кто бы спорил, - буркнул я. – Все будет хорошо, Гарри. Я не собираюсь подставляться, лезть на рожон и совершать глупые поступки. У меня есть люди, ради которых стоит жить. И смерть явно в мои планы не входит. Коряво вышло, но ему этого хватило – просиял. - Легче? - Не представляешь, как. Но ты все равно поосторожнее. - Да уж. - И это… Гермиона не в курсе? - Нет. И лучше ей об этом не знать. - Да. А то она волноваться будет. А мне нужно думать не о ней. Я заявился в лавку в следующий четверг, имея Муди с его командой за плечами. Хозяин чуть не вжался в пол, а на мои вопросы промямлил, что заказ отправил, охотники ищут. Ищите, куда вы денетесь, в Европе один заповедник, прямо в лапы Чарли Уизли попадетесь. Хэнтон, топтавшийся в дальнем углу, одарил меня таким взглядом, что только многолетний шпионский опыт удержал меня от непростительного заклятия. Выходит, передал. И что Белла считает по этому поводу? Я еще бросил пару фраз о важности заказанного ингредиента, чтобы это дошло до ушей Беллы, и апарировал, оставив Муди торчать в зарослях чертополоха. Возвращался в Хогвартс через Хогсмид. Шел по весенней слякоти и мрачно размышлял обо всем сразу. Минерва поставила хорошие Защитные чары, против Авады, конечно, вряд ли устоят, а все остальные заклятия ослабят как минимум наполовину. Флитвик предвкушает, как в перерывах между обучением посвятит Гермиону в премудрости азартных игр. На это я пообещал лично отдавить ему ноги. Случайно, в коридоре. Гермиона сидит в библиотеке днем и ночью, без выходных… хотя нет, сейчас не сидит. Она шла впереди, где-то в двадцати ярдах, с какой-то подругой. Явно не мисс Уизли. Волосы в беспорядке, на шее гриффиндорский шарф, то и дело разматывающийся. Смеется. Мисс Грейнджер, ну какого беса вы мне попадаетесь в самые неподходящие моменты? Дошел за ними до школы, приблизился уже возле дверей в Большой Зал. Она распрощалась с подругой еще в коридоре, теперь шла одна. Вернее, бежала со скоростью, приближенной к моей. Затормозила перед входом в Зал. И, не оборачиваясь, сказала через плечо ровным голосом: - Добрый вечер, профессор Снейп. «У вас глаза на затылке, мисс Грейнджер?» - хотел съязвить я, но вместо этого просто ответил: - Добрый вечер, Гермиона. Она застыла на секунду, а затем медленно прошла к гриффиндорскому столу. Я развернулся на каблуках и улетел в подземелья. На уроках зелий всю следующую неделю было неспокойно. То ли я был напряжен до предела, просчитывая все возможные варианты нашей с Беллатрисой игры, то ли студенты вознамерились в очередной раз вогнать меня в гроб, но котлы взрывались с ужасающей периодичностью. Трижды мне удалось перехватить руку Финнегана над котлом, куда тот собирался всыпать то корни мандрагоры, то лепестки настурции, и таким образом предотвратить катастрофу. Я с удивлением поймал себя на мысли, что мне не хватает присутствия Гермионы в классе – хотя бы потому, что ее подсказки удержали бы парочку учеников от столь убийственных экспериментов. Когда в четверг я открыл дверь лавки, Хэнтона там не было – это я определил сразу. А уже четверть третьего. Такие совпадения никогда мне не нравились. Я сжал палочку покрепче. Хозяин, вынырнув из-под прилавка, смотрел с ужасом. И я скорее почувствовал, чем увидел, как из-за стеллажа слева выскользнула серая тень. Мы произнесли заклятия одновременно. Я прошептал свое, не используя палочку, пропустив через пальцы всю магическую энергию, на которую был способен. Я увидел, как перед лицом Беллатрисы вспыхнул белый свет, и почувствовал, как огромной силы удар пробивает мою защиту. Время остановилось. Последнее, что я смог различить – ее скрючившиеся в спазме руки и потолок, стремительно отдаляющийся от меня. Потом вспыхнули яркие звезды, совсем как в Большом Зале по вечерам, и я потерял сознание. У Беллатрисы были безобразные руки – скрюченные, посиневшие и сухие. А перстень с огромным черным камнем выглядел как мерзкий паук, присосавшийся к пальцу. Сама мысль о том, что эта рука прикоснется ко мне, была невыносима. Что угодно, только не это. Не надо, не надо. Рука легла мне на лоб, но оказалась прохладной и мягкой. Откуда у Беллатрисы такие руки? Я попытался спросить, но не смог. Я не услышал собственно голоса. Что происходит, что со мной сделали? - Все хорошо, тихо, не волнуйтесь, - прожурчал знакомый голос. Это не Беллатриса. Но я ее знаю. Откуда? Где я? Рука переместилась на волосы, погладила их, отпустила. - Спите. Вам сейчас это нужно. Я словно ждал этого совета. Провалился в сон. Когда я проснулся во второй раз, то захотел открыть глаза. Медленно, целую вечность, я поднимал веки и наконец увидел белый потолок. Скосил глаза вправо – занавеска. Тоже белая. Та-ак… Значит, я у Поппи, в ее медицинском царстве. И это обнадеживает. Слева раздался какой-то подозрительный звук. Кривясь от тупой боли, разливающейся от шеи к плечам, я повернул голову. Волосы опять стояли торчком, а съехавшие очки держались на честном слове и одном ухе. Обняв спинку стула, стоявшего почти вплотную к моей кровати, шмыгал носом и беспокойно спал Гарри. Что угодно, но я должен до него дотронуться. Должен увериться, что я больше не сплю. Пальцы дрожат. Тянулся-тянулся рукой, но не получилось – только царапнул ногтями по его запястью. Но этого хватило. Гарри мгновенно разлепил глаза и уставился на меня. Потом сорвался со стула и завопил: - Мадам По-омфри! - А полегче? – прошептал я одними губами. - Ой, извини, извини, я не нарочно! – горячо зашептал он в ответ и замахал руками. – Я просто рад. Жу-утко! - Ты что… плакать собрался? - Э-э… - а глазки-то блестят. Вцепился мне в плечо. - Северус! – к нам бежала Поппи в сбившемся на затылок чепце. – Ты очнулся, слава Мерлину! - А… - Молчи, молчи! – она засуетилась, поправляя мне подушку и одеяло. Потом отогнала Гарри и начала звенеть склянками на тумбочке. – Тебе разговаривать вредно! - Мне… здесь вредно… - Северус Снейп! – она уперла руки в бока и презрительно фыркнула. Гарри издавал булькающие звуки, выглядывая из-за ее спины. – Теперь я точно знаю, что ты выздоровеешь, потому что твой ядовитый язык остался при тебе! Гарри высунул свой язык. - А вы, мистер Снейп-младший, не перенимайте дурных привычек у своего отца! - Поппи… - Никаких Поппи! Сейчас ты выпьешь восстанавливающее зелье – двойную дозу! – прекратишь всякие разговоры и будешь спать и набираться сил! А твой сын пойдет и выспится тоже, а не станет здесь дежурить третьи сутки! - Третьи?.. - Тебя ранили в четверг днем, сейчас семь часов вечера, суббота, и это последний вопрос, на который я отвечаю! Пей! Я проглотил зелье и откинулся обратно на подушку. Поппи удовлетворено вздохнула и сказала: - Гарри, пять минут, и ты уходишь. А я сообщу Альбусу, что ты очнулся, Северус. И убежала. Гарри воровато оглянулся и прошептал мне на ухо: - Они тут все на ушах стояли, когда тебя Муди привез. Профессор Макгонагал чуть себе волосы не выдрала. - Не выдрала? - Обойдется. В тебя Беллатриса чем-то сложным таким пальнула, похуже Авады. - А она? - Ты ее тоже неслабо приложил, чуть не расплющил на хрен! - Не выражайся… как ты с отцом разговариваешь? - Па-ап! – чуть не заверещал он. – Да ломай ты мою метлу, сколько хочешь! – И глаза зеленые, и носом шмыгает. - А… я это запомню. – На этот раз рука меня послушалась – я смог пригладить его волосы. Слегка толкнул в плечо. – Иди, а то Поппи заругает. Я обещаю… спокойно спать и не убегать никуда. Он порывисто обнял меня и поплелся к выходу, оглядываясь и улыбаясь. А я снова заснул. Так я крепко проспал всю ночь и с перерывами – следующий день. Поппи накачивала меня восстанавливающими и укрепляющими зельями, пользуясь случаем, и обещала, что на следующей неделе выпишет. Стану я ее выписки дожидаться. Когда я первый раз проснулся утром воскресенье, то увидел Альбуса и Минерву. Они явно были довольны жизнью, друг другом и мной. Директор поздравил всех нас с моим выздоравливанием и завершением операции по поимке Беллатрисы. Минерва более практично добавила, что милая Белла под стражей в Азкабане, готовится суд, а министр вне себя от счастья. Ну, это его перманентное состояние – быть вне себя. Потом на пару минут впрыгнул Флитвик, произнес пару ласковых слов, отчего директор покраснел вместе с бородой, и Поппи выпроводила теплую компанию чуть ли не пинками. Потом забежал Гарри; прикрыв мантией свежий выпуск «Ежедневного пророка», он конспиративным голосом прочитал хвалебный отчет о геройской поимке Беллы, в котором до небес превозносился Фадж с его государственным умом. Переврали в статейке все, что можно. Даже фамилию Муди написали с ошибкой. Этот промах привел меня в хорошее настроение. Поппи мигом вычислила причину моего веселья и выгнала Гарри вместе с газетой. Затем дала еще одну порцию укрепляющего и легкое снотворное. Поппи, еще день, и я отсюда сбегу. Отоспался на всю жизнь. Проснулся, когда уже стемнело. Интересно, Поппи очень станет возражать, если я завтра выберусь на уроки? Погрузившись в раздумья по этому поводу, не сразу заметил, что кто-то стоит возле окна. Тонкий силуэт, копна волос. - Мисс Грейнджер, что вы здесь делаете? Она отошла от окна, приблизилась ко мне. Руки на груди, лицо задумчивое. Или это в лунном свете все так обманчиво? - Я хотела узнать, как вы, профессор. - Где-то я уже слышал ваш голос, - заявил я без всякой логики. - На уроках, видимо, - предположила она, не удивившись. - И вы на уроках уговариваете меня поспать? - А вы все это время бодрствовали? Разговор получается оригинальный. Она заправила волосы за ухо. - Когда вас сюда доставил, то выглядели вы – краше в гроб кладут. - Спасибо за комплимент, - съехидничал я, игнорируя всю двусмысленность положения. Она возле меня сидела? – Ради этого стоило попасть под заклинание Беллы. - Дурак вы, профессор! - Десять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер. - Вы улыбаетесь? - А вы тоже не огорчены? Хорошо, что я еще не полностью здоров. - У вас появилось свободнее время, и вы решили провести его, разглядывая бессознательного учителя? - Будучи без сознания, сэр, вы не кусаетесь, не царапаетесь и не огрызаетесь. - Я и в сознании не кусаюсь и не царапаюсь, мисс Грейнджер, у вас неверные сведения. Почему вы в школьной мантии и не в Хогсмиде? - Потому что уже час ночи понедельника, и все бары закрыты. А приди я в костюме Красной Шапочки, вам бы явно не понравилось. - Никогда не страдал подобными фантазиями. Мы помолчали. Она поправила подушку. - Мисс Грейнджер, вы так трогательно обо мне заботитесь. - А вам не нравится? - Вы это уже спрашивали. Не люблю разговаривать, когда на меня смотрят сверху вниз. Сел на кровати. Голова слегка кружится, а так приемлемо. Она наблюдала за мной, слегка раскрыв губы. - Вы хотите меня о чем-то спросить? - А вам не рано вставать? - Вы имеете в виду время суток или мое физическое состояние? Ответ – нет. У нее был изучающий взгляд. - Мисс Грейнджер, вы меня чересчур пристально рассматриваете. - Я думала, вам будет приятно, - сказала она, не отводя этого странного взгляда. А это уже провокация. Не надо меня переоценивать. Она стояла почти вплотную, опираясь рукой на край кровати. - Чего вы хотите, мисс Грейнджер? – прямо спросил я. Если ты этого не скажешь, я сам это озвучу. Я не высокоморальный тип. И терпения во мне не бездонный колодец. - Чего вы хотите? - Поцелуйте меня, профессор, - бесхитростно сказала она. - А вы в курсе, что это нарушение школьных правил? - И что? - Да ничего. Мне, в общем-то, тоже плевать… Я притянул ее и поцеловал. Прохладные, терпкие как вино и податливые губы, раскрывшиеся мне навстречу. Теперь я целовал ее, не оправдывая себя ее истерикой и необходимостью успокоить. А потому, что нестерпимо этого хотел. И она сама этого хотела и просила меня. Я отпустил ее, только когда мы оба начали задыхаться. Она облизнула губы. Лучше бы вы этого не делали. - Я правильно понял вашу просьбу? - Абсолютно, - ответила она хрипло. – Давно этого хотелось. - Вы откровенно меня соблазняете. Она покраснела так, что это стало видно даже при слабом серебряном свете. Я дотянулся до палочки и произнес «люмос». - Я не очень хорошо умею соблазнять, - ответила она после паузы. - Для меня – в самый раз. Она улыбнулась. Кажется, я тоже. - Это дело практики, я думаю. - И она еще говорит, что не умеет соблазнять, - пробормотал я. – Зачем вы сюда пришли среди ночи? Я тоже человек, мисс Грейнджер. - Хотела убедиться, что с вами все в порядке. – Она провела пальцем по губам. Взгляд был уже не такой уверенный. - Убедились? – я улыбнулся. Кивок. - Не жалеете? - Нет, - покачала головой. Волосы упали ей на лицо. Я отвел каштановые пряди и снова притянул ее за подбородок к себе. Я старался не испугать ее своим натиском. Хотя, видит Мерлин, мне это давалось с трудом. Но я не имел права ее оттолкнуть, пусть даже из чистого эгоизма. Еле заставил себя оторваться от ее губ. - Я не причинил вам боли? - Нет. – Она уткнулась мне в плечо. – А это не помешает вашему выздоровлению? Мы рассмеялись одновременно. Я поцеловал ее в горячий лоб. - Если бы все зелья были столь приятными, как ваши губы, мисс Грейнджер, я бы сменил свое мнение о Поппи и ее методах врачевания. Она крепко сжала мою руку. - Это комплимент? - За кого вы меня принимаете? Я констатирую факт. - Вам нужно отдохнуть. - И кто мне это говорит? Кто здесь нарушитель спокойствия? Смешок. - А кто здесь ведет себя совершенно не по-учительски? - Если мне не изменяет память, вы уже не моя ученица. Я поставил вам «превосходно» на выпускном экзамене. - А через неделю я вообще ничья не ученица. Это я слишком много об этом думаю или она понимает, о чем говорит? - Вам все-таки надо было пойти в Слизерин, - проворчал я. – Права была шляпа. - А как же гриффиндорский героизм? - Вы его достаточно доказали. – Она так удобно лежала головой у меня на плече. Тепло и уютно. - Вам нужно отдохнуть, - повторила она. – Ложитесь и спите. – Толкнула меня на подушку. Я потянул ее за собой. - Если вы хотите, чтобы я теперь заснул… - … я полежу рядом. Немножко. - Немножко, - согласился я. – Иначе, боюсь, Поппи не одобрит вашего вторжения. Она забралась с ногами на кровать. Я услышал стук падающих на пол туфелек. Крепко обнял ее за талию, прижал к себе. Погасил свет. - А вы не храпите? - Это дерзость или практический вопрос? Потеребила воротник рубашки, подышала мне в шею. Нежные пальчики. - Вы спите? Невыносимая. Баллы с Гриффиндора. Своя всезнайка. - Да, мисс Грейнджер, я уже и глаза закрыл. Она зашевелилась, и я почувствовал легкое короткое прикосновение ее губ к моим. Спокойно, дыши глубже. Она еле слышно хмыкнула. - Мне открыть глаза? - Не надо. Спите. – И снова улеглась. - Я сегодня образец терпения, - прошептал я, - но… Она прикрыла мне рот ладошкой. - Спите. Только имейте в виду, я вам не приснилась. - Никогда, - пробормотал я, зарываясь лицом в ее волосы. Слабый цветочный аромат. Матиола? Она тепло и ровно дышала. Да, матиола, решил я. И с этой мыслью заснул. Когда я проснулся в понедельник утром, ее уже не было. «Я вам не приснилась». Нет, даже не надейся. Я хорошо тебя чувствовал. На моих пальцах еще оставался твой запах маттиолы. Я легко подумал, что как ни парадоксально, мне везет с семикурсниками-гриффиндорцами. Та-ак… Который час? Через сорок минут у меня пара Гриффиндор-Слизерин, седьмой курс. Пожалуй, с выводами я поторопился. Выпил укрепляющее, которое Поппи оставила на тумбочке у кровати, встал. Нет, летать по школе сегодня не смогу, но пусть не воображают, что занятий не будет. Я не мог отказать себе в удовольствии немного устрашить студентов. Распустились они за последнее время, пока Муди втягивал меня в свои министерско-аврорские игры. Пора прекратить эти праздношатания. За минуту до звонка я появился за спинами студентов, топтавшихся под дверью класса. Галдеж стоял невероятный. Дебатировался только один вопрос – восстанет ли профессор Снейп из мертвых прямо сегодня или еще поваляется трупом? - Весьма благодарен вам за такой животрепещущий интерес к моему самочувствию, - произнес я с лучшими профессорскими интонациями, скрестив руки на груди. Галдеж прекратился. – Минус десять баллов, Финнеган, за непочтительное обращение к учителю, - тот минуту назад распространялся о «змее подколодном». – Я надеюсь, это послужит превосходным началом урока, если вы потрудитесь зайти в класс. Они присмирели и забежали в класс. И все пошло своим чередом. Гарри пару раз встревоженно посматривал на меня. Я незаметно кивнул ему и уселся проверять контрольные, одним глазом следя за классом. Ничего экстраординарного не произошло – Лонгботтом взорвал пустой котел. За обедом Минерва наступила мне на ногу под столом. Я оторвался от созерцания чашки с кофе и недовольно спросил: - Минерва, вы ко мне пристаете или это просто незамысловатая женская месть? - Хотела привлечь твое внимание, - ответила она, осматривая меня, словно больного. – Как ты себя чувствуешь? - Достаточно хорошо для того, чтобы не лежать в лазарете, а пугать студентов. Вы предполагаете другое? - Ты не услышал ни единого слова из того, что я тебе говорила об исследованиях профессора Спраут. - Задумался, - отчеканил я. Минерва состроила хитрую гримаску. - Вряд ли. Скорее замечтался, судя по внешнему виду. Я почти минуту переваривал ее сообщение. Потом ответил, старательно подбирая слова: - Не уверен, что определение «замечтался» подходит к мыслям о студентах, подрывающих котлы. - Ты думал именно о них? - Именно, Минерва, других у нас не водится. – Я вышел из-за стола и удрал из Большого Зала. Меньше надо… размышлять. У меня еще остались незаконченными документы на регистрацию антидота к проклятию Dispartitio. Нужно подать научное обоснование. Я завернул в библиотеку, кивнул мадам Пинс и принялся просматривать каталог в углу. Помогло мало. Я с разочарованием захлопнул каталог. Посидел еще, уставившись на полки. При подготовке документов мне понадобятся записи Гермионы. А у нее сейчас экзамены, еще неделю. Потом она подписывает магический контракт с Флитвиком. Мисс Грейнджер появилась из прохода между стеллажами, ведущего в Запретную Секцию. В руках она несла стопку книг. Меня, конечно, не заметила, пытаясь не уронить фолианты. Поставила их на стол библиотекаря. - Я возьму эти книги, мадам Пинс. - Предмет? – строго спросила она. - Трансфигурация и Чары. - Вы брали столько же на выходные, - констатировала она. – Девочка, это не слишком много? - Для меня достаточно, - улыбнулась она. - У вас круги под глазами, - добавила мадам Пинс с участием, которое я редко в ней наблюдал. - Я плохо спала сегодня. Поздно легла спать, - ответила Гермиона, не моргнув глазом. Я мысленно прибавил ей пять баллов непонятно за что. Послушались бы вы Шляпу, мисс Грейнджер. Мадам Пинс листала страницы формуляра. Гермиона терпеливо ждала, постукивая туфелькой. Я подошел к столу и опустил на него каталог. - Благодарю, мадам Пинс, - сказал я почти над ухом Гермионы, - очень мне помогли. - Не за что, профессор Снейп, - кивнула она, не поднимая головы. Гермиона застыла на секунду. Потом чуть повернулась и поздоровалась: - Добрый день, профессор Снейп. - Мисс Грейнджер, - я старался, чтобы это не позвучало насмешливо. Имя вам идет больше. Она опустила ресницы. - Как вы себя чувствуете? - Прекрасно, спасибо. Мадам Помфри превосходно разбирается в медицине, в том числе и новых методах лечения. Уголки губ у нее дрогнули. Старается подавить улыбку. - Готовитесь к последним экзаменам? - Да, сэр. Жаль, но я уже не могу присутствовать на занятиях по зельям в качестве студентки. - Вы можете приходить в качестве вольного слушателя. Возможно, ваше присутствие благотворно повлияет… на Лонгботтома, и он перестанет взрывать пустые котлы. Ее ладошка проскользнула в мою. - Я так и сделаю, профессор. Только после того, как сдам экзамены, и у меня появится свободное время. - Превосходное решение, мисс Грейнджер. – Я погладил ее пальцы и отпустил. - Всего доброго, мадам Пинс, - бросил я. Та еще сосредоточенно писала в формуляре. Я позволил себе улыбнуться Гермионе и покинул библиотеку. Всю неделю я сталкивался с ней – в коридоре, в Большом Зале, в садах, и старался не думать, что мы говорили друг другу тайком этими улыбками и взглядами. Она обещала мне слишком много; я не мог принять такое обещание. Хотя знал наперед, что и приму, и стану убеждать, но приму все равно. Я останавливал себя при малейшей мысли об этом. Занимался проверкой эссе, готовил документы, обыгрывал Флитвика. Старался ничего не представлять. Получалось плохо, надо признать. Это в лучшем случае. И это все – из-за восемнадцатилетней женщины? Я не объяснял себе это логически. Я преподаватель, чья жизнь двадцать лет подряд была подчинена строжайшему самоконтролю, и только это гарантировало мое выживание. Все чувства, выходящие за рамки, были просто непозволительной роскошью. Гарри прорвался, но он единственный, кого я не оттолкнул. И я не собирался расширять круг близких людей. Или уже?.. Черт. Лучше всего было напиться и выбросить эти возвышенные раздумья из головы, а Гермиону – из сердца, тела, мыслей и просто моей жизни. Да что-то напиваться по этому поводу не хотелось. Я был в ярости на самого себя. Накричал на Гарри по какой-то пустяковой причине. Стало только муторнее на душе. Потом выдавил слова извинения. Гарри покосился на меня, но ничего не сказал, только похлопал по руке. Спасибо, что не стал расспрашивать. Накрутил себя, как последний идиот. Не люблю терять голову. Ненавижу неопределенность. Отношение к Гермионе не подпадало ни под одну из категорий, и от этого я злился еще больше. Что я мог предложить ей? Кроме своего неподходящего возраста, неподходящей репутации и упрямого характера? И что меня потянуло на высокоморальность? Она пришла ко мне вечером двадцать девятого марта. Постучала в дверь, ведущую в мои личные комнаты. Я чертыхнулся, услышав стук, и открыл. Она стояла на пороге, опираясь рукой на косяк. Никакой школьной формы. Длинное бархатное платье шоколадного цвета, волосы небрежно заколоты вверх. Несколько локонов выбились и упали на лицо. Картина в каштановых тонах. - Я слушаю вас, мисс Грейнджер, - сказал я, стараясь унять заколотившееся под сюртуком сердце. Идиот. Как и было сказано. Она внимательно посмотрела на меня своими золотисто-карими глазами. - Я сдала сегодня последний экзамен. Гербология, превосходно, профессор Спраут была в восторге. - Вы ждете моих поздравлений по этому поводу? Она скрестила руки на груди. - Нет, не жду. - Прекрасно. Рад, что вы можете быть такой независимой. Еще минута, и я возненавижу себя за этот холодный презрительный тон. - Я чем-то могу вам помочь? Она глубоко вдохнула, крылья носа затрепетали. - Я могу войти? Я предупредил е движение. Загородил вход. Расправил рукава мантии, посмотрел на нее сверху вниз. Она на голову ниже меня. Слишком хрупкая. - Нет, не можете. - Почему? Наклонился к ней. Я понимал, что этого нельзя делать. Я провоцирую себя и ее. И сам скоро не остановлюсь. - Хочу удержать вас от глупости. Она вздернула подбородок. Кудряшки подпрыгнули. - А если я жду этой глупости? Если я не считаю это глупостью? Она положила руку на грудь, судорожно стиснула ткань в низком вырезе платья. - Я старше вас, и я знаю, чем это лучше считать. - Вы решаете за меня. - В таком случае – да. - Вы не хотите меня? – Она смотрела прямо на меня. Не отводила взгляда. – Я вам не приснилась тогда, в госпитале. - Я помню, - ответил я и отдернул руку, которая сама потянулась отвести локоны, упавшие ей на плечо. – Не смейте в этом сомневаться. - Значит, дело не в этом, - со вздохом облегчения прошептала она. Я сжал руку в кулак, до боли, борясь с желанием разбить ее в кровь, чтобы только все это прекратилось. Девочка, что ты со мной делаешь своей откровенностью? - В чем тогда? Вы старше меня? Это? - И это тоже, - тихо проговорил я и оставил всякие попытки притворяться. Я слышал свой голос словно со стороны, и он казался мне неимоверно уставшим. – Возраст, положение, репутация – все чертовы условности, так важные в нашем мире. Я не имею права втягивать тебя во все это. Даже если ты не возражаешь. - Ты разбиваешь все мои надежды, ты знаешь об этом? – Она легко прикоснулась пальчиками к моему плечу. - Ну зачем же так патетично? Я просто удерживаю тебя от неверных шагов. - А если я не хочу удерживаться, черт побери? – с ее губ это прозвучало слишком притягательно. Она прикрыла глаза на секунду. - Если вы хотите поиграть в романтику, девочка, то пришли явно не по адресу, - усмехнулся я. – Я ничего не могу вам предложить. - За те семь лет, что я знакома с вами, я никогда не ожидала от вас романтических поступков, - перебила она. – И сейчас не стану требовать. Я повзрослела - после тех событий. И благодаря вам. Неужели непонятно, после того, что мы делали вместе? - Именно поэтому. Я видел вас, Гермиона. И вся эта дурацкая серьезность не ваша. А подростковое легкомыслие – явно не моя стихия. - А я видела вас! – она прислонилась к косяку двери. – Мне не нужно легкомыслие, и у вас его действительно нет. Но вы умеете смеяться. Умеете сочувствовать. - И этого для вас достаточно? Я больше ничего не могу вам предложить. Вам перечислить, чего у вас никогда не будет? Вы всегда любили логику. - Не только логику, - девчонка. Упрямая девчонка. – Но черт с вами, перечисляйте. Я мысленно сосчитал до трех и начал отрезать пути. - Я не люблю дурацкого героизма, Гермиона, и если вы соберетесь еще раз исправлять мир, защищать права домовых эльфов или спасать чью-то жизнь ценой своей собственной, не надейтесь на мою поддержку. Более того, я удержу вас от подобных идиотизмов. - Дальше. - Я не люблю женских истерик и капризов, и если вы рассчитываете, что я изменюсь от одного нежного прикосновения, то глубоко ошибаетесь. Я не умею говорить комплименты и не чувствую необходимости их говорить. Все цветы, которые могут появиться у вас в жизни – это чайные розы в моем саду, да и те я выращиваю для зелий. - Если вы решите быть со мной, то приготовьтесь услышать сплетни за спиной и упреки друзей. Меня вряд ли можно назвать самым уважаемым членом магического сообщества. Мне наплевать на это, но вам будет тяжело. Я не смогу оградить вас от этого, как бы ни хотел, разве что оглушать заклинаниями всех подряд. - У меня заслуженная репутация. Мои воспоминания – не из самых светлых, и вам придется с этим считаться. У меня есть свои кошмары, и даже вы меня от них не избавите. - Это все? - Достаточно. У вас есть возражения? Да возражай же, девчонка! Она мягко стиснула губы. - Я не боюсь этих ваших хваленых условностей. Вы их сами себе создали. Я не собираюсь спасать мир глупыми поступками, я слишком много уже потеряла. Я не хочу потерять вас. Я вполне могу прожить без романтики, цветов и комплиментов, которые ничего не стоят без искренности. Мне абсолютно все равно, что обо мне станут говорить – меня так часто раньше называли грязнокровкой, зазнайкой, гордячкой. Так что моя репутация хоть и не равна вашей, но в каком-то смысле стоит ее. И не улыбайтесь так снисходительно, вы сами прекрасно это знаете. Я отлично знаю вашу биографию. Я не хочу менять вас. А кошмары… вы же не пытались от них избавиться. - Возражения окончены? - Нет! – воскликнула она с яростью. – Ты дурак, Северус Снейп! И если ты меня сейчас не поцелуешь, то будешь долго жалеть об этом! Она сникла. Девочка, не надо изображать взрослую женщину, ты нужна мне такой, какая есть. Я сказал ей об этом на одном дыхании. И поцеловал в дрожащие губы. Она вцепилась мне в мантию и спросила, несмело улыбнувшись: - Сколько можно играть в благородство? И я сделал то, чего давно хотел больше всего на свете – схватил ее в охапку и перенес через порог.