Орден
22 июля 2018 г., 10:37
С тех пор как умер последний из самых первых Гриммов, все почести ему были отданы, а слезы выплаканы, прошло много лет. За это долгое время мир менялся, люди в нем двигались к новой эпохе, и с каждым днем все чаще и чаще они становились свидетелями того, что не могли объяснить. Поначалу свидетели спихивали все на проделки сатаны или обычное помешательство. Кто-то обвинял ведьм. Откуда думаете, появилась инквизиция? Но со временем людей, видевших необъяснимое, становилось все больше, и власти не могли сдерживать обезумевший народ.
Уже тогда потомки великого рода отметили, что существа не только живут так, как хотят, но и полностью отвергают правила, установленные много веков назад. Они не только не скрывали себя от иных, но отрицая законы природы, они сходились с особями противоположных видов. Что нес собой союз шустролапа и ведьмы? Об этом можно было лишь догадываться, потому что никто не знал, каким монстром родится такой отпрыск. Проклятая кровь – так называла их посвященная знать.
Так собственно в четырнадцатом веке и был создан совет, получивший название «Орден Золотого пера», эмблемой ордена стало золотое перо, тогда оно было символом семьи его основателя. До сего дня никто точно не знает, кто именно образовал совет. Но ходили слухи, что создателем его был некий жизнесос, отвергнутый своим видом. Но слухи остались слухами. И с тех пор существ настигли гонения, особенно тех, кто был потомком двух видов. Долгое время в его состав входила только знать: представители городов, мелкие чиновники, даже некоторые представители низшего сословия, имеющие в кармане чуть больше сорока немецких марок. С течением времени членом совета мог стать каждый желающий, очевидно, именно так к Ордену в семнадцатом веке и присоединились многие Гриммы.
Тогда для существ жизнь стала еще более тяжелой, потому что сбежать от декапитатора было гораздо сложнее, чем от человека. А к этому времени уже большинство Гриммов присоединились к Ордену.
Обстановка особенно усложнилась, когда Гриммы и люди пытались поделить между собой власть. Но так как орден предположительно был создан именно людьми, Гриммы были вынуждены покинуть состав Братства. Так или иначе, но это сделало членов Ордена еще более злобными и кровожадными. Находя полукровок, они долгое время их пытали, причиняя адскую боль. Порой те ломались и сдавали других, себе подобных. А после их убивали и представляли на обозрение окружающим. Жестоко, но показательно – так они это объясняли.
Увы, но на этом реформы не остановились – через некоторое время к ордену присоединились существа, но членство их в ордене было не долгим. Некоторые отделились и создали движение вольфсангель. Другие же предпочли остаться, чтобы спасти свою шкуру.
И так с течением времени постепенно из одного дома на севере Германии Орден золотого пера расползся по всему миру, желающих избавляться от проклятой крови становилось все больше с каждым днем. И в какой-то момент постоянный бег стал единственным спасением.
— Вот так я и стоптала не одну пару дорогих туфель, постоянно бежала, так быстро, как только могла. Беги, Марго. Беги. Так я себе говорила день за днем, а теперь думаю, что уже хватит бежать. Пора остановиться и дать отпор! — Марго облокотилось на стол, окинув присутствующих взглядом.
«Харизмы ей не занимать!» — Только эта мысль сейчас вертелась в голове Монро. Он до сих пор не мог понять, как этой хрупкой маленькой блондиночке удалось выжить. На нее столько всего свалилось, а на ней не царапины, да и к тому же она наверняка не выпускала наружу «Хайда».
— Поэтому ты приехала в Портленд? — В ответ на вопрос Розали девушка кивнула. На какое-то время в лавке повисла гробовая тишина. Можно было даже услышать полет комара, но даже он боялся нарушить молчание, — как тебе удалось выжить, не прибегая к ведьме?
— Мы разные, когда есть она, я исчезаю, но когда есть я, мне удается ее контролировать. Но это становится все труднее. С каждым днем она становится сильнее, — девушка замолчала, по ее лицу прошла часть волны, которую сдерживать она уже не могла, и это не укрылось от глаз присутствующих, — и я боюсь, что однажды не справлюсь…
— Чтобы ее сдерживать, должно быть что-то еще… якорь или маяк, — Ренард задумался; когда он видел ее в последний раз, а это было давно, ее якорем была ее лучшая подруга. Но чтобы якорь действовал, он должен быть рядом, — кто им был?
— Я уже говорила, что какое-то время назад встретила человека, который мне помог. Мы много времени проводили вместе, он помогал мне с контролем, и я не заметила, как ухватилась за эту мысль. Он стал моей опорой, той самой, Шон. Но теперь его нет, и я боюсь, что она может победить.
****
Некоторое время назад. Франкфурт-на-Майне. — Не хочешь рассказать, как ты оказалась здесь? — Вопрос Мартина поставил ее в тупик. Не то чтобы она не знала, что сказать или не могла, просто не хотела втягивать его. Тем более, он этого не заслуживал. Априори все те, кто оказывался рядом с ней, так или иначе могли стать жертвами Ордена. Невинными людьми, которые просто оказались не в то время и не в том месте. И вину за их смерть Марго чувствовала только на себе, и это будет жить с ней вечно. Но Мартин не должен был стать одним из тех, кого убили бы члены Ордена: «Во благо чистой крови». Так они сами говорили. — Я знаю, что ты хочешь помочь, но, Мартин, это опасно для тебя... — он молчал, но его пронизывающий взгляд буквально проникал в самые потаенные глубинки души. Он не просто хотел получить ответ на свой вопрос, он был к этому готов. И смысла молчать больше не было. Только не с ним, — некоторое время назад за мной стали охотиться, потому что узнали, кто я. Мне пришлось бежать из страны, чтобы отвести их от моих родных. Через какое-то время мой дядя предложил мне отсидеться у него, выбора особого не было… я согласилась, — Каде замолкла, ковыряясь вилкой в салате. — Он был в курсе всего, поэтому придумал мне новую личность. Только вот по иронии, Мартин, Ингрид Каде была замужем. Так что теперь за мной гонится не только орден, но и муж, которого я не любила. Да и знала я его всего несколько месяцев… Мартин по-прежнему молчал, он все так же прожигал Каде взглядом, отчего ей было не по себе и хотелось закрыться чем-то. Она ждала всякой реакции, но не такой. Просто молчание? Почему он молчал и ничего не говорил? Это жутко злило Каде. Но, так или иначе, она понимала, что только ему может доверять в чужой стране, чужом городе, в месте, где больше никто ее не знает и не замечает. Кроме Ордена, его люди были повсюду, но здесь, с Мартином она чувствовала себя в безопасности. — Я могу помочь, Ингрид, — наконец-то, он нарушил молчание. Напряжение спало, и Каде даже почувствовала облегчение, — в Портленде, это в Орегоне, живет один мой знакомый. Он наверняка может тебе помочь... — тогда Мартин и понятия не имел, что это их общий знакомый.****
— А разве не должно быть чего-то еще, что может сдержать то, что внутри тебя? — На лице Каде снова появилась прогнившая кожа, почему-то Розали передернуло, хотя она и прежде видела ведьм. Но эта отличалась. От нее исходила совсем другая энергия, темная, злая, настолько противоположная Каде, будто эта ведьма не была ее частью. Теперь слова Монро о «Хайде» внутри Марго не казались такими безумными, в ней действительно жило нечто. — Наверное. Смерть. Умру я, она тоже исчезнет. И порой мне кажется, что это единственный выход. Тот человек из Франкфурта отказался мне в этом помочь. Он сказал, что обязательно найдет способ ее контролировать. И он предложил мне поехать сюда, в Портленд. Потому что здесь должен быть кто-то, кто мне поможет. Пока он тем временем будет искать способ уничтожить ее или подчинить моему сознанию, и тогда он приедет, чтобы помочь… главное, чтобы не было слишком поздно. — Он назвал имя? — За долгое время Ник впервые подал голос. И это было так вовремя, как будто они жили по сценарию фильма. — Да. Шон Ренард, — на долю секунды в помещении снова повисла тишина. Но в этот раз все было иначе, как-то зловеще и даже пугающе, — я была удивлена не меньше вашего, когда он назвал имя. И, увы, у меня не было времени на вопросы, когда он сказал, к кому я лечу, уже была объявлена посадка на мой рейс. — В Германии ведь не так много людей, которые вас знают? Кто-то из сопротивления? — Скорее всего. Но их осталось не так много, и единственный, кто мог послать ко мне девушку в беде, это Майснер, — блондинка дернулась, но, кажется, это ускользнуло от глаз Шона, который сейчас устремил на нее взгляд. И его она ощущала каждой клеточкой своего тела, — ты сказала ему, что знаешь меня? — Нет. Я же говорю, объявили посадку на мой рейс, и я ничего не успевала сказать. Но я не могла сказать, что знаю тебя, иначе с его стороны это был бы риск… отправлять меня к тому, кого проверят в первую очередь. — Больше ты не поддерживала с ним связь? — Это было слишком опасно. Он сказал, что сам найдет меня, когда это будет нужно. Да и к тому же … я совсем ничего о нем не знаю, чтобы как-то связаться. Но если он знал тебя, Шон, то почему не сообщил, что отправил к тебе кого-то? — Все посмотрели на Ренарда. А ведь правда, если Мартин так хорошо его знал, то почему не сообщил о визите некой особы в поисках убежища? Или может быть, Шон был не таким уж самаритянином, как казался? По сути, так оно и было, Шон всегда и во всем искал лишь то, что будет выгодно для него. И иметь на своей стороне такого союзника как Каде гораздо лучше, чем иметь такого врага. И, кажется, из всех, только Ник понимал это именно так, как должно быть. — Узнаешь его? — Будто по знаку свыше Беркхард перевел тему и указал девушке на фото. Невообразимое существо с выпученными глазами, ртом похожим на рыбий и жабрами, что жадно глотали воздух. Зеленовато-желтая кожа была полностью покрыта чешуйками, а специальные железы выделяли слизь. Именно таким видела Каде человека на фото. — Да. Несколько лет назад я встретила это существо в России. Омерзительное до жути, воняет тухлой рыбой, но безобидное. По крайней мере, сейчас. Было время, когда ему в жертву приносили невинных и красивых дев, но это уже в прошлом. — Что это значит? — Нууу, когда оно схлынивает выглядит жутко, согласись, Ник, не каждый день встречаешь существо похожее на помесь жабы, рыбы и рептилии. И поэтому стесняется своей внешности. Они хорошо обучаемы и могут контролировать волну, поэтому их редко кто видит схлынувшими в наши дни. А те, кто видел… сейчас лежат в одной палате с Наполеоном. Но оно не представляет никаких угроз — шипов у них нет, яда тоже. Они даже злиться толком не умеют. Разве что запахом попытаются убить. Да и то вряд ли, они чистюли, воду любят. — Кто они? — Ну, он похож на наяду. Но не совсем, может они, и были когда-то родственниками, но очень давно. Der Wasser. — Водяной, — словно эхом повторил за ней Монро, — ни разу их не видел, только читал в книгах. В русском фольклоре. Дед говорил, что видел настоящего Водяного, но ему не поверили… Водяной в Германии, да к тому же со слов пьяного Потрошителя. — Именно. В последний раз в полностью схлынувшей форме такого видели еще в Древней Руси, когда тот купался в речке. Какой-то пьяница решил, что это какое-то божество или монстр. Ну, так и начали девушек в реках топить, но вины Водяных в этом не было; они даже понятия не имели, что этих жертв приносят им. Позже если они и схлынивали, то не в полной форме, а только во время сильных эмоций. А почему ты спрашиваешь, Ник? — Один из пилотов оказался Водяным. Поэтому сейчас мы проверяем, не относился ли он к Ордену, — Ник задумался, — это существо может быть убийцей? — Не знаю, Ник. Ты как никто должен понимать, что даже среди дружелюбов есть Караконджулы. Так что… не знаю. По крайней мере, до этого я не слышала, чтобы кто-то из них убивал. Сводил с ума? Да. Но не убивал. Все зависит от воспитания и образа жизни, — как только Каде договорила, в помещении снова повисла тишина. Но длиться ей суждено было недолго, буквально через некоторое время в дверь магазинчика постучали. Как по сигналу все обернулись. Гостей никто из них не ждал, к тому же все желающие были здесь. За исключением Адалинды, Джульетты и Беды. Но у них были причины, и вряд ли бы они пришли просто так без предупреждения. — Вы кого-то ждете? — Очевидно же, что Монро и Розали никого не ждали. И кто сейчас стоял по ту сторону двери они понятия не имели. Снова повисла тишина… больше ее никто не нарушал.
