Суд магии. Узник Азкабана.

Следующую главу пришлось читать одному из главных героев данного повествования. При этом Сириус разом отбросил свою весёлость и только покачал головой, глядя на МакГонагалл. Глава 8 Побег Полной дамы — Ой! — Так это правда, что у вас стража меняли? — Говорят, вместо вашей Дамы проход охранял Варнава Вздрюченный… — А мне говорили… — Если бы Вздрюченный… — заметили несколько очевидцев описываемых событий. Третьекурсники любили уроки защиты от тёмных искусств. Только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессоре Люпине гадость. — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь-в-точь наш домашний эльф! — Что-то я не видела ни на одном из наших эльфов лохмотьев, — заметила леди Малфой. — Надо будет обязательно расспросить Нодри, уверена, он будет в шоке. Драко, надеюсь, до сих пор… Одежда у Люпина и правда потрёпана и в заплатах, зато уроки — один лучше другого. После оборотня сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе. — Но, надеюсь, профессор Люпин, вы не стали брать пример со своих коллег и не оставляли студентов с этими чудовищами один на один? — Что вы, профессор постоянно был рядом… — И мы всегда до сражения заучивали нужные чары… Самым ненавистным уроком для Гарри было зельеварение профессора Снейпа. Вся школа мгновенно узнала, как боггарт предстал в виде Снейпа, одетого в платье и шляпу бабушки Невилла. Ученики и кое-кто из профессоров держались за животы от смеха, только Снейп ходил чернее тучи. При одном упоминании профессора Люпина у него мстительно загорались глаза; Невиллу на его уроках в отместку доставалось вдвойне. — Вдвойне не вдвойне… Но мне очень не нравится, что это безобразие стало всеобщим достоянием! И я уверен, что вы это специально придумали! — Да нет… Откуда мне знать, что ты до того запугал несчастного ребёнка! — Впрочем, не удивительно при таком подходе. — Надо было не устраивать это… — …столь массово? Если бы там не было так многолюдно, боггарт был бы куда сильнее и смог бы даже причинить серьёзный вред студентам. А тебе — хороший урок, чтобы ты не запугивал детей! Раз тебе нравится роль пугала… — Мы с тобой ещё объяснимся после чтения! — процедил сквозь зубы Снейп. — И даже не рассчитывай, что я об этом забуду! — Эй! Эй! — многие перепугано переводили глаза с кажуще-спокойного Люпина на злющего Снейпа и обратно, боясь, что они сейчас сцепятся даже без волшебных палочек, но спорщики замолчали и демонстративно отвернулись друг от друга. А Невилл на всякий случай отсел ещё дальше от зельевара. Ещё Гарри начал бояться уроков профессора Трелони. — Ещё бы! — Если бы мне так часто предрекали смерть, то, наверное, мой боггарт стал бы превращаться либо в саму Трелони, либо в эти самые чаинки… — Я бы возненавидел и чай, и кофе… — Как можно так пугать детей! — Если хочешь прослыть суперпророчицей, совершенно необязательно придумывать такие ужасы! В освещённой камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. — По-моему, она просто актриса и шарлатанка, — сказала Лили. — И, если уж она так любит эти представления, ей следовало бы придумывать разные сценарии, а не просто хоронить одного из детей. Он старался не замечать её взгляда. Нет, профессор Трелони не нравилась ему, хотя многие испытывали к ней чуть ли не благоговение. Парвати Патил и Лаванда Браун то и дело бегали в башню к профессору Трелони на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то неведомое остальным. А случись им беседовать с Гарри, они приглушали голос, будто он уже лежал в предсмертной горячке. — Вы до сих пор бегаете к этой профанке? — Профессор Трелони — великая пророчица… — Если эта великая пророчица за свою жизнь изрекла хотя бы одно настоящее пророчество… — начала было МакГонагалл, но её перебил Гарри. — Не заканчивайте. Я был свидетелем того, как она его изрекла. Возможно, она не очень сильна, но… — И вы уверены, что это «пророчество» осуществится?! — презрительно искривила губы Минерва. — Оно УЖЕ осуществилось, — уточнил Поттер-младший. — И ещё до этого я также был свидетелем другого её пророчества, — впервые за долгое время открыл рот директор. — Но, полагаю, не это является темой нашего обсуждения и мы можем вернуться к чтению. Уроки ухода за магическими существами на всех наводили тоску. Хагрид после случая с Клювокрылом потерял веру в себя. Теперь урок за уроком класс занимался флоббер-червями, а существ скучнее, как известно, нет во всём мире. — Кому надо за ними ухаживать? — ворчал Рон, второй час запихивая в слюнявую глотку червяка нарезанный лентами салат. — Зачем? — Хорошее обучение! Сначала натравить на детей гиппогрифов, а потом… — Вы что, не объяснили студентам, что флоббер-червей вообще не следует трогать? Наступил октябрь. Скоро начнутся матчи, и скучные уроки легче будет терпеть. В четверг вечером Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, созвал игроков обсудить новую тактику. — Ну, хоть вечером, а не в несусветную рань! — Вы хотя бы успели поужинать? — А в гостиную успели вернуться до отбоя? — И у нас ловец, который ни разу ещё не упустил снитча! — Гордость у него в голосе прозвучала как раскат грома. — Учитывая, что я только дважды вышел на поле на первом курсе, один раз — втором, когда квиддич был вообще запрещён, — фыркнул ловец. …После одной из тренировок продрогший, но довольный Гарри зашёл в гостиную, полную возбуждённых гриффиндорцев. Рон и Гермиона сидели в креслах у камина и готовили карты звёздного неба для урока астрономии. — Скорее всего, её готовила только мисс Грейнджер, а мистер Уизли их у неё срисовывал. — Гермиона не даёт ни списывать, ни срисовывать, только сверить! — Что стряслось? — спросил Гарри друзей. — Видишь объявление? — Рон махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. — Конец октября. Посещение Хогсмида. Через портретный проём вслед за Гарри вошёл Фред. — Вот здорово! — обрадовался он. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончаются драже-вонючки. Гарри, погрустнев, откинулся на спинку кресла. — Да ладно, на этом жизнь не заканчивается… — Не расстраивайся, пойдёшь в следующий раз, — прочитала его мысли Гермиона. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели. — Блэк не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего. Попроси МакГонагалл, может, она разрешит тебе пойти с нами. Когда-то ещё будет «следующий раз»? — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы. — Меня явно совсем за идиота держали, — сделал отступление чтец. — Ладно, предположим, что я хотел кому-то навредить… Стал бы хоть один вменяемый человек атаковать кого бы то ни было в таком месте? Учитывая, что Хогсмид наверняка кишмя кишит господами аврорами? Я не самоубийца в конце концов! — Вообще-то считается, что в Азкабане можно сойти с ума за два-три года, а ты там пробыл немного дольше и вменяемым оказаться никак не мог… — Да что ему одному здесь сидеть, что ли! Давай, Гарри, обязательно попроси МакГонагалл… — Наверное, попрошу. Гермиона хотела было возразить, но к ней на колени прыгнул Живоглот, у него в зубах корчился большой паук. — Он что, обязательно должен жрать его на наших глазах? — поморщился Рон. — Кошки — домашние кошки — любят хвастаться перед хозяевами своей охотничьей добычей. У меня когда-то был кот, — предалась воспоминаниям леди Лонгботтом, — такой умница! Мы называли его Энди… Так он долгое время по вечерам складировал на подушке одного из нас — чаще всего у мамы или у меня — пойманных крыс. Типа — смотри, хозяйка, какой я великий охотник! Мама жутко боялась этих грызунов, даже мёртвых, поэтому пришлось в конце концов наложить на её комнату особые чары, которые не пропускали туда Энди… — А ты как к этому относилась? — спросил Невилл. — Я любила Энди и понимала, что он не хотел нас пугать, наоборот. Но в конечном итоге мне удалось убедить его не демонстрировать нам свои боевые трофеи, благо, он был очень умным. — Умница, Глотик. — Гермиона погладила кота, не обращая на Рона внимания. — Ты его сам поймал? Живоглот принялся медленно жевать паука, не сводя жёлтых глаз с Рона. — Не пускай его ко мне, — пробурчал Рон и склонился над картой. — У меня в сумке Паршивец. Гарри зевнул. Сейчас бы лечь спать, а надо ещё закончить карту. Он подтянул свою сумку, вынул пергамент, чернила с пером и принялся за работу. — Можешь срисовать мою, если хочешь, — предложил Рон, пометив последнюю звезду завитушкой, и придвинул работу к Гарри. Гермиона поджала губы: она терпеть не могла, когда списывают. Живоглот, не мигая, глядел на Рона и помахивал кончиком хвоста. Рон на миг отвернулся, кот вдруг бросился на его сумку и стал рвать когтями. — Брысь, брысь, дурацкий кот! — завопил Рон, схватил сумку и стал бешено трясти кота, но кот намертво вцепился в неё и грозно шипел. — Рон, ему больно, — взвизгнула Гермиона. Вся гостиная с интересом наблюдала за сражением. Рон тряс сумкой, кот держался крепко. И тут из сумки вылетел крыс Паршивец… — Хватай кота! — взревел Рон. Живоглот выпустил порванную сумку и, перепрыгнув через стол, помчался за перепуганным насмерть Паршивцем. Джордж бросился ему наперерез, но опоздал. Паршивец стремглав прошмыгнул между множеством ног и исчез под старым шкафом. Живоглот с ходу затормозил и запустил под шкаф переднюю лапу. Подоспели Рон с Гермионой. Гермиона схватила кота поперёк туловища и оттащила. Рон, распластавшись на полу, за хвост вытянул Паршивца. — Ты посмотри на него! — Рон затряс крысюком перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой Живоглот на него кидается. Держи его подальше от моей крысы! — Рон, Глотик не понимает, что это плохо, — оправдывалась Гермиона дрожащим голосом. — Все кошки охотятся за крысами. — Это не простая кошка, — не унимался Рон, запихивая крысу в нагрудный карман. — Он понял мои слова, что Паршивец у меня в сумке. — Да, Живоглот — не обычная кошка, он наполовину книзл, а это очень умные твари, — кивнул Сириус и почесал за ухом обсуждаемый объект, который как раз тёрся о его ноги. Потом кот пробежался по залу, обнюхал Рона, заработав ласку от него, и забрался на коленки своей хозяйке. — Он многое понимает, намного больше, чем можно было бы предположить. Назавтра Рон весь день дулся на Гермиону. На уроке травологии все трое срезали с одного цветка пузатые розовые стручки. Рон, надувшись, молчал. — Как Паршивец? — робко спросила Гермиона, раскрыла стручок и вытряхнула блестящие бобы в деревянную кадку. — Забился под одеяло и дрожит от страха, — сердито ответил Рон, кинул бобы в кадку, промахнулся, и бобы рассыпались по полу. — Аккуратнее, Уизли! — сказала профессор Спраут: бобы тут же лопались и превращались в цветки. — А, эти бобы… — протянули взрослые, переглянувшись и явно предавшись воспоминаниям о детстве. — Да, это было очень красиво… — Их не очень-то просто вырастить, — сказала Амелия Боунс. — Помню, как после аналогичного урока я выпросила у родителей разрешить мне посадить в саду такой цветок… Он прижился то ли с девятой, то ли десятой попытки, а как мы все намучились, пока он не начал цвести… И приносить именно такие бобы. Пришлось даже консультироваться у Роя Спраута… — Роя? — Это был мой дед, — улыбнулась преподавательница травологии. — Именно он и привил мне страсть к волшебным травам. А это растение и в самом деле чрезвычайно капризно, просто удивительно, что вы в принципе смогли вырастить его в своём саду. Со звонком друзья вышли из оранжереи. Следующий урок — трансфигурация у профессора МакГонагалл. Гарри попросит у неё разрешения пойти в Хогсмид, но вот как лучше к ней обратиться? В конце коридора столпились возбуждённые одноклассники, и Гарри на время отвлёкся от своих мыслей. Окружённая учениками, Лаванда Браун горько рыдала, а Парвати Патил, обняв подругу за плечи, что-то объясняла Симусу Финнигану и Дину Томасу, вид у них был самый серьёзный. — Что случилось, Лаванда? — встревожилась Гермиона. — Ей утром пришло из дома письмо, — тихо ответила за подругу Парвати. — Её кролика, Пушистика, задрала лиса. — Бедная Лаванда, — пожалела Гермиона. — Как же я могла забыть? — всхлипывая, корила себя Лаванда. — Ты помнишь, какое сегодня число? — Какое? — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вы-ышло! Вокруг Лаванды столпился весь класс. Симус сокрушённо качал головой. Гермиона, помолчав, спросила: — Так ты… так ты всё это время боялась, что Пушистика съест лиса? — Ну… ну, не обязательно ли-лиса, — ответила Лаванда, сквозь слёзы глядя на Гермиону. — Я бо-боялась, что он умрёт. — А что, Пушистик был старый? — Не-нет, о-он был совсем ещё детёныш. Парвати крепче обняла подругу. — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрёт? Парвати метнула на Гермиону сердитый взгляд. — Давай рассуждать логически. — Гермиона обвела весь класс взглядом. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо. — Лаванда разрыдалась ещё громче. — Как же Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно… — Не слушай её, Лаванда, — перебил Гермиону Рон. — Ей плевать на чужих животных. — РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ! — Я потом извинился. — Не надо было делать такие вещи, за которые впоследствии приходится извиняться! — А почему вы не привезли кролика в школу? — В письме было сказано… — Ну и что? Не у одного только мистера Уизли была крыса, а мистер Ли вообще приволакивал в школу ядовитого паука! Кролик бы никому не помешал и вы могли бы не бояться за него… Рон с Гермионой обменялись грозными взглядами, но тут очень кстати появилась профессор МакГонагалл. Друзья сели по разные стороны от Гарри и весь урок не проронили ни слова. Прозвенел звонок, Гарри встал и пошёл к столу МакГонагалл, но профессор сама заговорила о Хогсмиде, обратившись к классу: — Задержитесь ненадолго. Вы все на моём факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида. Невилл поднял руку: — Профессор, я, кажется, потерял… — Ваша бабушка, Лонгботтом, послала разрешение прямо мне. Решила, что так надёжнее. — Это точно, — вздохнули оба. Всё, урок окончен. — Пойди попроси её, — шепнул Рон. — Гарри… — заикнулась было Гермиона. — Ну, иди же, — подтолкнул его Рон. Гарри подождал, пока все выйдут, и, нервно покусывая губу, подошёл к МакГонагалл. — Что вам, Поттер? Гарри набрал в грудь воздуха и сказал: — Профессор, мои дядя с тётей забыли подписать разрешение. Профессор МакГонагалл посмотрела на него поверх прямоугольных очков. — Можно мне… как вы думаете… пойти в Хогсмид? Профессор занялась бумагами на столе и, не глядя на Гарри, ответила: — Боюсь, Поттер, что нет. Вы ведь слышали, что я сказала: нет разрешения, нет Хогсмида. Таково правило. — Но… дядя и тётя, они маглы… они не понимают, зачем разрешение… и вообще… — не сдавался Гарри. Рон из-за двери отчаянно кивал в знак одобрения. — Если бы вы позволили… — В принципе, я тоже не совсем понимаю, зачем это нужно, — сказал Кингсли. — Я мог бы понять, если бы в окрестностях Хогсмида располагались объекты, относящиеся к нашим базам… такие, которые могли бы представлять собой опасность для жизни студентов, тогда надо было подтверждение от родителей, что те считают своих отпрысков в состоянии защищаться… — О КАКОЙ… — Нет, это совершенно невозможно! — как-то по-бабьи запричитал Министр, вскакивая и разворачиваясь к Амбридж, шокированной такой его реакцией. — Для начала — получайте приказ о своём увольнении! — Господин министр… — Вам строжайше запрещено занимать любые посты на государственной службе, вы не можете работать даже младшим клерком! — Но, господин министр… — Если мы оба доживём до конца этого Суда, в чём лично я уже очень сильно сомневаюсь, и я буду ещё что-то решать, то я буду настаивать на том, чтобы вас обследовали в госпитале святого Мунго! Ой, извините, целитель Сметвик, мы можем даже не ждать конца этих слушаний… В перерыве освидетельствуете эту даму? Мне всё чаще кажется, что те многочисленнные Силенцио, которые мне приходится то и дело на неё накладывать, а также частичная или полная трансфигурация в некое земноводное, полностью лишило мадам Амбридж способности мыслить логически… И мыслить в принципе! Иначе я никак не могу объяснить все эти её выступления! Будь проклят тот день и час, когда она в принципе переступила порог Министерства! — Но, господин Министр… — Амбридж была в таком шоке, что утратила дар речи уже безо всяких чар — не ожидала она такого предательства от лица, служению которому посвятила столько лет… И ведь прекрасно видела, что эта неблагодарная скотина говорит так отнюдь не под воздействием чьих-то чар… Да что же это такое! Да почему же все, даже Корнелиус, ополчились против неё! Ведь она во всём права! — Но я не могу позволить. — МакГонагалл встала и аккуратно уложила бумаги в ящик стола. — Согласно правилам дают разрешение либо родители, либо опекун. — Она подняла глаза, в лице у неё появилось странное выражение. — Простите, Поттер, но я ничем не могу помочь. Поторопитесь, а то опоздаете на урок. — В таком случае, мастер Поттер, вы могли обратиться к директору, — просветила Гарри Августа. — Пока студенты находятся в школе, директор школы является их общим опекуном и имеет право в такой ситуации дать разрешение. Правда, он мог вам и отказать, но декан факультета, даже если он и в самом деле исполняет свои обязанности, не имеет таких полномочий. На этом разговор закончился. Рон ругал МакГонагалл не переставая. Гермиона с укором смотрела на него. Выражение её лица говорило: «Всё к лучшему», и это ещё больше сердило Рона. А Гарри тоскливо слушал, как однокурсники взахлёб обсуждают, что будут делать в Хогсмиде. — Не унывай! — Рон хлопнул Гарри по плечу. — В этот день Хэллоуин, вечером в Большом зале праздничный ужин. — Угу, — мрачно кивнул Гарри: праздник праздником, но поход в Хогсмид не заменит ничто. — Тем более, что с Хэллоуином мне вечно не везёт. — ?! — В свой второй Хэллоуин я остался сиротой. В доме Дурслей меня постоянно наказывали в этот день куда сильнее, чем в другие… В первый год здесь на Хэллоуин мы были вынуждены воевать с троллем. Второй год — кровавая надпись на стене. Так что ничего хорошего я уже и не ждал. — Но благодаря троллю мы подружились с Гермионой! — напомнил Рон. — Да. Но лучше бы это случилось при менее опасных обстоятельствах! — буркнул Гарри. Все пытались утешить Гарри, но тщетно. Дин Томас, умевший подделать любой почерк, предложил расписаться за дядю Вернона, но профессор МакГонагалл уже знала, что дядя Вернон отказался дать разрешение. — Неужели вы считаете, что никто прежде не пытался подделывать почерк? Да ежегодно бывают такие эксцессы! В тот год заловили двоих! А Рон вспомнил про мантию-невидимку, но Гермиона возразила на это, что дементоров маскарадом не проведёшь — они чувствуют человека через мантию. Менее всего утешили Гарри слова Перси. — И чего столько шума подняли из-за Хогсмида? — сказал он вполне серьёзно. — Не стоит он этого. Магазин сластей ещё ничего, но в лавку диковинных штучек «Зонко» даже заходить опасно. Стоит, пожалуй, заглянуть в Визжащую хижину, но больше там делать нечего. — Умеешь же ты поднимать настроение! — Я только высказал своё мнение. — Мог бы при этом подумать о чувствах того, кому ты это говоришь! — …Что, Поттер, отсиживаешься в замке? — крикнул Малфой. Крэбб и Гойл осклабились. — Дементоров испугался? — И который раз ты повторил эту шутку? Она тебе самому не приелась? Гарри сделал вид, что не слышал, и уныло поплёлся вверх по мраморной лестнице, через пустые коридоры в башню Гриффиндора. — Правильно, не обращай внимания на дурака. — Пароль, — встрепенулась Полная Дама. — Фортуна Майор, — вялым голосом назвал пароль Гарри. Портрет открылся. В гостиной кишмя кишели первый и второй курсы, несколько старшекурсников степенно беседовали о чём-то, им походы в Хогсмид уже приелись. — Гарри, Гарри! Иди к нам, — позвал Колин Криви. Он благоговел перед Гарри и не упускал случая поговорить. — Ты не идёшь в Хогсмид? А почему? — Колин сиял от счастья, что говорит со знаменитостью, и гордо глядел на товарищей. — Посиди с нами немного. — Такие, как вы, мистер Криви, прививают всем твёрдое убеждение, что Гриффиндор и такт — понятия несовместимые, — покачал головой кто-то из мракоборцев. Нарцисса посмотрела на него с благодарностью. Братья Криви хотели было возмутиться, но потом заткнулись. — Спасибо, Колин. — Гарри терпеть не мог, когда глазеют на его шрам. — Мне надо в библиотеку делать домашнее задание. Раз сказал — нужно идти. И Гарри пошёл обратно через портретный проём. — Зачем было меня будить из-за каких-то пары минут, — пробурчала вдогонку Полная Дама. Гарри понуро поплёлся в библиотеку, но на полпути передумал: уроки на ум не шли. Он повернул назад и нос к носу столкнулся с Филчем. Филч только что выпустил из замка последнего ученика. — Ты что тут делаешь? — подозрительно сощурился Филч. — Ничего. — Ничего?! — У Филча затряслась нижняя челюсть. — Хорошенькое дело! Почему ты не в Хогсмиде? Твои дружки забавляются драже-вонючками, рыгательным порошком и червями-свистелками, а ты тут шляешься. Что-то подозрительно! — Аргус! Сколько можно! — И вам было отлично известно, почему Гарри не был в Хогсмиде, обязательно надо было травить раны? — Если бы он мог… — Значит, так, — леди Лонгботтом в упор посмотрела на Филча. — Вы работаете в школе ровно до тех пор, пока я не найду вам замену! — Но, Августа… — Я хотела сделать это не столь… Но у меня уже терпение лопнуло. И я на правах Члена Попечительского Совета, заявляю, что не допущу, чтобы в школе находились разные маньяки, вроде вашего Филча, который даже не пытается скрыть свою ненависть к детям! И, можете быть покойны, я не успокоюсь, пока… — Но Аргус много лет отдал школе… Он посвятил ей всю свою жизнь… — Если вам так жаль мистера Филча и вам известны какие-то его особые заслуги, пишите заявление, и мы увеличим ему пенсию! Но в школе он не останется! Оскорблять студентов… — Которые только и знают, что творят всевозможные пакости, только для того, чтобы… — начал было завхоз, но его перебил на этот раз профессор Флитвик. — Если бы вы были менее желчным, Аргус, этого бы не происходило. Но вы первым начали эту войну, обиженные ВАМИ студенты мстят так, как считают возможным, и предупреждают младшие поколения… Которые сами предпочитают упреждать, чем упреждёнными быть. — Так я ещё сам во всём и виноват?! — Во всём виноват тот, кто начал войну, а первым к боевым действиям приступили именно вы. Гарри молча пожал плечами. — Сейчас же иди в гостиную! — скомандовал Филч и проводил Гарри взглядом до ближайшего поворота. Гарри в гостиную не пошёл. Может, навестить Хедвиг? Поднялся по лестнице, вышел в коридор, ведущий в совятник. И тут кто-то его окликнул. Гарри шага на два вернулся. Из дверей своего кабинета выглядывал Люпин. — Ты что здесь делаешь? — спросил Люпин совсем другим тоном, чем Филч. — А Рон с Гермионой где? — В Хогсмиде, — ответил Гарри, как будто это для него ровным счётом ничего не значило. — Вот оно что! Люпин немного помолчал. — Не хочешь зайти? Мне как раз привезли гриндилоу для следующего урока. — Что привезли? Гарри вошёл в кабинет Люпина. В углу стоял огромный аквариум. Болотно-зелёного цвета чудище с острыми рожками, прильнув к стеклу, корчило рожи, сгибало и разгибало длинные костлявые пальцы. — Неприятные твари! — было всеобщее мнение. — Такие могут и покалечить… — Но, в отличие от Хагрида, профессор Люпин не бросал нас головой в омут! — заметила Джинни. — Я бы никогда себе этого не позволил. Хагрид по своему неплохой малый… Но излишне ребячлив и понятие опасности для него имеет какой-то… вычурный характер, согласен. — Но… Но… — излишне ребячливый по-своему неплохой малый, тоже хотел выразить обиду, но оказался умнее Амбридж и промолчал. — Водяной чёрт, — пояснил Люпин, внимательно его разглядывая. — С ним справиться не так трудно, особенно после ползучих водяных. Надо только сломать ему пальцы. Они у него длинные и сильные, но хрупкие. Водяной чёрт оскалился, обнажив зелёные зубы, и зарылся в водоросли. — Чаю хочешь? — Люпин поискал глазами чайник. — Я как раз подумывал о чашке чая. — Да, пожалуйста, — робко ответил Гарри. Люпин коснулся чайника волшебной палочкой, и из носика сейчас же вырвалась струйка пара. — Садись. — Люпин указал на стул и снял крышку с пыльной банки. — У меня только в пакетиках. Хотя, думаю, чайные листья тебе порядком надоели. Гарри поглядел на учителя: глаза Люпина лукаво поблёскивали. — Откуда вы знаете? — Мне сказала профессор МакГонагалл. — Люпин подал Гарри кружку с отколотым краем. — Ты ведь не боишься предсказаний? — Нет. — Просто удивительно. Может, рассказать Люпину о собаке на улице Магнолий? Нет, лучше не надо. Ещё подумает, что Гарри трус. — Я не считал — и не считаю тебя трусом. А если бы ты рассказал… Я бы раньше всё понял про Сириуса, потому как сам довольно долго… верил, извините… — Да что там… Нам тоже есть, за что перед тобой извиняться, друг… Должно быть, эти мысли отразились у него на лице, потому что Люпин спросил: — Тебя что-нибудь тревожит? — Нет, — соврал Гарри и отхлебнул из кружки. Водяной чёрт показал ему кулак. — Гриндилоу чувствует неуверенность. — Тревожит, — сам того не ожидая, признался Гарри и поставил кружку на стол. — Помните, мы сражались с боггартом? — Да, конечно. — Почему вы тогда не дали мне попробовать? Люпин удивлённо поднял брови. — Мне показалось, ты это понял. Гарри опешил: он думал, что Люпин постарается уйти от ответа. — Но всё-таки почему? — переспросил Гарри. — Видишь ли… — Люпин слегка нахмурился. — Увидев тебя, боггарт принял бы облик Волдеморта. Гарри от удивления вытаращил глаза. Он меньше всего ожидал такого ответа. К тому же Люпин назвал Тёмного Лорда по имени, а ведь никто, кроме Дамблдора и Гарри, не осмеливается так его называть. — Есть люди, которые не боятся имени… — Хотя следовало бы, — холодно заметил Снейп. — От всей души желаю вам не знать этого…. — Очевидно, я был не прав. Но я подумал, что в учительской ему нечего делать, — продолжал Люпин. — Все бы перепугались, и урок пошёл бы насмарку. — У меня мелькнула мысль о Волдеморте, — признался Гарри. — Но я тут же вспомнил дементора… — Так вот оно что! — вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! — Заметив недоумение в лице Гарри, Люпин улыбнулся и прибавил: — Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально! Гарри не нашёлся что ответить и отхлебнул чаю. — Так ты, значит, решил, что я считаю тебя трусом, не способным справиться с боггартом. — Да. — У Гарри словно гора с плеч свалилась. — Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров… В дверь постучали. — Войдите, — сказал Люпин. Вошёл Снейп с дымящимся бокалом в руках, увидел Гарри и сощурился. — Что такое? — Признаться, хотел подколоть коллегу, но не стал поднимать конфликт при студенте. Гарри с любопытством посмотрел на бокал. Люпин улыбнулся. — Профессор Снейп любезно приготовил для меня это питьё. Сам я не мастер их варить, а у этого зелья ещё и очень сложный состав. — Люпин взял бокал, понюхал, немного отпил, и его передёрнуло. — Жаль, нельзя добавить сахара. — Сахар сводит на нет свойства многих растений и даже самое расчудесное лекарство способен превратить в смертельный яд. — А от чего… — начал было Гарри, но Люпин прервал его на полуслове. — Мне последнее время неможется. И помогает только это зелье. Его мало кто умеет варить, но мне посчастливилось: я работаю с профессором Снейпом. А равных ему в зельеваренье нет. — Благодарю за комплимент! — Северус, мы можем не любить друг друга, но я никогда не занижал при этом твои достоинства! Ещё в школе ты пропадал в лаборатории Слагхорна и, как говорили, старик иногда консультировался у тебя по поводу тех или других рецептов… Люпин отхлебнул ещё. Гарри едва сдержался, чтобы не выбить из его рук бокал. — Профессор Снейп очень интересуется тёмной магией, — сквозь зубы проговорил он. — Правда? — Люпин сделал ещё глоток. — Говорят даже… — Гарри помедлил и вдруг выпалил: — Говорят, он на всё готов, лишь бы самому преподавать защиту от тёмных искусств. — Но я не стал бы целенаправленно травить оппонента, смею вас заверить. — Сэр, я уже приносил вам извинения ранее и теперь повторяю это публично: да, мы заблуждались на ваш счёт и были категорически не правы, обвиняя вас во всех смертных грехах. Но, с другой стороны, вы тоже, подобно мистеру Филчу, создали себе такую репутацию. * * * …Миновали холл и вошли в Большой зал. Сотни тыкв светились зажжёнными внутри свечами, под затянутым тучами потолком парила стая летучих мышей, змеились молниями ярко-оранжевые транспаранты. — Да, по праздникам здесь очень красиво… — мечтательным тоном протянула Тонкс, коллеги поддержали её кивками. Столы ломились от яств, да таких, что Рон с Гермионой, объевшиеся в Хогсмиде сладостей, не только отведали всего, но ещё взяли добавки. Гарри то и дело кидал взгляд на профессорский стол. Профессор Люпин был весел и как ни в чём не бывало беседовал с учителем заклинаний Флитвиком. А Снейп что-то уж очень часто посматривал на Люпина. Но может, у Гарри разыгралось воображение? — Следил, принял ли он зелье. — Ремус всегда очень дотошен во всём… — начал было Джеймс, но осёкся. — Однажды я забыл принять зелье и это чудом не закончилось весьма плачевно, — признался Люпин. Трое друзей вместе со всеми гриффиндорцами шли обычным путём в башню Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор. — Что случилось?! — Наверное, было слишком много ребят… — Да нет, вспомните название главы! — И с чего бы это? — Что это все стоят? — удивился Рон. Гарри поднялся на цыпочки: проём в гостиную был закрыт. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы… И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проёму. Скоро молчали все. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом. — Я тогда даже подумал, что ты обнаружил чей-то труп! — признался Рон. — Труп не труп, но зрелище было ещё то. Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки. — Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни. Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Гарри и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу. Гермиона ахнула и схватила Гарри за руку: Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. — Что случилось?! — Кошмар… — Это какой-то маньяк постарался… — Пивз! Давно пора бы… — Пивз, конечно, весьма вредный тип, но на такое не способен. Это была явно работа живого человека. Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снейпу. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму. — Найдёте, непременно найдёте, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде. — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого-кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было ещё противнее слышать. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка. — Полтергейсты по своей природе не способны никого жалеть, — покачала головой профессор Синистра. — Она не сказала, кто это сделал? — всё так же спокойно спросил Дамблдор. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! — Лорд Блэк?! — Согласен, виноват. Но я впоследствии принёс извинения всем, в том числе Даме, и выплатил штраф. Есть свидетели. — Как вы могли это сделать, если… — Есть такие лица, даже официальные, которые, хотя и не могли добиться моего оправдания, но сами твёрдо знали, что я не виновен в тех преступлениях, которые мне приписывали. Пока есть такая возможность, в подробности я вдаваться не стану.