Ребенок останется со мной

      Еще не законченная раскрытая записная книга, лежала на коленях Джина. Тэхен всегда записывал то, что его волнует в один дневник с памятки по работе и прочими мелочами, от чего книги исписывались одна за другой. Для экономии он записывал расписания, планы и рабочие дела на полях, свободных от личных текстов, не уделяя большого внимания подчерку. Но свои мысли он всегда писал аккуратно, бережно выписывая каждый знак.       – «Почему ты записываешь личное так аккуратно, но пренебрегаешь этим для работы?» – спросил однажды хён своего друга, когда он писал еще в другом дневнике.       – «По работе я записываю только то, что нужно сейчас или в ближайшем будущем, – начал объяснять свою позицию Тэ. – а личное я хочу перечитать спустя много лет. Хочу, чтобы будущий я вспоминал о том, что испытывал в тяжелый период и продолжал двигаться дальше. Зная, что может преодолеть любые проблемы. А прочитать эти закорючки, – говорил он, указывая на карандашную запись, – я не смогу уже через пару дней»       После этого Джин задумался завести личный дневник, чтобы записывать свои стрессовые ситуации, связанные в основном с товарищами. Он завел его, и даже старался вести его аккуратно, но спустя неделю записи стали совершенно безобразными, а времени их вести не осталось. Так и лежит этот дневник и тройкой жалоб на ребят в шкафу, пылится.

***

      1 февраля 2016. Мы праздновали Новый год с ребятами из группы дома у Джина. Я слишком много выпил и чуть не наломал дров. Если бы не Джей-Хоуп с его желание потанцевать, то я точно бы подошел к Джину и выпалил признание. Спасибо Хоби, ты спас меня от этого позора. Не хочу, чтобы он знал о моих чувствах. Не хочу рушить нашу дружбу. Я могу держать свои чувства. Я держал их семь лет и подержу еще, пока они не уйдут.       7 февраля 2016. Неделя без происшествий. Мне очень тяжело писать, потому, что я умираю от усталости. Я тренировался в танцевальном зале, чтобы отвлечься от моих чувств к Джину. Но кажется мое сердце – предатель. Почему бы этим чувствам не покинуть меня? Семь лет. Не устали ли вы сидеть в клетке? Нет? Тогда сидите дальше.       25 февраля 2016. Так много репетиций. Новый альбом не за горами. Надо работать еще лучше, а ты прохлаждаешься.       P.S.: Джин так красиво поет. Я не могу оторваться от его губ, когда он распевается. По-моему, он стал красивее.       P.S.: Нашел время засматриваться на Джина? Лучше потрать его на репетиции.       15 марта 2016. Середина месяца. Ничего интересного. Репетиций много. Но ты справишься! Ты должен быть еще лучше! Соответствовать им, а не засасывать в болото.       28 марта 2016. Сегодня я выпивал с Хоби. Почему, когда я пью, то думаю о нем? Почему бы этим чувствам не покинуть меня? Почему я не могу влюбиться в кого-то другого, например Хоби? Он веселый, красивый, мой лучший друг. Но главное он свободен. Но даже он не знает о моих чувствах к Джину, потому что мне так проще. Прости, Хоби, это не потому, что я не доверяю. Все слишком сложно.       14 апреля 2016. Сегодня утром Джину было не хорошо. Он выглядел очень болезненно. Я волнуюсь за него. Маме очень понравился букет, который я ей заказал. Мне очень стыдно, что в этот день я не смог приехать. Но я постараюсь навестить ее, как можно скорее. Я очень скучаю, мам.       17 апрель 2016. Джину снова было плохо. Его рвало. Вдруг это гастрит? Он же постоянно недоедает, я говорил ему, что диеты не приведут ни к чему хорошему! Надо заставить сходить его в больницу.       18 апрель 2016. Я хотел отправить его в больницу, но их с Намджуном не было с утра на репетиции. Они вместе пришли после обеда. Я никогда не чувствовал себя одновременно настолько счастливым и отчаянным. Джин беремен! Он выглядел таким счастливым, когда рассказывал нам это. Я, правда, был за него рад, но моя эгоистичная любовь очерняет эту радость. Он мой друг! У него есть человек, которого он любит и который любит его, я не имею права на эти чувства. Прости, Джин.       25 апрель 2016. Джин тренируется, как обычно и мне это не нравится. Он совершенно себя не бережет и меня слушать не желает! Хорошо, что он слушается Джуна и не занимается дополнительно, как раньше.       29 апреля 2016. Еще два дня до выпуска нового альбома, но работы, как всегда много. Так много надо сделать. * список дел на полях *:       1. Доработать движение на припеве, ты как макаронина, сосиска или что там еще есть из такого.       2. А вот сравнивать себя с едой не надо, тебе срочно нужно похудеть. Ты совсем себя запустил, за два дня – два кг. Хотя, наверное, надо больше, а то посмотри в зеркало, что это там такое? Человек или корова?       3. Начни уже петь, а не хрипеть, сопеть или что ты там делаешь вместо пения.       Я мало, что сделал в этом альбоме, но ребята так много сил вложили, особенно Джин. Он очень хорошо постарался и заслужил отдых. Почему после беременности мои чувства при взгляде на него такие сумбурные? Я же знаю ответ, а ты еще помнишь их? Те чувства, которые у тебя были? Я надеюсь, ты их забыл.       1 мая 2016. Уже завтра выпуск нового альбома. Ребята хорошо потрудились, но почему-то мне кажется, что я мог бы лучше, если бы больше тренировался, то смог бы соответствовать группе, сейчас мне кажется, что тяну их ко дну.       Джин очень хорошо постарался, как всегда он вложил много сил в этот альбом. При его ночных тренировках, когда в здании не оставалось никого кроме нас, я наблюдал за ним через стеклянную вставку в двери, которая открывала прекрасный обзор на комнату, освещенную небольшим светильником, создавая мягкие тени на стенах при танце.       Я забегал за угол, когда он выходил из зала, и прятался за деревянной дверью, когда он смотрел в сторону, где я скрывался. Он же не догадался о том, что я наблюдаю за ним? Иначе мне придется объяснять, почему я во все глаза глядел на изгибы его рук, на его шею, когда он пьет, почему я позволяю себе заглядываться на его пухлые губы, а в глазах появляются искорки при его улыбке.       Когда тренировался по ночам в секрете ото всех, выглядел таким уставшим, но не менее красивым и нежным, от чего мое сердце замирало. Мне хотелось остановить его, чтобы он не перенапрягал себя, но это же – Джин. Он не послушается меня. Я же просто друг, который слишком его опекает.       Ночные встречи прекратились в апреле, когда Джин, слушаясь мужа, прекратил набеги на зал. Но от этого он не стал работать меньше, выкладываясь на тренировках с группой в значительно большем объеме, чем кто-либо другой, он подавал пример, как истинный хён. В душе мне стало пусто, а время, которое раньше я проводил, глядя на него, заняли тренировки и мысли о них, которые помогали заполнить это одиночество. Мне нужно стараться больше, как другие ребята! Я не имею права их подводить!       2 мая 2016. Ты помнишь, что произошло на вечеринке? Наверное, ты уже никогда этого не забудешь. Почему Он так поступил? Почему именно он совершил ту ошибку, из-за которой в конечном итоге может рухнуть их семья?       Прочитав эту запись, Джина захватили воспоминания о том вечере. И он погрузился в пучину тех событий, о которых он помнил, о которых ему рассказал Намджун. Своим рассказом Джун не собирался защищаться или оправдываться, он просто думал, что Сокджин имеет полное право знать, когда их семья начала рассыпаться, как песчинки под ногами на пляже, чтобы не разрушить горную породу их дружбы.

2 мая 2016. Вечеринка в честь камбэка.       В честь выпуска альбома компания устроила шумную вечеринку в одном из самых известных клубов Сеула. Огромное четырехэтажное здание располагалось в середине зеленого парка, возвышаясь над верхушками деревьев, как остров человеческой цивилизации среди владений природы. Место имело большую популярность не только за счет живописной местности, но и хорошего алкоголя, поэтому заходя внутрь первое, что Джин почувствовал – резкий запах крепкого спиртного. От чего он поморщился и плотнее прижался широкой грудью к руке Джуна, который заботливо принял цепкий хват любимого.       – Давай зайдем в зал. Там не так сильно пахнет, – стараясь не задерживаться в просторном коридоре, произнес Намджун.       – А ты откуда знаешь, что там не так сильно пахнет? Бывал здесь? Без меня? С кем же? – устроил шутливый допрос Джин, покорно следуя за парнем.       Внутри здание выглядело также красиво, не уступая внешнему фасаду в современном стиле. Пройдя из широкого коридора в зал, он огляделся по сторонам, выискивая взглядом столик, за которым их группа была зарезервирована. Отыскав место, лидер двинулся в сторону друзей, которые уже сидели за столом, аккуратно потянув Сокджина, разглядывающего сдержанный в черно-красных тонах интерьер, за собой. Лавируя между столиками с темными скатертями и проходящими симпатичными официантами, они принимали поздравления от людей, принявших участие в работе над альбомом. Режиссер, операторы, художники и дизайнеры, все желали поздравить ребят. В зале собрались только самые близкие и причастные к работе люди.       Добравшись до отведенного стола, друзья поздоровались, не забывая сделать комплименты внешности Джина и его спутника, которого также собирал он, от чего хвалебные слова в адрес их пары рассматривались, как личные.       – Лидер-красавчик, ты приготовил речь для выступления? Или взял с того года? – поинтересовался Юнги, когда ребята расселись по местам, ехидно выделяя обращение.       – Конечно же, я написал новое! Использовать второй год подряд одну и ту же речь – не уважать, Вас, мои товарищи, – с ямочками на лице залился смехом лидер-красавчик.       – Как же ты нас любишь Мооон! – с улыбкой-сердечком воскликнул Хосок.       В ожидании начала ребята заболтались, обсуждая результаты работы и то, как щедро в этом году агентство их награждает за усердный труд, но даже после их длительной беседы, растянувшейся на двадцать минут, начинать церемонию никто не желал. От чего Шуга возмущался.       – Боже, они хотят, чтобы мы просидели здесь всю ночь просто так? Я, между прочим, уже хотел бы выпить! – жаловался он на официантов, которые ничего крепче колы не подавали до начала мероприятия, ссылаясь на требования организаторов.       – Тебе бы только и пить, – смеясь, произнес Джин в ответ на жалобу донсэна.       – Ну, мне-то можно! Если тебе нельзя – не значит, что и я должен мучиться трезвостью! – резво придумал оправдание младший.       – Даже если бы мне можно было я и грамма не выпил! Кто бы тогда за вами пьяными следил? – возразил он, напоминая товарищам об их последней групповой пьянке, когда трезвый, слава богам, Джин на пару с самым трезвым из пьяных Тэхеном рассаживал друзей по такси.       – Ну не такие уж мы и несамостоятельные, Джин, – возразил Намджун, взглянув в глаза своему мужу. – Беру слова назад, – отрекся он от своего заявления, после всплывших в памяти моментов об их предпоследней и пред-предпоследней алкогольной встречи. – Мы и вправду без тебя не можем.       – А я вам что говорил? Вы без меня ну пропадете же! – включил режим матери Джин.       – Не успел еще родить, а матерью стал, хотя ты уже лет шесть выполняешь эту роль, – вставил Юнги своё слово, на что ребята дружно посмеялись над правдой.       Пока они вели спор, в центр зала вышел директор Big Hit – Бан Шихёк, дожидаясь тишины и внимания. Добиться желаемого он смог быстро, так как имел большой авторитет в кругу собравшихся на этой вечеринке. Он был человеком достаточно серьезным, но простым в общении, по крайней мере, для участников группы точно.       – Рад приветствовать Вас, дорогие господа и дамы, на вечере, посвященном выпуску нового альбома BTS. – обратился в зал директор, поворачивая корпус в направлении ребят, от чего огромный зал взорвался аплодисментами. – Новый альбом важное событие в жизни каждого исполнителя, это тяжелый период репетиций и тренировок. Это дни без сна и отдыха, нацеленные на улучшение своих навыков, чтобы каждый новый альбом превосходил прошлый, показывая фанатам, что группа развивается и старается ради них. – С гордость и трепетом произносил каждое слово Бан Шихёк, искренне веря в свои слова. – BTS прошли через этот сложный период снова, чтобы поделиться своими чувствами и эмоциями, счастьем и горечью пережитых поражений и побед, которые привели их к тому, что у них есть сейчас, как с настоящей семьей. Потому что их фанаты, АРМИ – настоящая большая семья! – зал повторно задрожал от оваций и долго не стихал.       Когда зал все же успокоился, пришло время речи лидера, которую он готовил из года в год, подходя к ней как к новой песне.       – Я не совру, если скажу, что это был очень сложный период, когда тренировки, репетиции, съемки, фотосессии, шли в один день сменяя друг друга, не оставляя времени на сон. Но также я скажу полную правду, если отвечу, что это было прекрасно, весело и приятно. Когда мы смотрели на завершенный альбом, мы испытывали странные смешанные чувства. Мы были рады, что закончили работу и наконец, наши арми смогут увидеть ее труды, но также нам было грустно, потому что закончились привычные тренировки, наше расписание стало намного свободнее, а в душе пусто. Не знаю, как это описать, с чем это связать, просто, эти эмоции очень дороги нам, поэтому мы хотим поблагодарить людей, которые вместе с нами их испытывали и испытывают сейчас, – после серьезного взгляда, на лице озарилась прекрасная улыбка, с ямочками, еще более глубокими, чем обычно. От чего зал растаял, а люди в нем сделали групповой вздох умиления.       – Поэтому мы решили не затягивать с новым альбомом и приступить к нему уже сейчас! – поднявшись, огорошил всех Тэхен, который не выдержал долгой паузы, на что в зале одобрительно зааплодировали.       – Вообще-то это должен был я сказать! – вскочив со стула, чуть не опрокинув стол, воскликнул Хосок.       – Ничего, что это моя обязанность была?! – присоединился Чонгук к спору, возвышаясь над столом.       – Ага! Размечтался! Если бы это сказал я, то это звучало во много раз круче! – напомнил о себе Чимин.       Мон ошарашено смотрел на товарищей, придумывая план вывоза четырех трупов своих друзей. Юнги и Джин наблюдали за картиной без видимого веселья, понимая, что многие уже привыкли к таким сценам несерьезных стычек, но это же не означало норму?       – Успокоились, – командным тоном произнес хён, не считая нужным вставать из-за стола для усмирения детского безобразия. – и молча сели. С вами мы поговорим, а сейчас, – Джин указал головой на Намджуна. – Джун, продолжай.       Ребята сели, сжавшись, хотя они знали, что им ничего не будет, но чувство стыда испытывали. Им не хотелось беспокоить старшего, а в итоге они устроили стычку на ровном месте.       – За меня уже все сказали, – смущенно изрек лидер, желая приятного вечера и усаживаясь на свое место, грозно глядя на нашкодивших детей.       На этом закончилась официальная, или как ее называл Юнги, культурная часть церемонии и пришел черед самого интересного – вечеринки, проходившей в другом зале, но уже не таком официальном. Друзья шли за толпой, проходя коридор, они уже ощущали запах алкоголя, сегодня в клубе праздновали не только они, но и кто-то еще по соседству.       Зайдя в сверкающий зал, по ушам ударила громкая музыка, по носу терпкий алкоголь, а в бок Шуги чей-то локоть, от чего человек чуть не стал калекой, лишившись своей руки, но рядом стоявший Чонгук вовремя спохватился и сдержал друга от последующих проблем. Друзья разбрелись по залу, Джин остался с Намджуном, а за компанию к ним Тэхён.       – Ты чего, Тэ? Не собираешься на танцпол или подкатить к какому-нибудь красавчику? – громко говорил в ухо Джин, чтобы его собеседник его услышал.       – Как я оставлю лидера с тобой? Ты же не пьешь, а пить одному не особо весело! – орал Тэхён в зал, не приближаясь к уху Джина, потому что иначе он бы не выдержал контакта его губ с ухом хёна. Для него это было слишком интимное, что дозволено не каждому, а спрашивать друга «можно ли кричать тебе?» в ухо было бы странно.       – Спасибо, Тэхён! – не стесняясь, орал Сокджин, касаясь губами нежной кожи донсэна, от чего тот покрывался мурашками.       Спустя полчаса в зале стало невыносимо душно, а запах алкоголя впитался во все щели здания, от чего Джину становилось не по себе. Заметив это Намджун пребывая в легком опьянении, резко обнял парня за плечи, придвинул к себе поближе, стараясь кричать как можно тише, чтобы его услышал только Сокджин, спросил:       – Пошли, выйдем?! Я вижу, что тебе нехорошо, – не дождавшись ответа, Джун встал со своего места и нежно потянул парня, удерживая за руку, на что тому оставалось только повиноваться. Проходя через танцпол, который образовала компания людей в неположенном для этого месте, Джин почувствовал странные взгляды, которые увидел Намджун, от чего ускорил шаг. Выйдя из пропахшего потом и алкоголем зала, повернув за угол, лидер прижал парня широкой спиной к стене, нежно обняв его.       Намджун был пьян, но отдавал отчет о своих действиях, поэтому лезть целоваться к беременному мужу он не хотел, все же это не хорошо для ребенка. Джин понимал это, поэтому он обнял парня в ответ, положив одну руку на талию супруга, а второй обвил вокруг шеи. Хёну до ужаса хотелось поцеловать родные губы, поэтому, не взирая ни на что, он потянулся к ним, но его остановили. Тогда его поцелуй перешел на скулу Джуна, чему он не сопротивлялся. Постепенно поднимаясь, он перешел на нежную кожу чувствительных ушей лидера, специально выпуская разгоряченный поток воздуха, заставляя парня вздрогнуть.       Намджун принимал ласки мужа, оголяя шею, призывая его отступить от ушей и перейти на другое место дислокации. На шее появились красивые багровые пятна, на щеках нежный румянец, на глазах пелена от возбуждения, а в голове беспорядок, смешанный с алкогольным опьянением. Джин ослабил бдительность Джуна и попытался прикоснуться к нему губами, но, то ли лидеру нравилось его дразнить, то ли он серьезно настроен на искоренение алкоголя из жизни своего мужа, и сдаваться не собирается. Он ловко отвернул манящие губы, подставив не менее нежную уже перецелованную щеку, от чего Сокджин недовольно проскулил, возвращаясь к шее и ответно дразня парня горячим дыханием.       Громко, с криком и гулом, неожиданно распахнулись двери зала, которую пара не заметила. В относительно свежий, не пропахший алкоголем, коридор вышла компания, принося за собой резкий спиртной и сигаретный запах, от чего Джин закашлялся.       – Ты как? – взволнованно спросил Джун, – Пойдем домой? – выводя Сокджина подальше от группы людей, которая медленно пробиралась к выходу.       – Все хорошо, просто тут слишком сильно пахнет, – произносил парень, хриплым голосом со слезящимися глазами. – в последнее время, я очень чувствителен к запахам.       – Тогда домой? – полюбопытствовал Намджун, поправляя волосы Джина и целуя открывшийся лоб.       – Нет, ты же лидер и не должен, покидать мероприятие до его окончания, по крайней мере, одним из первых, – объяснил свой ответ улыбающийся парень.       – Но я так не хочу отпускать тебя, но оставлять тебя здесь пытка для меня, – жалобным тоном изрек недовольный лидер.       – Давай я отправлюсь домой, а ты приедешь через пару часов, – огласил свою идею возлюбленный. – я уверен, что они к тому времени разбредутся по домам и ты сможешь с чистой совестью вернуться ко мне.       – Хорошо, ты у меня такой умный, – сделал комплимент Джун, недовольно вздохнув, строя планы как пережить эти пару часов. – а теперь пошли, я провожу тебя.       Намджун вызвал такси, ожидая его приезда, ребята стояли на крыльце большого клуба, за дверьми которого слышалась громкая музыка и пьяные крики. Возвышаясь над землей на семь высоких ступенек, крыльцо открывало прекрасный вид на территорию огромного парка с разными деревьями, не свойственными их местности, небольшое искусственное озеро, с гладью которого играл весенний ночной воздух, прохладный, но заметно потеплевший за пару недель. Главным объектом, привлекшим внимание Джина, стал большой островок цветов, вокруг которого располагалось кольцо асфальта. Джин любовался ярко подцвеченными цветами, когда машина подъехала.       Сев в машину, Джин вспомнил об оставленных в клубе друзьях, с которыми он даже не попрощался.       – Попрощайся за меня со всеми, – со смущенной улыбкой произнес парень. – а то я совсем забыл, да и возвращаться туда я не горю желанием.       – Хорошо, – коротко ответил Джун, глядя на мужа через опущенное стекло разделяющего их автомобиля.       – Сегодня можешь выпить вдоволь, все-таки еще не скоро ты сможешь ходить на такие мероприятия. – шутил старший. – только, что бы мне не было стыдно за тебя после твоих пьяных выкрутасов.       – Хорошо, как скажешь, дорогой, – с умилением на лице глядел лидер.       – Все. Я поехал, пока, – попрощался Джин, смотря на своего возлюбленного.       – Хорошей дороги. Позвони, как доберешься, – с этими словами Джун наблюдал, как машина выезжает с территории клуба и скрывается далеко в ночной темноте.       Зайдя в зал, он вернулся на место, где до сих пор сидел Тэхен. На его вопрос об исчезновении Джина отвечал с одиночеством в голосе.       – Он уехал, потому что ему здесь не комфортно. Слишком тяжелая атмосфера, – пояснил Намджун. – но это и к лучшему. Пусть он будет дома в тишине и спокойствии,       – Алкоголь и шум, он всегда их недолюбливал, – блеснул своими знаниями о поведении лучшего друга, Тэ.       Джун допил бокал крепкого вина, которое поднес ему официант при его возвращении пять минут назад. Не ощущая опьянения, но испытывая жажду, он отправился к барной стойке за новым напитком, на что Тэ только глядел в след исчезающему в толпе другу, не успевая возразить его идее – напиться.       Возле стойки, недолго мучаясь, Намджун крикнул бармену «наливай чего покрепче!», на что получил коктейль, название которого даже не знал, да и состава тоже. По виду он был достаточно симпатичным, бордовый слой неизвестного алкоголя чередовался с желтоватым крепким джином, присутствие которого он всегда мог ощутить, так же как и отсутствие Джина, сейчас лидер не представлял своей жизни без него и его поддержки.       Взяв бокал, не отходя от бара, он сделал добротный глоток напитка, который резко обжег его горло, но также быстро оставил лишь приятно послевкусие. Убедившись, что коктейль можно пить, он отправился обратно к своему месту, где его ждал Тэ. Усевшись за столик, он обменялся взглядами с другом, он что-то спросил у него и они начали болтать, попутно выпивая бокал за бокалом.       Их разговор прервал Чимин, который подсел к ним за столик рядом с Джуном, укладывая одну руку за его спиной, а другой, держа бокал уже не первого крепкого коктейля.       – Ребята! – громко обратился Чим к своим друзьям, чтобы они могли услышать его через громкие биты музыки. – Тут такие коктейли отпадные, а музыка – просто улет, хочется под нее танцевать. – расхваливал клуб товарищ. – Ты чего Тэ? Грустный какой-то? Выпей! – сказал он, протягивая бокал.       Техён знал, что сейчас спорить с другом бесполезно и отказываться не стал, сделав небольшой глоток, он поморщился и выдохнул алкогольный запах.       – Это даже вкусно! – удивился Тэ, то ли от ударившего в голову алкоголя, то ли от чего-то другого, но ему хотелось еще. – Как он называется? Пойду, схожу, – Встал из-за стола парень, выслушивая крики с названием напитка в спину и скрываясь в толпе.       Намджун спокойно допивал коктейль, когда ладонь Чимина легла на внутреннюю сторону бедра. Джун почувствовал тепло и перевел рассредоточенный взгляд вниз, стараясь сконцентрировать свое внимание, чтобы рассмотреть объект. Рука начала поглаживать бедро, после чего лидер пришел в себя и резко дернул голову в сторону Пака, встретившись с ним взглядом, его энергия растворилась и он почувствовал, как ловкие руки забрались под модную рубашку, специально купленную к этому вечеру. Они ловко путешествовали по напряженному телу, возбуждая пьяного Джуна.       Руки скользили под одеждой, заставляя лидера тяжело дышать. Он понимал, что это не правильно, но алкоголь и горячее дыхание Чимина сделало свое дело – сорвало крышу.       – Пойдем в место потише, тут громко, – возбуждающе произносил Пак, добавляя – Ким Намджун? А? Да и людей здесь, слишком много, – потянув лидера за собой, он поднял его из-за стола и повел через танцпол к туалету. Не самое приятное место, но они оба были пьяны, да и туалеты в клубе были соответствующими.       Рывком, открыв дверь, Чимин затолкнул парня в комнату, прикрывая ее. Замка не было в целях безопасности или еще почему, но он отсутствовал. Джун откинулся на стену, опираясь спиной на прохладную плитку серо-красного цвета, открывая шею для страстных поцелуев Пака. Воздух был пропитан алкоголем и сигаретным дымом, от чего дышать было и без того тяжело, а прикосновения ловких пальцев на прессе, вызывающие глубокое дыхание лидера, забирали остатки воздуха из помещения. Смотря снизу вверх, Чимин приближал свое лицо к лицу Джуна, нацеливаясь его поцеловать, но он извернулся и поменял их местами.       Теперь Намджун смотрел сверху вниз на прижатого к стене Чимина, заводя его руку над головой, позволяя второй водить ногтями через рубашку. Пак осторожно спускался по стене вниз, параллельно ведя руку ниже по позвоночнику, а после останавливаясь на бедре. Он томно смотрел на лидера, получая в ответ не менее страстный опьяненный взгляд.       Уверенными руками Пак потянулся к ширинке Джуна, от чего он задышал чаще, вдыхая остатки воздуха в туалетной комнате, но тут открылась дверь и впустила «свежий» воздух с запахом алкоголя. В дверном проеме, держась за ручку, стоял Тэхен. Сейчас без преувеличения можно было сказать, что глаза у него оказались на лбу от удивления, но от удивления не появляются слезы. Тэ выбежал из помещения, а за ним побежал протрезвевший Намджун, выкрикивая просьбы остановиться и выслушать его, но их не выполняли.       Тогда, когда они уже оказались в широком коридоре, где Джун обнимал своими руками Джина всего час назад, лидер выкрикнул опять, но уже не просьбу, он знал, что донсэн остановиться, если это будет приказ. Он воспользовался его верностью групповым порядкам, за что ему было дико совестно, но иначе он не представлял, как остановить друга.       – Выслушай меня, Тэ! – тихим криком произнес лидер, приказ.       – Я не понимаю, зачем ты так поступаешь с Джином, Намджун? – не пряча крика, срывался Тэхён.       – Я был пьян. Я сам не знаю, что, да как, – говорил честно Намджун. – мне просто было приятно и я поддался этому чувству. Я знаю, что я ничтожен, ужасен, но не говори Джину.       – Ты был пьян и это твое оправдание?! – не жалея связок кричал, теперь уже бывший друг. – Ты предал Джина из-за этого?! Я отдал его тебе! А ты так с ним поступил!       В голове обоих что-то щелкнуло, у Намджуна из-за услышанного, а у Техёна из-за произнесенного. Прошли секунды тишины, казавшиеся им годами.       – Тебе нравится Джин? – уже спокойно спросил лидер, как друг и товарищ, но точно, не как муж человека, который услышал такое признание.       – Нет, он мне не нравится. Я его люблю, люблю семь лет! Но столько же и скрываю! – не стеснялся кричать Тэ. – Я любил его, но вовремя не рассказал о своих чувствах, но это сделал ты. – уже тихо начал повествовать Ви. – Но даже так я был счастлив видеть его с тобой, потому что он любит тебя, с тобой он цветет. Даже во время ваших ссор я переживал за отношения, я не хотел, чтобы он страдал. Когда он оставался у меня ночевать в эти дни, я не мог спать по ночам, думая о том, что за стеной не спит он и думает о тебе. Мне было больно не от своих чувств, а о мыслях, что я не могу ему помочь. Поэтому пойми, – Намджун с замиранием сердца слушал признание в любви адресованное его мужу, его Джину, но мог ли он говорить теперь эти слова? – я не расскажу об этом, потому что так ему будет еще больнее от правды. Он не в том положении, что бы волноваться, но я надеюсь, что ты наберешься смелости рассказать сам, уменьшив его боль, ради него.       После этих слов Тэ тихо развернулся и пошел к выходу, тихо произнеся «Не иди за мной» вышел на улицу. Когда Джун пришел в себя спустя пару десятков секунд, он все же побежал за товарищем, но его уже нигде не было.       Вспомнив этот рассказ, глаза Джина застелила пелена слез. Он не мог читать дальше, да и особого желания у него не было.       – Не могу понять, Тэ, – обратился он в тяжелую пустоту комнаты, – почему ты делал себе больно эти полгода, нет эти семь лет? Я всегда тебя понимал, но сейчас, я не могу этого сделать. Я на тебя обижен, Тэ, за то, что ты не рассказал мне о своих чувствах. За то, что мучил себя. За то, что проходил это в одиночку, не рассказывая никому, сдерживая это внутри, – слезы были горькими, глаза красными, а ночь болезненно наполнена воспоминаниями и прочитанными записками лучшего друга, которые прочно засели в голове.