Ребенок останется со мной

      С самого утра мела метель, также, не переставая, работал Джин. Он носился по квартире, в новогоднем свитере с оленем, который чуть обтягивал его круглый большой животик, домашних серых штанах и мягких теплых носках, скользящих по полу, выполняя заключительные новогодние дела, такие как последняя в году уборка, новогодний ужин и украшение квартиры. Хотя врач предупредил о скором появлении малыша, он решил, что лишать себя такого удовольствия не хочет, да и, по его мнению, не так много дел было.       Комнаты бы уже сама по себе чистая, но пройтись в последний раз в году тряпочкой Джину хотелось. Гормоны или усталость, но что-то заставляло его желать этого. Квартира была убрана спустя пару часов, настало время украшения.       Гостиная была совершенно не праздничная, поэтому он начал с нее, именно в ней он проводил свое основное время. Развешивая гирлянды на большие и довольно высокие окна, он стоял на табурете, любуясь снегопадом, который удивительным образом успокаивал его странное волнение перед предстоящим праздником. Он совершенно забывал, что стоит над землей и один неверный шаг может вернуть его обратно, поэтому как он не упал, оставалось загадкой даже для него самого.       Закончив с небезопасными окнами, он приступил к стоящей на полу мебели. Диван накрыл большой и теплый плед, кофейного цвета с яркими тонкими зелеными полосками, а в дополнение к нему подушки сменили свои белые наволочки на красные, отлично сочетаясь с интерьером гостиной.       После Джин занялся столиком для телевизора, столешницей перед диваном, полочками и прочими поверхностями, куда можно поставить какое-нибудь украшение. Все они заполнились безопасными электронными свечами, но излучающими такой, же нежный свет, как настоящие, небольшие украшения на новогоднюю тематику, копии стоящей в углу гостиной елки атаковали квартиру.       На полупустой тумбочке в гостиной расположился зелененький календарь, показывающий 30 декабря. Рядом с календарем расположилась красная рамка с фотографией Джина и Тэхена. это была их самая памятная фотография с первого концерта в полном составе BTS. Тогда они очень волновались и это отразилось на фото, но сейчас оно излучало покой и тепло. Больше хозяин решил не ставить.       Новогоднее настроение в гостиной было создано, осталась остальная часть квартиры, а энергии уже не хватало, да и живот сковали странные периодические спазмы. Поэтому он решил, что после небольшого перерыва вернется к своим делам, но даже когда Джин лег, они не проходили, а только учащались, переходя все ниже.       Вспоминая слова врача о скорых родах, он решил позвонить в больницу и проконсультироваться, все-таки он знал о случаях ложных схваток и узнать для начала мнение специалистов, перед тем как поднимать бурю, было для него вполне логично.       Приподнимаясь с дивана, он чувствовал неприятную боль, разливающуюся по пояснице с учащающейся очередностью, дотянувшись рукой до телефона, лежащего на маленькой тумбочке из темного дерева – набрал номер, находящийся в экстренном наборе по наставлению врача. Гудки тянулись дольше обычного, а боль усиливалась, постепенно и размеренно, давая привыкнуть к своему присутствию.       Спустя несколько гудков на звонок ответил знакомый голос.       – Здравствуйте, господин Ким Сокджин, доктор Чхве Хуонг, слушает, – ответил уверенный низкий голос заученную фразу.       – Здравствуйте, доктор Чхве, тут такое дело, – замялся Джин, подбирая слова для подробного объяснения своего состояния, – у меня спазмы в пояснице и паху, несильные, но доставляющие дискомфорт.       – Господин Сокджин, спазмы постоянные или периодические? – сразу понял доктор цель звонка.       – Она появляется, а потом уходит и примерно через одинаковое время, но сейчас все чаще и больнее, – пытался как можно понятнее описать парень, но он сам не особо понимал свою боль, странная и не поддающаяся описанию, несущая какую-то радость.       – У вас еще не отошли воды? – спросил спокойным тоном врач, явно понимая, о чем говорит пациент, все-таки у него был не один пациент за плечами. Осекся Джин, вспоминая объяснения врача обо всех процессах организма Джина и их названиях, коих было для него нескончаемое множество.       – Нет, доктор, – спустя пару долгих десятков секунд произнес он, надеясь о правильном понимании термина.       – Тогда еще рано, но вам стоит приехать в больницу, только не самостоятельно, – произнес врач, перебивая Джина, – а, то я Вас знаю, господин Ким, – смеясь, говорит Чхве.       – Тогда я попрошу помощи, так и быть, – болезненно смеялся Джин, хотя в его голове сейчас не было подобных мыслей, но его характер и гормоны могли бы додуматься вытворить что-то подобное.       – До свидания, господин Ким Сокджин, – попрощался врач, мастерский убирая все эмоции предыдущего веселья из голоса.       – До свидания, доктор Чхве, – немногословно распрощавшись, Джин обдумывал, кому бы позвонить в такой ситуации. Слишком много желающих было быть с ним рядом в этот момент. Перечисляя мысленно все имена, он останавливается на Юнги, самый спокойный, внешне, и рассудительный. В данной ситуации – идеал.       Набирая номер, он пару раз чувствовал намного более сильные, чем обычно толчки младенца, от чего по животу расходилась боль, но на лице светила скрытая под этим ощущением улыбка. Не зная о будущей просьбе, Юнги ответил достаточно быстро, он всегда радовал Джина мимолетной скоростью ответов на сообщения и звонки, когда другие товарищи были глуховаты и не отвечали даже с пятого гудка.       – Привет, Джин, – поздоровался Шуга, попутно кряхтя в трубку, и выкрикивая французские выражения в сторону какого-то игрока.       – Привет, Юнги, ты не занят? – задал вопрос Джин, больше для приличия, нежели из искреннего интереса.       – Ну как сказать, – Юнги не мог сказать Джину «нет» сразу, для начала он всегда выслушивал причину его звонка, – Я тут играю, но могу и тебя послушать.       – Тут такое дело, – замолчал Джин, продумывая как сообщить об этом донсэну, чтобы тот не стал кричащим от радости Хосоком. Тонкая грань между двумя его абсолютно разными состояниями всегда восхищала старшего, – Мне надо в больницу, – сказав это, он почувствовал боль и тихо взвыл.       Когда Джин отдышался и вернулся к разговору, телефон был уже выключен, а младший спешил на выручку дорогого хёна, который был рад его догадливости.       Сокджин на всей возможной скорости отправился в спальню к большому шкафу-купе, где лежала заранее подготовленная сумка с одеждой и документами. По пути он опирался одной рукой на стену, а второй поддерживал живот, разговаривая с малышом, все-таки он верил, что возможно найти компромисс, при котором ребенок спокойно доедет до больницы, а Джин взамен выполнит предложенные им условия. Но их не предлагали, поэтому он начал сам выдвигать возможные варианты и идеи, на что тоже было тихо, только толчки отдавались по животу и иногда под ребром, показывая свое несогласие.       – Ты очень привередлив, – обидчиво произнес Джин, – Весь в меня, – резво сменил обиду на горделивую улыбку.       Добравшись до комнаты, он подошел к шкафу с большим зеркалом оглядел себя и отодвинул дверку в сторону, открывая взор на убранные полочки с постельным бельем, одеждой и другими предметами, хранящимися там от чужих глаз. Сумка лежала на полке, находящейся на уровне живота, втиснутая между скрученными рулонами, весенней и осенней, верхней одеждой. Достав ее, в дверь позвонили, наполняя все комнаты шумом, громким и надрывистым.       – Юнги, я иду! – кричал изо всех сил Джин, стараясь, чтобы друг его услышал сквозь толстую дверь.       Джин передвигался медленно, хотя ему казалось, что в своем положении он летит быстрее скорости света, но Юнги, трезвонящий в дверь, точно думал обратное. Достигнув двери, он открыл ее с замка и дверь резко распахнул друг, в глазах которого читалось смешение страха, волнения и радости.       – Джин! Джин! Чего так долго! – спросил Юнги, пряча свое тревогу за громким голосом, в котором она пряталась как ребенок за деревом, думающий, что его никто не видит, – Поехали быстрее! – выхватив сумку из рук парня, он подбежал к дверям лифта, нажимая бесконечное количество раз на кнопку вызова, полагая, что от этого он поднимется быстрее.       Джин вышел на лестничную площадку, держась рукой за поясницу и закрывая за собой дверь. В это время друг дергал рукой, в которой находилась сумка с вещами, от чего та летала как качели во дворе, на которых скоро Сокджин будет качать свое чадо. Дождавшись лифт, Юнги отошел в сторону, пропуская Джина, после чего заходит. Внутри него мечутся разные мысли, от которых Юн глубоко вздыхает, оставляя размышления на потом.       Спустившись на первый этаж, они вышли из подъезда многоэтажного небоскреба, окруженного еще пятью братьями-близнецами, которые формировали пространство, где располагался большой двор с детской площадкой, большим количеством кустов, высаженных местными садовниками, и парковка, разместившаяся, по ощущениям Мина, далеко от подъезда Джина. Поэтому, нарушая всевозможные правила, выстроенные в этом дворе местными бабушками, он поставил машину на дороге перед самым подъездом, что считалось, на удивления Шуги, неприличным.       – Достанется же мне, если это увидят бабушки с твоего подъезда, – устало выдохнул Юн, представляя такой поворот событий в своей голове, – Потом прослыву я заядлым наркоманом, – пытался отвлечь Джина своими разговорами.       – Спорить не буду, точно так будет, – смог придумать ответ парень, подходя к машине, – И я, наверное, даже поучаствую в этих беседах, выдвигая факты твоего алкоголизма и вредительстве местных кустов, – со смехом сказал Джин.       – Ну не надо только вспоминать тот случай четыре года назад, – протяжно объявил, – Ты тоже тогда в этом участвовал, – напоминая о полной картине тех событий, – Так что ко дну мы пойдем вместе, а теперь в машину, – сказал Шуга, открывая заднюю дверь машины перед Сокджином.       – Нашел чем шантажировать, кто тебе поверит! – наигранно возмущенно возразил хён, в след закрывающему дверь Юнги, но тот уже не слышал.       Отъезжая от дома, Джин посмотрел на окна своего дома, скоро он вернется сюда, но уже не один.

***

      В машине стояла сосредоточенная тишина, прерываемая частыми вздохами Сокджина, который отсчитывал про себя барашков. Раз барашек, два барашек, три барашек, и не важно, что их считают перед сном. Главное это помогало, но Шуга видимо не пользовался этим методом, потому что на его лице было полное сосредоточение, а в глазах счастье, которое казалось ему нереальным.       Ребенка ждали не только Джин и Намджун, но и вся группа, каждый хотел быстрее увидеть прекрасного малыша, понянчить его и покачать на руках. Всем хотелось услышать детский смех, а Чонгук даже поспорил с Шугой, чей смех будет у ребенка джиновский или джуновский.       Заводить разговор было бесполезно, Джину тяжело говорить слишком много, а Юнги в таком состоянии, если его только о чем-либо спросить будет тараторить, задавая бесконечное количество вопросов и требуя на них ответы. Поэтому дорога до больница казалась еще более долгой и нервирующей, но только казалась такой, на самом деле Юнги был отличным водителем и ехал быстро и аккуратно одновременно, поэтому они доехали быстро.       Уже спустя пятнадцать минут они оказались на подземной парковке больницы, большого многоэтажного здания с широкими окнами и приятным лаймовым цветом в экстерьере. Первым из машины выбежал Шуга, оббегая машину и открывая Джину дверь, в этот момент хён почувствовал себя королем, а Юн – его хранитель, рыцарь и защитник.       Выйдя из машины, они отправились к лифту, Сокджину каждый шаг давался с трудом и Юнги это заметил, но чем он мог помочь в этой ситуации он не знал, единственное, что было в его силах – довести друга к врачу, который выполнит свое дело.       – Джин, подожди чуть-чуть, еще чуток, – успокаивал младший, что не могло не заставить Джина улыбнуться, даже через неприятную боль.       Юнги не услышал ответ, но улыбка его хёна сказала за него больше, чем нужно, поэтому вдохнув в легкие воздух, он гипнотизировал табло, показывающее, что они прибыли на нужный – третий этаж, где находилось отделение роддома. Распахнувшиеся двери открывали взору светлые коридоры больницы, по которому ходили врачи, пациенты и навещающие их родственники. Джин с облегчением выдохнул, а Шуга совершенно наоборот – сделал глубокий вдох, стараясь успокоить свое волнующееся сердце.       Первым делом Джин отправился к регистратуре, где сидели два молодых парня, одного возраста или чуть старше Кима. Они объяснили куда пройти, позвонили доктору Чхве и дали нужные бумаги, которые Сокджин должен был заполнить. Юнги же стоял в шоке от стойкости друга, он резво разобрался в регистратуре и уже отправился в кабинет к доктору, когда младший стоял в полном ступоре.       Добравшись до кабинета, Джин постучал в дверь, как обычно, ритмично и музыкально, от чего доктор сразу узнал своего пациента.       – Доктор Чхве, здравствуйте еще раз, – произнес Джин, затаскивая друга в кабинет, придерживая за руку, как мать маленького ребенка.       – Здравствуйте, господин Ким Сокджин, – поздоровался врач, отрываясь от медицинской карты пациента, – Ну что? Скоро уже можно праздновать пополнение, а пока давайте пройдем на осмотр, – указывая на привычное место за ширмой, сказал врач.       Пока доктор объяснял Джину основные инструкции, как технику безопасности в школе, Шуга осматривал кабинет, который вызывал у него странное волнение. Ему хотелось покинуть это место, но в тоже время не уходить отсюда, для него больницы всегда были пугающими и одновременно завораживающими, где люди выздоравливают и умирают, в одном месте происходит так много событий, что заставляло его думать о разных вещах. Осознание смысла жизни и прочие, наверное, если бы Джин с доктором не вернулись, он бы задумался об этом.       – Пока можете сообщить родственникам и близким о вашем нахождении в больнице, но пускай они пока не волнуются, потому что еще рано, – сказал доктор, записывая на бумагу непонятные слова, – я сообщу Вам, когда можно беспокоиться, – обратился доктор Чхве к Юнги, краем глаза замечая его тревогу.       – Не беспокойся Юн, все будет хорошо, мы скоро увидимся, – с улыбкой произнес хён, глядя в глаза, перед тем как его увели в палату, оставляя младшего наедине с тихим звуком больничного коридора, где носились врачи, а пациенты медленно расхаживали, общаясь между собой.       Юнги искал телефон в больших карманах зимней куртки, где у него лежали ключи, жвачка, кошелек, документы, билет в кино, на который он ходил еще прошлой зимой, наушники, платки, мятые купоны из магазина, карты и прочая мелочь, которая могла понадобиться при восстании гномов из царства гномного, но точно не для повседневного ношения. Найдя его, он достал мобильный, попутно засовывая весь «нужный» мусор обратно, разблокировав, открыл контакты.       Первым кому он позвонил – был Намджун, который ответил спустя четыре гудка, сонным и уставшим голосом, но сразу пришедший в себя, когда узнал о скором появлении ребенка. Пока Юнги пересказывал ему слова доктора, Джун успел громко упасть, да так, что его падение было слышно даже старшему, высказав пару выражений полу или себе, кому Юн так и не понял, отключился.       Следующим об этом узнал Хосок, который гулял вместе с Чимином. Юнги слышал как Чим, не понимая радостных криков друга, спрашивал о его душевном состоянии, но после визжал с ним вместе. Они рвались приехать в больницу, но Юнги вовремя их остановил, объясняя тем, что еще рано, поэтому друзья решили использовать это время с пользой и отправились на шопинг по детским магазинам, штурмуя один за другим, выбирая лучшие игрушки для долгожданного малыша.       Последним узнал Чонгук, который отреагировал как истинный макнэ, громко и искренне, в одиночку перекричал даже Хосока с Чимином. Он множество раз переспрашивал своего хёна «Правда ли это? Если это сон я не хочу просыпаться» на что получал очередное «Да» и радостно подпрыгивал.       Завершив разговор с Чоном, он поглядел на часы, которые показывали, что прошло всего полчаса. Откинувшись на спину и запрокинув голову, он тяжело выдохнул и услышал, как дверь отделения открылась и последовали звуки шагов, издаваемые тяжелыми зимними ботинками. Поднимать голову Юнги посчитал недостойным какого-то прохожего, поэтому продолжал лежать, закрыв глаза, но на его плечо легла тяжелая рука и он их раскрыл, увидев перед собой взволнованного лидера, который своим взглядом так и спрашивал «С ним все хорошо? Как он?».       – Его отвели в палату, – устало изрек старший, – Врач сказал, что это его первые роды, поэтому это надолго. Присаживайся, не стой, устанешь стоять восемь часов, минимум, – заботливо предложил Юн, убирая свои вещи с соседнего кресла и указывая на освободившееся место.       Намджун сел и начал расспрашивать Юнги обо всем, что сказал доктор, в подробностях узнавая о состоянии Джина. Шугу начинало это выводить, но он понимал, что сейчас Джун, ничего не зная, очень волнуется за хёна, потому что он из тех людей, которые больше знают – крепче спят и никак иначе. Он рассказал все что знал и вернулся к успокоительному лежанию, а лидер обрабатывал полученную информацию.

***

      Прошло уже десять часов, ребята успели сходить закинуть силой в себя обед и ужин в буфет больницы, Намджун выспался после бессонной ночи в студии, а Шуга выиграть бесконечное количество боев в своей онлайн игрушке. Периодически им звонили друзья и узнавали о состоянии Джина, но получали лишь тоже, что и в предыдущие звонки «Врач сказал ждать».       Но вот, выходит из родильного отделения врач, на которого, ни Джун, ни Юнги не обращают больше внимания, подходит к ним и с улыбкой на лице обращается счастливым голосом «Поздравляем у вас родился сын». Ребята не поднимая головы, переглядывались между собой, спрашивая друг у друга, слышат ли они это или им кажется. Но когда Намджун понял, что слышал правду, он вскочил с кресла и обхватил ладонь врача, высказывая ему благодарность со слезами счастья на глазах.       – Он молодец, ребенок здоровый и красивый. Можете навестить их чуть позже, – обратился врач к новоиспеченному отцу, накладывая свободную руку поверх рук Джуна, – Я позову Вас, господин Ким. Поздравляю еще раз, – с этими словами доктор скрылся за углом.       Пока Шуга обзванивал Хосока и Чонгука, Джун набирал номер Чимина, он хотел скорее рассказать своему парню, что у него родился здоровый сын, весом 3 килограмма 300 граммов и ростом 51 сантиметр. Он хотел кричать об этом и если бы не находился сейчас в больнице, то запросто выкрикнул на всю улицу огромного Сеула новость о рождении долгожданного ребенка.       Прошло два гудка и Чимин ответил на звонок.       – Чимин, я теперь отец! Я теперь папа. У меня родился сын, здоровый сын! – объявил он в трубку низким сбивающимся от счастья голосом.       – Поздравляю Джун, я знаю, как ты хотел этого ребенка, – искренне поздравлял Чимин своего парня. Хотя в душе у него все же был неприятный завистливый осадок, о котором он никогда и никому не расскажет, а лишь будет держать в себе, принимая прошлое своего возлюбленного.       – Я приеду поздно, Чим, – сообщил он, поглядывая на настенные часы, показывающие сорок четыре минуты двенадцатого.       – Хорошо, пока.       – Пока, Чим.       Отложив телефон Джун начал отсчитывать минуты до встречи с Джином и малышом.