Ребенок останется со мной

      Сеул был намного оживленнее, чем Кванджу, громче и беспокойнее, несравнимо. Сейчас тишину парка под окном заменила тишина изолированной квартиры на двадцатом этаже небоскреба в центре города.       Тишина нервирует больше шума, и теперь Джин в этом убедился. Он и сам не хотел жить в самом центре огромного мегаполиса, но квартира в пятнадцати минутах езды от работы и близкое расположение школы его подкупили. Да и Тэхену здесь понравилось, детские глаза радостно метались, глядя на вид из окна, когда они осматривали квартиру.       Сейчас Сокджин также носился из одной точки города в другую, но затрачивая еще больше времени на пробки, от которых он быстро отвык в Кванджу, но работа заставила его плюнуть на свои привычки и принять дорожные застои, как часть своей жизни. Сегодня Джин несся по свободной дороге, в объезд огромного столпотворения, на встречу с клиентом, как обычно приезжая задолго до клиента, который точно должен был опоздать, по мнению опытного человека.       Припарковавшись около небольшого здания, Джин вышел из машины, любимого Тэхеном синего цвета. Дождя сегодня не было и это бы порадовало его, но холодный сухой ветер, дующий прямо в голенную шею, не делал счастливее, а лишь заставлял тихо шипеть под нос от каждого нового потока воздуха.       Зайдя в здание, Сокджин двинулся к стойке регистрации, где назвал кампанию и свое имя, получив в ответ сухо произнесенное «Кабинет 45, 2 этаж, лифт за углом. Вас сопроводить?». Но здесь он бывал не впервые и самостоятельно добрался до отведенного помещения.       Открыв дверь в помещение, ему в глаза ударил ярчайший искусственный свет, который он поспешил выключить. Пройдя внутрь помещения, он откинул нежно-розовое пальто на спинку черного дивана, а папку документов уложил на край стола рядом с собой аккуратной стопкой. Множество копий одних и тех же документов постоянно валялись на заднем сидении просторной машины, исчезая только к выходным.       Телефон в кармане узких темных брюк завибрировал и Джин поспешил ответить на звонок. На экране высветился номер Ро Син, которая начала тараторить с первых секунд что-то невнятное для окружающих, но вполне различимое для коллеги.       – Сонбэ, профайл клиента! Я его вам отдать, простите меня. Я не специально, мне очень жаль, – Джин уже представлял, как девушка кланяется, разговаривая по телефону, поэтому поспешил ее остановить.       – Извините, вы долго меня ждали? – Раздался громкий голос, когда девушка начала зачитывать данные с бумаги. Такой знакомый и страшно приятный. Голос родного человека, который заставлял сердце старшего пропускать лишние удары. Черноволосый уже не слушал свою коллегу, со словами «Я перезвоню позже» он отключил телефон и поднял голову на источник шума.       Волосы на затылке поднялись, по спине пробежали мурашки, а легкие обдало жаром, Джин был уверен в обладателе голоса и это был не кто иной, как Ким Намджун. Такой же красивый и обаятельный, как пять лет назад, при их последней встрече на дне рождения Тэхена. Он широко улыбался своей поддельной улыбкой со скрытой усталостью в глазах, пока, не глядя на старшего, снимал серое пальто, показывая свой идеальный профиль с маленьким носиком и пышными губами.       Когда Джун посмотрел на своего собеседника, улыбка исчезла с лица. Она замерла в глазах, которые засверкали непониманием и неверием происходящего. Намджун уже давно не отправлял писем, а Джин не говорил о переезде, о болезни, да и много о чем он молчал ради Джуна, ради спокойствия человека, который и так живет в постоянном стрессе.       – Джин? – С недоверием произнес младший, усаживаясь на диван, аккуратно и бесшумно, словно боясь согнать приятную иллюзию.       – Здравствуй, Намджун. – Глаза блестели, а сердце рвалось на части, – Получается ты мой клиент?       – Видимо так оно и есть. – Не отрывая глаз, произнес парень, поправив мешающуюся капну волос черного цвета, который ужасно шел его смуглой коже.       – Ты пришел рано, я думал, мой клиент опоздает. – С усмешкой сказал Сокджин, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе. – Но если это ты, то неудивительно, что пришел вовремя. По какому делу ты обратился в нашу компанию? – Джин никогда не вникал в дела группы, рекламой занимался менеджер и лидер, а остальные лишь выполняли, предварительно согласовывая с Намджуном свои идеи.       – Реклама моего сольника. Теперь я продвигаюсь еще и отдельно от группы. – Вытаскивая толстую книгу и записывая синей ручкой с коалой неразборчивое скопление слов. То ли «Удача», то ли «Упаси», но дописав еще несколько слов, он перевернул ее, – Прочти. – Уверенно скомандовал.       – Удача настигла меня, когда я не ждал. – Несмело читал Джин, расшифровывая неизменившийся безобразный подчерк. В ответ Намджун лишь усмехнулся самому себе и убрал книгу в рюкзак.       Они начали говорить о работе, о новом проекте и камбэке. Одно из их общих черт был профессионализм, отречься от личного ради дела, было для них естественно. Джин мимо дела спрашивал о группе и остальных участников, а Намджун о Тэхене, получая скомканную информацию, которую старший тщательно обдумывал, перед тем как произнести.       Сокджин узнал, что сейчас ребята готовят новый камбэк для группы, в планах на вторую половину следующего года большой тур по Европе, а так же все участники развиваются сольно. Множество этой информации Джин слышал в интернете, но слушать речь Джуна для него было слишком приятно, чтобы его прерывать.       Намджун показал старшему свои песни, прося совета, потому что Джин никогда не врал об идеальности композиций и честно указывал на ошибки. Они вместе продумали основной концепт для рекламы, который бы точно охарактеризовал RM как исполнителя, со своим стилем и уникальным исполнением.       Стрелка настенных часов показывала шестой час, на улице становилось темнее, а Джин все более уставшим. Находясь рядом с Намджуном, он чувствовал себя, словно сидящем на пороховой бочке, которая может взорваться в любую секунду и пропустить лишнее слово сквозь плотный фильтр. Джун заметил это и демонстративно зевнул, чтобы сидящий напротив старший отвлекся.       – Ты устал? Может, закончим? У тебя много репетиций, а нам все равно еще много дорабатывать. Так что отложим на другой день? – Искренне заботился о младшем Джин. Намджун знал, что старший может работать до последнего, но его конечная грань и грань Джуна слишком разнились. Рэпер мог работать сутками, но после долго отсыпаться, а Джин по частям, с маленькими промежутками для отдыха. А если речь заходила о командной работе, Сокджин будет пахать, пока последний человек не падет от бессилия, даже если сам готов свалиться рядышком с остальными. Этой особенностью Джун пользовался постоянно, заставляя старшего, чувствовать себя правильным хёном.       – Знаешь, я думаю – ты прав. Нам все равно еще много придется дорабатывать, а тебе уже пора бы домой. Тебя подвезти? – Согласился младший, которого отпускала деловая атмосфера, впуская мысли о личном в голову.       – Я на машине, – вежливо ответил Джин, собирая бумаги.       – Ты не занят после работы? Может поужинаем? – произнес внешне спокойный Джун, который внутри бурлил эмоциями. Чувство стыда съедало его изнутри, он не мог приехать на праздники из-за работы и туров. Писать письма между репетициями и выступлениями – все, что он мог сделать.       Находясь в многочисленных турах, он не имел свободной минуты. Аэропорт, отель, сон, концерт, отель, сон, аэропорт, другая страна. И все сначала. Но даже в таком графике он не забывал о Тэхене, рассматривая напечатанные фотографии сына, аккуратно вложенные в конверт для постоянного нахождения рядом с родителем.       – Нет, я не могу. Тэхен уже ждет меня, может в другой раз? Вместе с Тэхеном?       – На этой недели у меня много дел и встретиться по делам мы не сможем, так что вариант поужинать после работы отпадает. Может в это воскресение? Я буду свободен после обеда.       – Хорошо, у меня тоже выходной, да и Тэхен будет рад с тобой увидеться. Он уже не помнит тебя, только по фотографиям, а чтобы услышать твой голос, слушает ваши старые альбомы. – С тихим смешком произнес Джин, который сам в тайне заслушивал диски до дыр, перематывая их на моменты партий Намджуна.       – Встретимся в воскресение. Ты же не поменял номер? – Джун уже находился в ожидании это дня, мило улыбаясь, являя Джину свои ямочки.       – Нет, тот же. Я позвоню тебе на неделе и договоримся обо всем?       – Ага. Джин, – окликнул уходящего парня младший, – спасибо за то, что присылал фотографии и отвечал на письма.       Сокджин улыбнулся и в спешке скрылся за дверью, стараясь быстрее дойти до машины, не вызывая лишних взглядов на покрасневшего до кончиков волос себя. Эта встреча была так сумбурна и неожиданна, что Джин просто хотел быстрее прийти в себя. Единственное место, где он мог это сделать – было рядом с Тэхеном. Обнимая сына, он чувствовал себя в безопасности, как самый настоящий ребенок рядом с мамой. В их маленькой семье они оба были опорой друг для друга, сын для папы, а папа для него.

***

      Намджун направлялся домой в тишине, нарушаемой лишь сигналами за пределами машины. В его голове было так много мыслей о группе, о сольном альбоме, о компании, теперь еще о Джине, который скрыл так много. Джун понимал, что сейчас он просто друг для Сокджина и отец их общего ребенка, поэтому никто не обязан докладывать ему обо всем.       Внутри обиженно скреб лапой зверь, незнамо какой, даже для хранителя ключа от его клетки. Единственное, что мог о нем сказать Джун так это то, что он был силен и мог разорвать истончившуюся душу одним ударом когтистой лапищи, если того пожелает.       Однажды этот зверь вырывался наружу и как его вернули туда Джун уже и не помнил. Это произошло семь лет назад, после развода, который чуть ли не физически ударил Джуна в под дых, тогда он погрузился в музыку с головой. Безвылазно сидел в своей студии, много курил, а количество выпитых энергетиков переваливало за сотню, все это отразилось на его творчестве, которое мир увидел в новом альбом спустя год после инцидента.       Пока Намджун переживал этот период своей жизни, он не замечал заботливые руки, обнимающие его, успокаивающие лучше любого снотворного. Они стали чем-то таким естественным, приятным, естественной составляющей его жизни.       Чимин дал Джуну заботу, искреннюю любовь, тепло своих рук и время, которого Намджуну казалось слишком мало. Каждый день для него пролетал словно секунда, не давая никакого успокоения, а для младшего оно тянулось словно приторная мягкая карамель, которая растягивалась под своей тяжестью.       Намджун заехал на подземную парковку огромного многоэтажного здания и припарковался на единственном свободном месте, между двумя мрачно-черными машинами его соседей. Выйдя из автомобиля, он зажмурил глаза от резкого света и направился на пятнадцатый этаж, передвигаясь в тишине, нарушаемой лишь эхом его шагов.       Лифт быстро домчал черноволосого на нужный этаж и отворил свои врата. Намджун перерыл все карманы, но найти ключи так и не смог, поэтому единственное, что ему оставалось – был звонок в дверь, который должен был разбудить спящего Чимина. Конечно, Джуну было неприятно будить своего парня, но сидеть под дверью он не особо желал, поэтому откинув все мысли потянулся к звонку, но дверь отварилась за секунду до того как на нее успели нажать.       – Заходи, Джун, – с усталой улыбкой сказал младший, отходя в сторону, пропуская черноволосого в помещение.       – Спасибо. Ты чего не спишь? – разуваясь около порога с постеленным нежно-лиловым половиком, – Я тебя разбудил? Опять?       – Нет, я еще не ложился. Так что сегодня я, просто, увидел твою машину из окна. Ничего сверхъестественного. – Зевнул розововолосый, потирая слипающиеся глаза, затуманенные сероватой, словно дым, усталостью.       – А чего не спал? – Спросил старший, снимая верхнюю одежду и вешая в большой шкаф светлой прихожей, дизайном которой занимался Чимин. Как и всей квартирой в целом.       – Работы было много, – с хитрой улыбкой произнес розововолосый, подходя к Джуну и обвивая его руками, – и без тебя спать, не хочется. – Прошептал Чимин, приподнимаясь на носочки, так что горячее дыхание обжигало чувствительное ухо лидера.       – Видимо не сильно ты и устал, – развернулся Намджун, прижимая Чимина спиной к прохладной стене, улыбаясь в поцелуй. Чимин умел целоваться восхитительно, Джун ошеломительно, а вместе они испытывали неподдельный восторг друг от друга, от пышных губ, прерывистого дыхания, взглядов от приоткрывающихся в секунды разъединения уст.       Чимин притянул старшего ближе к себе, заставляя того наклониться. Шаловливые руки начали, не глядя, развязывать галстук и расстегивать рубашку, освобождая его носителя от удушающей материи. Расстегнув ее, он начал водить по широкой оголенной груди своего парня, заставляя его глубоко вздыхать от удовольствия.       Младшему же было до одури приятно, когда Намджун копошил своими длинными пальцами в его волосах, то натягивая, то ослабляя, розовую капну. Не разрывая поцелуя, Джун оглядел покрасневшее от возбуждения лицо Пака и мило улыбнулся, награждая его еще более глубоким.       В такие моменты неуверенный в себе Чимин становился раскованным парнем, которому никто бы и не посмел сказать и слова о его стеснении. Он считал себя красивым и даже прекрасным, когда Джун нашептывал ему нежные комплименты своим разгоряченным дыханием. Бабочки кружили в животе, а в томно прикрытых глазах сверкали звезды, что были ярче небесных.       – Чим, – шептал старший, разрывая поцелуй, спускаясь к шее, – сегодня я встретил Джина. – Эти слова Джун произнес совершенно безэмоционально, естественно, с томным придыханием от манипуляций розововолосого на его груди.       – Джина? Давай обсудим это позже, – с горечью сказал Чимин, резко спускаясь к паху парня.       Глубоко внутри спящая ревность очнулась от долгого сна, но вылезать из-под нагретого одеяла не желала, поэтому удобно укуталась в него, оставляя маленькую щель для наблюдения. Она ждала своего часа, который мог наступить в любой момент, так же как и очередной срыв уверенности Чимина.       Ноги Пака поджимались от ласок Намджуна, он томно дышал ему в шею и тихо стонал, пропуская звук сквозь каждую клеточку своего тела. Джун почувствовал это и, подхватив парня под округлые ягодицы, понес его в спальню.       Для старшего Чимин ничего не весил, он был легче перышка, чем беспокоил черноволосого, но тот активно утверждал о своем намерении похудеть еще больше, потому что «Так я буду еще лучше».       Зайдя в комнату, темную, но совершенно не мрачную, такую уютную и родную, младший толкнул дверь рукой и она захлопнулась. Дальше все было, как в красивом кино, романтично, приятно и очень страстно, как любил Чимин, а Джуну нравилось исполнять прихоти своего малыша Чима, который хоть и был против этого прозвища, ласково целовал парня в щеку, прижимая его к себе, с милой улыбкой.