Ребенок останется со мной

      Джин впервые был не рад быстро пролетающим рабочим дням, потому что они означали скорое наступление выходных, пугающих своей важностью в жизни их семьи. Он знал, насколько важна эта встреча для Тэ, но ничего не мог поделать со своим волнением.       Тэхен же ждал эти выходные больше, чем каникулы. Он пометил воскресный день ярко-синим стикером-звездочкой, которого заслуживали только самые важные события. В его календаре их было только два: «День рождения папы Джина» и «Встреча с папой Джуном», выведенные детским подчерком, неуверенным, но очень старательным.       На протяжении пяти дней стояла солнечная погода, совершенно не осенняя. Об октябре напоминал лишь легкий мороз по утрам, который быстро проходил к обеду, уступая место двадцати градусам цельсия и небольшому ветру. Тэ надеялся, что в воскресенье будет еще теплее и ярче, чтобы они могли бегать по сухой, еще не залитой дождями, почве парка, разместившегося вокруг полюбившегося ребенку кафе в морской тематике.       «У меня есть свободное время до обеда. Встретимся пораньше?» – Эти слова ребенок принял слишком буквально и в свой выходной проснулся ни свет, ни заря. Джин еще нежился на двуспальной пастели, с собранной в клочья простыней и охапкой одеяла в объятиях, когда Тэхен на цыпочках пробрался в комнату и начал шептать на ухо:       – Пап! Пора вставать, уже утро. Нам же уже скоро выходить. – Ребенок был уверен, что сейчас было самое прекрасное время для подъема, в нем бурлила энергия.       – Который час? – Сонно спросил Сокджин, не отрывая лица от подушки. Приоткрыв один глаз, он покосился на ребенка, пытаясь сфокусировать взгляд над возвышающейся макушкой коротких волос, которые походили на искусственный газончик темно-коричневого цвета.       – Семь пятнадцать! – уже громче, произнес Тэ, на что получил молчаливый ответ, ясно показывающий все мнение родителя о таком подъеме.       Джин протяжно выдохнул в перину одеяла и притянул сына за маленькое запястье, укладывая его в свои объятия, нежно накрывая мягким одеялом. Тэхен любил так лежать, но страх пропустить встречу – был сильнее, поэтому малыш начал выкарабкиваться из-под папиной руки, которая сильнее прижала его к матрасу, не давая совершить побег.       – А вдруг мы уснем? Проспим? Из-за этого опоздаем, а папа уйдет. – Произнес ребенок, поднимая лицо к папиной шее, продолжая попытки бегства.       – Я тебя разбужу. Не я, так будильник. ТэТэ, ты мне не доверяешь? – наигранно возмутился Джин, который терял связь с миром грез и еще пару диалогов заставят его окончательно покинуть границы этого чудесного царства.       – Я доверяю тебе, – пристыжено сказал ребенок, прекращая, копошиться. Тэхен ворочается, но уже для того, чтобы удобнее устроиться под родительским боком. Малыш укладывает свою голову на широкую грудь Джина, обнимает его, но его ручки пока слишком коротки, чтобы обогнуть талию полностью, поэтому рука ложится на живот родителя и немного свисает.       Сначала Тэхен долго неподвижно лежит, размышляя о многом, представляя, как пройдет этот день, но после его дыхание замедляется, глаза закрываются и он погружается в сон, словно уходя под теплую воду, смывающую все волнение и беспокойство. За ним ныряет Джин, который все это время смотрел на сына, притворяясь спящим.       Следом вся квартира оказывается в тишине. Воздух пронизан уютом родного дома, слегка сладковатым запахом родительского одеколона и ароматом цветущих на подоконнике гераней, ярко красного цвета, откидывающих большую тень на ворсистый ковер.

***

      Будильник громко звенит, отдаваясь эхом о стены с однотонными светлыми обоями цвета молочной пенки. Джин недовольно бубнил в подушку, какие-то фразы, отключая источник шума.       Тэхен проснулся, но вставать с нагретого места не хотелось. Постепенно вылезая из-под одеяла, словно цыпленок из скорлупы, он высунул одну руку, проверяя температуру вне мягкого купола, за ней вторую, скидывая перину к ногам, по очереди спуская их на прохладный пол.       Джин уже копошился на кухне, когда Тэ зашел в просторное помещение, с большим столом и лишь двумя рядом стоящими стульчиками. Сокджин и сам не знал, зачем купил такой большой стол, может на будущее, чтобы собираться большой семьей, которую он хотел завести вновь.       Кима терзало одиночество. Тэхен был смыслом его жизни, но вскоре он вырастет и умчится из родительского дома к своей семье, а Джин останется один. Будет один просыпаться по утрам, один греметь кастрюлями в поисках приготовленного вчера супа; один сидеть на огромной кухне, глядя на стоящий по соседству стул; один уходить из дома и одиноко возвращаться домой.       Он пытался завести новые отношения. Для такого красивого молодого человека, как он, это было не сложно, настоящая сложность была в том, что бы удержать их. «Отец одиночка с больным ребенком» отпугивало всех партнеров, самые смелые и бравые, а их было только двое, не выдержали такой ответственности и уходили спустя полгода.       Эти мысли посещали его, как говорят, редко, но метко. Если они пускали свои ростки, то терзали слишком сильно, раздирая душу пополам, играя с ней словно волейбольным мячиком.       Тэхен отодвинул стул, с громким скрипом, и уселся на трон из светлого дерева с ярко-голубой подушечкой на спинке. Перед ним стояла заполненная кашей тарелка, манка была не самой любимой кашей ребенка, а точнее, совершенно нелюбимой.       – Па, это же каша-фу-бяка! – Оригинально обозвал блюдо малыш.       – Полезно, и это главное. Съешь половину, получишь бонус. Вкусный. – Заинтриговал Джин, показывая скрытый под колпаком подарок.       – Я знаю, что это вафли, так что я съем вашу кашу, но половину! Ты сам сказал. – Какого было удивление Тэ, когда вместо вафель он получил песочную корзинку с фруктовым желе и сливками.       После завтрака, наскоро закинув посуду в раковину, они разбрелись по своим комнатам. Выбор был не из простых, огромное количество одежды и каждая казалась, то слишком яркой, то слишком мрачной. Джин нашел сто причин, чтобы не надевать белую футболку, а Тэхен отказался от джинсов цвета океанической волны с морскими звездочками, боясь показаться слишком маленьким, ведь он уже взрослый и надо показать это папе Джуну.       Встретившись в прихожей, они похвалили образы друг друга и повертелись у зеркала, осматривая себя на наличие недостатков, которых они не нашли. Джин заглядывался на сына, который перенял некоторые его привычки, отчего на лице поплыла широкая улыбка. Кафе, в котором договорились встретиться, было недалеко, да и погода была словно не осенней, теплая и безветренная, поэтому они оставили машину одиноко стоять на парковке и двинулись пешком.       Двадцать минут в размеренном темпе и парк уже расстилал свои асфальтированные дорожки перед ними. Немного пройдя по ним, Тэхен оказался на веранде уютного домика, украшенного вывеской с надписью «Дом Рыбки Поньо», держащейся на веревках, прикрепленных к щупальцам фиолетового осьминога.       Сама же Поньо сидела в кружке с цветочным чаем, который заказал Джин, дожидаясь Намджуна. В это время, сидя около окна рядом с папой, ребенок нервно рассматривал знакомый интерьер, не зная чем себя занять. Руки теребили бумажную салфетку с ярко-голубой каемкой, а ноги, недостающие до пола с высокого стула, болтались, стукаясь о ножки задвинутого напротив. Со стороны Тэхен был похож на маленькую бомбочку, готовую в любой момент взорваться от нетерпения.       Отпрянув от салфетки, он начал разглядывать вид из окна, водя тоненьким пальцем по стеклу, спрашивая у родителя один и тот же вопрос.       – Пап, это папа Джун? – с надеждой в голосе, показал на идущего в дали мужчину.       – Нет. – Печально произносил Джин, видя детское нетерпение. Он показывал ребенку старые фото Джуна, не то чтобы он очень изменился, но Намджун сейчас и Намджун раньше два разных человека. – Это не он. – Походка осталась неизменной, твердая и уверенная, с длинными шагами.       – А это? – Показывал вдаль уже на другого мужчину Тэхен.       – И это не он.       – Может быть это он?       – Не-а. ТэТэ, успокойся, он придет. Сколько сейчас время? – На этот вопрос малыш повернул голову в сторону висевших рядом с большой деревянной дверью с якорем часов, показывающих без пятнадцати десять, – У него есть еще пятнадцать минут, если что, я разрешаю на него позлиться, когда он опоздает. – Со смехом произнес Джин, получая ответную реакцию.       На этом игра «тыкалка» закончилась и Тэхен вернулся к измятой салфетке, продолжая рассматривать приевшуюся каемку в виде волны. Увлеченный своим делом, он не заметил, как Сокджин допил чай, а часы указали на без пяти десять. Еще немного и человек, о котором папа так много рассказывал, будет сидеть напротив него, выслушивая детские рассказы о школе, дворовой беготне и друзьях, с которыми он прошел через огонь, воду и медные трубы.       Без двух минут десять в помещение влетает Намджун, запыхавшийся, с усталостью на лице, большими кругами под глазами и нескрываемой радостью. Не только Тэхен ждал этой встречи, волновался и радовался. Джун пробежался взглядом по небольшому залу и увидел поднятую руку Джина, облаченную в нежно-розовую ткань, с белыми пуговицами.       Джун отправился к столику, улыбаясь еще шире. Он остановился перед столиком и посмотрел на Сокджина, за спиной которого спрятался Тэхен. Намджун заметил коротко стриженную макушку и невольно сделал глубокий вдох. Рухнув на кресло, Намджун поздоровался с Джином, но Тэ так и не смотрел в его сторону, лишь глядел сквозь щель между маленькими ладошками и тканью рубашки.       – ТэТэ, – прошептал Джин, склоняясь над ухом малыша, – папа пришел. Ты же хотел с ним увидеться?       – Хотел, – не отрываясь от скрывающей материи, – но я боюсь. – С дрожью в голосе изрек сын.       – Чего ты боишься? – Силой раздвинул родитель ладони, делая маленькую щель.       – Я не знаю, просто мне страшно.       – Ты боишься меня? – Протяжно произнес Джун, наблюдавший эту милую сцену. – Джин, я страшный?       – Очень. – Громкий смех раздался над ухом ребенка, от чего тот поднял голову на родителей.       – Папа Джун красивый! – Сквозь маленькие слезки, скопившиеся в уголках глаз, произнес малыш.       – Тогда, ты меня не боишься?       – Нет. – Теперь Тэхен не прятался в ткань папы, а опустил глаза на измятую салфетку, лежавшую напротив него.       Намджун, который не знал ничего о детском поведении, был очень осторожен со словами и интонацией. Он боялся напугать малыша, спугнуть его, словно маленькую птичку, на которую он был похож, как две капли воды. Желтая рубашка, цвета цыплячьего пушка, как в мультфильмах, шедших еще в детстве Джуна, и коричневатые джинсы создавали образ цыпленка.       – Вы уже что-то заказывали? – спросил Намджун.       – Нет, ждали тебя, поэтому давайте уже быстрее сделаем заказ. – Сокджин, который уже не первый раз бывал здесь, сразу определился.       Его выбор пал на «Черепаха морская», тушенная рыба с рисом и секретным соусом. Тэхен выбрал «Осьминог» – рамен с красивым названием. Джун недолго думая, тыкнул на первое попавшееся блюдо. Убедившись в наличии мяса, он поднял руку, подзывая официанта в светло-голубой футболке с эмблемой кафе.       В ожидании заказа Намджун начал задавать один вопрос за другим, не требуя объемных ответов, чем расположил Тэ к себе. Постепенно малыш стал отвечать смелее, задавать вопросы и открыто смотреть в глаза родителю, которого он знал только по рассказам Джина и старых фотографий.       Пока они разговаривали, в помещение зашел мужчина лет сорока, ничего необычного во внешности не было. Карие глаза и черные волосы, очки, внешность приятная, располагающая к себе полуулыбка. Заметив широкую спину, он открыто улыбнулся и подошел к столику.       – Здравствуйте, господин Ким. – От чего Джин резко поднял голову вверх.       – О, господин Чон! Здравствуйте, что вас сюда привело?       – Здравствуйте, доктор Чон. – Радостно произнес Тэ.       Господин Чон был лечащим врачом Тэхена, сейчас он проводил лишь ежемесячные осмотры сына. Он был квалифицированным специалистом, мастером своего дела и хорошим человеком.       – Мой пациент пригласил меня в кафе в качестве благодарности за мою работу. Не смог отказать. – Смеясь.       – А нам вы отказали! – Недовольно подбоченившись, сказал Тэ, который любил доктора, за его шутки, рассказы о море и поддержку.       – Прости Тэхен, ничего не могу сказать в свое оправдание.       – Доктор, у вас встреча с Минджи? – Поинтересовался Джин.       – Да, но их еще нет.       – Она выздоровела! Тэ, ты помнишь Минджи? – Тэхен энергично покачал головой. – Передавайте ей от меня поздравления.       – Могу ли я спросить? Кто этот молодой человек? – наклонился доктор, прошептав, – Неужто твой молодой человек?       – Это отец Тэхена, – не скрывая, ответил Джин.       – Здравствуйте, доктор, меня зовут Ким Намджун. – встал со своего места родитель и пожал руку.       – Здравствуйте, меня зовут Чон Минсок, я лечащий врач вашего сына. – В глазах Джуна было непонимание. Врач? Что происходило с Тэхеном? Эти вопросы крутились в голове, но спросив их, он бы показал себя, как самого ужасного родителя на свете, поэтому он дождался окончания диалога.       Вежливо попрощавшись с врачом, он поглядел на Джина, который не смотрел в глаза младшему, он глядел хоть куда, но не на них. Намджун понял, что ему что-то не договаривают, поэтому требовательно спросил.       – Что ты мне не рассказал, Джин? Говори. – От этого по спине Джина пробежали мурашки, ощущение вины за несказанное било по вискам, а дыхание стало частым.       – Давай поговорим об этом не при Тэхене? Не при таких обстоятельствах ты должен узнать это, – сказал Джин, опустив глаза в пустую тарелку с маленькими рисинками, разбросанными в разные стороны, как мысли Сокджина.       Атмосфера стала тяжелее и мрачнее, даже сильный кондиционер не мог разогнать все скопление волнения в душе каждого из родителей. Нужные слова, словно исчезли из головы, а осторожность сидела в ней, как сторожевой пес, пропускающий только фразы прошедшие паспортный контроль, но все хотели перейти через границу без документа, поэтому отправлялись обратно в глубь сознания.       Молчание звенело в ушах, неловкость сковывала, а голосовые связки не получали никаких команд что-либо говорить. Слова Джуна нарушили тишину, заставляя Джина, погрузившегося в свои мысли, вздрогнуть.       – Мне через полтора часа на встречу, может, пойдем в парк?       – Пошли! – Отозвался на хорошую идею Тэ, который встал со своего места и начал трясти Джина за рукав нежной рубашки, казавшейся ему до ужаса жесткой и некомфортной, как и это помещение. – Пошли, пап!       – Да, да, пойдем. – Рассеяно произнес старший, подзывая того же официанта в светло-голубой футболке с эмблемой, – Счет, пожалуйста. – Выискивая кошелек, чтобы расплатиться.       Джун оказался проворнее и забрал книжку из рук официанта, укладывая туда указанную сумму. Старший недовольно хмыкнул со словами «С меня причитается следующий обед». Разводить спор было глупо, да и никаких моральных сил на это уже не было ни у Сокджина, ни у Намджуна.       Покинув заведение, они прошли вглубь парка по аккуратным дорожкам, которые по мере своего отдаления от больших ворот перекрывались витражом веток, скинувших свою пожелтевшую листву. Тэ бежал чуть впереди родителей, которые шли в неловкой тишине, лишь иногда отвечая на вопросы ребенка.       Почувствовав, что предел выносимой тишины наступил, Намджун ускорил шаг, оставляя Джина позади, и ринулся за Тэхеном. Догнав его, он остановился перед ребенком и присел на колени, протягивая руки вперед.       – Хочешь покататься? – С милыми ямочками на щеках, таким же детским умилением в глазах, Джун подхватил Тэ и усадил его на плечи, такого легкого и практически невесомого.       Сначала в страхе Тэхен крепко обнял папину голову, закрывая ему глаза и зажмуриваясь сам. Джин катал его на спине, но ощущения были совершенно иные, нежели на отцовских плечах, слишком сильный хват за тоненькие ножки из-за страха, что ребенок упадет, запах практически выветрившегося шампуня с ароматом горького шоколада.       Намджун повернулся к сзади идущему Джину и беззаботно улыбнулся, забыв про все отвлекающее от этой идиллии. Времени для семьи было и без того мало, растрачивать его на неприятные размышления младшему совершенно не хотелось.       – Па! Смотри, я теперь такой высокий! Я выше, чем ты и папа Джун! Я выше вас обоих вместе! – Победоносно объявил сын, отцепляя руки от темной макушки и вытягивая их к небу, перекрытому ветками, освобожденными от тяжелой летней листвы.       – Смотри не свались, гигантик. – Ласково улыбнулся, ускоряя шаг и ровняясь с большой человеческой башней.       Они бы шли в тишине, но Тэ нарушал ее вопросами, на которые родители отвечали в один голос, спорили кто правее: Джин наигранно обижался, а Намджун сквозь широкую улыбку извинялся «За ум». Множество шуток Джина были осмеяны за «не смешность», но совершенно безобидно и ласково, домашнее и приятно.       Время бежало незаметно, солнце было уже высоко на безоблачном небосклоне. Приближался обед, который Джун должен был провести с одним из многочисленных журналистов для раскрутки своего микстейпа. Только в его голове мысль прозвучала, как в кармане темных обтягивающих джинсов зазвенел телефон.       Младший поспешно ответил на звонок, из смартфона доносились неразборчивые фразы, от которых Намджун светился все ярче, словно солнце на рассвете. Тэхен, сидевший на плечах, согнулся поближе к телефону, и старался услышать разговор.       – Да господин Чхве… Не страшно, с каждым бывает… Можете не волноваться, я оставлю время для вас. Когда вам удобно? Хорошо, четверг, 10:50, то же кафе… Да, до свидания.       Радостный Джун поднял голову, соприкасаясь носами с Тэ, который смотрел своими большими непонимающими глазками в отцовские.       – Тэ, сегодня папа свободен! – Джун был рад этому не меньше, чем Тэхен, который радостно обнял родителя своими тоненькими ручками, крепко-крепко.       – Ура! Пап, ты будешь гулять со мной сегодня? До самого вечера? Пока не станет темно?       – Да, Тэхен-и, обещаю, что сегодня до конца дня я буду с вами. – Он, довольный, посмотрел на улыбающегося Сокджина.       – Ты пообещал, Джун. Сегодня мы тебя не отпустим. – Смеясь своим необычным, но приятным и заразительным смехом, сказал Джин.