Ребенок останется со мной

      После длительной тренировки разгоряченный Чонгук лежал на полу, разносившему живительную прохладу по телу. Юнги уместился рядом с ним, так же лежа в форме звезды. Они шепотом переговаривались, младший постоянно что-то спрашивал, а Мин коротко ему отвечал, стараясь не окунуться в сон с головой до прихода Хосока, улетевшего по своим делам, словно вообще не уставшего.       Когда Юнги приподнялся, чтобы взять бутылку с водой, в зал влетел Хосок и набегу столкнул желанную бутыль, что-то бормоча и тыкая в экран. Ребята поняли только пару слов «Новости», «Япония», «Землетрясение». В их уставших головах совершенно не собиралась полноценная картина происходящего и волнующего друга, поэтому они заставили его остановиться.       — Хосок, успокойся, — устало произнес Юнги, потягиваясь за укатившейся бутылкой, — медленно расскажи, что произошло.       — Хосоки-хён, не спеши, а то мы ничего не поймем.       — В Японии 7 балльное землетрясение. Все новости только об этом и говорят, передают, что множество погибших, а пострадавших на тысячи считают! — После этой фразы туман усталости сошел с голов ребят и начал проклевываться страх за правдивость их мыслей. — Там сейчас Чимин и Намджун, они не успели улететь, до их рейса было около двух часов. Они до сих пор там, но я не могу до них дозвониться!       Мин громко выругался на подтверждение своей теории, Чонгук смотрел на старших с криком в глазах «Это же шутка, даже, хён?», переводя взгляд с одного на другого, получая лишь ответное молчание.       В помещение зашел запыхавшийся мужчина, который приходился ребятам менеджером. Он наскоро отдышался и начал вещать.       — Я вижу, что вы уже в курсе о землетрясении в Японии и даже успели развести панику, но уберите ее также быстро, потому что я дозвонился до нашего филиала в Японии. — Ребята выдохнули, но не могли расслабиться до конца. — Они сейчас в отеле и пробудут там еще пару дней, пока не восстановят работу аэропорта, потом они вылетят первым же рейсом. — Только после полного отчета старшего друзья успокоились.       После такой новости все почувствовали себя еще более измотанными, морально, но менеджер поднял парней и командным тоном ознаменовал продолжение репетиции, с чем никто не мог поспорить. Как только ребята остались одни в аудитории, завершив первый пробег нового танца, Чонгук подошел к лежащему на полу смартфону, но тот показывал полную разрядку.       — Наверное, Джин-хён сейчас волнуется, вряд ли он смог дозвониться до хёнов. Может ему позвонить? — Вопрос не принимал никакого другого ответа, как «Ему должен позвонить Чонгук», поэтому старшие лишь кивнули. — Хоби-хён, можно взять твой телефон? А то мой сел. — Получив одобрение, младший поднял рядом лежащий смартфон и вышел из зала, потому что старшие начали тренировку без него.       Пароля не было, потому что телефон совершенно новый, и Чонгуку лишь оставалось верить, что старший уже внес нужные номера. Заботливый Хосок и вправду сделал это заранее, поэтому Чону не составило труда найти контакт записанный как «Джин-хён». Нажав на вызов, послышались гудки. Спустя пару таких звуков послышался взволнованный голос самого старшего.       — Хосок-и? — Его голос был высокий.       — Привет, Джин-хён, это Чонгук.       — Чонгук?! — Старший произнес его имя, словно одновременно был рад его слышать и желал, что бы это был кто-то другой. — Это же номер Хосока?       — Да, это его номер, но мы были на репетиции, когда узнали новость из Японии, сейчас он и Юнги-хён на репетиции, а я звоню тебе, — голос младшего стал тише. Сейчас он, как в детстве, хотел передать трубку старшим, но вокруг никого из них не было.       Испуганный, плачущий или просто расстроенный Сокджин вызывал у Чона чувство беспомощности. Он ничего не мог сделать ни тогда, ни сейчас через трубку. Ни поддержать дорого для него человека, ни обнять широких плеч, который сейчас, на самом-то деле, были не такими уж и широкими для Гука, потому что младший очень вырос. Возмужавший и похорошевший макнэ все так же был бессилен перед слезами и печалями своего любимого хёна.       — Что с Намджуном и Чимином?! Они в порядке? — Он говорил на грани жуткого волнения и не менее жуткой истерики, от чего душа Чонгука металась по грудной клетке.       Младший пересказал Сокджину всю ситуацию, стараясь говорить также уверенно, как менеджер пару минут назад, выходило совершенно по-другому, тихо, неуверенно, так по-детски. Но даже это не мешало Джину прийти в видимое спокойствие, сейчас он был готов поверить в любую хорошую новость, лишь бы, не мучить себя страшными кровавыми картинами из глубин богатого воображения.       — Спасибо, Гуки. Мы с Тэ очень перепугались, когда увидели новости, давай сразу звонить, а связи нет. Теперь пойду его обрадую хорошими новостями. — Младший, словно почувствовал, как Ким нежно улыбнулся в трубку. Он давно замечал, как меняется голос старшего, когда он «съедает» слова в улыбке. Они становятся такими легкими и приятными, что даже сам Чон начинал улыбаться.       — Джин-хён, возможно, это не лучшее время, но что-то подсказывает, что потом мы тем более не созвонимся, поэтому, — младший прокручивал заготовленные фразы из головы, в страхе оттолкнуть своего хёна, — может, встретимся как-нибудь? Пообедаем?       — Прости, Гуки, но, правда, это не лучшее время. Сейчас у меня так много работы, но может… — Джин перебирал дни в голове, в которые у него есть выходной или хотя бы чуть больше свободного времени, когда его перебили.       — Джин-хён, не надо. Если ты занят, то не стоит искать свободную минуту для меня. — Старший пытался возражать, но Чон продолжал, — Я могу подождать, просто, помни, что один из твоих выходных мой, но только после того, как на работе станет легче.       Сокджин почувствовал спокойствие, что младшему не пришлось объяснять происходящее и тот все сам прекрасно понял. А Чонгук ощутил себя полнейшим идиотом, отвлекающим старшего на такого «важного» себя.       — Гуки-и, спасибо за понимание, — в голосе старшего было столько заботы, но Чон ощущал нотки «родительской опеки», а хотелось ему не этого.       Его чувства давно бушевали в нем, еще молодом и «несообразительном». Это не была любовь с первого взгляда или что-то подобное, она развивалась, нитью проходила сквозь их дружбу.       Когда он осознал свои чувства, то просто ждал, когда они утихнут, как это бывает у подростков и молодых людей, но чувства крепли и Чонгуку оставалось их только гасить. Он прошел через множество этапов «развития чувств и их принятие»: Отвергал; Принимал, после чего ждал их ухода; Скрывал их, как и до сих пор, но тогда, даже от самого себя; «Созрел».       Но было уже поздно, когда Гук решил признаться, потому что в жизни старшего появился Намджун, умный, внимательный, заботливый, с идеальным телом и приятной внешностью. По-мнению макнэ, он проигрывал по всем показателям, поэтому вернулся к предыдущему пункту.       Младший начал забываться в недолгих отношениях с девушками и парнями, которые были красивы и умны, некоторые даже остроумны, но в голове на троне, невольно воздвигнутом самим Чоном, сидел Джин. Все сводилось к одному «У Джин-хёна губы мягче, я это знаю. Ими он целовал меня в лоб, когда я болел. У Джин-хёна улыбка ярче, потому что она всегда искренняя. У Джин-хёна глаза больше, потому что он любит смотреть на этот мир»       Один за другим пролетало время и вот у Сокджина свадьба, а вот еще проходят месяца и он счастливый отец, а вот приходит август и злосчастная репетиция. А потом и плачущий не у Чонгука на плече Джин, желание начистить лицо своему хёну, и множество других, ранее не проявлявшихся агрессивных желаний.       Чон хотел приехать к старшему поддержать, обнять, успокоить и уложить в кровать, а желательнее заснуть в обнимку с ним на кровати, которая бы стала потом их общей. Но страх и вправду убивает будущее. Ничего из этого не произошло, только еще больше потерь, боли и самоненависти.       Летело время, расстояние не способствовало к их общению и влюбленность скрылась на второй план, но, к сожалению или радости, она не оставила его. Работа забирала все силы, а сухие СМС от Джина делали лишь больнее, поэтому мало-помалу макнэ стал погружаться в творчество с головой.       Сейчас, когда Сокджин был с ним в одном городе, в двадцати минутах езды от студии или тридцати, если были пробки, чувства столкнулось с творчеством и закружилось с ним в головокружительном вальсе. В голове Чона было множество новых идей, песни слетали тихим шепотом с его розоватых губ, а глаза сияли от приятного ожидания.

***

      Намджун и Чимин прилетели наследующей недели во вторник, и старший уже договорился с Джином встретиться завтра. Проверив свои графики, оба нашли свободное время в обед, а местом встречи было «Mon Studio».       Узнав эту новость, Тэхен не мог поверить, что папа и вправду покажет ему свою студию, о которой говорил перед отлетом. Ребенка обрадовали днем, и до самого вечера он радостно носился по дому, пока Сокджин носился от рабочего стола к одному стеллажу с бумагами, потом ко второму и снова к столу, иногда меняя свою траекторию в сторону кухни. Если бы кто-то считал количество кругов, сделанных старшим, до кухни, то сбился бы уже на восьмом.       Наступила поздняя ночь, в полусне Джин побрел на кухню с пустой розовой кружкой за новой порцией кофеина. Поглядев на настенные часы над столом, он поморщился в надежде, что стрелки сдвинуться с двух часов хотя бы к двенадцати.       На обратном пути проходя мимо комнаты Тэ, родитель увидел свет настольной лампы и, оставив дымящийся напиток на низком белом столике в гостиной, зашел внутрь. Тэхен сидел под островком света, исходящего от голубого светильника в виде осьминога, и что-то старательно выводил.       — Ким Тэхен! — воскликнул отец, — ты видел время?! Время второй час, а тебе завтра в школу.       — Ну, пап, я хочу доделать подарок папе Джуну. Он о-очень важный, — малыш раскинул руки, показывая значимость выполняемой работы, не требующей отлагательств.       — Время, Ким Тэхен, время. Я понимаю, что это очень важно, но твое здоровье важнее, — Сокджин был не доволен, что ребенок не спал в такой час, но и картина, которую он застал, была просто невероятно милой. Тэхен рисовал с высунутым кончиком языка, отвлекаясь на реплики отца и возвращаясь к работе, между делом протестуя.       — Почему тебе можно не спать, а мне нет? Ты тоже не думаешь о своем здоровье! — так же, не отрываясь, говорил Тэ. Киму не нравилось, что сын перенимал его плохие привычки, такие как: засыпать за столом, забывать про приемы пищи, а теперь еще и не спать по ночам.       — ТэТэ, ты же понимаешь, что у меня работа, я бы с радостью сейчас спал, но ты же понимаешь. Поэтому ложись в кровать.       Перетерпев еще пару препирательств, они сошлись на условия, выгодных каждой стороне.       — Тогда я зайду через полчаса, и мы вместе пойдем спать. Не забудь мистера коалу. И да, включи свет, а то испортишь зрение, — включив по пути свет в детской, Джин неохотно направился к многочисленным бумагам и файлам, захватив остывший кофе из гостиной.       Через обещанные полчаса Тэ и Джин лежали под тяжелым и теплым одеялом на большой кровати в родительской комнате. Сокджин обнимал сына, зная, что тот во сне будет стараться вылезти из его хватки и из-под теплого кокона-одеяла, но после вернется, прижимаясь еще ближе.

***

      Джина вызвали к руководителю, когда в кармане завибрировал телефон. Извинившись, Ким отклонил неожиданный вызов от учительницы Тэхена из младшей школы. Звонок последовал снова, на который начальник разрешил ответить. Выйдя за стеклянную дверь офиса, Сокджин ответил.       — Господин Ким Сокджин, это классная руководительница Тэхена. Тэхен покинул школу, ни записки, ни справки от врача он не предоставил. Можете ли предположить, где он сейчас находится? — Эти слова перевернули в Джине все верх дном.       «Что значит «Тэ сбежал»? Где он может сейчас быть? Там же оживленные дороги, вдруг с ним что-то случилось!» — Мысли кипели, представляя один вариант за другим, не блещущие оптимизмом. Ругаться с руководителем было некогда, поэтому, сбросив звонок, он отправился к руководителю, от которого вышел, объясняя ситуацию.       После длительного, как казалось родителю, «Конечно», Джин пулей вылетел из многоэтажного здания, подбегая к автомобилю и выискивая контакт Намджуна. Нажав на иконку, телефон начал отсчитывать гудки, тянущиеся еще длиннее речи руководителя. На третий сигнал счастливый голос Джуна разрезал тишину.       — Привет, Джин-хен, жду не дождусь увидеть Тэ, я так по нему соскучился. У вас все хорошо? — Непринужденно начал ничего не подозревающий родитель.       — Тэхен сбежал из школы. — Прямо выдал старший, выезжая с парковки, — Мне кажется, что он мог отправиться к тебе. Можешь ли ты поискать его в округе? Я скоро подъеду, — младший громко выругался, на заднем фоне что-то упала, возможно, это был стул, который опрокинул Намджун, резко подпрыгнув за своей ветровкой.       — Ты еще спрашиваешь?! Джин, подъезжай к офису BH, позвонишь мне, я подойду, а пока осмотрюсь поблизости, — откинув все правила приличия, Сокджин и Джун одновременно скинули вызовы, не попрощавшись.       Уже через пятнадцать минут Сокджин нервно отбивал такт ногой на крыльце большого офиса, дожидаясь Намджуна, который бежал изо всех сил. Младший выбежал из небольшого прохода между домами через дорогу, перебежал ее, не смотря по сторонам, и преодолел лестницу за считанные секунды.       Намджун, запыхавшийся и тревожный, согнулся пополам, упираясь руками в колени, его дыхание было резким и тяжелым. Старший положил руку на спину парня, осторожно поглаживая. Внутри все ухало, потому что одним своим видом Намджун ответил на вопрос о местонахождении Тэхена.       — Где ты его уже искал? — Спросил Сокджин, на что Джун четко ответил номера всех проверенных им улиц, также упираясь руками в коленки и прерывисто дыша.       — Тогда я проверю ближайшие оживленные улицы, где мог проходить Тэ, а ты осмотрись еще раз поблизости, вдруг он подойдет сюда, — уверено произносил Джин слова, в которых ни капли не был уверен.       Джин понесся к тротуарам большой и оживленной дороги, где было множество людей в надежде, что хоть кто-то видел маленького мальчика, третьеклассника с большим рюкзачком, в идеально выглаженных брючках со стрелками, коричневатом пальто чуть выше колена и связанной Джином шапкой.

***

      Чонгук вышел из офиса BH, направившись в ресторан неподалеку. Небольшое заведение с уютной, можно даже сказать домашней, атмосферой радостно встречало своего посетителя, каждый раз восхищая своей стряпней и неожиданно находившим вдохновением.       Вкусно пообедав, Чон поблагодарил старенькую хозяйку и ее мужа, работавшего поваром. Сегодня он вышел без вдохновения, но с улучшившимся настроением и заряженной энергией для еще одной репетиции по вокалу. Макнэ не торопясь брел среди узких улочек самого дорогого района Сеула, скрывавших в себе неописуемую атмосферу жизни.       Небольшая улочка вывела его на оживленную аллею к мчащимся людям, среди которых было много прогуливающих школу учащихся, от чего Чонгук ностальгически улыбнулся. Черная маска плотно прикрывала лицо, поверх был шарф, прохладный ветер иногда надувал прямо в накинутый капюшон, от чего темная ткань под шарфом совершенно не вызывала подозрений.       Посмотрев по сторонам, он увидел разнообразные строения, небольшую, по сравнению с окружающими ее домами, четырехэтажную младшую школу, из которой вот-вот побегут по домам дети, множество магазинчиков и кафе, каждый с отличающейся вывеской и тематикой. Преодолев многолюдную улицу, макнэ опять брел по тихим переулкам.       Спустя десять минут, когда до офиса оставалось еще столько же, Чон увидел маленького мальчика, суетливо смотревшего по сторонам, что-то подсказывало, что он потерялся, поэтому Чонгук решил узнать все ли с ним хорошо.       — Привет, — поздоровался макнэ.       — Здравствуйте, — растерянно произнес ребенок, не забыв вежливо поклонившись. Он смотрел на незнакомого для него мужчину снизу вверх, ростом доставая ему до живота.       — Ты потерялся? Может я смогу подсказать тебе дорогу? — улыбнулся старший.       — Не могли бы вы подсказать, как добраться до офиса Big Hit Entertainment? — от неожиданности такого Чонгук хихикнул, — Я иду к папе на работу и немного заблудился.       — Ты шел в верном направлении, только тут окольные пути, идти дольше и заблудиться легко. Мне как раз туда надо пошли со мной? — малыш широко улыбнулся квадратной улыбкой и направился за старшим.       По пути он рассказывал, как наконец-то попадет к папе на работу и что нарисовал ему большую морскую звезду, потому что он их любит и считает, что они приносят удачу. Имен он не произносил. Ребенок был разговорчив и Чон легко болтал с маленьким собеседником на темы аниме и мультфильмов. Также он узнал от него много фактов о море и его обитателях, которые ребенок рассказывал с большим энтузиазмом.       Стараясь не прерывать разговор, Чонгук нашел подходящую минуту и спросил.       — Мы с тобой так увлеченно болтаем, что даже имен не спросили. Как тебя зовут? — Взрослый смеялся сам от себя и своей невнимательности.       — Ким Тэхен, — смех прошел.       — «Одна фамилия, до ужаса похожи, идет на работу к папе» — все эти факторы навели на мысль.       — Твоих родителей зовут не Ким Сокджин и Ким Намджун? — малыш радостно кивнул в ответ.       «Не узнал Тэхен. Вот ты дурак, Чон Чонгук!» — думал про себя Чон, когда его мысли прервал звонкий голос.       — А вы знаете моих родителей?       — Да, знаю. Я их друг, — Тэхен стал еще счастливее и его шаг перешел на небольшое припрыгивание, от чего большой рюкзак трясся вверх-вниз.       После этого Ким стал расспрашивать про родителей у нового знакомого, иногда охая и смеясь над историями. В разговоре они не заметили, как зашли за последний поворот на их пути, выводящий прямо к крыльцу офиса, где стояли Намджун и Сокджин. Джун, стоявший спиной к идущей паре, не понял, почему старший кинулся бежать с лестницы, а когда развернулся, увидел сына обнимающего Джина.       — Ты почему убежал? Это плохой поступок, так нельзя делать, — читал нравоучения старший, поглаживая чадо по спине, крепко прижимая.       — Пап, я просто очень хотел увидеть папу Джуна, — ребенок произносил так, что на него просто невозможно было злиться, — один урок это не страшно же?       Намджун подбежал к группе людей, наблюдая за происходящим.       — Сам ты «нестрашно же»! Я перепугался, когда твоя учительница мне позвонила, ты обо мне подумал? — Если бы не прервавший их Чонгук, то еще пару фраз и Сокджин разревелся посреди улицы.       — Что же ты так накинулся на Тэхена, Джин-хён? Подумаешь, малой решил один урок пропустить, нагонит потом. Тэхен, с какого урока ты ушел?       — Корейский язык, — пролепетал тот, захваченный в родительские тиски.       — Да я тебе его сам объясню потом! Не волнуйся, Джин-хён, ничего наш Тэхен не упустит, — Чон заливисто рассмеялся, кривясь от смеха, и не заметил, как по его затылку прилетела тяжелая ладонь старшего, — За что?! — Взвыл Гук.       — Чтобы ребенка плохому не учил, — грозно прошипел Сокджин и обратился к Намджуну, — Ты отец или как? Скажи, что так нельзя делать, а то меня он, видимо, больше не слушается, — Тэ не оставалось ничего кроме, как еще раз обнять родителя, доказывая свое послушание.       — Тэ, папу Джина нужно слушаться, а бегать из школы плохо, — погрозил пальцем отец и чадо послушно закивало. — Чонгук, спасибо, что помог ему добраться, а то еще бы заблудился.       — Спасибо, Гуки, в награду приглашаю тебя к нам на ужин. Не магазинный рамен же постоянно есть, — Чон начал отпираться от фразы про рамен, доказывая, что он не единственное его блюда в рационе, но этим он откровенно врал. Ничего другого сил готовить после тренировок не было, а пачки лапши всегда лежали в шкафчике. — Не ври, я тебя знаю, — все посмеялись, а Гук лишь покраснел.       Ребята почувствовали дуновение холодного осеннего ветра и направились внутрь большого здания. У Тэхена затаилось дыхание, от осознания происходящего, он переступил порог таинственного и манящего офиса, в стенах которого люди сочиняли будоражащую детское, и взрослое, сознание музыку.