24 и 76

Он осушает второй стакан. Просит у бармена налить еще – движение руки Солдата точное, пока не ослабленное. Морщится от громкой музыки, хоть клуб давно опустел. И никто не торопится вызывать полицию – Сомбра в этом хороший помощник, как бы дорого не обошлась эта «услуга». Жнец бесшумно подходит, садится рядом. – С каких пор ты стал самоубийцей… – коротко усмехается. Солдат губами касается стакана. Рефлекторно сглатывает, но не пьет, отставляет. От него разит дрянным алкоголем и потом, немного жженой кожей. И на вид – потрепанный. Разбитый. Раздраженно поворачивается, когда наемник забирает выпивку. Морщится от света. – Дерьмово выглядишь. 76 молчит – не кладет руку на винтовку, не пытается сбежать. Только шея напряжена. – Пошли отсюда, Джек. *** Рейес держит его, когда стягивает одежду, Солдат уже слабо отбивается. Снимать с него броню – как шкуру живьем, слипшуюся с ранами запеченной кровью. И протирать ожоги мазью вперемешку с сукровицей. И зашивать глубокие порезы. Почти как раньше, в Омнический Кризис, – то немногое, что он помнит хорошо. И что не дает просто сдать его Когтю. – Где Ана, Джек? Солдат нервно смеется, цепляясь руками за плечи, и прижимается в слабом подобии объятий. – Тяжелее всего будет тому, кто умрет последним. Д-да, Гейб? – он шепчет. Жнецу кажется, что у него глаза мокрые от слез. И не понимает. Пока Джек не перестаёт дышать.