Твои руки по локоть в крови

      В пустой квартире ничего не изменилось, да и должно ли? Приятная тишина, столь непривычная после долгого рабочего дня. Зеркало в ванной запотело из-за горячего душа.       Проведя рукой по гладкой поверхности, можно увидеть собственное отражение. Не очень хочется это делать, но нужно убедиться. Вдруг она уже не она?       Нет, это точно была привычная Хезер Хорн. Бледная кожа почти сливается с белой плиткой ванной комнаты, темные мокрые волосы липнут к телу, вечные синяки под оливковыми глазами никуда не исчезли.       «Печальное зрелище» — подумала про себя девушка, торопясь отвернуться.       Ужин из того, что осталось в холодильнике удручал. Завтра придется зайти в магазин, ведь на одних хлопьях и сэндвичах долго не протянешь.       Она легла на свою кровать и закрыла глаза, пытаясь игнорировать телефон, исправно сообщающий о новых звонках и уведомлениях. Кажется, Крис ждал хоть каких-то объяснений. Нет, сегодня Хезер уже точно не будет никому отвечать. Лучше постараться поскорее уснуть, чтобы спокойно пережить ночную смену. Может, даже получиться не пить снотворное сегодня.       В голове крутились события прошедшего дня. Почему-то все меньше волновал Крис. Куда сильнее она не понимала свой порыв в лечебнице. Не контактировать с пациентами больше положенного — ее кредо на протяжении всего опыта работы с душевнобольными. Да, среди них было много хороших, спокойных людей, но они никогда не задерживались там надолго. Да и почти всегда в «Приют» попадали крайне неоднозначные личности.       По крайней мере, за работу с трудными пациентами платили больше. Пусть любящие свою работу сотрудники заботились о тех, кого можно было вылечить, это правое дело. Вот только она относилась к тем, кто брался за самых нестабильных. Не из любви к излечению больных, но из простого желания заработать на жизнь. Сначала из-за дорогостоящего лечения больного отца, а после уже по привычке. Хезер даже почти скопила на новенькую машину. Вот только это казалось какой-то пустой целью. После потери родного человека все казалось пустым. Работа помогала лишь отвлечься.       За всеми этими мыслями она и заснула.

***

      Такая молодая, такая красивая. Это и правда она? Да, точно, Хезер и впрямь когда-то была этой девушкой.       Простая больничная палата. Что она делает здесь?       Человек на койке тяжело дышит, повсюду неестественно много проводов, трубок и аппаратов. Они словно заполонили все пустое место, до которого смогли добраться.       Чье это лицо? Папа? Нет, это не может быть он. Девушка стоит напротив и улыбается.       Вокруг так много всего стерильного, но оно все равно гниет. Ничего не может избежать разложения, ведь это всегда идет изнутри.       Та лучшая она подходит ближе к больному и касается его лица ладонью.       Теперь она видит лицо человека в койке. Это совсем не отец.       Это Глускин.       Резкий писк всех медицинских приборов оглушает, все словно меняется и теперь уже не тот страшный человек лежит в кровати, а она сама

***

      Шум будильника вынудил поморщиться и встать с кровати. После сна осталось неприятное ощущение.       Кофе помог прийти в себя и наконец отправиться собираться на смену. Джинсы, простой черный топ и вязаный кардиган заставили вспомнить, что в гардеробе, на удивление, не только старые футболки и кофты.       В автобусе Хезер наконец хватило решимости проверить телефон. Семнадцать пропущенных и куча сообщений от Криса.       21:32       «ну и что это значит?»       «возьми трубку»       21:34       «что не так?»       21:35       «ты не пробовала поговорить?»       Читать все она не стала, да и не хотелось. Какой был смысл пытаться объяснить ему что-то, если он опять сведет это все к ее усталости и «надо обсудить это позже, когда ты одумаешься»? Это все абсолютно не стоит затраченных нервов, которых и без того осталось немного.

***

      Не успела она даже зайти в лечебницу, как встретила доктора Смита. Мужчина курил, прислонившись к красивым колоннам лестницы у входа (действительно ли ее заинтересовала красота архитектуры?). Девушка хотела незаметно пройти мимо, но не вышло.       — Мисс Хезер! — поприветствовал он ее.       — Добрый день, мистер Эдвард, — она немного смутилась, — у вас обед?       — Да, вот, вышел отдохнуть, — доктор докурил сигарету и бросил ее в урну, — вы же сегодня ночью будете дежурить?       Сиделка ничего не ответила, только кивнула. Мужчина слегка оттянул воротник рубашки и пригладил светлые волосы.       — Все так много работают в последнее время, даже страшно становиться, — он усмехнулся, — эти новые врачи мало нам рассказывают о своей работе. У меня ощущение, что они только портят состояние пациентов. Не то чтобы я пытался выставить их в дурном свете перед нашими, но мне хочется верить, что не только я это замечаю.       Девушка удивилась сказанному. Ладно они, обслуживающий персонал, но доктора? Кажется, еще немного и Приют Элизабет не сможет похвастаться своей кристально чистой репутацией.       — Не боитесь, что я расскажу кому-то об этом?       Она вдруг подумала, что слишком грубо это сказала. Смит тепло улыбнулся после ее слов, не стремясь обижаться.       — Вы честная девушка, чего не сказать о наших новых коллегах. Это и вам предупреждение. Их методы слишком радикальны для нас.       — Я мало что видела, доктор, но могу сказать, что на наших подопечных стало больше синяков, — почему она раньше не придала этому значения, сама же оповещала врачей об ухудшениях некоторых пациентов.       — Это внешний показатель. Некоторые стали агрессивнее и это внутренний показатель.       Хезер задумалась и поняла, что ей стало не по себе.       — Не будьте столь беспечны, — в его голосе чувствовался добрый упрек, но она поняла, что ее выходка не осталась не замеченной — и пойдемте уже внутрь, перерыв скоро закончится и мы будем нужны остальным.

***

      Вивиен дружелюбно поприветствовала подругу, отмечая, что видела ее вместе с Эдвардом рядом со входом.       — Все-то ты видишь, — весело заявила Хорн.       — Ну, ты обычно ровно ко времени приходишь. Вот и решила посмотреть не идешь ли ты, — Вивиен допивала обеденный кофе.       — Повсюду глаза и уши, — сиделка драматично закатила глаза, — кто же знал, что здесь следят не только за пациентами, но и за персоналом?       — Беги переодеваться, глаза и уши, сейчас обход начнется.       Хезер решила последовать совету Ви. Было даже жалко менять свою одежду на форму, словно теряя часть индивидуальности. Раньше она о подобном не волновалась.       А вот о чем и впрямь стоило волноваться, так это об инциденте в столовой.       Как оказалось, ее коллеги по цеху не смогли уследить за больными, которые отправились на обед. Узнав подробности, девушка обрадовалось, что ее там не было.       По дороге к месту происшествия одна из сиделок рассказала, что врачи сочли состояние одного из лечащихся приемлемым, чтобы есть с остальными. Однако «освобожденный» из-под пристального надзора быстро доказал неправоту медиков. Он разбил молодому парню с тяжелой депрессией лицо об стол.       — Надеюсь, со Стоуном все в порядке, — Хезер начинала понимать, о чем говорил Эдвард, — а что за пациент это все устроил?       — Глускин, — ошарашила ее новостью сиделка лет сорока, — его отвели к доктору Смиту, хоть новые врачи и настаивали, чтобы его осмотрел один из них. Ладно, нам-то какое дело. Мы только бардак как всегда разбираем.       Уже рядом со столовой их нагнал один из санитаров.       — Мисс Хорн, вас зовет доктор Смит через десять минут. Сказал, что что-то важное, насчет вашего подопечного.