И целого мира мало

«Каждый богатый человек, желающий занимать хоть сколько значимое место в обществе, должен заниматься благотворительностью. Кто-то делает это искренне, кто-то замаливает грехи, кто-то просто пытается поддержать статус,» — так рассуждала Эмили, стоя перед огромным зеркалом в своей спальне и убирая короткие, до плеч, светлые волосы в замысловатую прическу. Это был один из первых фокусов, которые она выучила, став агентом МИ-6 — превращаться из незаметной серой мышки в женщину, вслед которой прохожие будут поворачивать головы. В большинстве случаев у нее был только один шанс зацепить внимание цели. Это как с выстрелом, когда у тебя один патрон, нельзя промахнуться. В толпе мужчин в костюмах и смокингах, женщин в элегантных вечерних платьях, Эмили чувствовала себя в своей тарелке, равной всем им, а не простым журналистом, которому нужно написать очерк. Она ловко лавировала между людьми, улыбалась им, словно старым знакомым, пусть и не знала никого. Впрочем, учитывая специфику ее основной работы, для них это было лишь к лучшему. — Эмили? Эмили Бертран? — услышала она возглас за спиной, и обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с Джулией Пиро-Флинн. Изобразила такое удивление, словно это не она нарочно прошлась мимо, чтобы бывшая подруга наверняка ее заметила. — Джулия? Какая неожиданность! Ты в Лондоне? Какими судьбами? — промурлыкала она с хорошо заметным французским акцентом, дважды обмениваясь поцелуями. Вместо ответа Джулия счастливо улыбнулась и продемонстрировала бриллиант на три карата. «Помолвка была всего неделю назад,» — напомнила себе Эмили. — Ого! Джулия, поздравляю, я так рада за тебя! И кто же этот счастливчик? — Он англичанин; ты вряд ли слышала его имя — Питер Кэмпбелл. У него своя юридическая компания, довольно известная в своих кругах, но, насколько я помню, ты подобным не интересуешься? — Нет, что ты, — улыбнулась собеседница. — Я обязательно вас познакомлю, — пообещала Джулия и оглянулась в поисках жениха. Вот что Эмили больше всего нравилось в этой девушке, так это ее легкость и беззаботность. Словно они и не исчезли из жизней друг друга на два года. Питер Кэмпбелл в жизни не слишком отличался от себя на фотографиях. Такой же жизнерадостный, приятный человек, который встретил Эмили улыбкой, а узнав, что она подруга его невесты, и вовсе был готов назвать ее и своим другом. — Приятно познакомиться! Моя невеста очень много о вас рассказывала, — заверил Питер. Это было странно — с чего бы Джулии рассказывать кому-либо об Эмили? Нет, скорее всего она просто упоминала о ней, и слова Питера лишь дань вежливости. Эмили ответила ему такой же уместной вежливой улыбкой. В ее планах было уделить как можно больше внимания его брату, Оуэну. Он казался ей более перспективным вариантом, хотя бы потому, что увиваться рядом с женихом подруги в первый же вечер — большая глупость. Пока именно Джулия была ее входным билетом, и настраивать итальянку против себя не хотелось. Оуэн был похож на своего брата; оба высокие, темноволосые и с правильными чертами лица — полностью во вкусе Эмили, хотя ее предпочтения и не играли особой роли. Но на этом схожесть братьев заканчивалась. Она могла понять Джулию, которая предпочла младшего Кэмпбелла — порывистой и живой натуре южанки определенно больше подходил улыбчивый и радушный Питер. Его старший брат молча пил виски и совершенно безучастно смотрел на окружающих. Это будет сложнее, чем Эмили надеялась. — Оуэн Кэмпбелл, — сухо представился он, и Эмили улыбнулась она ему одной из своих самых обезоруживающих улыбок. Мужчина смерил ее равнодушным взглядом. — А вы Эмили Бертран. Некогда лучшая подруга невесты моего брата, которая сбежала, не попрощавшись, после чего два года не звонила и вдруг неожиданно снова появилась в ее жизни. Вечная путешественница, журналистка и к тому же француженка. — У всех свои недостатки, — рассмеялась Эмили, неприятно удивленная. Конечно, поскольку эти люди практически являются семьей сеньориты Пиро, стоило предположить, что они знают о ней чуть больше, чем того хотелось бы самой девушке. Возможно, слова Питера о том, что Джулия много рассказывала о своей подруге, были больше, чем обычной вежливостью. Страшно представить, в каком свете она могла ее представить. Эмили выругала себя за беспечность и то, что не предусмотрела такого поворота. Но отступать было поздно. — А Джулия действительно рада снова вас видеть. Вы собираетесь снова разбить ей сердце? — продолжил допрос Оуэн. Эмили удивилась; на ее взгляд, Кэмпбелл-старший брал слишком близко к сердцу отношения невесты своего брата. — Если я отвечу, что раскаялась в своих поступках и хотела бы вернуть доверие Джулии, вы поверите мне и перестанете смотреть, как на преступницу? — задала ответный вопрос Эмили; губы Оуэна дрогнули в слабой улыбке. Девушка поняла, что попала в цель. — Бросьте. Вы же не думаете, что я пришла сюда, планируя встретиться с Джулией и вернуть ее доверие? Я всего лишь журналист, которому нужно написать очерк о благотворительном вечере. — Только журналист, которому нужно писать очерк… И когда вы выйдете из этого зала, то пообещаете себе, что не будете искать встреч с Джулией? — Нет, — рассмеялась Эмили, — не я не буду этого обещать. Я правда рада видеть Джулию. И знаете, что? Мне скучно. Как и вам — ведь вы стоите в стороне на своем же празднике. Я в Лондоне всего дней десять, уже успела посетить все достойные внимания достопримечательности, но еще не нашла занятия по душе. И я цепляюсь за подругу, за девушку, в обществе которой мне когда-то было весело, в надежде, что смогу снова увлечься. Как знать, может наша случайная встреча на улице была подарком судьбы? — Вы эгоистка, — отметил Оуэн. И хотя его лицо оставалось неподвижным, Эмили не могла не заметить огонек интереса в его глазах. — Боюсь, что это правда. Весь вечер Эмили не отходила от Кэмпбелла. Шутила, рассказывала истории о своих путешествиях — большей частью выдуманные. Иногда ей удавалось вызвать его улыбку, но чаще — просто молчаливый интерес. Это можно было считать неплохим началом для продолжительного знакомства, хотя девушка и рассчитывала на большее. Ей было необходимо как можно скорее завязать отношения с членами семьи Кэмпбеллов — полагаться лишь на Джулию было бы неразумно. В конце-концов, никто не знает, что придет в голову итальянке. — Мадемуазель Бертран, вы говорили, что вам скучно в Лондоне. Может я смогу показать вам одно интересное место, где, к тому же подают удивительную рыбу? — предложил Оуэн в конце вечера. Эмили не возражала — до этого момента она не была уверена, насколько сильное впечатление произвела на мужчину, ей было сложно с ним. Она сразу поняла, что одной очаровательностью его не проймешь, и пришлось рисковать, позволяя опасно откровенным словам срываться с языка. Дэниэл отругал бы ее за это — он был куда осторожнее подруги, и предпочитал прицелиться несколько раз, прежде чем делать контрольный выстрел. Но на этот раз Эмили повезло. Кэмпбелл позвонил уже на следующий день, еще будучи на работе — Эмили слышала в трубке чужие голоса. Он ждал встречи с нетерпением — довольно решила для себя девушка и решила не заставлять его ждать больше, попросив заехать за ней после шести. В половине седьмого черная тойота стояла под окнами ее квартиры. Девушка в последний раз критично осмотрела себя в зеркале. Темно-зеленое платье-футляр до колен подчеркивало цвет ее глаз. Она старалась подобрать наряд так, чтобы не казаться ни недотрогой, ни роковой или вульгарной. Эти образы могли быть порой удобными, но они были ей не к лицу. Эмили давно поняла, до какого момента можно изменить себя и насколько сильно искривить впечатление других людей. — Вы прекрасно выглядите, мадемуазель Бертран, — произнес Оуэн, открывая ей дверь автомобиля. Она отметила, что угадала со временем — мужчина, хотя и успел поменять рубашку, все же только что с работы. Это полностью отвечало ее планам. Кэмпбелл отвез ее в ресторан на Риджент-стрит, заказал обещанную рыбу на гриле. Вино брать не стал — сам он был за рулем, а его спутница не любила пить в одиночестве. Поданные блюда были действительно совершенными — Эмили за годы путешествий научилась разбираться в хорошей кухне. До того момента, как официант удалился все шло гладко; девушка рассчитывала, что они будут говорить о всяких глупых мелочах, как принято на свиданиях, и, возможно, ей удастся узнать что-то полезное, но Оуэн в который раз ее удивил. — Я никак не могу понять тебя. Кто ты на самом деле? — спросил он, не сводя с нее пристального взгляда. Эмили почувствовала, что ее сердце упало в пяты. Неужели она неправильно выбрала цель? Или наоборот — слишком правильно, но прогадала со стратегией? Что, если Оуэн Кэмпбелл уже знает о ней слишком много, о ее работе? С ней уже такое случалось, тогда пришлось быстро уносить ноги, не говоря уже о том, что она провалила дело. Ужасный опыт. — Не уверена в том, что вполне понимаю вопрос. — У тебя слишком хороший английский, как для француженки. Ты постоянно путешествуешь, никогда не сидишь на месте, рвешь связи и легко находишь новых друзей. Кто ты? Где твоя семья, твоя работа? — Я француженка лишь наполовину. Моя мать англичанка, так что с самого детства я вынуждена была говорить на двух языках. Мы с отцом жили в Париже, иногда я ездила к маме, но чаще — она к нам. — Твои родители должны очень скучать по тебе. Кочевой образ жизни, наверное, не предусматривает встречи на Рождество. — Не думаю. Моя мать сейчас со своим четвертым мужем на Гоа. А отец умер, когда я еще ходила в школу. Мне было два, когда он женился на очень хорошей женщине, Валери, которая и воспитала меня. Она сейчас живет в Париже, я часто ее навещаю. — А твоя работа? — Пишу для нескольких французских журналов; обычно выпускающие редакторы не против того, что я не сижу в офисе с девяти до пяти, ведь я еще ни разу не задержала статью. К тому же, путешествуя, я могу узнать куда больше, а значит, мой уровень только растет. Знаешь, — Эмили отложила приборы и откинулась на спинку стула, — это очень похоже на допрос. Разве Джулия не рассказывала тебе всего этого? — Прошу прощения, — виновато улыбнулся Оуэн, — я ужинаю с самой загадочной девушкой Лондона. Это, наверное, профессиональное — я привык знать все. Эмили показалось, что вот он — тот момент, которого она ждала, возможность повернуть разговор в нужную ей сторону. — И в чем заключается твоя работа? Ведь ты не адвокат, не защищаешь людей в залах суда, — она мягко улыбнулась, — я не слишком хорошо разбираюсь в юриспруденции. Или ты просто управляешь компанией с братом? — Ты почти угадала, я занимаюсь большей частью документами — только и ответил он. Эмили уже начинала думать, что это мало того, что далеко не самое приятное свидание в ее жизни, но и возможно провальное дело. Она считала себя мастером в том, что касалось общения, до сегодняшнего дня. Раньше ей всегда удавалось выудить у собеседника нужную ей информацию, но этим вечером управлял Оуэн, и вопросы задавал тоже он. Эмили ненавидела ошибаться в своих силах и проигрывать. Не решившись продолжать разговор, который ее спутник не хотел поддерживать, девушка заговорила о театре и кино. Это была благодатная тема, совершенно безопасная и интересная как ей, так и Кэмпбеллу — она предварительно навела справки и узнала, что он был замечен практически на каждой из премьер прошлого театрального сезона. Напряжение медленно исчезало. Хотя Эмили старалась разделять работу и отношения, которые у нее завязывались в перерывы между заданиями, она определила это свидание в десятку худших. Какое удовольствие постоянно говорить одной? И все же, несмотря на очевидные промахи, она решила продолжать следовать намеченному плану. После ужина они отправились на прогулку набережной Темзы, чтобы полюбоваться видами Лондона. Эти места словно совсем и не изменились за десять лет. Она взяла Оуэна под руку. — Холодно? Ты вся дрожишь — заметил мужчина. Его спутница покачала головой. — Нет, просто немного прохладно. Никак не могу привыкнуть к английской погоде. — Где ты была перед этим? — вскользь поинтересовался Оуэн. — В Кельне, — соврала Эмили, — там очень красиво, все эти четкие линии, контрасты. Знаменитый собор покорил мое сердце с первого взгляда, гораздо внушительнее, чем на фотографиях. — И все же, ты оттуда уехала. Даже в таком красивом месте тебе стало скучно. Когда собираешься покинуть Лондон? — Не знаю. Но пока я совсем не хочу уезжать. Эмили поцеловала Оуэна, постаравшись вложить в поцелуй как можно больше страсти. С ним было сложно, и ей не хотелось давать ни одного повода сорваться с крючка. Ей не удавалось до конца понять Кэмпбелла — то он придирается к ней, критикует, то звонит в разгар рабочего дня и назначает свидание. Вот он с дотошностью детектива Скотланд-Ярда спрашивает ее обо всем личном, то с силой прижимает к себе, целуя. Но ей нужно было понять его, раскусить, разобрать на детали. Эмили не нуждалась в напоминаниях — она прекрасно сознавала, что счет идет на дни.

Оксфорд, май 2000 года

Когда смена Мэгги закончилась, и она вышла на улицу, Шерлок Холмс уже ждал ее там. Он был одет в костюм, только что без галстука, пиджак переброшен через руку. Маргарет отметила про себя, что их парочка будет выглядеть крайне странно — настолько была заметна разница между социальными положениями. В своих старых джинсах и растянутой кофте (какая разница, что надевать на работу, если все равно приходится переодеваться в униформу?) она еще острее чувствовала свою ничтожность. Это злило. — Мы договорились. Я показываю вам бывшую подружку Энтони, и больше мы с вами не видимся. — Как скажете, — кивнул Холмс. Детектив и его спутница направились в сторону учебных корпусов. Оба молчали, так как не представляли, о чем говорить друг с другом. Аристократ, наверное, был не слишком высокого мнения об умственных способностях официантки, но ее съедало любопытство. Теперь, когда быстрый шаг немного снял ее раздражение самим фактом появления Шерлока Холмса, она была готова думать над его словами. — Почему вы считаете, что полиция не сможет найти убийцу, а вы — да? — задала она первый интересующий ее вопрос. Судя по всему, этот молодой человек не был знаком с Энтони. С чего бы такой интерес и такая уверенность в своих силах? — О, все просто. Я умнее детективов полиции, — девушка фыркнула, — это так. Большинство людей не замечают очевидных деталей и не могут сложить их в одну картину. Не понимаю, как вы живете, — добавил он, улыбаясь самому себе. Маргарет не стала возражать. Этот Шерлок Холмс считал себя особенным, что ж, решила она, пусть продолжает пребывать в своем прекрасном мире. Она не будет вмешиваться — это не ее дело. — Вот взять, к примеру, вас. Среднестатистический человек сказал бы, что вы — миловидная небогатая девушка родом из Ливерпуля. Простите, ваш акцент слишком яркий, его не заметит даже глухой. Но это очень поверхностная оценка, не так ли? Я вижу больше. Конечно, я уже знаю, что вы работаете официанткой, но даже, если бы не знал — ваш наряд и ваши руки говорят сами за себя. Еще я вижу, что вы остались без жилья и переехали к своей напарнице из кафе, поскольку недавно разошлись с парнем. Впрочем, вы и так не питали к нему нежных чувств. Из родного города вы сбежали, причиной тому — недовольство уровнем жизни и конфликт с семьей, которой не было до вас дела. С родителями вы не поддерживаете отношений, как и своими братьями — их у вас было, по меньшей мере, двое старших. Прожили несколько месяцев в Манчестере, но он слишком близко расположен к вашему родному городу, и слишком на него похож. И теперь Оксфорд. Вы очень целеустремленная и считаете высшее образование необходимым для социального роста, но не имеете достаточно средств, потому решили использовать год после окончания школы для работы и подготовки. Вчера с Мердоком вы встретились в читальном зале, — это я прочел в полицейском рапорте, — и, судя по всему, в библиотеке вы бываете часто. Предположу, что вы изучаете гуманитарные науки. Ну что, я прав? — Маргарет видела, что в глаза Шерлока светятся, словно у ребенка, который разгадал загадку и хочет получить за нее конфету. Он был чрезвычайно доволен собой. — Впечатляет, — охотно потешила она самолюбие молодого детектива, даже смогла улыбнуться, хотя ее сердце предательски пропустило удар. Шерлок не угадал главного, хотя и был очень, очень близок. Опасно близок. Мэгги даже не представляла себе, что так возможно. Сейчас ей нужно было что-то ответить. Или исправить, рассказав все страшные тайны, которые она хранила как можно глубже в сердце. Или согласится на эту легенду, позволить ей обрасти подробностями и стать второй кожей. Врать было привычнее и проще, чем говорить правду. — Да. Мы с Гарри расстались вчера, это правда. И да, в Ливерпуле… все было сложно. Отец давно умер, а у матери слишком много забот и без меня. У меня двое старших братьев, вы угадали. И, действительно, я предпочла рискнуть, бросить все и искать счастья где-то в другом месте. Мне нравится Оксфорд. Правда, я не уверена, что смогу поступить здесь, может быть в какой-то колледж в небольшом городе. Эту историю Маргарет рассказывала Гарри и Лекси, но только они были не настолько проницательными, как Шерлок Холмс и охотно поверили бы любой лжи. Теперь же нужно быть осторожнее. На самом деле, первые шестнадцать лет она прожила в приюте. Маргарет никогда не знала своих родителей, и не задавалась целью найти их. Впрочем, она почти не кривила душой — у директора приюта, действительно, было много забот, помимо нее. А некоторые ребята из приюта действительно были ей как братья. И хотя с ее образованием она не смогла бы поступить не то что в Оксфорд, но и хоть в сколько-то приличное место, она правда стремилась получить как можно больше знаний любым доступным путем. Остаток пути до корпуса юридического факультета они прошли в молчании. — Начнем отсюда. Скорее всего, девушка Мердока училась вместе с ним. В любом случае, если вы увидите не ее, но кого-то из компании, которая была вчера в пабе — говорите немедля. Маргарет кивнула, надеясь, что у детектива есть какой-то план, и он не включает в себя многочасовое наблюдение за студентами, в поисках единственной девушки. Она даже хотела спросить, но тут ее внимание привлекала выпорхнувшая из корпуса стайка студенток, громко и беззаботно обсуждающих что-то невероятно важное. — Девушка в красном платье, — указала Мэгги на одну из них кивком головы, — точно она. — Отлично! — глаза Холмса загорелись, — идемте, поговорим с ней и узнаем, почему она не упомянула свои отношения с Мердоком в разговоре с полицией. — Подождите, мы договаривались, что я только помогу ее найти! — возмутилась Джонс, но детектив не обратил внимания на ее слова, быстрым шагом направляясь в сторону студенток. Маргарет раздраженно вздохнула. Все, что ей оставалось — это уйти, ведь она не нанималась вести расследование, и ее ждала работа. Догонять детектива, чтобы попрощаться по всем правилам, она тоже не была намерена — что за глупость! И все же не смогла развернуться и уйти, навсегда выбросив Шерлока Холмса из своей жизни — любопытство оказалось сильнее. Она наблюдала, как этот детектив-самоучка подошел к одной из возбужденно щебечущих девушек, что-то спросил у нее, от чего вся компания залилась смехом. Мэгги фыркнула — чертов аристократ умел казаться обаятельным, если это было нужно. Ей вовсе не нужно было следовать за ним по пятам, чтобы понять, да, Шерлок Холмс умеет получать ту информацию, которую хочет. Но именно со своего импровизированного наблюдательного поста на другой стороне улицы Маргарет заметила тонированный автомобиль, быстро приближающийся к девушкам, с которыми беседовал Холмс. Может быть, Мэгги и была официанткой, но уж точно не дурой, и картина сложилась в ее голове с ужасающей скоростью. Картина, которую гениальный Шерлок Холмс просто не мог увидеть за деревьями, пока не стало слишком поздно. С девушкой в красном, подружкой Энтони Мердока, не должно ничего случиться. — Шерлок! — крикнула она, без оглядки бросаясь к нему. Мэгги могла сколько угодно повторять, что это все ее не касается, но сейчас она только хотела, чтобы Холмс обернулся и успел все исправить. Мотоцикл возник будто бы из ниоткуда, появился из-за поворота словно черт из табакерки. Мэгги упала, ударившись головой об асфальт и потеряла сознание.

Лондон, февраль 2011 года

— Конечно, пасту здесь не сравнить с той, которую ты пробовала у нас, — заметила Джулия, едва официант удалился, — но это лучшее, что можно найти в Лондоне. Эмили согласно кивнула. Они с Джулией Пиро сидели в небольшом итальянском ресторанчике, пили красное вино и вели бессмысленную светскую беседу — вспоминали прошлое и сплетничали. Эмили расспрашивала бывшую подругу, обо всем, что случилось в Турине с тех пор, как она уехала. Это была очень опасная дорожка. Эмили делала вид, будто желает узнать как можно больше подробностей о личной жизни Фабиано, который в свое время был к ней далеко не равнодушен, о здоровье сеньоры Пиро, об успехах самой Джулии. Но куда больше ей было интересно, какой вердикт суд вынес сеньору Пиро, и действительно ли компания его зятя была распродана по частям. Ее предупреждали о подобном. Часто, сбегая, приходится оставлять то, над чем работал неоконченным. Соблазн узнать развязку велик, но опасность оказаться вновь вовлеченной — еще больше. — Да, страшное было время, — протянула Джулия, делая глоток вина, — веришь, я с тех пор больше и не была в Италии. Уехала сначала в Швейцарию, там познакомилась с Джорджем — моим первым мужем — и обосновалась здесь, в Лондоне. — Никогда бы не подумала, что тебе нравятся англичане, — лукаво улыбнулась Эмили, уловив возможность направить разговор в нужное русло и узнать что-то любопытное о Кэмпбеллах. — Я тоже! Но эта страна не прекращает меня удивлять! Видишь ли, Питер… В него просто невозможно не влюбиться. То есть, он, конечно, красивый и у него волшебная улыбка, он всем нравится… Но это не главное! В нем есть что-то особенное, он словно шкатулка с потайным дном, всегда остается что-то еще. И он очень харизматичный, это покорило меня с первого взгляда. Ты и сама это наверняка заметила, правда? О нет-нет, я имею в виду не Питера, Оуэна. У них это семейное. Я видела вас на аукционе! И я знаю, что вы встречались. Выкладывай. Это серьезно? — Пока не знаю, — Эмили пожала плечами. Ей не хотелось говорить ничего конкретного, никаких, как говорил ее учитель и напарник Пол Армстронг, «показаний для суда». — Я видела его на следующий день после вашего свидания. Он выглядел таким… окрыленным. Тебе не кажется, что вы слишком торопитесь? Ведь вы едва знакомы. — Когда ты успела стать такой консервативной англичанкой, Джулия? Мне нравится Оуэн, мы оба взрослые люди, знающие, чего хотят от жизни. Разве этого недостаточно? Было что-то в тоне подруги или ее словах, или выражении ее лица, что заставило Эмили напрячься. Они с Джулией были не настолько близки, чтобы та давала ей советы. Или она беспокоится об Оуэне? Странно; в конце концов, она не его невеста, а другого Кэмпбелла. Эмили не могла вспомнить, чтобы замечала что-то подобное за Джулией раньше, она всегда спокойно и с пониманием относилась к романам других. Но новые вопросы — это и новые знания. Это дыры в привычной, знакомой картине мира, которые заставляют думать и искать. Эмили не понимала, что стоит за странным поведением Джулии, возможно, это никак не связано с ее работой, но она привыкла обращать внимание на каждую мелочь. «В нем есть что-то особенное, он словно шкатулка с потайным дном, всегда остается что-то еще» — так сказала Джулия, а Эмили прекрасно знала, что нельзя недооценивать случайно брошенную фразу. Большинство людей даже не представляют, что они выдают своими словами… или своим молчанием. Обещая подруге встретиться и обмениваясь поцелуями на прощание, Эмили не могла предусмотреть, что после, казалось, удачного обеда Джулия отправится на Бейкер-стрит 221Б.