No love

"Правда слишком глубокая рана"

      Тонкая струйка дыма рассеялась в пространстве не оставив и следа. Юнги усмехнулся рассматривая двухэтажный особняк, в окнах уже давно не зажигался свет. Счастье так же покинуло эти стены, не оставив после себя ни намека ни ниточки для поиска. Никотин попадая в легкие вытравливали остатки гордости-глупости, теперь уже и не разберёшь что им руководило.       Юнги всегда ассоциировал себя с марионеткой, глупой бесполезной куклой которой кто-то должен управлять. Ему с пеленок вдалбливали послушание и преклонение родителям. Они всегда решали какие кружки он должен посещать, с детьми каких семей дружить. Его растили в вечном служении, показывали что всё в этом мире сначала нужно заслужить. Будь то ласка, забота или любовь всё выменивалось на хорошее поведение, оценки, а после на дорогие подарки и беспрекословное уважение.       Отец-омега всегда говорил “никто не будет любить тебя просто так” и альфа ему верил. Даже сейчас когда всё разрушено, что-то глубоко внутри протестовало и не желало принимать случайную правду. А правда была самой обыкновенной “сын любовника”. Какая грустная ирония, он всегда был лишь доказательством измены. Юнги казалось что отношения родителей идеальные, они хоть и не были природной парой но жили счастливо в браке уже много лет. Очередная фальшивка, как и всё в его жизни.       Четвёртый окурок отправился в полёт, тогда разрываемый в невидимой никому войне между людьми что его вырастили и человеком что родил, он понёс много разных потерь. Альфа долгое время убеждал себя, что Чимина не потерял, а отпустил. Полуживого, раненого в самое сердце просто отпустил из своей никчёмной жизни.       Ошибся ли он тогда в своём выборе точно сказать было сложно даже сейчас. Его хотелось беречь от всех невзгод, любить и бесконечно долго видеть рядом. Юнги упустил момент, непозволительно расслабился после свадьбы. Подумать только, человек, что три года держал его отца в психушке свободно наносил визиты его беременной омеге, пока он, как идиот держался за пост, который так ничего и не дал.       Как же ярко блестели от удовольствия глаза приемного отца-омеги, сразу после того как Юнги поставили перед выбором: родной отец или беременный муж. Возможно не строй он из себя героя, всё обернулось бы иначе. Теперь же всё что он имел на сухом остатке, это эмоционально нестабильного отца который до сих пор боялся выходить на улицу, да истинного едва вернувшегося в Сеул       Тэхён со своей глупостью подвернулся крайне удачно. Кому как не Юнги было знать, что Чимин никогда ему не простит измены. А дальше оставалось только наблюдать, как он по крупицам ускользает из его жизни. Как тускнеет жизнерадостный блеск глаз и лопается вакуум созданный вокруг него. Вкус этого поцелуя навсегда останется в памяти, сладко-горький от принятого решения и невозможности поступить иначе смешаный с отчаянным желанием сделать счастливым.       Он помнит как дрожали обе отцовские ладони поместившиеся в одной его руке, худой измождённый и потерявший всякую надежду на спасение. Этот образ в приемном покое психдиспансера ещё много дней после преследовал его. Юнги выбрал его, потому что отчаянно верил, что Чимин сильный и обязательно выдержит. Отца защищать было не кому, возможно он бы даже не дожил до сегодняшнего дня, будь выбор другим.       В миг когда самолет увозящий омегу возможно навсегда, поднялся в воздух Юнги перестал во что-то верить. Он сам себе напоминал загнанного в ловушку зверя. С большим трудом, но ему удалось заставить играть по своим правилам. Когда этот ненормальный омега, когда-то звавшийся его папой. Наконец, потерял над всем власть, он не чувствовал себя победителем, вообще ничего не чувствовал, кроме усталости.       Дальше дело оставалось за малым, уход с поста, переезд в пригород. У него всё ещё оставался настоящий отец-омега, нервно вздрагивающий от каждого шороха, но храбряшийся ради него. Хотя бы этого было достаточно чтобы не сдаваться. Устраивая свою жизнь по новому, больше никаких глупостей, никакой слепоты. Только он и ответственность за каждый поступок, за каждую мысль.       Намджун нашёл его через месяц, заявился к ним до слёз напугав отца. Юнги бы не сказал что они близко дружили, просто тусовались с детства в одной компании, ходили в одну школу, затем институт и часто выпивали вечерами. Он не знал, что это называется дружба, не знал что можно просить о помощи. Мон ругался громко и со вкусом, узнав все подробности. Пришёл, да так и остался по сей день.       Альфа впитывал каждую минуту жизни, стараясь запомнить тихий отцовский смех. Учился понимая, что любовь не нужно выслуживать, её нужно дарить и получать в ответ. Каждый раз прижимаясь к теплому боку отца, чувствуя его руки в волосах, он забывал холод большого особняка полного игрушек и разных нянек. Маленький Юнги всегда предпочитал огромной детской коридор возле отцовского кабинета, там можно было спрятаться за большой кадкой с растениями и поджидать, папу. А увидев его повиснуть на ноге, слушая тихий смех омеги.       Порой воспоминания точили изнутри, тогда он и вложился в новый небоскрёб по совету Намджуна, оставит для себя второй и первые этажи здания. Построили быстро, появилось своё помещение под небольшой бизнес и уголок в который можно было сбежать в особо хмурые дни.       Сложнее всего было не терять надежды, храбрится в слепой вере “он вернётся, он когда-нибудь поймёт”. Пусть и не так как хотелось, его молитва была исполнена. Сонёль объявился внезапно, с пинка открыл дверь кабинета в котором Юнги разбирал недельную отчетность. Первым желанием было сорваться и лететь за Чимином, остановил лишь воспоминание о разрыве. Причина визита была самой банальной– деньги. –Меня бесит сам факт, что ты тут прохлаждаешься, пока он гробится на подработках– бросил бета, записывая реквизиты счёта. Так и повелось, Юнги отсылал ему деньги, тот к удивлению слал подробные отчёты по расходам, подтвержденные чеками и фотографии. Сначала это были не четкие смазанные снимки силуэтов в которых он с трудом угадывал своего омегу. Первый нормальный снимок он получил через полгода, его маленький сын поддерживаемый улыбающимся омегой учился самостоятельно стоять. Нет, он не плакал, просто соринка в глаз попала. Фотографии и сумма денег, всё что связывало их эти годы.       Альфа хрипло смеётся вспоминая как сильно дрожали руки во время дневной встречи. Чимин изменился так сильно, что вызывал настоящий ступор. Оправдываться было глупо, но вот он смотрит на особняк который ещё хранит руины их любви и жалеет что не не смог найти другой выход.       Возможно стоит попробовать просто дружить с этим новым, таким далеким и взрослым омегой. Он готов был навсегда остаться тенью рядом, лишь бы ему позволили видеть как растёт сын и расцветает всё больше омега. “Я ничего не прошу, просто будь”