2. Караоке
13 марта 2018 г., 17:56
Выходя на улицу, дабы прогуляться до ближайшей булочной, я никак не ожидала, что в такой довольно солнечный для Питера день попаду под дождь.
Мне неимоверно хотелось чего-нибудь сладкого, поэтому, даже несмотря на то, что уже успела промокнуть, я не собиралась останавливаться на полпути к любимому лакомству.
Прячась под козырьками магазинов, что попадались по пути, и обходя прохожих стороной, я все-таки добралась до заветной цели и купила столь желанное шоколадное пирожное.
Прощаясь с продавщицей, что с улыбкой так любезно вручила мне фирменный пакет со сладким внутри, я снова вышла на улицу и почти что бегом повторила свой маршрут, спешным шагом переходя через дорогу и отправляясь в подъезд. Стремительно преодолевая лестницу, дошла до своего этажа, и, переводя сбившееся дыхание, одновременно с этим вытирая обувь об коврик, постучалась в дверь, которая оказалась почему-то запертой, хоть я точно помнила, что просила Юлика не закрываться.
— Ты где была? — прямо с порога вводит меня в ступор знакомый голос, и я даже пару раз быстро моргаю, искренне надеясь, что мне показалось.
Оглядывая парня, что стоял передо мной, я в очередной раз подумала, что год назад была той еще дурой, раз смогла влюбиться в него.
Андрей, поправив свои темные волосы, пряди которых немного выбились из прически, смотрел на меня так, словно это я была виновата во всех смертных грехах человечества, ведь, черт возьми, решила уйти в магазин в два часа дня, не сообщив ему об этом. И мне на мгновение даже показалось, что это, мать его, правда.
Под его пристальным и не особо довольным взглядом все хорошее настроение просто ушло в ебеня, оставив меня один на один с человеком, который в последнее время слишком многое о себе возомнил.
После, кажется, минуты молчания и моего глупого смотрения в одну точку, я, не говоря ни слова, обошла парня стороной, проходя в прихожую и скидывая с ног любимые кроссовки, на которых не осталось и сухого места после парочки луж.
— Юль, — ласково протянула я, поворачиваясь к брату, который удобно устроился на диване в обнимку с котом, при этом все еще игнорируя стоящего за моей спиной Андрея, — какого хрена?
Онешко развел руками, всем своим видом говоря, что он здесь вовсе не при делах — чему я, естественно, не поверила — и снова уставился в экран телефона, явно с кем-то переписываясь.
Оставив пакет с едой рядом с Юликом, которого я успела уже мысленно обматерить, разворачиваюсь и ухожу в сторону ванной, по пути, совершенно не стесняясь, стягивая с себя насквозь промокшую футболку, неприятно липшую к телу.
Андрей идет следом, и когда мы заходим в ванную, тут же закрывает за собой дверь, неловко останавливаясь передо мной. Кидаю одежду на стиральную машинку, попутно забирая теплое полотенце с сушилки, и поворачиваюсь в сторону парня, опираясь задом на электроприбор, стоящий позади меня.
— И чего ты пришел? — обтирая влажное тело, смотрю прямо на парня, взгляд которого мельком прошелся по мне с ног до головы.
Сделав вид, что я этого вовсе не заметила, продолжаю наблюдать за его эмоциями, изменение которых происходило чаще, чем Юлик снимал новые реакции.
— Давай начнем с того, что ты даже не сказала мне, что приехала, — скрестив руки на груди, он, наконец, соизволил посмотреть мне в глаза.
— Не успела, — достаточно быстро нашла я себе оправдание, вешая синее полотенце обратно. — Когда я приехала, уже была ночь, и, чтобы не будить мою любимую спящую красавицу, ор которой пришелся бы мне очень не по душе, решила остаться у брата.
— С чего ты взяла, что я бы стал кричать на тебя?
— Да с того, что я не первый день тебя знаю, милый, и то, с какими яростными речами ты обычно набрасываешься на тех, кто посмел потревожить твой чуткий королевский сон, — не повышая голоса, так же скрещиваю руки на груди, чувствуя ликующее чувство где-то глубоко внутри от того, что у меня получилось хоть немного задеть парня.
Он молчал, и его лицо не выражало почти никаких эмоций, кроме недовольства, но я прекрасно видела, как в презрительной усмешке дрогнул уголок его губ.
Его бесили мои слова.
— Я здесь не для того, чтобы ругаться, — тем не менее спокойно произнес Андрей, делая небольшой шаг вперед. — Я хотел извиниться.
— Я не стану слушать этот бред.
— Я все равно не уйду, пока ты не простишь меня.
— Тогда уйду я, — раздраженно произношу, направляясь в сторону двери.
— Нет, — он преграждает дорогу, встав прямо передо мной.
Не ожидавшая такого резкого перемещения парня, я утыкаюсь носом в его нос, а после мгновенно отстраняюсь, делая шаг назад. Он снова приближается, заставляя наткнуться на преграду сзади, и упирается руками по обе стороны от меня, наклоняясь, не давая, как ему казалось, шанса уйти.
Мы уже почти месяц находились в каких-то притянутых за уши отношениях, и оба совершенно не знали, что с этим делать. Все темы для разговора словно мгновенно исчерпывались, как только мы попадались друг другу на глаза, а то, что мне так нравилось в нем все это время, стало каким-то тусклым и обесцвеченным. Будто я находилась в черно-белом мире, барахтаясь и дергая лапками, как тонувший котенок, пытаясь хоть как-то позвать на помощь и спастись, но при этом смиренно молча, боясь нарушить какую-то идиллию, которой никогда и вовсе не было. Мы стали надоедать друг другу быстрее, чем ожидали.
И пока сердце отчаянно кричало, что мне следует дать этому человеку возможность начать все с чистого листа и попытаться исправить ситуацию в нужное русло, мозг бился в истерических конвульсиях, напоминая о том, что я уже давно пообещала сама себе больше никому не давать второй шанс.
Парень совсем не чувствовал своей вины в любой нашей ссоре, но каждый раз все равно постоянно прибегал извиняться, и мне даже самой было не до конца понятно, почему. И чаще всего вся его «ревность» заканчивалась тем, что виноватой оставалась именно я, когда он, в свою очередь, совсем не хотел признавать своей ошибки.
— Мне уже остопиздело твое поведение, дорогой, — произношу, и сухой ком, вставший в горле, в ту же секунду пропадает куда-то. — Если ты в тайне завел себе девушку и все это время просто ебешь мне мозги, то, пожалуйста, уйди из моей жизни и больше никогда не появляйся в ней.
Я не всегда была прямолинейным человеком, но когда эмоции и чувства брали вверх над ситуацией, я, как бы не старалась, была не в силах им препятствовать, и поэтому довольно частенько могла высказать все, о чем думала долгое время.
— Никого я не завел, — Андрей хмурится, сводя брови вместе. — Саш, пожалуйста…
— Как придумаешь что-нибудь новое и более оригинальное — приходи, поговорим, — небрежно бросаю, отталкивая от себя парня, и быстро выхожу из ванной комнаты.
Кинув мимолетный взгляд на брата, что все это время продолжал сидеть на диване, и, я уверена, слышал весь наш разговор, усмехаюсь, проходя в предоставленную мне комнату и направляясь к шкафу.
Схватив первую попавшуюся футболку и джинсы и быстро переодевшись во все чистое, я, так и не утолив свою потребность в сладком, пересекаю расстояние от комнаты до дивана, оказываясь рядом с Юликом, и хватаю пакет с едой, падая на свободное место рядом.
Мысль о том, что сладкое прогонит хотя бы половину от испорченного настроения, греет мою никчемную душу, и я в нетерпении облизываюсь, предчувствуя долгожданное наслаждение. Обнаружив в небольшой коробочке не пять пирожных, что так любезно вручила мне продавщица, а всего два, я уже без особого удивления, но с явным недовольством поворачиваюсь в сторону брата, который, как ни в чем не бывало, играл со своим любимцем.
— Онешко, мать твою!
— Прости, не удержался, — виновато улыбаясь, протягивает он и смотрит своими карими глазами прямо на меня. — Я могу позвонить Даше, и она тебе новые купит.
— Забей.
Умиляясь про себя поведению брата и лишь за это прощая его, я почти что откусываю небольшой кусок от пирожного, но меня отвлекает уведомление собственного телефона. «Очень вовремя», — подумала я, и, отложив сладкое в сторону, потянулась к мобильнику на тумбочке.
«Сегодня в 21:00 идем с ребятами в караоке-бар. Приходи, будем ждать», — гласил текст сообщения от Кашина.
Благо, в этот раз Даня догадался кинуть адрес расположения заведения, и повторение той абсурдной ситуации, произошедшей в прошлый раз, мне не придется пережить заново. Тогда я, как дура, все еще плохо знающая город, почти час искала «кафе возле того черного дома», который так приглянулся парню, и который каждый раз, когда мы катались на катере, он с нетерпением ждал, лишь бы поглазеть лишний раз.
В такие моменты Данила напоминал маленького ребенка, что восхищался разными мелочами и совсем не видел всего того, что происходило за пределами его зоны комфорта. И я бы никогда не спутала этот дом ни с чем другим и намного быстрее бы нашла кафе, если бы только знала точный адрес.
Дверь негромко захлопнулась — Андрей ушел, не сказав ни слова.
Я вздохнула. Бежать за парнем и пытаться его хоть как-то остановить не было смысла, да и мне этого никаким боком не хотелось. На данный момент в моем приоритете было дождаться вечера и уже, наконец, доесть эти несчастные пирожные, попытавшись забить на грызущее изнутри чувство неопределенности в сказанном ранее.
— Чего он вообще хотел? — спрашивает брат, копаясь в телефоне.
— Понятия не имею, — пожимаю плечами и наконец-то отправляю в рот любимое лакомство.
***
Не захотев тратить деньги на такси, да и просто из-за желания прогуляться и подышать свежим воздухом, я дошла до назначенного места быстрее, чем ожидала, хоть все равно немного и опоздала. Уже подходя к зданию, возле небольшой толпы людей я заметила двух девушек, неприметно стоящих рядом с входом. Синеволосая что-то активно рассказывала девушке напротив, жестикулируя и иногда смеясь, из-за чего ее пухлые щечки казались еще милее в свете фонаря. Первой меня заметила Даша Зарыковская. Одетая в черное худи с собственного магазина (это первое, что бросилось в глаза), она тут же подлетела ко мне, заключая в свои крепкие и теплые объятья. — Сашка, наконец-то! — воскликнула, улыбаясь, девушка. — Мы уже задолбались ждать тебя, думали, что ты не придешь. Я немного растерялась от ее столь резкого проявления чувств, но, тем не менее, обняла подругу в ответ, вдыхая аромат ее духов. С Дашей отношения у меня сложились как-то получше, нежели со Светой, ситуация с которой напоминала мне произошедшее с Андреем — мы, как бы обе не старались, не могли найти общий язык. Дейдример лишь одарила меня неловкой улыбкой, а Даша, тем временем, сообщив о том, что все остальные уже давным-давно сидят в баре, потащила меня туда. Сначала мне даже показалось, что кроме нашей компании, удобно разместившийся на четырех красных диванах, что стояли вокруг стола, и официанта с барменом за барной стойкой, в зале больше никого не было. Приглушенно играла незнакомая музыка и небольшие прожекторы, находившиеся в углах заведения, бросали разноцветные лучи на пол и стены, создавая своеобразные узоры, которые в приглушенном свете дополняли атмосферу. Подходя к ребятам, я не успела разглядеть хотя бы двух человек — Совергон, подрываясь с места, незамедлительно прижимает меня к своему худощавому телу. — Мишааа, — протянула я, не по собственной воле утыкаясь ему в шею, и все-таки обхватывая спину парня руками. — Вы меня сегодня заобнимать решили? — Ой, да ладно тебе, — улыбается он, отстраняясь. — И не говори, что не скучала по мне. Миша был одним из тех, с кем я сдружилась быстрее всего. Впервые увидев его в компании Кашина, он показался мне добрым и отзывчивым парнем, так искренне любящим плюшевых альпак и немного необычный юмор. Однажды, недели, возможно, через три после нашего знакомства, когда он застал меня за поеданием сладкого, парень не сдержался и сказал, что я очень похожа на рептилойда с планеты Нибиру, ведь «есть и не толстеть — это еще уметь надо!». Обижаться на подобное было бы просто глупостью, поэтому я просто полезла к нему с липкими руками, специально стараясь измазать его как можно сильнее, что, к слову, вышло у меня совсем неплохо. — По тебе — очень, — негромко смеюсь, и лишь мимолетно глянув через плечо парня, ловлю на себе взгляд Дани. Я не успела поздороваться с ним — кто-то из девушек отвлек рыжеволосого, обратив все внимание на себя. — Сорян, что не смогли прийти вчера, — перебивая Мишу, который хотел что-то сказать, Света разводит руками в разные стороны и падает на диван с левой стороны от Лизы, которая спокойно попивала пиво, разговаривая с Хоффман, и, увидев меня, поздоровалась, мило при этом улыбнувшись. — Я правда была занята. — Не парься, все нормально, — отвечаю я и усаживаюсь между ней и Кашиным. Спустя полчаса, уже порядком подвыпившая, но очень веселая Неред выходит на середину зала, забирая у бармена микрофон, и зовет к себе Мидлер и Хоффман, параллельно с этим выбирая песню. Девушки, хихикая с комментирования Лизы, что с тщетными попытками пыталась найти хоть что-то подходящее под настроение, покидают нас, и уже буквально через пару минут заставляют Данилу негромко хохотать и записывать происходящее в сторис в инстаграм. Миша присоединяется к девушкам, и на диване остается примерно половина от всей компании — я, Даня, Света, Даша, и еще какая-то девушка, с которой я была знакома настолько хорошо, что сразу после того, как нас познакомили, забыла ее имя. Судя по всему, это была чья-то подруга. Она разговаривала с Зарыковской, смеясь время от времени, и еще ни разу не выпила за этот вечер ничего больше, кроме небольшого стакана пива. Кашин начал копаться в телефоне и словно совсем отрекся от окружающего мира, не замечая ничего вокруг. Не желая вторгаться в его личное пространство и как-то мешать, я молча наблюдала за худощавым парнем, что активно напевал одну из песен певицы МакSим. Почувствовав рядом движение и повернув голову вправо, замечаю рядом с собой Дейдример, которая подсела чуть ближе. Она, улыбнувшись, легонько толкнула меня локтем в бок, кивая в сторону Дани. И он будто оживился, убирая телефон в карман и с хитрой улыбкой глядя на нас. — Светка ебун, — негромко тянет в своей манере парень, ухмыляясь и пытаясь сделать лицо серьезнее, что выходит у него явно не очень. — Сам ебун, — обиженно произносит девушка, скрестив руки на груди и надув губы. — Врун-пердун. — Чтооо?! Сам такой! Лох! — Свет, ты такая клоун. Мне противно с тобой общаться, потому что ты ебун и дебилка. Необразованная хуйлуша. — Саш, вот ты видела, видела?! — не менее наигранно, чем Данила, произносит девушка, поворачиваясь ко мне. — И потом не говори мне, что Даня — хороший парень! Наблюдая за ними, я тихо посмеивалась с этой «перепалки», продолжение которой, возможно, затянулось бы минут на тридцать, если бы не подошедшая вовремя Зарыковская с двумя бокалами пива в руках, уже успевшая сбегать к барной стойке, что так умело отвлекла синеволосую девушку. Так прошло еще около часа. Попивая светлое пиво и лишь иногда бросая взгляд по сторонам и на середину зала, я лениво копалась в телефоне, листая ленту вконтакте. — Мы курить, — вдруг выдает Даня, кидая взгляд в мою сторону, явно намекая на то, что под «мы» он подразумевает именно меня и себя. Он встает, уходя в сторону выхода, и мне больше ничего не остается, кроме как проследовать за ним, ощущая на своей спине несколько взглядов друзей. Я тут же замерзла, еще толком и не переступив порог заведения. Хоть на дворе и было начало сентября, было недостаточно тепло, чтобы стоять в половину одиннадцатого ночи на улице в одной лишь футболке. Понимая, что я конкретно проебалась с одеждой и не догадалась взять что-нибудь теплое с собой, я обхватила собственные плечи руками, растирая их и пытаясь хоть как-то согреться. Что-то до ужаса теплое и тяжеловатое падает на плечи, заставляя поднять взгляд на Кашина, который остался в черной футболке с надписью «Vans» и спокойно продолжал курить. Его черная олимпийка была просто огромной, и поэтому хорошенько закутаться в нее не составило особого труда. Пребывая в легком недоумении, я продолжала смотреть на него, надеясь услышать хоть какое-то объяснение, но лишь встретилась с его глазами, которые еще буквально пару минут назад были другого, более холодного оттенка. Сейчас же, в свете фонаря, что висел на здании, они были больше склоны к темно-зеленому, что по неопределенным причинам внушало некое доверие и заставляло напрочь забыть то, что я только что хотела сказать. Ебаные хамелеоны. — Спасибо, — говорю негромко, кутаясь в предложенную вещь, которая насквозь пропахла его одеколоном и никотином. — Сам-то не замерзнешь? — Не, нормально, — отмахнулся рыжеволосый, выдыхая сигаретный дым. — Это ты у нас здесь мерзлячка. Причем та еще. Мало ли, заболеешь вдруг, со своим-то иммунитетом. — Откуда ты… — Пока тебя не было, Юлик мне все уши прожужжал о том, какая ты замечательная, — коротко отвечает Даня, перебивая меня. — И я даже на мгновение поверил ему. Договаривает с ухмылкой. Улыбаюсь от этих слов. Онешко всегда был хорошим братом, и не раз выручал меня из всевозможных передряг, за что я была нескончаемо благодарна ему и лишний раз тоже пыталась хоть как-то помочь. Отец всегда любил его больше, что неоднократно подбешивало меня и вызывало какие-то ревнующие чувства, но они почти тут же перебивались чем-то другим — Юлик, как следствие, отдавал всю свою любовь мне, которой мне так не хватало от отца. Роль старшего брата, по-видимому, нравилась ему, и со своей задачей, в виде заботы обо мне, он иногда справлялся слишком хорошо. Как-то раз он даже сломал нос парню на класс старше него, за то, что тот задирался и всячески оскорблял меня каждую перемену. И после этого в моих подростковых наивных глазах загорелся огонь, и я стала еще больше восхищаться братом и видеть в нем своего личного героя и спасителя, но, к сожалению, это не продлилось долго. Как только мы повзрослели, а наши интересы и круг общения изменился, Юлий почти сразу переехал в Питер, а я осталась доучиваться в родном городе. И хоть тогда наши отношения немного и подпортились, мы все равно старались хоть как-то поддерживать их. Теперь же, кажется, все возвращается в старое русло. От мыслей меня отвлекает шорох рядом. Даня, подойдя ближе, так, что между нами остается примерно меньше шага, берет мое левое запястье в свою ладонь, разворачивая его вверх, и осторожно проводит большим пальцем по незначительным царапинам. Это движение слегка щекочет и греет холодную кожу, заставляя тело покрыться мурашками. И я даже на мгновение ловлю себя на мысли о том, что было бы, будь именно Данила моим братом. Мы бы ладили с ним так же хорошо? Мы бы вообще общались? Оторвавшись от разглядывания вен на его руке, ловлю на себе вопросительный взгляд парня, который явно намекал на то, откуда у меня эти ссадины, что так отчетливо похожи на порезы. — Кот Юлика, — ответила я на его молчаливый вопрос, снова переведя взгляд на свою кисть руки, не решаясь высвободить ее из хватки блогера. Его пальцы дрогнули и чуть сильнее сжали мое запястье. Сигарета в его руке медленно тлеет, пока он смотрит мне прямо в глаза, и под этим внимательным взглядом мне самой начинает казаться, что я оправдываюсь. Но здравый рассудок подсказывает, что я еще не настолько двинулась, чтобы резать себе вены из-за какой-нибудь абсурдной херни. — Не лезь к нему больше, — наконец подает голос Кашин, отпуская мою руку, которую я тут же прижала к себе, не желая показывать глупые царапины кому-то еще, ведь со стороны это действительно могло показаться чем-то странным. — Он сам. Парень ничего не ответил. Выкуривая остатки сигареты, он обернулся на людей позади нас, что негромко обсуждали что-то, посмеиваясь. Неужели за все это время они так и не сдвинулись с места? — Я отойду, окей? — зачем-то спрашивает Даня, выкинув окурок и поправив упавшую челку. — Это знакомые. Киваю, провожая его взглядом, и опираюсь спиной на стену здания. Пару минут я просто стою, думая о чем-то столь важном, что тут же забываю про это, как только слышу звук хлопка двери, на который я рефлекторно оборачиваюсь, отвлекаясь от рассматривания кроссовок Данилы и, кажется, весьма глупо смотрю на только что вышедшую Леру. Девушка не курила, поэтому видеть ее здесь было немного странно, но я решила не обращать на это особого внимания, молча наблюдая за ней и выкуривая оставшуюся половину сигареты. Она подходит к Кашину, касаясь его предплечья, тем самым отвлекая от разговора, и что-то негромко говорит, потянувшись к уху. Он наклоняется, хмурится и кивает, смотря на нее. Они отходят чуть дальше от небольшой компании и останавливаются в каком-то более темном месте, так, что свет от фонаря почти не касается их, лишь немного задевая рыжую макушку и спину Данилы. О чем-то разговаривают, но я не могу расслышать и слова — музыка, доносящаяся из бара, окончательно глушит что-либо. Олимпийка немного сползла с плеч, и я с максимальной бережливостью поправила ее, не желая случайно оставить прожженный след от сигареты. Столкнувшись с не особо довольным взглядом Мидлер, которая, видимо, решила, что я слежу за ними, я поспешила отвести глаза в сторону, на небольшую группу людей, с которыми до этого разговаривал парень. Их разговор длится совсем недолго — прошла примерно минута, как мимо меня тут же пролетел не особо довольный Данила, при этом не говоря ни слова. Судя по всему, разговор был совсем не в милом и ламповом ключе, а то, что парень психанул, было видно невооруженным глазом. Кашин по своей натуре всегда был вспыльчив, и, как говорили некоторые, «быдловат», что сам он неоднократно подтверждал в шутку. Лера медленно подходит и останавливается рядом со мной, отстраненно смотря в землю, словно задумавшись о чем-то. — Все в порядке? — вполголоса спрашиваю я у Мидлер, на что та лишь молча кивает, отворачиваясь и спешным шагом уходя обратно в теплое помещение, всем своим видом говоря, что ни черта не в порядке. Я хмыкнула, смотря ей вслед, и вдруг решила, что перед тем, как зайти в бар, я просто обязана надеть эту чертову олимпийку по-человечески, тем самым спрятав идиотские царапины на руке. Зайдя в бар, я застала Даню сидящим на краю дивана. Постукивая пальцами по деревянному столу, он совсем не слушал Лизу, которая подсела слишком близко и рассказывала очередную, наверняка очень смешную историю. Рыжеволосому было не до этого. Это я отчетливо поняла после того, как Кашин, подозвав официанта, заказал коктейли покрепче. И мы пили, параллельно с этим общаясь на разные темы, и я пару раз даже пыталась пошутить, и когда Даня громко смеялся, запрокидывая голову, просто не могла удержать улыбку. Некоторые присоединились к нам, а вот Миша, которого я хотела видеть здесь не меньше остальных, молча ушел куда-то в сторону барной стойки. Заиграл трек Кашина, и где-то совсем рядом раздался голос Совергона. Он уже начал напевать первые слова песни, пританцовывая и направляясь к нашему столу. От девчонок послышались аплодисменты и крики, и то, как Даша прокричала «Прыгай в толпу!» тоже не прошло мимо ушей. Когда в руке Дани оказался второй микрофон, который дал ему Миша, он с улыбкой уткнулся лицом в собственное предплечье, положив руку на стол — пьяному Даниле, кажется, стало стыдно и чертовски весело со всей этой ситуации. Все начали выходить из-за стола и подпевать парню, который, в свою очередь, совсем не терял времени даром, и уже успел дойти до первого припева. — Трепещите все злодеи, — протянул он, подпрыгивая пару раз, и затих, ожидая очереди Кашина. — Я покажу, кто мы на деле! — не отставая от друга, словно в мгновение оживился Даня, вставая с насиженного места и проходя к остальным, тут же вливаясь в эту небольшую, но, как оказалось, довольно уютную тусовку. Кто-то снимал происходящее на камеру, записывал сторис и даже умудрялся прибухнуть прямо во время танца. Я сидела рядом с Дейдример, которая уже тоже начала пританцовывать, и почему-то не решалась вставать, попивая свой коктейль и смотря на веселящихся ребят. И в следующую секунду Зарыковская увела Свету у меня прямо из-под носа, забрав ее с собой. Я остаюсь одна, но, видимо, совсем ненадолго. Данила подходит ко мне, все еще продолжая напевать слова собственной песни, и берет за руку, настойчиво заставляя подняться с дивана, утаскивая за собой в середину зала. Не сопротивляясь, иду за ним на ватных ногах. Голова немного кружится, и рука, снова сжимающая моя запястье, ощущается слишком явственно, но не создает почти никакого дискомфорта. Кашин с улыбкой протягивает мне еще один микрофон, и я пару секунд смотрю на вещь в своей ладони, не осмеливаясь сделать хоть что-то. Но когда его глаза, не отрываясь, смотрят прямо в мои, любая мысль о том, как это будет выглядеть со стороны, мгновенно отметается в сторону, и я напрочь забываю о стеснении. Алкоголь в моем организме с радостью помог ему в достижении подобного эффекта. Три голоса сливаются, заглушая остальные. И какого, спрашивается, хрена, я наизусть знаю слова его песни? Даня медленно приближается, и нарастающее странное чувство упорно не дает мне сдвинуться с места, заставляя наблюдать за тем, как он снова подходит почти вплотную. Так, что я практически ощущаю его дыхание на своей макушке. Миша ходит рядом, и челка, упавшая на глаза, никак не мешает ему продолжать отрываться и выкрикивать слова песни. И мы, кажется, даже попадаем в одну из сторис Ксюши Хоффман. Но сейчас это совсем не важно, ведь, черт возьми, я буквально чувствую, как пьянею все сильнее, и как ситуация постепенно выходит из-под контроля.***
Кто-то, тоже не особо трезвый, пытался вызвать нам такси, но мы всячески отнекивались, говоря, что сможем дойти самостоятельно. И если Кашин, привыкший к подобному получше меня, еще держался на ногах, то мне приходилось опираться на что попало, лишь бы не упасть. Признавать то, что сегодня алкоголь полностью овладел мной, мне никак не хотелось, а принимать помощь, чтобы забраться в гребаный автомобиль, уж тем более. Темнота будто режет глаза, которые уже без особых усилий закрываются самостоятельно. Слыша голоса, доносившиеся, словно через вакуум, я чувствую что-то теплое и не особо мягкое под своей головой, очень напоминающее плечо, а после и большую руку в районе талии, татуировки на которой я была уже не в силах разглядеть даже при огромном желании.
