3. «Поздравляю, теперь нас все шипперят!»
25 марта 2018 г., 14:36
Сказать, что после пробуждения моя голова раскалывалась на множество атомов, а во рту был дичайший сушняк, сравнимый только с какой-нибудь Сахарой — ничего не сказать. Не в силах даже приподняться, я закрыла глаза и начала тереть их ладошками, пытаясь хоть немного проснуться и вернуть себе более-менее здравомыслящее состояние, которое со вчерашнего дня осталось где-то в караоке-баре на середине зала. Отрывочные воспоминания наваливались всей кучей, а та самая песня, которую мы пели вчера, окончательно разрывала мозг и не давала сосредоточиться на чем-либо другом.
— Ким пять, блять, с плюсом, — страдальческим хриплым голосом протянула я, глядя в потолок и тяжело вздыхая.
Скинув с себя плед, сажусь на диване, свесив ноги и касаясь босыми ступнями кафеля, который до отвращения холодит кожу, заставляя ежиться.
Максимально стараясь не открывать сонные глаза, словно боясь, что при моргании они просто сотрутся в порошок, шоркая по полу и лениво передвигая ноги, я, знающая каждый уголок в квартире Данилы, прошла в ванную комнату, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Включаю воду и умываюсь, чувствуя, что становится малость легче. Холодная вода немного бодрит и помогает сделать первый шаг навстречу тому, чтобы окончательно проснуться.
Вытирая лицо первым попавшимся полотенцем, что висело на крючке, мельком оглядываю себя в зеркале и замечаю на себе всю ту же черную олимпийку Кашина, которую я, видимо, так и не сняла с вечера. От понимания того, как это выглядело со стороны и что могли надумать себе друзья, становится жутко неловко и стыдно, но как только я выхожу из комнаты и нахожу взглядом Даню, тихо посапывающего на ковре между стеклянным столом и диваном, желание укрыть замерзшего парня отбивает все остальные мысли. Он весь сжался, прижимая руки к груди и хмурясь во сне.
Подойдя ближе, я опустилась рядом на колени, и, стянув темного цвета плед с мебели, укрыла им Даню, стараясь не разбудить. Потянувшись через него, чтобы достать свой телефон, лежащий на столе, я чуть не упала на парня, но вовремя успела сориентироваться и приземлить свой зад на место, удобно расположившись на полу.
Первым на глаза попался инстаграм, и поэтому, недолго думая, я сразу открыла его, игнорируя парочку оповещений о пропущенных звонках.
«Вас отметили в одиннадцати историях», — гласили уведомления, и мое сердце, отчетливо забившееся сильнее, ушло в район пяток, явно больше не желая возвращаться на законное место.
Я сухо сглотнула, снова вспоминая взгляд Дани, направленный на меня, когда он хрипловатым голосом тянул слова песни. В тот момент мне хотелось навсегда провалиться под землю, лишь бы больше не видеть это своими глазами, не ощущать странное чувство глубоко внутри и не втягивать носом запах его одеколона, смешанный с никотином, когда он прижимал меня к своей груди, легко растрепав русые волосы, приобнимал за плечи и благодарил за все, говоря, что у меня неплохо получилось.
Тихо чертыхнувшись и стараясь отогнать ненужные на данный момент мысли, все-таки открываю самые ранние сторис. Две из них были из профиля Лизы и оказались вполне безобидными. В первой я сидела на диване, попивая какой-то коктейль, и общалась с Мишей. Парень что-то рассказывал, и судя по моей улыбке, мне нравилось поддерживать с ним беседу.
В следующей истории, жестикулируя свободной от пива рукой, я разговаривала уже с Даней, который максимально удобно расселся на диванчике. Замечая, что нас снимают, он повернулся в сторону Неред, и ухмыляясь, показал ей средний палец.
Еще одна.
Мы появляемся почти мельком. Камера останавливается на нас всего на пару секунд, но этого становится вполне достаточно, чтобы хорошенько разглядеть все. Мы стояли чертовски близко друг к другу, и я, прикрыв глаза и совсем забыв о личном пространстве, практически дышала в его грудь, продолжая сжимать микрофон в руке.
Истории сменяются одна за другой, и в каждой происходит что-то новое, заставляя громко бьющееся сердце пропускать пару ударов. Уверена, если бы Данила не спал, он бы с легкостью смог услышать его, даже не прислушиваясь.
Вот мы снова сидим на все том же красном диване достаточно близко друг к другу, и, срывая голоса, поем, судя по тексту, ту самую песню группы «Руки Вверх». И это даже похоже на иронию или какую-то злую шутку, которую мы, абсолютно пьяные, совсем не желали понимать.
Насколько сильно мы были пьяны, раз, не задумываясь, позволяли себе подобное?
О нет. Нет-нет-нет.
Следующая история еще даже и не успевает полностью прогрузиться, но, смотря на очертания двух тел, я мысленно проклинаю себя всеми возможными словами, что только успели уместиться в мой словарный запас за последние лет пять жизни.
Я, утыкаясь лицом в его плечо, стискиваю пальцами его черную футболку и заливисто смеюсь. И вроде бы, ничего особенного для двух друзей. Но то, как он смотрит на меня, растягивая тонкие губы в улыбке, кардинально меняет весь смысл. И его рука, так по-хозяйски закинутая на мои плечи, приобнимающая, прижимающая ближе к телу...
Твою мать.
Рука с телефоном медленно опускается, я вздыхаю и смотрю на рыжеволосого, который спокойно продолжает спать. Взгляд, словно пытаясь отыскать ответы на все вопросы, скопившееся за долгое время, судорожно бегает по его лицу, которое сейчас выглядит так спокойно и расслабленно, что я, по сравнению с ним, нахожусь где-то на пике собственных эмоции.
— Блять, — откладывая мобильник в сторону, зарываюсь руками в волосы и утыкаюсь лицом в колени.
И это… Странное чувство. Снова. Уже в который раз я ощущаю то, что даже не могу передать словами. Оно почему-то напоминает вязкий, прилипающий к рукам мед. Но проблема в том, что мои руки абсолютно чисты от этой сладкой жидкости.
Чувствуя, как этот самый мед медленно стекает по бьющемуся органу, вздрагиваю всем телом, покрываясь мурашками, и сильнее стискиваю бледными пальцами русые волосы, жмурясь и пытаясь выбросить из головы все мысли.
Ничего не происходит.
Только его тихое, равномерное дыхание нарушает тишину до того момента, пока на телефон не приходит очередное уведомление, а живот не дает о себе знать негромким урчанием. И мне даже кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я поднимаюсь на ватные ноги и прохожу на кухню.
В холодильнике парня было так же, как и в его личной жизни. Пару бутылочек пива и недоеденная пицца — все, что находилось в одиноком пристанище для еды, где, я уверена, с радостью бы повесилась какая-нибудь мышь. Гора посуды в раковине, разбросанная по всему дому одежда, недопитая бутылка пива, стоящая на столе — все это как никогда соответствовало такому парню, как Данила.
Бросив взгляд на спящего друга, который снова нахмурился во сне, я вдруг решила, что стоит прибраться хоть немного. Хоть я и сама не была особым поклонником уборки, но на данный момент у меня просто не было другого выбора. Оставлять парня в этом сраче совсем не хотелось.
Проходя в прихожую, уже совсем не удивляюсь беспорядку. У порога стояла наша наспех скинутая обувь, на полу валялись куртки из шкафа, а по всей тумбе были разбросаны разные мелкие вещи.
Натянув свои не особо чистые кеды и прикрыв за собой дверь, я быстро сбегала до ближайшего магазина и купила продукты, по дороге обратно едва не врезавшись в прохожего и не грохнувшись в лужу. К счастью, все обошлось без особых травм, и я закинула полный пакет еды на стол и снова окинула квартиру беглым взглядом, оценивая масштаб уборки. Радовало здесь только одно — вчера мы были совсем не в состоянии дойти до второго этажа и нагадить еще и там.
Найдя и выпив, наконец, таблетку от головы, дернулась от неожиданности — зазвонил телефон Дани. На экране высветилось «Серега» и я почему-то сразу поняла, какой именно. Решив не отвечать на звонок, дабы не наговорить Адамсону ничего лишнего, я лишь поставила мобильник на вибрацию и начала заниматься уборкой, совсем позабыв о черной олимпийке, что до сих пор находилась на мне.
Слишком увлекшись составлением посуды обратно в шкаф, пробуждение парня я заметила только после того, как с его стороны протяжно раздалось сонное:
— Я как будто на ебаных американских горках прокатился.
Данила сидел на полу, потирая ладошками глаза, и пытался проснуться. Весь потрепанный и заспанный он устало смотрел на меня, напоминая маленькую зверушку. Его рыжие волосы жутко растрепались, а черная футболка немного сползла, сильнее оголяя шею и едва-едва плечи, на которых виднелось множество родинок.
— Сколько время?
— Почти три часа дня, — отвечаю, неспеша подходя к нему и падая на диван. — Ты, однако, долго спал.
Кашин поднялся, кинул плед рядом со мной и, лениво передвигая ноги, ушел в туалет.
Пожав плечами, достаю телефон. Очищать личку вконтакте, которую я успела закрыть еще до того, как там набралось больше сотни сообщений и краем глаза наблюдать за оповещениями в директ, что приходили чуть ли не каждую минуту, было не особо весело хотя бы потому, что все это было однотипно. Всяческие оскорбления и пожелания умереть в мучениях вызывали только тихий смешок, а от притворных милостей-приятностей, которых было поменьше, у меня тут же сводило челюсть.
Пока я пыталась хоть как-то освободить свою страничку от всего этого дерьма, Данила уже успел вернуться, и, почесывая затылок, оглядывался по сторонам.
— Воу… Так чисто здесь давно не было, — подал голос парень, переводя все внимание на себя. — Спасибо, что ли.
— Ага. Еду найдешь на плите, пиво и чистая вода — в холодильнике, — я поднимаюсь с дивана и убираю мобильник в карман, направляюсь в сторону прихожей, — а я, пожалуй, пойду уже, а то не особо хочется от Юлика получить. Я ведь ему так и не сказала, что осталась у тебя.
Даня остановил меня, мягко схватив за предплечье и развернув к себе.
— Да ладно тебе, ты ведь уже взрослая и самостоятельная девочка. Ничего не будет от того, что ты не пришла домой, — он облизал пересохшие губы, и мысль, на долю секунды посетившая, уже, кажется, не столь здоровую голову, пробила дыру где-то в районе виска, отдаваясь резкой болью и заставляя кожу покрыться мурашками.
— Ну, видимо, мой брат так не считает, — тяжело вздыхаю, смотря прямо в его зеленые глаза. — Ты ведь знаешь его. Сделает все, лишь бы со мной все было в порядке.
— Хочешь сказать, что рядом со мной ты не будешь в порядке?
Именно, Дань. Именно.
— Что? Нет. Не говори глупости, — издаю смешок, стараясь заглушить внутренний голос, и опускаю взгляд в пол.
— Тогда сделай мне одолжение, останься хотя бы на ужин.
Улыбаюсь, на миг прикрывая глаза, и коротко киваю, соглашаясь.
— Кстати, Дань, спасибо за такой подгон, — произношу я, довольно резко развернувшись на месте и направившись на кухню, огибая стол.
Он непонимающе смотрит мне в след.
— После твоих сторис у меня личка засрана везде, где только возможно, — смеюсь, потянувшись за тарелками в шкафу. — Нас уже начали шипперить.
— Ебаные, блять, шипперы, — вполголоса сказал Данила, растягивая губы в улыбке и издавая тихий смешок.
***
На часах почти пять вечера. Я лежала на полу в своей комнате, уставившись в потолок. Ужасные, но уже столь родные чувства окончательно поглотили, приколачивая кривыми гвоздями к полу, что уже нагрелся от тепла тела и не был таким холодным. Множество мыслей, крутящихся в голове, не давали даже надежды на покой, поэтому расслабиться и забыться хотя бы на пару секунд казалось просто невыполнимой задачей. Продолжая прокручивать некоторые моменты из всего произошедшего пару дней назад, я не сразу понимаю, что все это связано лишь с одним человеком. Человеком, которого с определенного момента моей жизни стало слишком много. Человеком, что врезается в память маленькими, едкими осколками, оставляя после себя неприятные взгляду порезы и шрамы на коже, судорожно пытаясь пробиться глубже, коснуться чего-то заветного внутри. И мысли о нем становятся столь привычным делом, что я невольно улыбаюсь в пустоту. Словно так было всегда. Но эти мысли хоть и заполняли большую часть моего разума, не были вечны, потому что им на смену спешило что-то более важное на данный момент. Я не могла сидеть на шее брата всю свою жизнь и болтать ножками, ничего не делая. Хоть Онешко и был совсем не против того, что я уже который день буквально живу у них, я все же понимала, что так не может продолжаться вечно. Денег на съем собственной квартиры не было, а все места, куда я хотела устроиться работать, просто не желали принимать меня из-за непонятных причин. Но еще больше меня тревожило другое: Кашина не было в сети уже третий день. Он не читал сообщения и не отвечал на звонки, нигде не появлялся и вообще не проявлял никакой активности в соц. сетях. Хоть и все наши общие знакомые говорили, что, возможно, парень просто решил отдохнуть от всей этой блогерской суматохи на пару дней, это не вселяло в меня надежду на то, что, скорее всего, это так и есть. Юлик ушел на съемки часа два назад и до сих пор не вернулся. Даша же, чтобы не сидеть и не скучать, убежала к своим подругам, оставив меня в гордом одиночестве. И поэтому, как только мысль, терзающая меня уже который день, снова возникла в голове, больно ударяя по вискам, я не раздумывала больше ни секунды. Быстро набросав кривоватым подчерком пару предложений, я оставила листок на тумбе в прихожей, и, взяв связку своих ключей, спешным шагом вышла из квартиры.***
Открывая дверь Кашина своим ключом, который он дал мне еще довольно-таки давно, я прохожу в дом и скидываю кроссовки с ног. Первое, что напрягает в этот момент — абсолютная тишина, и свет, горящий только в гостиной. Найдя вместо Дани лишь недоеденный йогурт в пластмассовом стаканчике с ложкой внутри, я, недолго думая, направляюсь в сторону лестницы. Осторожно ступая по половицам, подхожу к его комнате, и в то же мгновение сердце пропускает удар, затихая, позволяя мне вслушиваться в собственное дыхание. Он лежал на компьютерном столе, положив голову на руку, и тихо сопел. Только свет от экрана монитора падал на парня, хоть как-то освещая его и позволяя разглядеть черты лица. Подхожу ближе, останавливаясь рядом, и, нагнувшись, осторожно убираю с его лба пряди растрепавшихся рыжих волос, выбившихся из прически и упавших ему на глаза. Улыбка невольно возникает на губах, когда я вглядываюсь в его умиротворенное лицо. Ребята, отчасти, были правы, когда говорили, что он решил взять что-то вроде отдыха, если бы не одно «но». Данила не отдыхал — работал, не покладая мыши. На компьютере была открыта программа по монтажу, и застывший стоп-кадр с самим Даней, где он улыбался в камеру. Мне лишь оставалось надеяться на то, что за эти три дня он хоть немного спал, не считая того, что я сейчас видела перед собой. Медленно касаюсь пальцами его руки, и едва не вздрагиваю от неожиданности — вся его кожа, казалось, полыхала жарким пламенем. — Да ты же весь горячий, боже… — произношу вполголоса, прикасаясь к его такому же обжигающему лбу. И я, больше не раздумывая, с лихорадочной поспешностью умчалась в ванную, по пути едва не врубившись в тумбу посередине комнаты, на которой стоял телевизор. Встревоженно носясь от одного шкафчика к другому, я все никак не могла найти заветные таблетки, но когда картонная коробочка все же оказывается в моей руке, я быстрым шагом пересекаю всю комнату и буквально подлетаю к Даниле. Мне никоим образом не хочется прерывать его сон, но другого выбора попросту нет. Внутренний голос рвет и мечет, заставляя сделать это. — Дань, Даня, вставай, — обеспокоенно громко говорю, толкая парня в руку и стараясь расшевелить его. — Саш?.. — вяло подает голос рыжий, поднимая голову и жмурясь, пытаясь привыкнуть к резкому свету от монитора, что нещадно светит ему прямо в глаза. — Тебе нужно выпить таблетки, и можешь дальше спать, но только не на столе. — Не-не, мне нужно закончить монтаж, — он поднимается, удобно располагаясь на стуле и поправляя челку, берет мышь в руку, все еще пытаясь проснуться. — Даже не думай, — беру его горячую кисть и настойчиво убираю ее с мыши. — В кровать. Сейчас же. Кашин смотрит на меня, прожигая уставшим и замученным взглядом дыру в голове, отчего мне самой становится не по себе. Я все еще ощущаю жар его кожи под своей ладонью, которою он, очевидно, совсем не желает убирать. Выходя из мимолетного транса, свободной рукой дотягиваюсь до стоящей на столе бутылки с водой и протягиваю ее парню. Данила бросает взгляд на таблетки, и, мягко освободив свою руку из-под моей, принимает их, запивая предложенной водой. Он молча встает, заставляя немного отступить назад, и на ватных ногах покорно подходит к рядом стоящей кровати, падая на нее, комкая подушку руками, устраиваясь удобнее. Пока Даня спал, завернувшись в одеяло, я не нашла себе занятия лучше, чем приготовить ему чего-нибудь поесть, ведь в его блогерском холодильнике снова было так же пусто, как и пару дней назад. А после, когда все уже было сделано, я завалилась на кровать рядом с ним, и, листая ленту в вк, сама не заметила, как заснула. Разлепив сонные глаза, до меня не сразу дошло, что та самая холодная вещь, находящаяся под моей рукой, была ничем иным, как обычным одеялом. Рядом уже никого не было, а место, где до этого спал Кашин, было едва теплым. Я провела руками по лицу, вздыхая, и поднялась с кровати. Спустившись на первый этаж, застала Данилу на кухне возле плиты. Сначала мне показалось, что он что-то готовит, но, подойдя ближе, я едва смогла сдержать смех. Рыжий стоял и с упоением обгрызал хрящи с костей. — Тебе лучше? — Да. Спасибо, — жуя, проговаривает парень и кивает на горсть косточек в тарелке. — Охуенная вещь. Усаживаюсь на стул рядом и лениво наблюдаю за ним, облокачиваясь на стол сзади и растягивая губы в усмешке. Часы на стене указывают на то, что сейчас час ночи. Я, как обычно, очень вовремя проснулась, но, судя по всему, сам Данила тоже встал совсем недавно. — Ты бы лучше бульона поел. Я, конечно, не претендую на лучшего повара Питера, но вышло довольно неплохо. — Ага, — хмыкает он, кидая кость к остальным, и поворачивается ко мне, обтирая руки темным полотенцем. — Присоединишься? — С радостью, — улыбаюсь, и парень мягко улыбается в ответ, согревая бьющийся орган в груди, по которому снова медленно стекает мед. А я, к слову, люблю сладкое.
