Часть 18
1 апреля 2018 г., 23:40
Юра бежал от фанаток, петляя по проулкам, тихо матерясь в телефон:
— Ты можешь отследить меня по GPS? Иначе они разорвут меня на сувениры!
В телефоне раздался писк, и спокойный голос ответил:
— Заверни в проулок, я сейчас подъеду.
Плисецкий послушно завернул в очередную подворотню, прячась в дверном проёме, судорожно сжимая в руке телефон. Далась ему эта прогулка в одиночестве! Лучше бы сидел в отеле и не чирикал! Услышав звонкие голоса «Ангелов», Плисецкий едва не перекрестился, не зная, кому и как молиться, чтобы помощь подоспела вовремя.
Раздавшийся рёв мотора прервал его мучения, а на остановившегося рядом с ним Алтына Плисецкий готов был и правда молиться.
— Забери меня из этой дыры!
Привычным жестом поймав шлем и усевшись позади Отабека, Юра крепко обхватил его за талию.
— Поехали, чего стоим?
Хмыкнув, Алтын сорвался с места, унося Юру подальше от сумасшедших фанаток.
Они были знакомы пять лет, с тех самых пор, как увидели друг друга в летнем лагере Фельцмана. Отабек всё же взял себя в руки, и предложил хрупкому, но воинственно настроенному Юре дружбу. К удивлению многих, ершистый и нелюдимый Юра ответил согласием.
Сейчас Отабек вёз Юру по узким улочкам портового города, позволяя насладиться открывающимися видами. Алтын уже был здесь несколько раз по работе, Юра же попал сюда впервые. Остановившись возле парка Гуэль, Отабек быстро бросил взгляд на окружающую обстановку, заметно напрягаясь. Заметив это, Юра похлопал его по плечу.
— Да расслабься ты, нет здесь никого из тех, кто мог бы тебя заинтересовать.
Юра соскочил с «железного коня», отдавая шлем Отабеку. Брюнет только вздохнул:
— Юр, ну ты же знаешь, что это привычка…
— Да, да, идём уже. Мне интересно тебя слушать в качестве гида.
Рядом с Отабеком Юра чувствовал себя свободно. Может сказывались годы дружбы, а может то, что казах относился к нему, как к равному, а не как к слишком рано повзрослевшему ребёнку: спрашивают как со взрослого, но опекают, как неразумное дитя.
Они останавливаются на смотровой площадке. Отабек продолжает что-то рассказывать про Барселону и эту достопримечательность в частности, когда замечает нервные движения Плисецкого. Осторожно накрыв плечо юноши ладонью, он слегка хмурится:
— Юра, ты в порядке?
Плисецкий, видимо решившись, выпаливает на одном дыхании:
— Я влюблён в тебя.
Отабек лишь вздыхает:
— Я знаю. Я тоже в тебя влюблён. Мы отвлеклись. Так вот, парк Гуэль…
Продолжить ему не дают тонкие ладони, накрывшие его рот. Юра смотрит весело, и даже немного обиженно:
— Тебе не кажется, что продолжать рассказывать мне о парке Гуэль, когда мы только что признались друг другу немного… не то?
Хмыкнув, Отабек поцеловал холодные ладошки, пряча их в карманы своей куртки:
— Где краги, которые я тебе дарил на пятнадцатилетие?
Юра немного виновато пожимает плечами:
— В чемодане оставил. Не думал, что так замёрзну. Пойдём в кафе?
Алтын лишь коротко кивает. Кафе его устраивает более чем: нет необходимости каждые тридцать секунд незаметно оглядывать окрестности в поисках притаившихся снайперов. А то мало ли, что может взбрести в голову Виталию Никифорову.
***
Пхичит, с лёгкой усмешкой наблюдающий за Юрой и Отабеком, дёргается от входящего вызова, будто ему над ухом гаркнули. Перевернув телефон экраном к себе, он с удивлением сначала вчитывается в имя, а после так же удивлённо отвечает: — Ли? На другом конце трубки слышится отстранённый голос корейца: — Ты удивлён моему звонку. Почему? Таец смотрит на заходящее солнце на смотровой площадке в парке Гуэль, по-прежнему растерянно отвечая: — Семь часов разницы. Я думал ты из тех, кто соблюдает режим. Когда Чуланонт слышит лёгкий смешок, ему кажется, что он сходит с ума: — Пхичит, мне двадцать лет, и мой сезон окончен. Я могу позволить себе расслабиться. Чуланонт теряется, не зная, что сказать. Наконец, он задаёт первый пришедший ему в голову вопрос: — Ты позвонил просто так? Ответ, простой и лаконичный, вышибает из него воздух не хуже коронного удара Юри: — Да. Затянувшееся молчание навевает мысли о том, что большая часть счёта у них будет за молчание. Вполне уютное, и ни к чему не обязывающее молчание. Сынгыль не выдерживает первым: — Удачи в финале, Пхичит. Чуланонт, прикрыв глаза, улыбается: — Спасибо, Сынгыль. — О, ты, наконец, назвал меня по имени. Пхичит открывает глаза, пытаясь понять: он спит, или же Ли явно с ним флиртует. — Я флиртую с тобой с самого начала нашего знакомства. Спасибо, что заметил. — Я сказал мысли вслух, да? — Ты часто это делаешь. Не слишком полезная привычка, ты не находишь? Усмехнувшись, таец медленно направляется на выход из парка: — У меня не так много вредных привычек, чтобы я чувствовал вину за это. Но, ты прав: привычка не самая лучшая. Нужно от неё избавляться. В трубке ненадолго повисло молчание, после чего послышался тяжёлый вздох: — Я не особо силён во флирте, раз уж ты это заметил только спустя несколько лет. Но, надеюсь, ты не откажешься со мной встречаться? Пхичит думает о Юри и Викторе, о Юре и Отабеке, прежде чем вспомнить, что все они знают о страшных скелетах в шкафах друг друга. Ли Сынгыль не из их круга. Он понятия не имеет о том, с кем флиртует всё это время. Но, в то же время, Пхичит безумно увлечён равнодушным для всех других корейцем. Остановившись возле парковки, он разглядывает косые лучи заходящего солнца, пробивающиеся из-за горизонта, прежде чем ответить: — Мы можем попробовать, Сынгыль. Слушая явный вздох облегчения, Чуланонт думает о том, что ему придётся скрывать слишком много. Но оно того стоит. Они скомкано и неловко прощаются, и Пхичит отправляется в центр города, где договорился встретиться с Юри, ловя себя на мысли, что его шаг быстрый и лёгкий, а на лице застыла дебильная улыбка, присущая большинству счастливых влюблённых.***
Впервые за много лет, Юри неловко переминается с ноги на ногу, мучительно краснея. Они с Виктором стоят под сводом Саграда-Фамилия, и он нервно сжимает в холодных пальцах два обручальных кольца. Виктор, кажется, всё ещё не может поверить в то, что всё происходит на самом деле. — Виктор… В тот раз, когда я вернулся из России, я был серьёзен. Я действительно хочу, чтобы ты остался со мной на всю жизнь. С учётом второй сферы нашей деятельности, ни ты, ни я не знаем, сколько ещё нам отведено. Поэтому… Виктор, скажи, ты согласен быть моим мужем? Золотые обручальные кольца блестели в тусклом свете огней, пробивавшихся в укромный угол, где они расположились. Виктор, до которого дошёл весь смысл слов Юри, осторожно взял одно кольцо, взяв правую ладонь возлюбленного фигуриста и снайпера в свою. — Юри, я не идеал человека в общем, и я не идеал спутника жизни. Ты знаешь это. Но, я, правда, постараюсь сделать так, чтобы ты никогда не пожалел о своём выборе. Холодный метал скользнул по тонкому пальцу снайпера. Юри бережно приподнял ладонь Виктора, надевая на палец точно такое же широкое кольцо: — Меня радует, что ты говоришь «постараюсь». По крайней мере, это значит, что ты отдаёшь отчёт своим словам. Виктор тихо усмехнулся, привычным жестом целуя руку Юри: — Рядом с тобой сложно быть безрассудным. Тепло улыбнувшись в ответ, Кацуки шагнул вперёд, утопая в крепких объятиях Никифорова: — Когда всё закончится, я надеюсь, мы сможем позволить себе немного безрассудства, сбежав от этого мира куда-нибудь подальше. До последнего покушения на Виктора Никифорова оставалась неделя.
