Любовь по контракту

      Утром Дерек не обращает внимания на каменное лицо Стайлза за завтраком — он доволен. Радуется, как объевшийся сметаной кот. Потому что через час он поедет к Ричарду, тому самому рыжему омеге, и покажет, что нехорошо было уезжать к родителям в Балтимор без предупреждения.       Любит ли альфа Ричарда? Определенно, нет. Просто он очень удобный.        — До вечера, малышка.        Дерек целует дочь в макушку, кивает супругу и быстро идет к автомобилю. Весенний день обещает быть дождливым, но зонт остается дома — у Ричарда вчера началась течка, и они не собираются в офис.

߷

       — Рич, я почти приехал… Напомни номер квартиры?        Альфа паркует машину в паре подъездов от многоэтажки и направляется к четвертому подъезду. Судя по голосу, рыжий явно на грани, уж слишком протяжно стонал заветные цифры.        Двери лифта открываются, и Дерека сразу тянут за галстук в квартиру напротив. Обнаженный, Ричард затягивает мужчину в развязный поцелуй и начинает стаскивать с него одежду. Стройный и гибкий омега сейчас напоминает змею со своими длинными, до поясницы, волосами и плавными движениями.        Они оказываются в небольшой спальне, и раздетый Дерек разрывает упаковку с презервативом. Ричард уже лежит на спине, призывно разведя ноги в стороны. Его глаза подернуты дымкой, которая появляется лишь во время течки, а пальчики так и тянутся к сочащемуся смазкой входу.       — Де-рек… — выдыхает он, и альфа поворачивается к нему. Презерватив надет, но сразу дать желаемое было бы слишком неинтересно.        — Хочешь меня? — Дерек раздвигает чужие колени шире, слегка касаясь дырки.        — Да, черт возьми, хочу… — омегу всего трясет, он прогибается в позвоночнике и елозит руками по бежевой простыни. Рыжие волосы в беспорядке разметались по подушке, альфа же собирает их в кулак и тянет на себя.        — Скажи это мне в лицо! — он слегка дергает похныкивающего парня, заставляя открыть глаза. — Скажи, что именно ты хочешь, иначе я… уйду. — Конечно же, это откровенное вранье, но полубезумный омега воспринимает сказанное за чистую монету.        — Хочу тебя, Дерек, чтобы трахнул меня, тра-ах…        Альфа откидывает его и сразу входит до основания, не заботясь о прелюдиях. Негромкий шлепок яиц о покрасневшие ягодицы, секунда, чтобы восстановить дыхание, и мужчина начинает двигаться.        — Дер-рр… — вместо имени выходит лишь шипение, когда Ричарда переворачивают на живот и вбиваются с такой силой, что локти съезжают вперед. Он никогда не говорил ни слова против грубого секса, может, поэтому Дерек все еще ездит к нему.        — Молчи, шлюха, — цедит альфа и сминает нежную кожу на бедре, которая завтра покроется фиолетовыми синяками. Он смотрит сверху вниз на парня, вскрикивающего с каждым новым толчком, и запах течки — естественного возбудителя для альф — снова и снова сносит крышу.        Внутри Ричарда горячо и влажно, но совсем не так, как было пару месяцев назад. Наверняка у него есть еще партнеры для проведения таких вот дней, когда до сумасшествия хочется ощутить в себе чей-нибудь член. Дерек чувствует, как мышцы легко пропускают пульсирующую плоть, и в голову приходит совсем не возбуждающая мысль послать любовника провериться.        Наконец альфа ощущает, как перед глазами рассыпаются звездочки, а спину будто прошибает током. Он кончает и одновременно ласкает Ричарда, которому хватает пары движений, чтобы расслабленно опуститься на сбившуюся простынь.        Пару минут они молчат. Дерек неторопливо достает пачку сигарет, которые Ричард всегда кладет в тумбочку, подносит зажигалку.         — Тебя сегодня искать не будут? — хрипло интересуется омега, поднимаясь. Он перекидывает ногу и усаживается на живот мужчине, глубоко вдыхая горьковатый аромат.         — Ты же знаешь… — Дерек в последний раз затягивается и с усмешкой тушит едва начатую сигарету о журнал мод, — меня никогда не ищут.        От Ричарда пахнет шоколадными кексами — правильный запах омеги, сладкий, без всякой экзотики. Правда, смешивается теперь с молотым кофе. Альфа же уверен, что не из-за него — мужчина вообще ненавидит кофейную продукцию. Значит, еще один любовник Ричарда недавно осчастливил парня своим вниманием.         — Рич, я надеюсь, ты проверяешься? — прямо спрашивает Хейл, когда заново возбужденный омега ласкает его соски. Тот сразу вскидывает голову и оскорбленно поджимает губы:         — Тебе прямо сейчас нужно было спросить? — но зеленые глаза неотрывно смотрят, и он со вздохом отвечает: — да, регулярно. Был в больнице в прошлом месяце — чист, как девственник.         — Куда тебе до девственника…        Дерек притягивает его к себе и прикусывает ушко — знает, что именно там находится чувствительная точка. Ричард влажно стонет и цепляется наманикюренными коготками в альфье плечо…

***

       После секс-марафона Дерек возвращается домой к обеду. Он не вспоминал о работе, тело приятно потяжелело, мысли о муже давно испарились. Сейчас альфа хочет только провести день с дочерью, и желательно вдвоем.        Впрочем, это желание сразу же растоптали.         — Лидс уехала к другу, дня на два. — Стайлз забрался на диван, поджав колени к груди, и увлеченно что-то записывает в толстую тетрадь. Дерека он и взглядом не удостаивает.        Мужчина проходит в столовую и садится за полунакрытый стол. Зато он сможет не отвлекаться на переговорах, мелькает снова поднимающая настроение мысль. Под звон посуды он закрывает глаза и вспоминает, как Ричард провожал его до двери: повиснув на шее и глубоко целуя, будто сожрать собирался. Жаль, что остаток периода альфа не сможет провести с ним — слишком явный запах течного омеги привлечет внимание на работе.        Из мыслей внезапно вырвала трель мобильного. Дерек трясет головой и прислушивается — звонят не ему.         — Да? — слышится из гостиной, — это ты…        Голос супруга мгновенно опускается до шепота. Альфе любопытно такое поведение — обычно Стайлз ходит с безразличным лицом и лишний раз словечка не вымолвит. Только на деловых приемах они пытаются создать видимость любящей семьи, хоть и непонятно, для кого — все знают об их фиктивном браке, да и у омеги все еще нет метки.        Так что Дерек на цыпочках подходит к дверному проему и немного отодвигает в сторону плотный непрозрачный занавес, служащий вместо двери. Стайлз стоит к нему полубоком и двумя руками держит мобильник.         — В воскресенье точно не смогу, прости… — густые прядки закрывают лицо говорящего, — сегодня? Да, конечно. — Шепот срывается от эмоций, — Лидс у друзей, так что я почти свободен. — … — Я тоже очень скучаю, но мы постараемся, правда? — … — Конечно. Я люблю тебя!        На этой романтичной ноте Стайлз отключил вызов. Провел рукой по встрепанным волосам и словно почувствовал, что за ним наблюдают — резко поднял голову и встретился взглядом с бесстрастным лицом мужа. На Дерека уставились ярко-желтые глаза, щеки омеги разрумянились, а губы то и дело соскальзывали в улыбку.         — Ты не заболел? — ровным голосом поинтересовался альфа.         — Да, что-то голова тяжелая… Скажи повару, я не буду обедать.        И Стайлз пробежал к лестнице, ведущей в личные комнаты. Дерек только с облегчением вздохнул и направился обратно в столовую, где его уже дожидалась баранья отбивная.

߷

       Сидя на мягком диване в гостиной, Дерек неторопливо читал сегодняшнюю газету. Несмотря на то, что в его распоряжении было два ноутбука, он предпочитал бумажный вариант — всегда делал какие-то пометки на полях, подчеркивал интересующие его вопросы. Вот и сейчас он с головой ушел в чтение, когда с лестницы, подпрыгивая, сошел Стайлз.        Альфа сидел тихо, и тот не сразу заметил супруга. Зато мужчина успел рассмотреть омегу — одетый в строгие черные брюки и приталенный свитер с высоким горлом, он лихорадочно рылся в маленьком рюкзаке.         — Потерял что-то? — не удержался Дерек. Стайлз же напрягся, будто его поймали с поличным.         — Да я вот… к врачу иду. Голова не проходит, кажется, заболел. — И даже слегка покашлял.         — Иди-иди… Ты же помнишь про маски, да? — как бы между делом поинтересовался Дерек, снова пряча лицо за газетой.         — Не беспокойся.        Альфа краем глаза проследил, как муж собирает шоколадные волосы в короткий хвостик, прячет его под черной кепкой. Надевает на лицо хлопчатобумажную маску, оставляя на виду только глаза. И, не попрощавшись, резво направляется к дверям. Видимо, сегодня не одному Дереку повезет в делах любовных.        Наконец мужчина вытягивается на диване, убедив себя, что на этот раз он сможет отдохнуть в тишине и спокойствии. Он даже успевает внимательно прочесть пару страниц о грядущем экономическом кризисе (об экономических подъемах, видимо, никогда не пишут), но едва стрелка часов застывает на цифре четыре, с улицы раздается шорох автомобильных шин по песку.         — Кто-то приехал? — вслух спрашивает Дерек самого себя, но раздавшийся громкий детский крик ставит все на свои места.        Лидия вбегает в коридор, оставляя далеко позади несчастного охранника, и сразу бежит к альфе. Крошечные ботинки оставляют за собой грязевые подтеки, но, конечно, их владелицу это ничуть не беспокоит.         — Отец! — малышка с разбегу врезается в него, заставив простонать от боли. — А ты почему не на работе?         — Сегодня у меня выходной, — Дерек щекочет засмеявшуюся Лидию, — ты же должна быть у друзей?         — У Скотта дедушка заболел, и они уехали к нему,— девочка уныло вздыхает и сразу же ерзает под рукой мужчины, — где папа?         — Ушел по делам… К доктору, — вспоминает отговорку альфа.         — Тогда ты поиграй со мной, пока он не придет! — Лидия воодушевленно стаскивает ботинки с курткой, передает умиляющемуся домработнику. — Пошли-ка ко мне…        И Дерек покорно плетется, ведомый ручкой Лидии, в игровую комнату. Там они пускают паровозики, раскрашивают раскраски с джунглями, разгадывают кроссворды… На игре в мяч у альфы, кажется, начинает дергаться глаз.         — А спой песенку!        Одним словом, они с пользой коротают время: отец — до ужина, дочь — до возвращения папы.

***

       Когда в девять часов распахивается входная дверь и усталый голос Стайлза отпускает прислугу, Лидия с громким криком «Папочка!» срывается с места. Дерек же с облегчением закрывает крышку игрушечного пианино и идет в душ, оттирать с лица клейкие звездочки.        Он сталкивается на лестнице с супругом, который несет на руках щебечущую дочку. На мгновение в душе Хейла вспыхивает ревность — с ним Лидия никогда не выглядит такой расслабленной. Нет, малышка играет с Дереком, рассказывает обо всем, но она будто держится двух моделей поведения, и каждая предназначена разным родителям. Неприятные размышления не сразу, но как всегда исчезают под струями горячей воды.         — Мистер Хейл, ужин готов. — Из-за двери в ванную доносится голос домработника. Дерек наскоро сушит волосы, одевается в домашний костюм и идет в столовую.        Девочка уже сидит на своем стульчике и сверлит глазами лежащее перед ней картофельное пюре в глубокой тарелке. Увидев отца, с облегчением засовывает ложку в рот и довольно хмыкает.         — Ждала меня, разбойница? — Дерек садится рядом, берет в руки вилку. — А приятного аппетита пожелать, как воспитанная леди?         — Папа с нами не будет кушать? — расстроенно спрашивает Лидия, пропустив мимо ушей слова об этикете.         — Думаю, он уже поел. — Надеюсь, добавил про себя альфа.         — Но тут стоит третья тарелка! Позови его, пожалуйста… — дочка строит жалобную мордочку, и, как обычно, суровый отец тает. С ворчанием поднимается со стула и направляется в спальню супруга.        Поднимается на второй этаж, гораздо медленнее подходит к нужной комнате.         — Мечислав?        В ответ — тишина. Он еще раз повторяет имя и негромко стучится. Заснул, что ли? Альфа нажимает на дверную ручку и заходит проверить, чтобы в случае чего дочь не стала обижаться без причины.         — Стайлз, ты спи…        Дерек останавливается, когда до его ушей доносится незнакомая песня. Конечно же — все спальни в их доме со звукоизоляцией, никакого звука снаружи не слышно. Поэтому омега никогда не закрывает дверь на ночь, вдруг проснется Лидия и заплачет.        И теперь Стайлз, самозабвенно вслушиваясь в мелодию, переодевается. Он уже снял свитер и теперь роется в шкафу, подпевая на родном польском. Поворачивается к зеркалу с водолазкой и… замирает. Потому что зеркало висит как раз рядом с дверью.         — Дерек?! — омега инстинктивно отшатывается и пытается запоздало натянуть водолазку.         — Лидс, она… Зовет тебя ужинать, — сбивчиво пытается объяснить свое вторжение альфа, отведя глаза.         — Скажи, я сейчас спущусь. — Стайлз смотрит на замершего супруга и, кажется, начинает злиться: — а теперь вон из моей спальни!        Прежде чем Дерек извиняется, маленькие ладони толкают его в живот. Он оказывается в коридоре перед захлопнувшейся дверью и еще некоторое время смотрит в пустоту. В его груди зарождается презрение — и к супругу, и к двум сине-фиолетовым синякам на длинной шее.        Да уж, иначе чем водолазкой такие засосы не скроешь.

߷

       За ужином Стайлз, как обычно, смеется и разговаривает с Лидией, оба родителя слушают сбивчивый лепет о проведенном в детском саду дне. За сладким девочка засыпает, и омега относит ее в комнату.         — Дерек, не уходи. Нам надо поговорить.        О, господи, неужели опять? Ведь они ругались только вчера, или его мужу так нравится доводить всех до белого каления?       Стайлз возвращается через десять минут и садится напротив.         — Что ты хотел сказать? — не скрывая раздражения, спрашивает мужчина. Омега же не обращает внимания на тон и откусывает миндальное пирожное.         — Ты прекрасно знаешь.         — И ты знаешь, что я не дам тебе письменного свидетельства. Черт, Стайлз, ты же не идиот! — тот хмурится, но мужчина не замолкает: — из-за развода мое положение как руководителя пошатнется. В худшем случае меня могут даже сместить с должности, ведь перед коллегами у нас все прекрасно и удивительно! Корпорации не нужна такая антиреклама. А наша дочь будет поступать в университет, она наверняка захочет ходить в кружки и клубы. Мы с тобой тоже не воздухом питаемся, знаешь ли.         — Ты не думаешь, что ей важнее видеть счастливых родителей? — холодно говорит Стайлз. — Когда она повзрослеет, то поймет, что мы вместе только по расчету. Я не хочу, чтобы… — тут омега сжал чашку в ладонях, — чтобы наш пример стоял у нее перед глазами.        Дерек на мгновение замолчал — с такой точки зрения он никогда не смотрел. А Стайлз, увидев сомнение в его лице, тут же продолжил:         — Мне плевать, что ты думаешь о нашем браке, но я не позволю тебе найти ей мужа, как сделали наши родители! Лидия — не глупая овца, а человек. Если где-то находится ее Истинный, она будет жить без всяких фиктивных браков.         — Я и не собираюсь выдавать дочь замуж без ее согласия, — уязвленно сказал Дерек. — Истинный… Если Лидс найдет его, то мне все равно, кем он будет. Мешать я не стану.        Стайлз выдохнул и отпил кофе. Кажется, этим коротким разговором супруг решил хоть одну, но все-таки проблему.         — Дерек… Тогда как ты смотришь на то, что я нашел своего альфу?        Мужчина от неожиданности закашлялся, подавившись печеньем. Но Стайлз оставался напряженным, сидя прямо, будто по стенке.         — И кого? — наконец спросил Дерек.         — Неважно кто, но это правда. Пожалуйста, пойми, что мне нужен этот развод… — впервые за годы их брака омега протянул руку и накрыл ею ладонь мужа. — Проблем у тебя не будет, Лидия о нем не узнает, пока не повзрослеет. Постарайся войти в мое положение…        Дерек неверяще глядел на Стайлза. Холод бледной ладони чувствовался на смуглой коже, и длинные пальцы сжимали его рубашку. Янтарные глаза почти умоляюще искали что-то в зеленых, но…         — Не думаю, что этот развод изменит что-то в ваших отношениях. — Дерек аккуратно отцепил руку омеги и поднялся, — если ты думаешь только о них, то я вынужден заботиться еще и о дочери, о компании и даже о твоем благополучии. Ты вполне можешь оставаться Хейлом для всех и жить в другом доме. Кроме того… он и так справляется со своими обязанностями, да? — альфа кивком указал на закрытую шею супруга.        Стайлз поднялся следом. С непроницаемым лицом втянул в себя воздух и с гаденькой усмешкой сказал, прежде чем уйти к тебе:         — Поговорим об этом в другой раз. Ты слишком наелся сладкого, Дерек. От тебя за километр пахнет. — Его ярость угадывалась лишь по крепко сжатым кулакам.        Альфа же, оставшись один, недоуменно завертелся на месте, стараясь унюхать запах, о котором говорил Стайлз. Ведь он же принимал душ, как мог омега учуять Ричарда почти через двенадцать часов?