Полет сокола

Подземный ход внутри резко поднимался, стены сразу уходили на большую высоту, так что даже самым рослым среди путников почти не пришлось пригибать голову. Факелы освещали глинисто-темные необработанные стены, неровные выступы на них и колонны сталактитов вдали. Сквозь щель в потолке тянул свежий ветер и проглядывал кусочек голубого неба, однако никто из отряда не остановился полюбоваться им; напротив, все ускорили шаг. Где-то вдалеке, не переставая, звонко шлепались о камень капли воды, словно там таяла огромная сосулька. Остановившись, князь Ростислав внимательно разглядывал чертеж, определяя, где они находятся. Злат осторожно светил факелом, не поднося его прямо. Одна искорка с залитого смолой соснового корневища - и драгоценный чертеж пропадет навсегда, а с ним - и всякая надежда отыскать дорогу в подземельях. - Кажется, вот этот вход: на полудне и немного к закату. Здесь за ним изображены черточки, похожие на эти каменные столбы, - прошептал Ростислав, высматривая среди множества отмеченных на чертеже входов-выходов из подземного лабиринта тот, которым пришли они. Чертеж был весь испещрен знаками и рунами на незнакомом языке, и целыми рисунками, но настолько мелкими, что их значение трудно было понять. В последние дни, во время плавания на "Ласточке" и на привалах, князь внимательно изучал чертеж, пытаясь в нем разобраться и по возможности запомнить расположение ходов. Но он сам понимал, что это едва ли возможно, очень уж запутанным представлялось лежащее перед ними сплетение ходов. - Ничего себе! Прямо паутина великанского паука! - тоже шепотом произнес Эреджиб, словно его могли услышать прямо отсюда обитатели пещер. - Смотри, ходы идут не только прямо. Они уходят все дальше вглубь, прямо друг над другом, как слоеный пирог из камня. Как здесь можно кого-то найти? - В этом мне поможет другой дар Влады, - Ростислав поднял руку, и драгоценная змейка вспыхнула в темноте ярче всех факелов. Но остальные воины, кажется, были не настолько уверены. - Чертеж и кольцо - лучше, чем ничего, но еще лучше был бы проводник, знающий дорогу, - вздохнул Ярец. Волосожар тоже вторил ему: - С проводника, если заведет не туда, хоть голову снять можно, а с чертежа какой спрос? Князь понимал тревогу своих воинов, и сам чувствовал то же самое, только страх за жену был сильнее. Тем не менее, постарался сгладить напряжение веселой шуткой: - Проводника здесь найти трудно! Мягких постелей и пиршественных столов нам здесь, пожалуй, тоже не предложат. Но что толку скучать по дому? Уж не постарели ли вы, друзья? Радуйтесь уже и тому, что нас не застать врасплох: разведка у нас - лучше не придумаешь. Эти слова относились к Ратмиру, который в самом деле успел осмотреть и обнюхать всю первую пещеру и заглянуть дальше. Теперь оборотень вернулся к остальным и проговорил, как был, в волчьем обличье: - Впереди все тихо! Никого живого, только слышно, как растут каменные сосульки, - и он принялся преспокойно грызть обломок сталактита, как самый обыкновенный волк - обглоданную кость. Первый из подземных гротов имел всего один вход, и отряд Ростислава, недолго думая, двинулся дальше. Но следующие пещеры разветвлялись, имея по два выхода и больше, так что путникам каждый раз приходилось выбирать, куда свернуть теперь. И, если бы не кольцо-змея, они бы вряд ли смогли все время идти верной дорогой. Даже нюх Ратмира ничем не помог бы в выборе между коридорами, казавшимися одинаково надежными, однако уводящими в разных направлениях. Но обручальному кольцу князь доверял безоговорочно. Стоило точеной головке змеи чуть-чуть изогнуться, стоило блеску камней слегка потускнеть - и он не сомневался, что они удаляются прочь, снова выбирал точное направление. Странный это был отряд. Князь-изгой, оставивший теперь свое княжество ради лесной ведуньи. Двое воинов, с отроческих лет забывших прародительские очаги, и трое приморян - смешанного, пестрого племени с края света. Горец-изгнанник и с ним - воительница, необычная для всех, даже для собственных соплеменников. Оборотень, большую часть времени пребывавший в облике большого черного волка с синими глазами. И обыкновенно замыкавший шествие Леший, утративший свой лес. Даже получив надежду и какое-никакое общество, Пепел все равно оставался сам по себе. Никогда не обращался ни к кому, если спутники сами не заговаривали с ним, и держался чаще всего позади, не смешиваясь с людьми. Выглядел обыкновенно полусонным, точно глубокой осенью, когда Лешие, подобно медведям и деревьям, впадают в зимнюю спячку. Иногда казалось, что Пепел грезит на ходу: он прикрывал свои дикие глаза и напевал про себя песню без слов, похожую на гудение дуплистого дерева в ветреную погоду. В такие моменты на губах Лешего мелькала мечтательная улыбка, словно он вновь переносился в свой бывший лес, и люди тогда старались его не трогать. Но вечером первого дня, когда все устроились на ночлег, Пепел остался стоять в стороне от других, неподвижно, словно одеревенел; по крайней мере, в темноте, рассеиваемой единственным факелом, его высокая фигура напоминала лишенный листвы древесный ствол. В человеческой еде Леший, похоже, также не нуждался, хотя попробовал ее с любопытством; по-настоящему ему была необходима лишь вода. Что и говорить, своим характером и повадками бывший Лесной Хозяин куда больше отличался от людей, чем те же оборотни. Одно слово - дивий! Но князь Ростислав запретил спутникам таращиться на Пепла, как на ярмарочную диковинку. Союзниками не разбрасываются, тем более в таких условиях, как у них. Никто ведь толком не знал, с чем доведется столкнуться в подземельях. Судя по чертежу, здесь располагался целый подземный город. Зато Ратмир с самого начала доказал, что он полезный союзник. После заколдованного леса молодой оборотень заметно присмирел, а в подземелье, видимо, окончательно осознал, что эта часть мира ему столь же чужда, как и людям. Он больше не носился, как щенок на прогулке, но осторожно крался, на несколько шагов впереди других. Оборотни - прирожденные разведчики, и теперь он с любопытством заглядывал первым в каждую новую пещеру, а иногда убегал и подальше, проверяя, нет ли опасности. Но пока что все было тихо. И, когда на ночь устроились в зале, где был отмеченный на чертеже колодец, Ратмир остался на страже, охраняя сон товарищей. К этому времени путники проделали долгий путь и сильно устали, поэтому охотно приняли его услугу. Когда же проснулись и стали потягиваться, разминая онемевшие за проведенную на каменном полу мышцы, Ратмир, как ни в чем не бывало, сидел перед ними, и сна у него явно не было ни в одном глазу. - Ничего себе! - воскликнул Злат, зевая с опасностью вывихнуть себе челюсть. - Ты, часом, не нашел тут где-нибудь постельку помягче, на лебяжьем пуху? Оборотень оскалился и тут же вскинулся на задние лапы, превращаясь в смеющегося черноволосого юношу. - Ну и горазды же вы спать, люди! Точно медведи в зимней спячке. А мы вот, к вашему сведению, спим совсем иначе. Когда волчье обличье бодрствует, человеческое в это время отдыхает. А когда человек на ногах, волк спит. Так же у нас заживают и раны: второй облик передает силы пораженному. Боги нас одарили гораздо щедрее, чем людей и зверей, - все-таки не сдержался он. - Ну ладно, не хвастай, - прервал его князь Ростислав. - А скажи-ка лучше, что говорит твой нюх о том, куда идти дальше? Вопрос был не праздным. Из пещеры с колодцем вели целых четыре выхода. Один из них, правда, был полузасыпан землей, видимо, там недавно произошел обвал, но три других казались равно хороши, и наяву, и на чертеже. Какой же из них выбрать? Ратмир широко ухмыльнулся, польщенный. В стае Коловул и другие старшие не спрашивали его мнения, считая почти что детенышем, а здесь людям не обойтись без его помощи. - Думаю, крайний правый ход лучше других. В левом слишком душно, вряд ли он ведет к главным пещерам. Второй шире всех и вымощен лучше, но это-то и опасно. Наверное, это основной ход для пещерников, а нас там быстро встретят. Правый же самый узкий, и выглядит нехоженым. Но решать, конечно, тебе, князь. На чертеже оба правых хода вели дальше, опускаясь вглубь лабиринта, куда им и было нужно. Ростислав уже готов был счесть крайний из них менее опасным, как говорил оборотень. Однако, стоило ему подумать, какой ход скорее приведет его к Владе, как голова змеи изогнулась вправо, но не до конца, указывая на другой ход. - К Владе меня вернее приведет этот путь, - сказал князь. - Не забудь еще покричать погромче, чтобы все пещерники уж точно обратили внимание! - фыркнул Ярец. - Это же не тайный ход, а главная улица! Взгляни, там горит свет... - Я вижу. Но кольцо указывает, что кратчайший путь к Владе - там, - в голосе Ростислава послышалась незнакомая прежде печаль. - Я не знаю, что ждет нас впереди. Может быть, нас приведут туда, где она находится, закованными в цепи. Но это может нас ждать и на любом другом пути... Я никого из вас не заставлял идти со мной, вы еще можете повернуть обратно. - Не оскорбляй нас, князь! - перебил его Эреджиб. - Никто не говорил о том, чтобы вернуться обратно. Спорим лишь о верном пути. В этот момент Кремень, заглянув в расстеленный на камне чертеж, удивленно заметил: - А твое кольцо, княже, вещает правду! Гляди, в этой пещере, где мы ночевали, отмечен знак - треугольник с точкой. Спорю на что угодно, это наш колодец! А дальше по этому ходу - вот еще один. И еще, на таком же промежутке. Наверное, они устроены на расстоянии дневного перехода друг от друга. А в боковом ходе никаких колодцев нет, где найдем воду? Князь удивленно взглянул на своего кметя, будто не веря, что этот всегда надежный и рассудительный, но самый незаметный в отряде воин вдруг подал ему хороший совет. - Благодарю тебя, Кремень: ты и вправду понял этот чертеж! А что значат прочие значки, ты можешь отгадать? Приморянин не возгордился княжьей похвалой, потому что был скромен. Но, повертев чертеж в руках, ткнул пальцем в несколько одинаковых значков: - Вот эти черные квадраты, по-моему, указывают тупиковые ходы, куда не нужно или опасно ходить. Вот здесь, левее от нашего пути - капля воды, может быть, подземное озеро? А что тут, в трех днях пути отсюда? Как будто гора, а дальше, в соседнем зале - лежащий человечек... Хм, нет, тут уж ничего не приходит в голову! Придется упасть с горы, что ли? Недоумение воина было столь забавно, что Ратмир, не выдержав, заливисто рассмеялся. Его примеру последовали и некоторые приморяне, правда, более сдержанно. - Это все равно! Встретится гора - полезем и в гору, - пообещал Ростислав, подавляя улыбку. - Чем быстрее мы пойдем, тем скорей, я надеюсь, и выберемся отсюда. И он, как и накануне, первым пошел дальше. Следовавший сразу за князем Эреджиб Черный Беркут подумал про себя: "Меня в этих пещерах не удивит ничто, даже окажись они логовом дракона", - однако вслух он не произнес ни слова. Первое, что им бросилось в глаза в новом подземном ходе - это свет. Здесь было светло, как под открытым небом, так что тяжелые и неудобные факелы сразу стали не нужны. Приглядевшись, путники заметили, что свет исходит от укрепленных на потолке и на стенах светильников. Те горели ровно, без чада и копоти, и не были похожи ни на свечи, ни на масляные лампы. - Колдовство, - сморщил нос Ратмир-волк, так и не сумев достать ни одного светильника, сколько ни прыгал. Как бы там ни было, выбранный ими коридор был, несомненно, творением рук человеческих - или кто бы там ни жил в пещерах. Потолки здесь были выше, пол - чище, а стены гладко обтесаны, в отличие от оставшихся позади пещер. Здесь могли свободно идти, не мешая друг другу, четыре человека в ряд. Но путники не решались доверять такой благоустроенности. Именно здесь и можно было ждать любой ловушки. Все неоднократно проверили, легко ли выходит меч из ножен, заточено ли копье, не отсырела ли тетива на луке. Только одному Пеплу, казалось, было все равно, произойдет ли встреча с местными обитателями раньше или позже; бывший Лесной Хозяин даже отказался от всякого оружия. Первым услышал, что кто-то идет, конечно, Ратмир, и поспешил предупредить остальных. - Двое! Идут сюда! Воин и чародей, и не от наших Богов. Предупреждение оборотня застало их в маленьком круглом зале, по сути - расширении меж двумя коридорами. Услышав его, Ростислав моментально отступил к стене и сделал знак другим сделать так же. Трое лучников - Куара, Остророг и Злат, - приготовились стрелять. Остальные люди выхватили мечи. Может, противников и было всего двое, но никто не мог поручиться, что те окажутся слабее отряда Ростислава. Ворвавшись в пещеру, Гарран сразу оценил обстановку. Его приятно удивила готовность противника. Сердце Воина-Жреца наполнилось горячим предвкушением битвы, а голова сделалась холодной и легкой. Только в такие моменты Гарран чувствовал себя по-настоящему живым, но, к сожалению, достойные противники встречались ему все реже. Оттолкнув первого, попавшегося ему на пути - Остророга, Гарран выбирал себе противника посильнее. На нем не было никаких доспехов, лишь меч с Погибшей Земли, творение великих мастеров прошлого. Однако же, и без доспехов Гарран не выглядел более уязвимым. Напротив, его вид внушал оторопь и опытным воинам, потому что он вышел один против десяти, ничем не прикрытий, словно не мог быть убит. Он даже улыбнулся, раздвинув жесткие губы, как будто предвкушал не битву, а приятное развлечение. Сбросив оцепенение, князь Ростислав и Эреджиб Черный Беркут кинулись вперед, собираясь предложить противнику выбор. К ним присоединился и Ярец. Но первой успела Куара: увидев, как могучий черноволосый воин отшвырнул одного из ее спутников, будто котенка, воительница громко закричала и спустила тетиву. Стрела вонзилась в левое плечо Гаррану, не защищенное ничем, кроме складок алого плаща. Жрец-Воин вскрикнул, не столько от боли, сколько от удивления: ни в этой жизни, ни в двух предыдущих никому не удавалось ранить его. Мысль его работала стремительно, как и у всех Жрецов: задержав на девушке взгляд на одно короткое мгновение, он успел разглядеть все. Стройную и крепкую фигуру горянки, ее горящий взгляд орлицы, защищающей свое гнездо, точные движения, какими она накладывала на лук новую тетиву... Гаррану не хотелось отводить от нее глаз, но пришлось. Выдернув из раны стрелу, он бросился навстречу противникам. Не выбирая кого-то, он атаковал сразу троих. Уйдя одновременно от ударов Ростислава и Ярца, Гарран скрестил меч с Эреджибом. Тот ударил первым со страшным воплем, какой в бою пугал коней и вносил смятение в ряды врага. Однако Гарран лишь усмехнулся еще шире. Он видел насквозь все уловки противника, чего ему было бояться? - Молодец! - одобрил он, когда сабля хаса просвистела на волосок от его виска. Куара, так и не спустившая вторую стрелу, не сводила глаз со сражающихся. Она видела их обоих - до странности схожих: высоких, могучих и черноволосых, с суровыми лицами воинов, словно они находились в родстве. Но стрелять снова не могла, боясь задеть кого-то из своих. Тогда, выхватив саблю, бросилась сама в гущу битвы. Гарран взмахнул здоровой рукой, приветствуя ее. Положительно, эта женщина - нечто новое в мире, встретившееся ему, как раз когда он решил, что испытал на свете все. Да и ее спутники дрались неплохо. Ему приходилось постоянно уклоняться от ударов, потому что не каждый удавалось блокировать мечом. Обычный воин на его месте давно выдохся бы или был изрублен на куски. Князь Ростислав видел, что их противник, даже раненый и без доспехов, поодиночке расправился бы с каждым из них. Только прочные слои железа, войлока и турьей кожи еще защищали их от серьезных ран, хотя по нескольку ударов получил каждый. Но все-таки их могучего врага можно быть ранить, по его левой руке стекала кровь, а значит, можно и убить. Сделав обманный выпад, Ростислав притворился, что целит в голову, а сам ударил искоса, от плеча к бедру. При удаче и силе таким ударом можно было рассечь пополам даже тяжеловооруженного противника. Но Гарран был быстр, слишком быстр. Уклонившись от удара, так что меч князя лишь вспорол его плащ и едва задел кожу, он одним круговым движением обрушил меч на четырех противников разом. Ростислав похолодел, увидев синюю стальную полоску, летящую ему в глаза, а над ней - торжествующую улыбку врага... В последний миг Гарран взял чуть выше, воскликнув с одобрением: - Не хочу вашей смерти: вы мужественные люди, приятно будет встретиться снова на поле боя. Впрочем, тогда приморский князь не был уверен, что наяву слышал это: от удара по шлему в голове все плыло, а в ушах гудело. Он прислонился к стене, чтобы не упасть. А рядом с ним замер Эреджиб, уставившись на обломки сабли, разбитой тем же ударом. Сотник Ярец осел на колени, зажимая рану в плече. Одна лишь Куара, оставшись невредимой, подняла выбитую саблю и пружинисто шагнула навстречу противнику. Воительница была в бешенстве, и ее не волновало, какой силы она получит ответ. - Бой еще не закончен, ты, подземный крот! Это я первой ранила тебя, я, Куара, дочь Лаухана! Гарран не мог отвести от девушки восхищенного взгляда. Сколько силы и отваги, и как жаль, что пришлось встретиться с ней и ее спутниками в бою... Не сводя с нее глаз, он проговорил как можно мягче: - Нам нет нужды сражаться, Куара. Я уже победил. На свете много доблестных воинов, но ты - воистину только одна... Он хотел еще что-то добавить, но тут с потолка упала сеть, накрывая оставшихся приморян и их союзников, не втянутых в битву. Она окутала каждого из них, уплотняясь, словно паутина гигантского паука. Послышался истошный крик, затем вой. Наконец, со скального выступа на пол спрыгнул Зоар и довольно потер руки. - Где был так долго? - хмуро спросил его Гарран, не скрывавший, что ему не по душе магические ухищрения вместо честной битвы. Зоар широко ухмыльнулся. - Это не я опоздал, это тебя никто не может опередить, когда ты рвешься в бой. С победой тебя, доблестный Гарран! Верховный Жрец будет доволен, когда мы приведем этих короткомыслящих. Впрочем, я вижу, они еще не сдались... В самом деле, паутина легко могла удержать самого крепкого человека, и захваченные приморяне бились в ней, пока не обессилели. Но там, где был спутан сетью Ратмир, происходило беспрестанное шевеление. Весь завернутый в паутину, как в кокон, оборотень упорно грыз ее и разрывал лапами, и вокруг него вся сеть колыхалась, точно в море, когда попадется крупная рыбина. Еще несколько щелчков зубами, мощный рывок - и волкодлак освободился, сразу прыгнув навстречу Зоару. Наследник Верховного Жреца пока еще не владел полностью всей силой своего рода, чтобы предвидеть замыслы противника. В основном он занимался элементарной магией, основанной на знании законов природы, но в этом успел стать настоящим знатоком. Он призвал солнечное копье, и взметнувшийся в воздухе луч яркого света пронзил летящего на него оборотня насквозь. Человек, пораженный солнечным копьем, был бы обречен. А вот Ратмир, мешком свалившись на пол, с обугленной дырой меж ребер, еще дышал. В самом деле, не так-то просто было убить волкодлака. Но уже, разрывая паутину, как тонкую нить, поднялся Пепел, весь косматый и страшный, с мутными от ярости глазами. Только прямое нападение и могло еще вывести бывшего Хозяина Леса из сделавшейся привычной апатии. Кто был сейчас на ногах, поспешили убраться прочь. Сейчас здесь бесновался настоящий Леший, каким их пугали в детстве. Быть может, своей тайной силы Пепел и лишился, но телесная вполне сохранилась. Он жутко взревел - так, словно бьются, сойдясь на тесной тропе, медведь и лось, а филин хохочет, наблюдая за ними с дерева, - и бросился на Зоара, вырастая на глазах. Тот взмахнул волшебным жезлом, бросив навстречу Лешему сноп огненных искр, зная, что подобные ему боятся огня. Пепел едва успел пригнуться и закрыть лицо от огня, и тот лишь немного опалил ему голову. Оглянувшись, Зоар метнулся навстречу приморянам и горцам, уже предвкушая, как разъяренный Леший, не разбирая, разнесет на куски своих же союзников, попавшихся на пути... Стрела из лука Куары, два ножа, брошенных мужчинами, разом вонзились в шею и в грудь сыну Коатла. Тот рухнул лицом вниз, едва успев осознать, что не все в жизни идет по его планам и даже планам Верховного Жреца. И тут произошло сразу несколько вещей. Во-первых, после смерти Зоара исчезла созданная им сеть-паутина. Освобожденные приморяне сразу бросились к остальным, собрались вместе, точно еж, ощетинившийся мечами во все стороны. К ним присоединился и Пепел, узнавший людей, хотя те еще поглядывали на него с опаской. Гарран сделал было еще одну попытку прорваться сквозь строй, хотя Куара, наравне с мужчинами, защищалась, не допуская его ближе. Рана от ее стрелы саднила, хотя кровь остановилась, но боль лишь разжигала желание ее заполучить. Какая женщина! Сколько они смогут совершить вместе, если в ее глазах перестанет гореть ненависть... Но достать Куару в этот раз ему было не суждено. В ушах сперва знакомо зажужжало, а потом загремел голос Коатла, исполненный гнева и скорби: - Гарран! Немедленно забери тело Зоара, и возвращайся! "Подожди же! Еще немного!" - мысленно закричал Гарран. Но Коатл не желал ничего слышать. Сам по себе такой бесцеремонный вызов был необычен с его стороны, и теперь его голос грохотал молотом, не давая Гаррану сосредоточиться на том, что было важно для него. Издав страшное проклятье, Жрец-Воин бросил меч в ножны и, схватив тело Зоара в охапку, исчез, представив мысленно покои Коатла. Приморяне, получив передышку, разглядывали друг друга, не веря своим глазам. - Кажется... все живы. И даже не слишком опасно ранены, - подвел итог Ростислав, обводя взглядом своих воинов. Куара перевязывала Ярцу рассеченную руку, Пепла обжег магический огонь, да и у самого князя еще кружилась голова от удара; но это были пустяки по сравнению с тем, что довелось пережить. Вдруг его взгляд упал на оборотня: - Ратмир? Что с тобой? Волкодлак пошевелился и сел, после некоторых усилий оборачиваясь человеком. Рана от солнечного копья быстро затягивалась свежей кожей, хотя он был еще бледен как смерть - все-таки много сил потребовалось, чтобы залечить такие повреждения. - Цел я. Еще немного, и смогу идти дальше, - хрипло отвечал он. - Да, нам и вправду нельзя задерживаться надолго, - хмуро подтвердил Ростислав. - Теперь мы знаем, что пещерники готовы к войне. - Меня удивляет другое, - заметил Ярец. - Почему тот воин не истребил нас всех? Ведь он мог бы. Я почувствовал: удивительно, что он своим последним ударом не отрубил нам разом головы. Не знаю, кто он у них такой, но равного воина, верно, во всем свете не найдешь. Куара как раз закончила бинтовать ему рану, ответила хмуро, ни на кого не глядя: - Я слышала, как он говорил, что ему понравилось с нами сражаться, и он бы хотел встретиться еще! Должно быть, он сумасшедший, как и все эти Пещерные Жрецы. Но воин и вправду великий, так что смерть от его меча была бы почетной, - последнее признание у нее вырвалось, казалось, нехотя. С выступа нависавшей сверху скалы донесся приглушенный смешок, на который, впрочем, занятые поспешными сборами путники не обратили внимания. Если бы не чары незаметности, позволяющие сидевшему там сливаться с окружающим фоном, подобно ящерице-невидимке, в наблюдателе можно было бы узнать Жреца в двухцветной маске - Схульда. Никто, однако же, его не видел - ни Гарран с Зоаром, ни тем более отряд Ростислава. Схульд сидел на качающемся под ним камне, подобрав под себя тощие ноги, и тихонько посмеивался: "Люди, задумавшие пройти в наши владения с вооруженной силой - это мне нравится. Такие истории происходят раз в тысячу лет, а поют о них в мире людей потом еще дольше. Хорошо, что Гарран их не убил, смелые люди по душе не только ему. Пожелаю им удачи: их поход разнообразит нашу жизнь, а заодно собьет спесь кое с кого. Посмотрим, что-то будет теперь. Если только я не ослеп, Гаррану всерьез приглянулась эта дикая кошка, да и у Коатла теперь к ним личные счеты... Ну, вперед, мои храбрые гладиаторы! Выдержите подольше на этой арене."