Полет сокола

Когда Влада, увидев жителей Лесной в окружении псоглавцев, вышла навстречу Коатлу, тот взглянул ей в глаза холодным цепенящим взглядом. От этого взгляда она сразу почувствовала вялость во всем теле. Попыталась сопротивляться этому ощущению, но мысли путались, глаза закрывались сами собой. Последняя сознательная мысль ведуньи была о Ростиславе, о том, что он сделает, не найдя ее... Затем Коатл подхватил спящую женщину на руки, и исчез, четко представив образ покоев в их подземном жилище. Очнувшись, Влада обнаружила, что находится в комнате с высокими стенами, украшенными коврами. Она сразу поняла, что стены сложены из камня, хоть и не бывала наяву никогда в каменных жилищах - даже терем приморского князя был срублен из дерева. Но здесь на много верст вокруг был только камень; прислушавшись, ведунья почувствовала его холод, молчание земных недр, которое так легко было принять за полную немоту. И еще она ясно осознала, что отсюда никакое напряжение мысли не перенесет ее, сколько бы она ни представляла родной лес; те, кто жил здесь, предусмотрели такую возможность. Ей не пришлось долго удивляться, где она оказалась, потому что поняла это и так. В последние годы жизни отец рассказывал ей о своих бывших собратьях, Жрецах, и об их пещерном лабиринте, где они предпочитали встречаться и отдыхать. Она сразу вспомнила оставленный отцом чертеж, и снова вздохнула: "Ростислав..." Сосредоточенно вспоминая сейчас все, что когда-либо ей рассказывал отец о других Жрецах, Влада рассуждала, как ей вести себя со своими родичами по Погибшей Земле, когда придется встретиться вновь. "Они в совершенстве овладели Наукой Образов, - так Борнах говорил дочери. - Они создают идеи, что приводят в движение тысячи людей, ради которых убивают и умирают. Обычные люди тоже могут так. Есть пророки и вдохновенные певцы, чьи строки переворачивают душу, есть вожди, способные увлечь за собой войско и народ - все они, знают или нет, дают людям образ, который людские усилия затем подпитывают. Но у Жрецов это умение отшлифовано за годы множества их воплощений. Лишь одним ограничена их власть: свободной волей друг друга. Так повелось с самого начала, когда двенадцать сильнейших Жрецов объединились и возглавили исход из Погибшей Земли. Мы договорились тогда, что бы ни произошло, не пытаться подчинить друг друга и не вмешиваться в мысль своих собратьев. Любой из Жрецов, даже сам Коатл, может лишь войти, как гость, в дружески открытые ему мысли соратника по Ордену, но ворваться в них, как захватчик в завоеванный город, не имеет власти". Влада не была уверена, действует ли эта защита на нее: она-то ведь не входила в круг Двенадцати, хотя в последние годы отец старался на всякий случай передать ей свои знания. Ясно было одно - она ни за что не должна выдать, как дорог ей князь Ростислав. Хватит того, что Коатл воспользовался ее рассеянным вниманием, чтобы выманить из лесного убежища. Любовь и так уже сделала ее уязвимой. Она не переживет, если Ростиславу будет грозить опасность из-за нее. Молодая женщина сняла с безымянного пальца обручальное кольцо и спрятала в холщовый мешочек, висевший на поясе, в каких обыкновенно носили монеты и всякую мелочь. Драгоценная змейка горела и переливалась, словно хотела ей что-то сказать, ее голова была нацелена прямо вперед, как летящая стрела. На душе у Влады потеплело. Конечно же, ее муж не оставит ее и будущего ребенка! Видно, Боги не случайно позволили ему найти чертеж. Он не побоится рисковать жизнью, чтобы выручить ее. А ей сейчас придется быть осторожной, очень осторожной, и хитрой, как лиса, если она хочет помочь ему... Спрятав кольцо, Влада вновь улеглась на постель из волокон какого-то неизвестного растения, очень теплую и мягкую. Закрыв глаза, она притворилась спящей. Сама же, отрешившись от здешних подземелий, тонким лучиком-мыслью дотянулась до Ростислава, спеша его согреть и ободрить. Она застала его ночью в море, спящим на палубе "Ласточки", среди своих воинов. Легко коснулась его волос, серебристым отблеском, словно лучом звезды, провела по его упрямо напряженному и во сне лбу, твердому подбородку. Похоже, что князь сквозь сон почувствовал ее присутствие: мрачная складка меж бровей разгладилась, на губах мелькнула улыбка, точно он видел приятный сон. Едва Влада успела спряталась кольцо, как послышались шаги, приглушенные мягким ковром, затем приотворилась. Она села на постели, ожидая вновь увидеть величественного и зловещего Коатла. Но вместо него в комнату вошла женщина, немолодая и благообразная, с собранными в высокую прическу не то седыми, не то пепельными волосами, в длинном струящемся светло-сером платье. Села на мягкий табурет возле постели, взглянула на ведунью глубоким и, как той показалось, печальным взглядом синих глаз. - Здравствуй, дочь Борнаха, благословенная Богами! Рада видеть тебя среди нас. Я - Селена, Жрица Луны, - проговорила она на языке Погибшей Земли, давным-давно забытом всеми, кроме Жрецов. - Я знаю тебя, госпожа. Это ведь ты предвидела катастрофу и предупредила остальных, - отвечала Влада на том же языке, почтительно склонив голову. Тонкие брови Селены удивленно дрогнули. - Я вижу, что Борнах многому научил тебя! Ну что ж, тем лучше. Я надеюсь, ты простишь нам способ, каким пришлось доставить тебя сюда... - Должна признаться, в гости к вам мне не очень хотелось, - съязвила Влада. - Ваши чудовища напали на селение людей, если бы не я - как есть, истребили бы всех. Убили моих волков... - Псоглавцы дики и непредсказуемы, однако ведь и им надо чем-то жить. Нам пришлось отвечать за них еще в незапамятные времена. Они - одна из многих ошибок жителей Погибшей Земли, еще не самая большая. Несчастная раса, отверженная и людьми, и животными. Мы взяли на себя ответственность еще и за них, - в голосе Жрицы слышалось неподдельное сострадание. Влада не хотела сразу же ссориться со здешними обитателями, однако и сбить себя с толку не могла позволить. - Причем тут жители Лесной? Им был дорог их дом не меньше, чем вам - Погибшая Земля. Как и мне - мой лес. Я родилась там и прожила всю жизнь. Там каждая травинка, каждая мошка знают мой голос. А здесь - камень, холодный и мертвый, - она усиленно заставляла себя думать о лесе, только о лесе, вызывая самые трогательные воспоминания, от которых теперь подступали слезы. Видно было, что Жрица в глубине души сочувствует молодой женщине. Она мягко положила ей руку на колено и осторожно возразила: - О свойствах камней ты сможешь позже поговорить с Крэем - он объяснит тебе, что они по-своему также полны жизни. Ну тебе не придется вечно сидеть, как в заточении. И ты сможешь немного позже вернуться в свой лес или бывать там так часто, как пожелаешь. Ты не пленница здесь, но желанная гостья, и все мы надеемся, что в будущем станешь равной среди нас. Влада принужденно засмеялась. - Меня не интересует магия и власть. Я хотела лишь жить мирно в своем лесу, спокойно родить и воспитать своего ребенка, - сосредоточившись всеми помыслами на будущем ребенке, ведунья отодвигала вглубь образ его отца, чувствуя, будто совершает предательство. - Твой ребенок получит то же воспитание, что и наши дети. Уверяю тебя, ему ничего не будет грозить. Все мы время от времени сходимся с обычными людьми - чаще всего ненадолго, до рождения первого или второго ребенка. Так мы и получаем наследников, чтобы, когда придет час, передать им память предыдущих жизней. - Мой отец любил мою мать, и вовсе не собирался ее бросить, - с невольным вызовом заметила Влада. Селена кивнула, ничуть не удивленная. - Борнах - особое дело. Там, в Погибшей Земле, он не смог спасти свою возлюбленную, она жила как раз в той части острова, где произошел пик катастрофы. Он тогда не хотел уходить с нами, и согласился лишь потому, что нигде было не найти равного ему Жреца-целителя и звериного мага. Неудивительно, что, встретившись с ней, родившейся вновь, не мог ее оставить. Между прочим, крайне редко встречается, чтобы дар передавался в таком объеме, как у тебя, без ритуала переселения души и памяти, да еще наследнику иного пола. Таких, как ты, Влада, мы за все время видели лишь несколько раз. - Я не собиралась никого удивлять, - еще раз напомнила она. - Лучше бы вы успокоились в своем неполном составе, а нам позволили жить своей жизнью. Мой отец погиб по вашей вине... - Погиб? Нет, Влада: ты ведь знаешь, что жизнь не заканчивается с телесной смертью, - возразила Селена. - Наше же преимущество - в том, что мы, воплотившись вновь, остаемся собой в большей степени, чем другие люди. Борнах вернется вновь в облике твоего третьего сына, кем бы ни был его отец. Третьего - потому что к тому времени ты будешь достаточно опытна, чтобы наилучшим образом воспитать наследника Жреческой силы. И снова при намеке на возможных отцов ее детей, Влада воочию увидела перед собой Ростислава, словно он вправду присутствовал здесь... а потом усилием воли постаралась отодвинуть его образ прочь. Она не имела права ничем выдать его, но и не могла себе позволить даже нечаянно, словом или мыслью, отречься от него, зная, что он ищет ее. Пройти по канату, и то легче... - Пока что я ничего не знаю о вас и вашей жизни, кроме того, что рассказывал отец, - заметила Влада, тщательно подбирая слова. - Дайте мне время оглядеться. Я должна знать, ради чего мне предлагается рожать детей. К ее удивлению, на бледных губах Селены мелькнула мягкая и какая-то усталая улыбка. - Я так и думала, что дочка Борнаха окажется такой благоразумной девушкой. Конечно, у тебя будет сколько угодно времени, чтобы осмотреться. Когда ты узнаешь нас лучше, я надеюсь, перестанешь судить слишком строго, поймешь, что даже некоторые суровые меры вызваны необходимостью. А сейчас вставай. Тебе принесли ужин и новое платье. В комнату действительно вошли две молодых женщины, немного похожих на Селену. У одной в руках был поднос с ягодами земляники и черешни, орехами, блинами с медом, и чаша ароматного травяного напитка. Вторая же разложила на постели травянисто-зеленое платье из тончайшего шелка. - Поешь, а затем мои дочери помогут тебе переодеться, - сообщила Селена. - Твои... дочери? - удивилась Влада, вытаращив глаза. - Ну да, они - мои наследницы. Одна из них когда-нибудь станет новой Селеной, - Жрица ласково обняла обеих девушек за плечи. - Так уж у нас установлено: дети Жрецов прислуживают старшим, заодно набираются опыта, перенимают нашу силу. Так установил Коатл с самого начала. Он говорит: тот, кто никогда не служил другим, не сможет и властвовать. - Мудр ваш Коатл, - покачала головой Влада. - Он и вправду мудр, - согласилась ее собеседница. - Ты не помнишь так хорошо время после гибели нашей родины, так что не торопись судить. Весь мир в хаосе; люди, привычные к сытой и спокойной жизни, вдруг оказываются вынуждены бороться за самые необходимые вещи, просто за то, чтобы дожить до завтрашнего дня! Толпы испуганных людей мечутся по свету, пытаются найти себе место, утратив былые знания: без магических изобретений, облегчавших жизнь, без лекарств и одежды, разуверившись в старых богах и не найдя новых. Они сталкивались в новых краях с опасными зверями и иными существами, с враждебными племенами. Как будто этого мало - начали враждовать и между собой! Появлялись мелкие вожди и лже-пророки, сталкивавшие людей между собой или уводившие их прочь, в еще более дикие места. Большинство родившихся детей умирали, а уцелевшим ни к чему были знания отцов, некуда было их применить - и они росли дикарями. Тогда лишь мы, двенадцать Жрецов, смогли направить людей по верному пути, не дать им окончательно опуститься, утратить душу и разум. И один лишь Коатл способен был справиться с такой задачей! У одного из народов, которым мы тогда положили начало, есть легенда о великане, держащем небесный свод; так вот, тот великан не мог бы выдержать большей ноши, чем вынес Верховный Жрец в первые века новой жизни... О, как же давно это было!.. - договорив последние слова, Селена сразу сникла, закрыла глаза и обмякла, из вдохновенной пророчицы превратившись в усталую старуху. Влада молчала, осмысливая рассказанное. Конечно, не для того, чтобы разделить интересы Жрецов, но чтобы постараться их понять. Каковы бы ни были другие, но, по крайней мере, старая Селена вызвала у дочери Борнаха глубокое сочувствие. - Сегодня ты приглашена на торжественную встречу в главном зале, - сообщила Селена. - Там ты сможешь познакомиться с нами ближе. Познакомиться так познакомиться; Влада решила ни в коем случае не показывать, что ей это неприятно. И она не противилась, когда дочери Селены обрядили ее в новое платье, ничуть не похожее на приморскую одежду. Когда одевание почти было закончено, в приоткрытую дверь скользнул, как ящерица, человек в двухцветной маске, колыхавшейся перед его лицом при каждом движении. Отвесил Владе земной поклон, заодно подобрав что-то с пола. - А вот и наша новая сестра! Я торопился, чтобы увидеть ее первым! Вижу, никто из этих старых развратников меня не опередил? - засмеялся он сквозь прорезь в маске. - Схульд! Веди себя прилично! - строго прикрикнула Селена. Точно на нашкодившего кота. Но носящий цветную маску преспокойно разглядывал Владу. К своему ужасу, она обнаружила, что он держит тот самый мешочек, где хранится ее кольцо! Она едва сдержалась, чтобы не попытаться его отобрать, у нее дрожали руки. Схульд хихикнул, подбросив мешочек на ладони. - Хороша наша гостья, очень хороша! Пожалуй, я уже знаю, кто будет от нее без ума! Но тут у тебя чуть-чуть приподнялся подол, ты уж позволь поправить... Влада чуть было не оттолкнула его, вскрикнула... и вдруг почувствовала, как бледные холодные пальцы осторожно привязывают мещочек с кольцом к внутренней стороне платья, стягивая какими-то шнурками. Схульд выпрямился, и девушка готова была поклясться, что видела его подмигивающий глаз в прорези красной половины маски. - Ну что, смутил женщину? Ступай прочь, бездельник! - снова прикрикнула на него Селена. - Сейчас, сейчас, уже убираюсь, - с этими словами Схульд действительно попятился к выходу, но вдруг остановился на пороге, как бы что-то припомнив: - Ах да! Я сегодня заглянул в свиток Кратия в его отсутствие, и кое-что подправил в описании последних событий. Теперь Влада, дочь Борнаха, не появилась в нашем подземном городе, а исчезла из него! И самый странный и непонятный из Жрецов исчез, оставив Владу недоумевать, что, собственно, ему было нужно. Главный зал в подземельях, куда привели Владу дочери Селены, был вырублен в третьем, среднем ярусе пещер, из светлого мрамора, испещренного темными и цветными прожилками, блестящего и такого гладкого, что скользил под ее пальцами, как стекло. Потолок, тоже мраморный, уходил на огромную высоту, и, оказавшись здесь, Влада живо припомнила рассказы отца. Он говорил, что главный зал, гордость Жреца-Мастера Крэя, освещается последним в мире светильником, уцелевшим с Погибшей Земли. Теперь она увидела его воочию, похожий на огромный белоснежный цветок, сияющий ослепительно белым светом. Весь огромный зал был залит им, как солнцем, так что не оставалось ни одного уголка, оставшегося темным. Влада даже невольно поискала взглядом окна, откуда должно было литься столько света. Но, конечно, никаких окон в гладком мраморе не обнаружилось, да и куда они могли выходить, кроме очередного подземного коридора? - Ты глядишь на последнее наследие Погибшей Земли? Да, увы, некоторые секреты забыты даже нами... Искусные мастера-чародеи на нашей родине незадолго до катастрофы научились ловить солнечные лучи и энергию молний, чтобы те светили вечно, заключенные в хрустальную или стеклянную оболочку. Но их тайны и заклятья погибли с ними, и нам остается только пользоваться этим светильником, без понимания его свойств. По сравнению с ним лампы, освещающие переходы и жилые помещения - то же, что убогие свечи у простых людей. Так проговорил, подойдя к молодой женщине, Верховный Жрец Коатл, и от звука его голоса Влада непроизвольно вздрогнула. Он же, казалось, не заметил ничего, взял ее под руку с видом радушного хозяина, охотно показывающего гостю лучшее, что у него есть. - У каждого из нас есть на свете свои любимые уголки и жилища среди народов, что нам особенно дороги. Но этот подземный дворец принадлежит нам всем, и каждый из нас может обустроить свою часть, как ему понравится. И ты, если пожелаешь, сможешь вырастить здесь лес, не нуждающийся в солнечном свете... Жаль, что здесь сегодня нет Крэя, строителя лабиринта. Тебе придется извинить его, Влада: он упрям, и не мог оторваться от своих изобретений даже ради твоей красоты. - Но я ни от кого и не просила такого внимания ко мне, - скромно проговорила Влада. Она искоса поглядывала на своего собеседника, мысленно совмещая виновника гибели своих родителей, перевернувшего ей жизнь, с тем мудрым и самоотверженным Верховным Жрецом, о котором ей рассказывала Селена, да и отец тоже, отдавая Коатлу должное. Сегодня на его тонком умном лице светилась радость, он, казалось, не сомневался, что Влада останется среди них навсегда, заняв место отца, чтобы затем передать его своему третьему сыну. Коатл даже как будто сегодня казался немного моложе, или это яркий свет высветлил его? - Но мы не могли не почтить твой приход, моя дорогая. Познакомься со своими собратьями по ордену, - ласково отвечал ей Коатл. Он провел ее вдоль стола, уставленного блюдами с незамысловатыми яствами и напитками. Как отметила Влада, у Жрецов не было культа еды; стол был накрыт для всех, но есть всех одновременно никто не обязывал. Каждый подходил к нему, когда хотел, и брал себе сколько нужно. Пища тоже была самой простой, никаких сложно приготовленных яств и лакомств, и совсем не было мяса и хмельных напитков. Впрочем, Владе, чтобы оставаться здоровой и крепкой, тоже требовалось гораздо меньше пищи, чем обычному человеку. Во всяком случае, в этом они со Жрецами в самом деле были похожи... Коатл представил ей других Жрецов, собравшихся здесь. Внимательно разглядывая каждого, Влада узнавала всех по рассказам отца и пробуждающейся памяти прошлой жизни. Гарран, суровый Жрец-Воин. Иссат, владыка богатства, с глазами змеи или скорее дракона - он появился ненадолго, сотворил для Влады ажурный золотой браслет, и исчез сквозь стену, оставив на гладком мраморе россыпь золотых искр. Смуглая изящная женщина по имени Ренунт, и вторая, еще более ослепительная - Наджара. Они обе обращались с Владой вежливо, но куда более отстраненно, чем мужчины, и она почувствовала себя бедной родственницей рядом с этими ослепительными женщинами с горделивой осанкой. Приветствовав Кратия, самого скромного и неприметного на вид, Влада невольно подумала: исправил ли он поправку, что внес Схульд в его свиток истории? Самого Схульда она так и не нашла в зале, хотя была почти уверена, что чувствует его присутствие, точно хитрого лиса в зарослях, когда тому вздумается играть в прятки. Зато с дальнего края зала ей улыбнулась одними губами Селена, и у Влады стало немного теплее на душе. - Если тебе понравится наш дом - оставайся здесь, и живи сколько захочешь, - радушно пригласил ее Коатл. В этот момент двери, инкрустированные изображениями змей и священными рунами Погибшей Земли, распахнулись, и в зал стремительно вошел еще один мужчина. Хотя "еще один" - это было сказано не о нем. Высокий золотоволосый красавец в белоснежной одеянии, он, казалось, светился не меньше сияющей под потолком волшебной лампы. Влада даже замерла: на одно мгновение ей показалось, что это один из Богов ее матери пришел ей на помощь. Но тут же вспомнила, где видела его прежде: в день гибели отца... Вошедший пересек зал и коснулся руки Влады, отводя ее от Коатла. - Приветствую тебя, прекрасная сестра! Надеюсь, наш Верховный Жрец еще не окончательно замучил тебя своим занудством, и ты согласишься немного потанцевать? - лучезарно улыбнулся он. Влада оглянулась на Коатла, но тот отступил в сторону, не мешая своему собрату. - Благодарю тебя, господин Медер, - ответила она, припомнив имя Жреца Солнца. - Но, к сожалению, я не знаю танцев Погибшей Земли, а тебе вряд ли понравятся приморские, - представить себе Жрецов, водящих хоровод в этом мраморном зале, залитом ослепительным светом, ей действительно не удалось бы ни при каких обстоятельствах. Но Медера этим было не смутить. Он решительно провел Владу на середину зала. - Тебе и не придется ничего делать. Я поведу тебя. Следуй за мной, повинуйся моим движениям, - властно проговорил он, и взмахнул рукой, отдавая кому-то приказ. Помимо Жрецов, в зале собрались сегодня и Учащиеся - их дети и потомки, выполнявшие, как обычно, роль слуг, а заодно наблюдавшие за старшими, тщательно перенимая их привычки и способности. При этом они держались в стороне от Жрецов, что было нетрудно в огромном зале. Сейчас некоторые из них достали музыкальные инструменты - нечто вроде причудливо изогнутых труб, флейты, лиры и связки мелодичных колокольчиков. И вот, по команде Медера они начали играть. Когда Жрец Солнца обхватил ее за талию, Владе стало жарко. Ей потребовалось все самообладание, чтобы не сопротивляться ему у всех на глазах. Слишком мужским был этот жест, слишком собственническим, словно ему не было дела, что перед ним мужняя жена, беременная от другого. Правда, беременность еще не была заметна на ее стройной фигуре, и все же Влада порадовалась про себя, что кругом люди, пусть не очень-то заслуживающие доверия. Наедине бы она с Медером ни за что не осталась. Но нет, он, оказывается, знал об ее беременности! Отстранившись на несколько шагов, так что они соприкасались лишь вытянутыми руками, он закружил женщину вокруг себя, в такт резкого убыстрения музыки. При этом ему вполне хватало дыхания еще и продолжать разговор, тихо, чтобы его слышала одна лишь Влада: - Для нас большая честь твой приход именно теперь, госпожа. Беременная женщина приносит счастье месту, что почтит своим присутствием. В своем священном состоянии она символизирует саму Всеприносящую Мать-Землю. Ее благословение приносит расцвет и благополучие. - Там, где я выросла, верят так же, - принужденно произнесла Влада, с тоской вспоминая свой лес, где теперь на солнечных пригорках зрела земляника, а на шиповнике распускались крупные алые цветы... Снова приблизившись к ней, Медер повел женщину в танце еще быстрее, еще решительнее, так что она едва успевала разобраться в сложных фигурах танца. Он то властно изгибал ее в спине, так что волосы Влады, хоть и уложенные в сложную прическу, касались пола, то снова кружил, пока у нее не темнело в глазах, то вскидывал высоко на поднятых руках, как пушинку. И они были не одни: вновь появившийся Иссат танцевал в паре с Ренунт, двигавшейся так, словно в ее теле вовсе не было костей. И Гарран, похоже, менее охотно, согласился на танец с Наджарой, которая периодически морщилась, если грубые руки воинственного собрата сжимали слишком крепко. Музыка становилась все громче. Вот уже и Учащиеся в своей части зала принялись танцевать, охваченные экстазом. - Некогда у наших предков этот танец служил испытанием для будущих жениха и невесты, - вкрадчиво проговорил Медер, нисколько не запыхавшийся. - Мужчине нужна большая сила, чтобы вращать девушку в своих руках и поднимать, как требуется в танце. Тем самым его сила становилась видна всем, и в первую очередь - будущей жене. А она, в свою очередь, показывала свою ловкость и гибкость, но одновременно - послушание и доверие будущему мужу. Наблюдая за танцем, их старшие убеждались, вполне ли здоровы нареченные жених и невеста. Сами же молодые, говоря на языке тела, лучше узнавали друг друга, учились взаимодействовать в будущей жизни, как и в танце. С тех пор, конечно, истинный смысл почти забылся, и его стали танцевать любые пары, не только на свадьбах... - А заканчивался он в древние времена тем, что жених взваливал невесту на плечо и утаскивал в свой дом? - усмехнулась Влада. - Да, - Медер удивленно приподнял брови, великолепно темные при густых светлых волосах, колыхавшихся при каждом его движении. - О, значит, Борнах рассказывал тебе? - Нет, отец ничего не говорил на этот счет, я догадалась сама. Но не забывай, что я еще не соглашалась ни на что, кроме танца, - как только стихла музыка, Влада осторожно выскользнула из рук Медера. - Пока что я хочу лишь покоя и безопасности, до тех пор, как родится мой сын. Потом... посмотрим. Усталая и немного проголодавшаяся, Влада отошла к столу с угощением. На душе у нее было скверно, словно она сейчас совершила подлость, которой уже ничем не исправить. "Я говорю так, словно готова стать Жрицей и остаться среди них. Я не отказала Медеру, лишь выпросила отсрочку. Великие Боги, ведь это совсем не так, вы видите мое сердце! Я притворяюсь, чтобы они не отомстили Ростиславу за мой выбор. Никто из них не должен знать, как много значит он для меня... Но вдруг это означает, что я становлюсь такой, как они? Не связала ли я уже с ними судьбу неосторожным словом? Я солгала Ростиславу о чертеже, желая спасти его от лишнего знания о Жрецах - но ведь это то же, что делают они! Тоже решают за других людей. Для их блага, само собой. Во мне все-таки течет та же кровь... Что если Ростислав найдет меня превратившейся в безжалостную самовлюбленную Жрицу, которая пожертвует им без зазрения совести? О Боги, нет, нет! Не допустите этого, лучше поразите меня громом или камнем с неба, если я начну меняться..." Она ела, не чувствуя вкуса, и лесные ягоды скрипели на зубах, точно песок. Внешне ведунья была совершенно спокойна, но на самом деле ей хотелось выть от тоски и страха, хотелось обрушить этот пещерный лабиринт на головы его обитателям, с собой вместе. Почувствовав смятение молодой женщины, к ней подошла Селена. От прорицательницы не могли укрыться чужие переживания, да еще такие острые. - Ты устала, Влада. Слишком много впечатлений для одного дня, нужно отдохнуть, - сказала она, ласково обняв ее за плечи. Ведунья кивнула, безропотно позволяя Жрице Луны увести себя прочь. Кое-кто из присутствующих поглядел ей вслед с явным сожалением. Но, когда ее шаги стихли вдалеке, Коатл серьезно сказал оставшимся в зале Жрецам: - Я надеюсь, мы перехватили ее своевременно, хоть и немного позже, чем хотелось бы. Конечно, пока еще она жалеет о своей прежней жизни. Не нужно проникать в ее мысли, чтобы в этом убедиться, достаточно простого жизненного опыта. Трогательно видеть, как она старается не обмолвиться ни словом о своем муже, надеясь его защитить... Но это не имеет значения, если им не удастся больше встретиться. Думаю, она осознает, какие возможности откроются перед ней. На худой конец, нам останется ее ребенок. Двенадцатое кресло все равно будет занято. Жрецы сосредоточенно внимали речи своего главы. Лежащий на столе свиток Кратия шелестел и разворачивался сам собой, готовясь принять новые строки летописи. И лишь Гарран прошелся по залу, мрачно хмурясь. - Я прошу тебя, Коатл: позволь мне встретить ее мужа! Я справлюсь лучше псоглавцев, и она никогда не узнает, кто сделал ее вдовой. Но Верховный Жрец упрямо покачал головой. - Нет, Гарран. Это дело тебя недостойно. Псоглавцев будет вполне достаточно. Вот если он со своими спутниками каким-то чудом преодолеет их, ты сможешь вмешаться. Здесь, в наших владениях, но не раньше. Ты меня понял? Жрец-Воин тяжело вздохнул, помрачнел еще больше. С некоторых пор это было его обычным состоянием. "Будь моя воля, я сам помог бы им одолеть псоглавцев, чтобы затем сразиться лично! Ладно, я все же рад, что Влада разрушила ваши с агайцами планы, спасла жизнь приморскому князю, ставшему ее мужем. Он неплохой воин по нынешним меркам, да и кое-кто из его спутников биться умеет. Может быть, еще и свидимся..." - с этими мыслями Гарран вышел прочь, не оглядываясь ни на кого. А Коатл нашел среди Учащихся молодого мага с гладкими черными волосами, неуловимо похожего на него самого во времена Погибшей Земли. - Зоар, ты будешь патрулировать входы вместе с Гарраном. Истребите всех, кто придет незваным. Надеюсь на его меч и на твое искусство, - так напутствовал Верховный Жрец своего наследника. Зоар просиял от радости и, поклонившись Коатлу до земли, стремительно выбежал из зала, гордясь настоящим поручением. Как и подобало сыну Коатла, он был честолюбив, и, хотя у него не было братьев, способных стать соперниками, все равно радовался любой возможности проявить себя, доказать всем, что достоин высокой чести. Верховный Жрец, глядя ему вслед, позволил себе редкую горделивую отеческую улыбку. Зоар еще горяч и нетерпелив, но эти недостатки пройдут со временем, когда ему придется стать новым Коатлом - лет через сорок, может быть, пятьдесят или шестьдесят... Верховный Жрец почти уже забыл, какой была мать Зоара, о ней ни к чему было вспоминать долго. Но своего сына он любил горячо, как только можно любить свое продолжение на свете.