Полет сокола

Перед залом, помеченным на чертеже загадочной птицей, ненадолго остановились. Кольцо-змея на руке князя Ростислава сверкало, переливалось алыми огнями, и он не знал, о чем то предупреждает. Однако же оттуда не доносилось никакого шума. Да и окольные пути, судя по чертежу, были не менее опасны: один опускался резко вглубь земли, там разверзалась настоящая пропасть, второй же был настолько запутан, что и чертеж не очень-то помогал разобраться в сложном хитросплетении ходов, коридоров и пещер. И решено было идти вперед. Новая пещера была велика - почти так же велика, как и оставшееся позади царство Зимы. Но, в отличие от той, в лицо путникам с первого же шага ударило жаром, словно в самый знойный летний день. И свет был не такой, как повсюду - яркий, почти слепящий, точно и впрямь жаркое летнее солнце каким-то чудом проникло под каменную крышу. Однако то, что путники увидели в этом свете, поразило их так, что больше они уже ничего не замечали. Весь пол был устлан золотыми монетами, так, что нигде не разглядеть под ними и краешка каменного пола. Они сверкали царственной золотой чеканкой, громоздились кучами, будто овощи в погребе, звенели под ногами, став ребром. А дальше, поверх золотых куч, лежали разные драгоценные изделия. Тут были короны неведомых царей, самых разных форм, усыпанные драгоценными каменьями. Перстни и браслеты, ожерелья и серьги - за любую из этих драгоценностей отдала бы десять лет жизни любая гордая красавица. Были и вещи, более достойные мужского внимания: пояса с драгоценными пряжками, мечи, инкрустированные драгоценными каменьями и цветными эмалями, представлявшими целые картины в миниатюре. Драгоценные львы и драконы, орлы и быки, диковинные цветы и небесные звезды, заключенные в рукояти мечей! А рядом с ними - укрепленные на железных болванках доспехи, шлемы и щиты, тоже богато украшенные, выложенные целыми пластинами золота, яхонтами и смарагдами. - Ничего себе! Это кому же не жаль надевать в бой такую красоту? - присвистнул Ярец, вертя в руках шлем в виде головы неизвестного зверя, с оскаленной кошачьей мордой, сверкающей рубиновыми глазами. - Да: ни у кого из моих родичей не бывало таких драгоценных вещей. Вот они - сокровища Погибшей Земли, - согласился Ростислав, вспоминая, как ему рассказывала о них Влада. Какие же тайны скрывались в этих подземных лабиринтах, если такое богатство - еще наименее опасная из них, которую можно сообщить безбоязненно?! Его отряд рассыпался по всему залу. Воины разглядывали сокровища, перебирали их, как песок на речном берегу, изучали, не отводя глаз. Будто какая-то незримая сила притягивала их. Время исчезло, не думалось ни о продолжении пути, ни о его цели. Как зачарованные, любовались они небрежно сваленными вдоль стены драгоценными каменьями всех цветов радуги. Кроваво-красные рубины, солнечный янтарь, золотистые и голубые топазы, травянистые смарагды, тяжелая холодная бирюза, звездчатые сапфиры, загадочные лиловые аметисты, жемчуг всех цветов и размеров - и все это искрилось, переливалось всеми гранями при ярком свете. - Почему здесь нет пыли? Кажется, будто это все сложили только вчера? - удивился Остророг, взвешивая на руке женское украшение - тонкий золотой головной обруч, украшенный на висках длинными подвесками жемчугом и сапфирами. Если взять с собой - не надо бояться, что не найдется девушки, желающей пойти замуж за него, изуродованного. Многие согласятся, да и какие родители откажутся от такого вена?! Но все-таки, парень не решался так сразу прибрать к рукам сокровище. - Колдовство же! Уж наверное, от пыли-то пещерники могли защитить свое богатство! - хмуро бросил Кремень, не менее жадно разглядывая лежавшее перед ним рукотворное чудо. Что, если бы в казне Белгорода Приморского лежала бы хоть десятая доля этих сокровищ! Да столько отродясь не бывало и в куда более богатых княжествах - Червлянске, Турове, Дедославле. А может, и нигде на свете. Да и никто из путников не мог здесь остаться равнодушен. Разве что Пепел взглянул на сокровища глазами-омутами, да и остался стоять, как был, скрестив руки на груди и качая головой в такт своим мыслям. Лешему ни к чему были золото и драгоценности, как они не нужны дубу и березе, кусту шиповника и капле росы на травинке, оленю и рыси. Но всякий, в ком хотя бы наполовину кипели людские страсти, хоть на время, но забыл здесь обо всем на свете. Даже Ратмир был будто заворожен. Тихонько подвывая от радости, хоть и в человеческом облике, он скатился по груде золотых монет, точно мальчишка по ледяной горке, и, въехав ногами в самую гущу самоцветных каменьев, принялся перебирать их, любуясь игрой оттенков. - Пожалуй, я возьму несколько и покажу стае! Они блестят ярче наших глаз. Сам Коловул не видал таких! - с этими словами молодой волкодлак положил несколько самых крупных камней в свою кожаную сумку. Но в тот же миг самая высокая груда золота за его спиной взорвалась и разлетелась по всему залу. Над ней взметнулась огромная голова, вся в чешуе, такого цвета, как раскаленный добела металл в кузнечном горне. Длинная и плоская, такой величины, что могла бы разом проглотить быка. Следующим рывком чудовище освободило из золотого плена свое длинное тело, огромное и в то же время непостижимо стройное и гибкое. Исполинские, как паруса, крылья взметнули над головами путников горячий ветер. Дерзкого Ратмира вместе с теми, кто был рядом, смело, будто вихрем... ...И как раз вовремя: в следующий миг поток обжигающего пламени пролетел над их головами, сплавляя в одно бесформенную массу золото и самоцветы. - Дракон! - непонятно, кто именно это выкрикнул: вопль ужаса и отчаяния вырвался в то мгновение у всех. - Помогите нам, милостивые Боги! И им было от чего придти в ужас. Дракон теперь поднялся на свои страшные когтистые лапы и горделиво поднял голову, красуясь перед пришельцами. Его золотые, с вертикальными зрачками, глаза горели ярче золотых монет. - Что же вы, несчастные, не слушали в детстве страшных сказаний? - голос у величественного дракона оказался неожиданно обыкновенным, вполне человеческим и даже не особенно звучным. - Не знаете, что у сокровищ всегда есть хозяин? А я и есть подлинный хозяин всех сокровищ, вся их притягательная сила - от меня, и людская алчность питает меня! Новый огненный росчерк пролетел над самой головой князя Ростислава, опалив ему волосы, и окутал копотью потолок пещеры. Князь понял, что дракон играет с ними, как кошка с мышью, не спешит расправиться сразу. Сделав знак своим воинам отступить, попытался отвлечь внимание чудовища, усилием воли заставляя себя оставаться на месте. - Мы не за сокровищами сюда пришли, государь дракон. Позволь нам уйти, и я клянусь всеми Богами, что никто из нас сюда больше не придет. В ответ дракон хлестнул мощным шипастым хвостом, взметнув звенящий ворох золота пополам с каменной крошкой. - Но вы же остановились здесь! Я видел ваши сердца. Если бы вы избежали искушения золотом, ушли бы свободно, а так... Нет, здесь тоже не скроетесь! - эти слова относились к воинам, пытавшимся отступить тем же путем, каким вошли. Еще одна кинжальная струя драконьего огня сорвала с потолка крупную глыбу, и та с грохотом обрушилась, закрывая выход. "Теперь - только вперед!" - первым решил Эреджиб Черный Беркут и стал рядом с Ростиславом, схватив копье. Тут же выстроились вокруг них и другие приморские воины с копьями наперевес. Вытянул вперед узловатые руки и Леший. Примчался, азартно щелкая зубами, Ратмир. Дракон расхохотался в ответ. То привставал на лапах, то снова опадал, хлеща себя хвостом по бокам. И вместе со смехом из его пасти разлетались брызги дымного пламени. - Ха-ха! А погрознее оружия не могли найти? Я ведь все-таки... ха-ха... вам не тур и не вепрь, вряд ли ваши копья мне повредят! Первым метнул копье Волосожар: видно, не выдержали нервы. Копье тут же раскалилось добела и исчезло в огне, а сам воин вскрикнул и покатился по колючему золоту: ему сильно обожгло плечо и грудь. Тогда вперед бросился Ратмир. Драконье пламя затрещало на его шерсти, но этого было мало, чтобы устрашить оборотня. Одним огромным прыжком он взлетел на шею ящеру и принялся раздирать крепкие чешуйчатые пластины, попрочнее иной брони. Дракон и поверить не мог, как это на него решилось напасть существо меньше его пасти. Он замотал головой, затряс всем телом, пытаясь стряхнуть с себя оборотня. Но тот, вцепившись всеми четырьмя лапами, держался, как кошка, одновременно продолжая терзать врага зубами. Правда, чешуя дракона была очень прочной, и нанести ему смертельной раны оборотень не мог. Но уж старался изо всех сил, заодно отвлекая мечущегося от боли ящера от своих товарищей. Те не теряли времени даром. Сразу пять копий вонзились в шею и в грудь дракону, ища уязвимые места. Огненное дыхание заклокотало в чешуйчатой груди и захлебнулось кровавыми пузырями. Однако дракон был чудовищно живуч. Извиваясь, как меняющая кожу змея, он ударил лапой, и Ростислав с Кремнем и Остророгом едва успели уйти из-под удара. К тому же, они остались без копий, застрявших в теле дракона, а с мечами и стрелами нечего было надеяться убить его. Но, как только дракон лишился самого страшного оружия - огненного дыхания, в битву вступил Пепел. Увернувшись от удара хлещущего хвоста, он вцепился обеими руками в этот живой кнут и потянул на себя. Драконья чешуя решала руки, точно пилой, все мышцы длинного тела ящера напряглись, пытаясь сбросить нового врага. Человеку не выдержать бы и нескольких мгновений "перетягивания каната" с драконом. А вот Леший держался, пыхтел, как медведь, напрягал изо всех сил руки, жилистые, точно узловатые древесные корни, но не отпускал. Люди глядели на эту невероятную битву во все глаза, но сами не могли ничего сделать. Копье уцелело лишь у Эреджиба, да и тот вряд ли смог бы приблизиться к бешено мечущемуся дракону. Но горцу пришла в голову иная мысль. Взглянув на стену, всю закопченную драконьим пламенем, он вскарабкался на скальный выступ, принял из рук приморского князя свое копье. И, выбрав момент, когда драконья голова повернется на окровавленной шее в его сторону, Черный Беркут вонзил копье прямо в огромный пламенеющий глаз. И сам с отчаянным криком прыгнул вниз, изо всех сил стиснул коленями бронированные виски дракона и нажал на копье, вгоняя его дальше, сквозь глаз дракона в его череп. Копье шло долго, и все это время Эреджиб, Пепел, Ратмир цеплялись что было сил, потому что судороги раненого дракона швыряли их, как при землетрясении. Наконец, хрустнула кость. Тогда хас разжал руки и отскочил прочь, чтобы не быть придавленным издыхающей тушей. Вслед за ним к остальным присоединились и Ратмир с Пеплом. Все трое дрожали от предельного напряжения. Вот тело умирающего дракона дрогнуло и начало меняться. Скоро среди груд спекшегося золота, залитого черной дымящейся кровью, лежал человек со все еще торчащим в глазу копьем. Самый обычный человек, ничем не примечательной внешности, просто одетый. Но он открыл уцелевший глаз - тот по-прежнему был драконьим: ярко-золотой, с вертикальным зрачком. - Чего вы добились, глупцы? - оскалился он. - Да, вы убили мое тело, но я же не навсегда умираю. Моя душа и моя память скоро оживут в других... А вот вы... - Ты - один из Жрецов? - спросил Ростислав. - Я - Иссат, повелитель земных богатств, - медленно проговорил человек-дракон. - Я предложил золото, как мерило всех земных благ, как величайшую ценность на свете. И вашими копьями меня не победить. Сперва осознайте... - он хрипло засмеялся, вытянулся и затих. И тут же пламя вспыхнуло в ране бывшего дракона, окутало его тело и в считанные мгновения испепелило полностью. Все смолкло, и они остались одни среди груд сокровищ. Те частично были оплавлены драконьим пламенем или почернели от крови. Но их было так много, что ущерб потерпела лишь малая часть, основная же продолжала сверкать всеми цветами радуги, невольно притягивая восхищенный взор. И, когда путники немного отдохнули и перевязали раны, полученные в битве с драконом, лежавшие вокруг драгоценности вновь стали привлекать их внимание. - Я думаю, мы ведь заслужили небольшое вознаграждение за все пережитое? Шутка ли: самого Змея Горыныча победили, - полуутвердительно поинтересовался Ярец у князя. Тот охотно кивнул гордым собой победителям. Кто же мешает воинам брать честно завоеванную добычу? Если бы какой князь и попробовал запретить, долго не удержался бы. Тем более, когда добыча так богата! В этот момент он совсем забыл о загадочном предупреждении Жреца-дракона, да еще высказанном столь туманным языком. - Берите, сколько сможете унести! Только не перегружайте воинов: нам еще идти вперед. Сам Ростислав выбрал для Влады легкое жемчужное ожерелье, затем - изящные серебряные серьги голубыми топазами и такие же браслеты, представив себе, как красивые камни чудесно пойдут к ее глазам. Затем, отобрав еще несколько понравившихся вещий, взвесил на руке чашу. Тяжелую, золотую, на массивной граненой ножке, украшенную замысловатой резьбой понизу и алыми яхонтами по краю, на гладкой золотой ленте, с ручками в виде змей. Подумав, уложил и ее в свою походную сумку. Сам он пить из золотой чаши вряд ли захочет, ему незачем тешить тщеславие: он - воин, и знает, что иной раз глоток теплой воды из кожаного бурдюка дороже изысканных вин. А вот, если понадобиться, отдариться ею от кого-нибудь из родичей - в самый раз. Уж наверное, ни у князя Келагаста, ни у Градислава Всеволодичей нет такой драгоценной чаши. Может быть, она принадлежала какому-нибудь царю Погибшей Земли или Верховному Жрецу... Эта мысль навела Ростислава на новый лад. Он оглядел сокровищницу блестящими глазами, проговорил странно дрогнувшим голосом: - Князь, которому известна тайна этого подземелья, станет самым богатым на свете! Жаль, что нас так мало, и унести мы сможем немного. Но я пришлю сюда войско, и в Приморье потекут золотые реки! Золото принесет нам и почет, и уважение соседей. Воины, вполне одобрявшие желание князя, набивали вьюки сокровищами. Хватали сперва одно, затем откладывали, брались за то, что легче было утащить, вытряхивали сумы, уплотняли уже сложенные драгоценности, чтобы втиснуть еще хоть немного. Глаза у всех горели от жадности, руки дрожали. Услышав слово князя, Кремень неожиданно поклонился ему в пояс, как будто тот и впрямь уже сделался могущественным и богатым властелином, поднял Приморье над всеми землями на золотых столбах. - Слава Перуну! Одумался, княже! - воскликнул он с облегчением. - Вот теперь, верю, отстоим Приморье! С таким богатством можно и всех соседей на золотом поводу держать, и город выстроить еще краше прежнего, и стены возвести такие, что даже тот Змей Горыныч не разрушит. Но Ростислав обернулся к приморянину с таким лицом, что тот сразу отшатнулся и смолк. - Полегче, Кремень! Вернемся мы домой в свой черед, а пока что идем дальше. Ты что, думаешь, я уже и о жене забыл ради золота? Или вот Эреджиб - о своей сестре названой, Куаре? Черный Беркут, выбравший себе долю сокровищ, сразу оказался рядом с побратимом, всем своим видом выражая поддержку. Кремень окинул невидящим взглядом то одного, то другого. - Эх, понятно все!.. Пусть, значит, захватят Приморье, свободных горожан обратят в холопов, посады сожгут, все нажитое по ветру пустят, да? Тебе что, князь: ты не на нашей земле родился. А у меня вся душа изныла: неужто все так, как я видел во сне? Невмоготу идти дальше, отпустил бы домой. Там хотя бы общую судьбу разделить... - Отпустить? - вкрадчиво переспросил Ростислав. - Изволь, отпущу. А дальше-то что? Как без чертежа найдешь обратный путь? Не заблудишься в пещерах? Воин сник, согнув широкие плечи. Он и впрямь забыл впопыхах, что выбраться из подземелий, не имея чертежа, будет едва ли легче, чем дойти сюда. Запомнить все хитросплетение подземных ходов мог разве что живущий здесь постоянно. В это время Волосожар с Остророгом затеяли драку, одержимые гораздо более прозаической страстью - жадностью к золоту. Они вцепились в одну и ту же понравившуюся вещь, выдергивали ее друг у друга и тянули, пока не смяли крепкими пальцами мягкое золото. Даже не заметив этого, сцепились в драке и покатились по груде золота, как коты с крыши. - Гони его в шею, княже! Перерисуй ему чертеж, и пусть бежит домой, олух косомордый! - кричал Волосожар, зажав под локтем голову противника. - Ему перерисуй, и прогони, гада рыжего! - вопил Остророг, что было сил брыкая того коленями. Прежде всегда тихий приморянин ни за что бы не подрался со старшим по званию, однако в драконьей пещере все сделались непохожи на себя. - А ну, молчать! - заорал на обоих князь Ростислав. Голос у него был сильный: умел перекрикивать и шум сражения, и судное вече на площади. И теперь оба воина отпрянули друг от друга, все в синяках и ссадинах, удивленно моргая глазами. - Так что, теперь вы здесь князья? Вам решать, кого выгнать? - осведомился Ростислав, чья рука сама тянулась к мечу. - Да, чертеж всего один, поэтому, хотите или нет, придется идти дальше вместе. - Мог бы и сделать каждому копию! А то жизнью рискуем все, а дорогу знаешь ты один, - упрекнул князя Ярец, друг детства. Ярец, с которым мальчишками учились плавать и ездить верхом, вместе стреляли из лука перепелов и рубились деревянными мечами! - А ты что, тоже собрался домой? - подозрительно обернулся к нему Ростислав. - Я никого не держу. Если кто уйдет, мне все равно, что с вами будет. Но чертеж вы получите через мой труп! В эту минуту князю все казалось возможным. Он допускал, что взбунтовавшиеся воины нападут на него, чтобы забрать чертеж, и выхватил меч, готовясь защищаться, если потребуется. Но сам не двигался, ожидая, кто не выдержит первым. Остальные застыли тоже, будто каменные изваяния воинов, стоящие по колено в золоте. Всем казалось: стоит кому-нибудь шевельнуться - и произойдет нечто ужасное, чего впредь будет уже никакими силами не исправить. У всех мурашки бежали по коже, и каждый сторожил другого взглядом, как опасного зверя в лесу. Разве что Ратмир и Пепел глядели со стороны на ссору меж людьми. Оборотень только удивлялся. Разумеется, меж его сородичами порой вспыхивали ссоры из-за добытого зверя или из-за чести, из-за благосклонности какой-нибудь красавицы-волчицы (да и сами волчицы, к слову, меж собой соревновались не реже мужчин). Иногда, если даже вожаку не удавалось их рассудить, заканчивались ссоры смертью или изгнанием, ибо оборотни не признавали виры за причиненный ущерб. Но чтобы ссориться из-за блестящего металла да из-за красивых, но несъедобных камней - такого у них отродясь не водилось. Не говоря уж о том, чтобы ссориться, когда опасная охота еще не закончена! Волкодлак даже взвыл, привлекая к себе внимание, но ослепленные жадностью и злобой люди, кажется, его не услышали. Что до Пепла, то он, приняв столь деятельное участие в победе над драконом, по окончании ее вновь впал в привычную апатию, и теперь стоял равнодушно, не заботясь, кто кого переспорит. Но вдруг ему так ярко привиделись пышные кроны того, прежнего, еще не заколдованного леса, вкус и аромат мокрой земли после дождя, шелест ветра в траве. Леший отер слезы с глаз. До него долетел даже терпкий аромат речной мяты, заливистая трель соловья. Он снова решился открыть глаза. Да, сомнений быть не могло: в этом ослепительном свете над грудами золота для него вновь вставал потерянный лес! И тогда Леший услышал мысленно обращавшийся к нему голос. Определенно женский, но ничем не напоминавший голос Наджары, так тихо и печально он звучал: "Помоги мне, брат мой! Позволь через тебя образумить их!" Пепел вздрогнул, ничего не понимая. Так же мысленно обратился к ней: "Кто ты такая? Я уже раз поверил одной из вас, и не хочу ошибиться снова". "Я - Влада, жена князя Ростислава. К сожалению, я не могу мысленно перемещаться в лабиринте, это по силам лишь его хозяевам. А одной мне не дотянуться до всех. Помоги той, что, как и ты, мечтает вернуться в свой лес!" И Пепел шагнул навстречу людям, стал между удивленными Ростиславом и Ярцем, отодвинув обоих. И заговорил, но не своим голосом, а тем, интонации которого сразу же узнали все присутствующие: - Мир тебе, светлый князь Ростислав Будимирич! Мир и вам, храбрые витязи! Вижу, заплутали маленько? - проговорил голос без злости, но с заметным сожалением. - Влада! - воскликнул князь, проводя рукой по глазам: не мог поверить, что перед ним по-прежнему стоит Пепел, говорящий голосом его жены. - Влада, где же ты?! - Я здесь. Я и наш сын, и ты нас найдешь, если не позволишь себя сбить с пути. У меня мало времени. Уходите отсюда скорей. Возьмите с собой, что уже собрали, но не больше. Золото - ценная вещь в мире людей, но им не заменить пищу и воду в походе, - эти слова относились к Волосожару и Остророгу, которые перед тем вытряхнули было все необходимое из сумок, чтобы набить побольше сокровищ. Оба переглянулись, будто очнувшись от дурного сна. - А ведь и вправду! Что это нашло на нас? - Жадность к золоту. Иссат ведь говорил вам. Легче бывает победить огнедышащего дракона вовне, чем в себе самом, - проговорил Пепел голосом Влады. Затем повернулся к безучастно сидевшему Кремню: - И тебе ни к чему отчаиваться, верный сын Приморья. Надейся и верь: наши Боги придут на помощь вовремя. - Твоими бы устами мед пить, - вздохнул приморянин. - Будьте сами достойны помощи - и Боги не оставят вас, - повторил голос Влады. - Но вы сегодня натворили немало глупостей. Неужто тебе, Черный Беркут, хоть на мгновение золото могло стать дороже твоей сестры, томящейся в плену? - Никогда! - с негодованием ответил тот. - А вы, дружинники, ради золота чуть не предали своего князя и друга! Много бы счастья вам после принесло это золото, даже если бы выбрались отсюда, бросив его здесь? Хотя, пожалуй, князь, что готов из-за золота рубить своих воинов, лучшего и не заслуживает! - новая едкая насмешка обратилась теперь к самому Ростиславу, стоявшему, как на огне, пристыженно склонив голову. - Влада, родная, ведь у нас не дошло до настоящей вражды! - попытался он убедить ее. - Слава Богам, не допустившим нас скрестить оружие! Сам вижу теперь, как мало пользы от золота. Не купишь им ни любви, ни дружбы. Без золота, но с преданной дружиной я захватил Приморье. Так же пусть остается и впредь. Не только князю, но и другим воинам в этот момент показалось, что Влада говорит им то, о чем они думали и сами, только забыли, поддавшись жадности, а теперь удивленно и даже с некоторым самодовольством говорили себе: "Вот это да! Ведь это же мои мысли, я сам хотел так сказать, и вот, оказывается, был прав все это время!" Ведунья сумела донести им свою мысль, не внушая ничего против их воли и не вызывая сопротивления. Так что путники покинули сокровищницу, гордясь как своей победой над Жрецом-драконом, так и сделанным выбором. Впрочем, немного золота все же захватили с собой. Немного - по меркам сокровищницы Иссата, где такая нехватка едва ли могла быть заметна; но в любом человеческом государстве столько золота и драгоценных камней обогатило бы на всю жизнь кого угодно. Никто не оглядывался в сторону покинутой сокровищницы. Замыкал шествие Пепел. Влада давно ушла из его сознания, но ясный образ нового возрожденного леса вдохнул надежду в сердце Лешего-изгоя, и он мечтательно улыбался, переживая заново подаренные ей мгновения. Вот оно, наконец-то, обещанное будущее, а то ведь только и жил воспоминаниями о сгинувшем! Но минута слабости все же не прошла им даром. Взглянув на свое обручальное кольцо, Ростислав увидел, что сверкающая змейка погасла, будто остыла, и больше не указывала направление. - Я наказан за то, что в какой-то миг забыл о ней ради сокровищ, - прошептал он одними губами, не желая пугать своих спутников. - Ладно, еще посмотрим! Перун не выдаст - свинья не съест...