Глава 8. Меняя судьбы
3 марта 2018 г., 11:41
Примечания:
Дорогие мои, особо впечатлительным, просьба пропустить первую часть текста, т.к. не всем может быть приятно такое читать :З
Тормунд, замерев на краю берега небольшого грязного озера, задумчиво вглядывается в его чернеющую гладь. Наступила уже глубокая ночь, и работать в таких условиях было достаточно сложно. То и дело приходилось внимательно смотреть себе под ноги и освещать всё вокруг мощными фонарями, а также светом фар служебных машин. Нельзя упустить ни одной, даже самой ничтожной детали.
– Мне кажется, мы уже встречались прежде, – Гаинт хмурится, оборачиваясь к парню стоящему позади него. Именно он вызвал полицию часом ранее.
– Верно, – юноша, которому на вид едва ли было больше двадцати пяти, криво ухмыляется, словно увиденное и вовсе не произвело на него никакого впечатления. Это вызывает некоторые подозрения. – Я освободился год назад. Отсидел за продажу наркотиков и... так скажем "игру" с одним моим старым знакомым, задолжавшим мне пару сотен.
Тормунд тяжело вздохнул, переводя взгляд своих суровых зелёных глаз на чёрного кане-корсо, сидящего у ног своего хозяина. Псина достаточно опасна, и то, что она находится без намордника, заставляет мужчину нахмуриться ещё сильнее. Впрочем, стоит признать, что если бы не это животное: едва ли бы они обнаружили труп так скоро. Её же хозяин всё ещё продолжает скалить зубы в омерзительном оскале, при этом наблюдая за тем, как полицейские извлекают тело, а точнее его части из водной глади. Кажется, ему действительно нравится это зрелище. И Гаинт невольно замечает то, как ладонь парня, спрятанная в кармане его джинс, неспешно елозит, словно представшая картина возбудила ублюдка.
– Напомни мне своё имя, парень, – рявкнул Тормунд, мысленно отмечая, как тот едва уловимо дёрнулся.
– Рамси Болтон. Я уже рассказал вашим друзьям-полицейским обо всём, что мне известно, но если вы желаете: могу повторить, – он пожимает плечами. – Мой дом находится неподалёку, в некотором уединении от всех, – парень усмехнулся, отчего его лицо приобрело ещё более зловещее выражение. – После трёх лет проведённых в тюрьме, я решил, что хочу находиться как можно дальше от людей. Собаки мне их заменяют.
Гаинт кивнул, отворачиваясь от юноши, и вновь устремляя взгляд на копошащихся в воде полицейских. Впрочем, мужчину не отпускает мысль, что по возвращению в участок, он обязательно пробьёт этого Болтона по всем каналам, чтобы понять кем он являлся на самом деле. Ублюдок едва ли внушал доверие. Кто знает, возможно, совершённое – его рук дело. А вызов копов, лишь попытка сбить их с собственного следа.
Полицейские то и дело перекрикиваются друг с другом, бросая распоряжения и подготавливая чёрный полиэтиленовый мешок, куда они раз за разом докладывают всё новые фрагменты расчеленённого тела.
Первым, что удалось найти копам, была женская кисть, с надетым на палец кольцом, что было украшено россыпью мелких камней. Именно её и учуял пёс Болтона, потянув сюда своего хозяина на запах уже разлагающегося мяса. Не было сомнений, что тело пролежало в этом месте уже как минимум несколько дней: под лучами жаркого солнца, которые только сегодня сменились иногда накрапывающим дождём.
Следом за кистью, найденной псом, прибывшим на место полицейским удалось отыскать и остальную часть руки, а так же обе, точно также отделенные от тела ноги. И сейчас, судя по поднявшейся суматохе, поисковикам наконец удалось найти и туловище, что было полностью погружено в озеро, и до этого оставалось абсолютно незаметным для глаз.
Тормунд поморщился. Жертва была полностью обнажена, и пока ещё оставалось неясным, пытался ли убийца надругаться над ней до или же после смерти. Очевидным было лишь одно: хладнокровный линчеватель, кем бы он не оказался, отнюдь не преследовал цели ограбить убитую, ведь иначе, он несомненно снял бы с её пальца определенно дорогое кольцо.
Туловище уложили в чёрный полиэтиленовый мешок к остальным найденным частям тела, а после, наконец застегнули молнию.
– Головы нигде нет, – проговорил один из полицейских подходя в Тормунду. – Возможно убийца оставил её в другом месте, чтобы усложнить нам процесс опознания тела.
Гаинт кивнул, зло сжимая кулаки, и вновь оборачиваясь к Рамси, что сейчас, с любопытством наблюдал за каталкой, на которой увозили останки. Его губы больше не искривлялись в улыбке, но в голубых глазах отчетливо читалось ненормальное восхищение. Будто он наблюдал за чём-то эстетически красивым, а не за расчлененным и уже полуразложившемся трупом.
– Орелл, – Тормунд вновь повернулся к коллеге. – Отвезите этого парня в участок и возьмите у него показания, а я постараюсь выбить ордер на обыск его дома. И чем быстрее у меня это получится, тем лучше.
Полицейский кивнул, при этом всё же вопросительно вскидывая брови.
– Подозреваешь его?
– Возможно. Может Болтон и не убивал её, но ему определенно известно намного больше, чем он говорит.
– Будет сделано, – Орелл похлопал друга по плечу, шагая к Рамси и призывая его проследовать за собой.
Тормунд же, вернув взгляд к озеру, тяжело вздохнул, вытаскивая из кармана куртки пачку сигарет, а вместе с ней и телефон. Мужчина с некой надеждой взглянул на его дисплей, надеясь, что Игритт вновь вышла на связь, но его ожиданиям было не суждено оправдаться. Гаинт поморщился, вставляя сигарету между зубов и хлопая себя по карманам в поисках зажигалки.
И сейчас, его сознание, так предательски рисовало в голове не самые радужные картинки. Что если с Игритт что-то случилось? Что если и её тело сейчас покоится где-то неподалёку? Ведь в последнее время, слишком много убийств происходило в городе Ангелов. И сколько бы сил не бросали полицейские на поиски убийц, им до сих так и не удалось даже на шаг продвинуться в этих делах. А что если все эти убийства и вовсе связаны между собою? Да, их стиль слишком отличался друг от друга, но никогда нельзя исключать даже самых безумных теорий.
Наконец подкурив, мужчина сделал глубокую затяжку, чувствуя, как легкие наполняются дымом. Вот только, даже несмотря на это, из них, кажется, до сих пор не выветрился смрад гнилого разложившегося мяса.
Но не успел Тормунд расслабиться даже на секунду, как его вновь отвлёк голос раздавшийся позади:
– Офицер? – Рамси взирал на мужчину с уже привычным оскалом. – Кажется я нашёл кое-что ещё.
Гаинт нахмурился, шагая вперёд, и замечая небольшую вещицу, что Болтон сжимал между пальцами. При ближайшем рассмотрении это оказалось ничем иным как водительскими правами, перепачканными в крови.
– Где ты это взял?
Рамси кивнул на кусты, мимо которых он проходил к полицейской машине. Парень вновь опустил взгляд на права в своих руках, при этом слегка прицокивая языком.
– А она была красоткой, – Болтон поджал губы, вновь скользнув рукой к карману своих подранных джинс. – И какое прекрасное имя: Дейенерис Таргариен.
***
Санса всё ещё ощущает дикое волнение, при этом спешно проводя влажными – вспотевшими ладонями по своим бёдрам, вытирая их о джинсовую ткань. Девушка сделала один осторожный шаг вперёд, продолжая внимательно смотреть на спину незнакомца, назвавшегося её другом. Вот только, друзья не похищают и не привозят против воли в самые опасные районы города, в которых, риск словить пулю или оказаться ограбленной, равен практически девяноста процентов. Ведь может Теон и предпочитал умалчивать о тех временах, когда его жизнь пошла под откос, но временами парень всё таки "развязывал" язык, рассказывая подруге слишком многое. Выжить в этом месте чужаку – большая удача. – Прошу, присаживайся, – мягко проговорил мужчина, всё ещё продолжая смотреть в окно, за которым можно было разглядеть первые капли начинающегося дождя. – Не стоит бояться меня, я не причиню тебе вреда. И прости, если Домерик был слишком груб. Ему редко приходится иметь дело с девушками, что не подвластны древней профессии. Старк послушно присела на самый край старенького кресла, стоящего подле массивного шкафа, дверца которого, повиснув лишь на одной петле, медленно покачивалась из стороны в сторону. Девушка поёжилась, вновь возвращая свой взгляд к мужчине. Стоило признать, его голос внушал доверие: он звучал мягко, словно обволакивающие; незнакомец говорил так, будто общался с маленькой девочкой, при этом опасаясь её напугать. Санса сложила ладони в замок, пытаясь совладать с окутавшей её тревогой. Возможно, в любой другой день, она бы сидела в этом месте с высоко поднятой головой, но сейчас, когда весь Лос-Анджелес охватили вести об убийствах – сохранять спокойствие было не так уж и легко. – Что вам нужно? – голос прозвучал ровно и уверенно, с привычными нотками металла. – Я давно ищу с вами встречи, Санса, – он наконец обернулся, одаривая девушку спокойной улыбкой. – Надеюсь вы не против если мы пропустим официальность? – дождавшись утвердительного кивка, мужчина шагнул вперёд, занимая кресло напротив и зеркально повторяя позу Старк. – Меня зовут Варис; некоторые нарекли меня Пауком. Что ж, такое сравнение даже льстит, ведь пауки прекрасные членистоногие, а их паутина очень прочна. Попав в неё, у тебя практически нет шанса выбраться. Взгляд Сансы скользнул по лицу мужчины. Оно казалось приторно-добродушным, но это было слишком обманчиво. Ведь в маленьких глазах Паука, девушка отчетливо могла увидеть лишь лютый холод и непоколебимую решимость. Таких как Варис, всегда ошибочно принимают за самых слабых игроков, которые, в итоге, напротив остаются победителями. – Зачем я здесь? – с напором спросила Старк, замечая, как улыбка мужчины слегка поблёкла. – Что ж, если вы предпочитаете сразу перейти к делам, я не могу вам в этом отказать, – Варис повёл плечами, откидываясь спиной на спинку своего жёстоко кресла. – До меня дошли слухи, что в город вернулся Пересмешник. Стоит признать, это навело много шороху в вашем мирке. Оленна была ужасно напугана, и её страх передался большинству. Мистеру Бейлишу не составило никакого труда переманить их всех на свою сторону. Ведь все мы что-то скрываем, а Мизинцу известно много секретов. Играть с ним опасно. Санса скользнула языком по пересохшим губам, при этом невольно поддаваясь вперёд и заглядывая собеседнику прямо в глаза. – Но мне кажется вы знаете их намного больше. Уголки губ Вариса вновь едва уловимо дёрнулись вверх, в то время как он сам спрятал ладони в широких рукавах своего тяжёлого халата, надетого поверх повседневной одежды. Мужчина слегка склонил голову набок. – Я не стремлюсь к власти, моя дорогая. Именно это и отличает нас с Пересмешником. Он же готов пойти ради неё на многое. Он хочет быть значимым игроком, в то время как я просто маленький игрок большой игры. Паук потянулся к кувшинчику, стоящему на столике по правую руку от него. Рядом с ним расположились и два бокала, которые Варис осторожно наполнил вином до половины. Подхватив один из них, он протянул его Сансе, в то время как второй оставил себе, делая несколько глотков. – Мистер Бейлиш готовит большой переворот, – продолжил мужчина, наблюдая за тем, как девушка подносит бокал к губам. – И я расскажу вам обо всём, надеясь, что вы — дочь Нэда Старка, сможете изменить ход этой войны. Но перед тем, как я открою перед вами тайны настоящего, вы должны узнать о прошлом. Оно хранит в себе много секретов, и сегодня, мы похороним их все. Санса почувствовала, как неприятный холодок скользнул по всему её телу, словно сковывая его изнутри. Девушка отнюдь не была уверена в том, что действительно хочет знать ещё больше, чем ей уже довелось узнать. Ведь исповедь Джона всё ещё не уходила из головы, заставляя ненависть и понимание сливаться в единый клубок. Сноу пытался защитить её семью; он хотел получить отмщение. Нэд Старк лишил Эйгона слишком много, но то что сделал её муж... могло ли это заслуживать прощения?***
Джон не чувствует боли. Кажется, в этот миг он вообще не в состоянии что-либо ощущать. Тело отказывается слушаться, а глаза он может приоткрыть только с большим трудом. И когда это наконец удаётся сделать, по ним сразу ударяет яркий свет, и Сноу не сразу может понять, было ли это солнце, а значит уже наступило утро, или же это просто фонари освещающие дорогу. Последнее что он помнит, так это фары грузовика пронёсшегося мимо него, после – лишь темнота. – Сэр! Сэр, вы меня слышите? – где-то совсем рядом раздаются голоса, но Джон не понимает в какую сторону оборачиваться, да и сил реагировать на звук нет совсем. Хочется просто лежать. Возможно, погрузиться в глубокий сон, надеясь, что проснувшись, он окажется в своей постели. Но едва ли Сноу действительно может понять где он находится прямо сейчас. В голове полнейшая каша, не позволяющая думать. Спать. Очень сильно хочется спать. Глаза вновь закрываются, но словно повелеваясь какому-то внутреннему голосу (или он слышит его в действительности?), Джон вновь упрямо их распахивает, наконец чувствуя влагу на своём лбу, которая постепенно скатывается к щеке. Легкие наполнились отвратительным металлическим запахом. Кровь. – Что произошло? – хрипит Сноу, но судя по тому, что не приходит ответа, он говорит слишком тихо, или и вовсе только в своей голове. – Нужны носилки, срочно! – голоса сливаются в единый хор. Кажется, где-то рядом слышится и женский плач. Девушка что-то судорожно говорит стоящему возле неё полицейскому, но слова слишком сложно разобрать. Лишь обрывки фраз: "он слишком неожиданно выскочил на дорогу, я не успела затормозить". После этого раздаётся грубый мужской голос: "повезло, что вы сами остались целы, мисс". Джон поморщился. Кажется, к нему начинало возвращаться чутьё, ведь сейчас, он отчетливо ощутил ноющую боль в спине и нестерпимую в ноге. Впрочем, это радует, ведь перспектива вообще не ощущать своего тела пугает до безумия. Авария. Мужчина начинает потихоньку всё понимать. Он попал в аварию, выскочив на перекрёсток. Столкновение было достаточно сильным. Машину швырнуло в сторону, заставив перевернуться несколько раз и буквально влететь в массивное дерево на обочине, что сейчас с вывернутым корнем повалилось в сторону леса. – Сэр! Можете говорить? – рядом вновь раздается всё тот же голос. – Вам нужно попытаться ответить на мои вопросы. Моргните единожды если "да" и дважды если "нет". Джон надеется, что у него действительно получится это сделать. Боль в спине становится практически невыносимой, хочется выть и заставить её прекратиться. В голове стоит невыносимый шум, словно поток льющейся воды. Голоса вновь сливаются в единый хор, но откуда-то словно издалека доносится: – Вы можете чувствовать свои конечности? Сноу с трудом удаётся вспомнить, что его просили сделать, но в итоге мужчина всё же моргает – один раз. Он чувствует. Ведь тело болит так, словно в нём сломали каждую кость. Доктор спрашивает что-то ещё, но на этот раз его голос сливается с десятками остальных, а Джон, больше не находя в себе сил сопротивляться одолевающему его сну, медленно прикрывает глаза, не зная, откроет ли он когда-нибудь их вновь. На улице слишком холодно, ветер буквально хлещет по коже, к которой прилипла рубашка. Отчего она такая мокрая? А в нос вновь ударяет металлический запах. – Будьте осторожнее, – раздаётся строгий голос, и Сноу чувствует, как кто-то подхватывает его за руки. – Он весь переломан. Практически не жилец, нам бы успеть довести его хотя бы до госпиталя, а там надеяться только на то, что здоровье позволит бедолаге выкарабкаться. Наверное, они думают, что он находится без сознания, на секунду Джону тоже так кажется, но очередная волна боли заставляет глухо застонать, вынуждая до крови прикусить внутреннюю часть щеки. Минутное прояснение в голове вновь сменяется самой настоящей кашей, и теперь, вместо голосов, слышится лишь вой сирен. Сноу кажется, что ему удаётся дотянуться пальцами до кармана своих брюк. Нужно добраться до телефона. Он должен, черт возьми, позвонить! Но осознание приходит слишком поздно: его мобильный сейчас лежит на полу в кабинете пентхауса разбитый вдребезги. – Сердцебиение замедляется, готовьте адреналин, срочно! Голос доктора грохочет словно гром – оглушая. Слишком громко. Голова буквально разрывается, заставляя ещё один хрип сорваться с губ Джона. Вот бы поспать хотя бы пару минут... И перед тем, как погрузиться в столь желанную тьму, мужчина прошептал лишь одно единственное имя: – Санса...***
Залпом допив остатки своего пива, Клиган с грохотом поставил стакан на деревянную барную стойку, утирая губы тыльной стороной ладони. Он уже выпил достаточно много. Настолько, что перед глазами всё начало кружиться, превращаясь в размытое пятно лиц и не самой лучшей обстановки дешёвого бара. Сандор хмыкнул, крепко сжимая кулаки и стараясь прийти в себя. Он частенько надирался так сильно, что был даже не в состоянии удержаться на ногах, но сегодня ему следовало приберечь остатки разума, ведь ночь обещала быть длинной. – Повторить? – бармен, юноша не старше двадцати трёх, опасливо покосился на мужчину, задерживая взгляд на его пугающем шраме. Пёс резко вскинул голову, издав тихий, но довольно таки угрожающий гортанный рык. Он не был слепым, чтобы не заметить, как этот парень пялится на его обожженную половину лица, словно никогда не видел ничего более уродливого прежде. Бармен же, перехватив взгляд Сандора, несколько опасливо отшатнулся назад, наталкиваясь спиной на стоящую позади себя полку с алкоголем, и только чудом не обрушая её на пол. – Нет, – наконец прохрипел Клиган, резко поднимаясь на ноги. Несколько заинтересованных взглядов тут же обратились к нему, но ни один из присутствующих не решался проронить ни слова, лишь наблюдая за тем, как Пёс, прихрамывая на правую ногу, движется к выходу. И когда Сандор уже практически достиг двери, он услышал позади себя короткий смешок, и едва слышимое: "урод". Клиган замер, неспешно оборачиваясь назад и встречаясь с насмешливым и полным вызова взглядом серых глаз, что смотрели на него с нескрываемым отвращением. Уголок губ незнакомого мужчины дрогнул вверх, в то время как он сам скользнул ладонью по своей густой бороде, выпрямляясь, и стягивая с плеч байкерскую кожаную куртку. – Ты не ослышался. Это я тебе. Сегодня Пёс едва ли хотел затевать очередные разборки или пересчитывать чьи-либо рёбра, но этот вызывающий взгляд напротив, заставил его ощутить прилив неконтролируемой ярости. Крепко сжав кулаки, он слегка шатко шагнул вперёд, а уже в следующую секунду, притихший бар наполнил собою громкий хруст челюсти и хлопок упавшего на пол тела. В любой другой вечер, Клиган забил бы его до смерти прямо на этом полу, заставив захлебнуться собственной кровью и слушая хриплые извинения, но сейчас Сандор был не в духе. В этот миг его беспокоили совсем другие вещи, и одной из них был чёртов Джон Старк, который слишком сильно опаздывал к месту их встречи. Точнее, он и вовсе его не посетил, пропав уже более чем на два часа, в то время как его мобильный извещал лишь об "отключенном аппарате". Сплюнув себе под ноги, Пёс, развернувшись, вновь побрёл прочь, но теперь за его спиной стояла абсолютная тишина, словно оставшиеся боялись даже пошевелиться или вдохнуть. Каждая крыса в этом месте знала о том, что не стоит связываться с Сандором Клиганом, и теперь, этому новичку, если он решится вернуться сюда вновь, тоже придётся принять эту неизбежную истину, иначе – больничная койка и долгая реабилитация в лучшем случае. Дверь паба противно скрипнула, а морозный ночной воздух ударил в лицо, заставляя поморщиться. Пёс шагнул вперёд, оглядываясь вокруг и пытаясь вспомнить где именно он припарковал свой мотоцикл, но перед тем, как Сандор успел найти его, слишком неожиданно, едва успевая что-либо понять, мужчина оказался опрокинут на землю, а его лицо буквально вдавили в рыхлую после дождя почву. – Мистер Клиган, вам придётся проехать со мной в участок. – Какого чёрта? – прорычал Сандор, пытаясь вырваться, но понимая, что навалившийся на него сверху коп достаточно силён, и справиться с ним не так уж и просто. Может быть сделать это и не составило бы никакого труда будь Клиган трезв, но сейчас, когда выпитое пиво и виски сковали всё тело, делая его словно "ватным", Пёс продолжил смиренно лежать на земле, чувствуя, как наручники защёлкиваются на его запястьях. Кажется не проходило и месяца без того, чтобы тот или иной вершитель закона не проделывал с ним этот трюк, будто наслаждаясь своим секундным превосходством. Чёртовы копы раз за разом бросали его за решётку, но спустя пару дней, были вынужденны с позором выпускать "заключённого" на волю, понимая, что предъявить им больше нечего, кроме как мелких, едва значимых правонарушений. Ведь Сандор знал, что больше не позволит себе оступиться, загремев в тюрьму ещё на неопределённый срок. Ведь далеко не факт, что в следующий раз, его адвокату удастся вытащить своего клиента из этой дыры. – Дай угадаю, – с ухмылкой прохрипел Клиган, – берёшь меня за драку в баре? Ведь больше тебе нечего мне предъявить, – он поморщился, чувствуя, как кусочки земли попадают в рот. – Как много ты заплатил тому идиоту, чтобы он был готов добровольно подставить своё лицо под мой кулак? Рыжеволосый здоровяк резко выпрямился, рывком призывая Пса сделать тоже самое. Что ж, ублюдок был прав, ведь нарвавшийся на него в баре, был не более чем подсадной "уткой", решившей, что получить один раз в морду значительно лучше, чем просидеть несколько дней в "обезьянике" за несоблюдение скоростного режима и сопротивление полиции. А для самого Тормунда это было отличным шансом, чтобы спровоцировать Клигана, а после защёлкнуть на его запястьях наручники. Губы Гаинта дрогнули в ухмылке, когда он толкнул Сандора в сторону служебной машины, что стояла чуть в стороне, не бросаясь в глаза выходящих из бара. В этом месте не очень-то жаловали легавых. – Боюсь на этот раз твоё пребывание в участке несколько затянется, Пёс, – проговорил Тормунд, крепче сжимая пальцы на локте "заключённого", словно боясь, что тот попытается сбежать. – Как думаешь, на сколько потянет заказное убийство? Клиган резко замер, в то время как в его глазах отразилось непонимание. Могло ли ему послышаться только что услышанное, или же... Мужчина резко дёрнулся, но в этот же миг почувствовал, как коп обхватил его плечом и предплечьем за шею, не позволяя даже пошевелиться. Тормунд усмехнулся. Он не имел возможности предъявить Клигану обвинения прямо здесь и сейчас, ведь прослушивающийся жучок в кабинете Старка не был официальной частью расследования. И прознай про него начальство – разделит "конуру" вместе с Псом. Но даже несмотря на это, Гаинт не мог позволить Сандору оставаться на свободе, ведь от неудачного "заказа", он мог перейти к его выполнению. Клиган не хотел марать руки на этот раз сам, поручив "грязное" дело Старку, но это стало его ошибкой. Пёс захрипел, слегка дёрнувшись, и чувствуя, как полицейский ослабляет свою хватку. – Он покойник, – голос Клигана в этот миг можно было сравнить лишь с рычанием бешенного пса. Он прикончит Джона, как только до него доберётся. Но перед тем, как он это сделает, Сандор заставит ублюдка смотреть на то, как он насилует, а потом убивает его драгоценную жёнушку. Ведь не стоит дразнить Пса, зная, что он может откусить тебе руку. Старк нарушил их сделку, и за это последует наказание. Тормунд же лишь качнул головой, грубо заставляя Клигана сесть на заднее сидение полицейской машины. Но перед тем, как захлопнуть дверцу, он лишь с безразличием в голосе проговорил: – Можешь делать со Старком всё что захочешь, но только после того, как я сам с ним разберусь. Ведь что-то глубоко внутри, пусть это будет чутье, подсказывало Гаинту, что Джон определённо каким-то образом замешан в пропаже Игритт. Она исчезла сразу после того, как покинула их пентхаус. А часом ранее, Тормунду удалось узнать, что машина девушки каким-то образом оказалась на городской свалке, и лишь чудом была обнаруженна сторожем, который сообщил о том, что человек, привёзший её туда, имел отросшие тёмные вьющиеся волосы, карие глаза, и угрюмый вид. Не слишком ли много совпадений?***
– Мистер Бейлиш был влюблён в вашу мать, – Варис качнул головой, пригубляя ещё немного вина из своего бокала. – Кейтилин была для Петира абсолютно всем. Иногда, мне казалось, что его любовь к ней была скорее болезнью, чем проявлением искренних чувств. Неизлечимой, как оказалось. Ведь даже после того, как Кэт вышла замуж за вашего отца, Мизинец не отступил. Он буквально преследовал её. Клялся, обещал, угрожал. Делал всё, чтобы ваша мать обратила на него внимание. Чтобы она вернулась к нему, оставив своего мужа. Это было просто каким-то безумием, – мужчина тяжело вздохнул, перехватывая взгляд голубых глаз своим. – Но Кэт терпела. Она позволяла Петиру находиться рядом, и это стало её ошибкой. Ей стоило прогнать его ещё в день своей свадьбы, но, увы, Кейтилин этого не сделала. И за это ей пришлось слишком дорого заплатить спустя двадцать четыре года. Санса нахмурилась, смотря на собеседника с неким непониманием и волнением. Кто бы мог подумать, что в шкафу её семьи так много секретов. Что на самом деле, девушка никогда не знала своих родителей по-настоящему, хотя так ошибочно думала об обратном. Кейтилин Старк – замечательная мать и верная жена – использовала в своих целях обречённо влюблённого в неё мужчину. Разве это не было слишком подло? Ведь Санса помнила, как часто Бейлиш появлялся в их доме, когда отец уезжал в очередную продолжительную командировку. Иногда, Мизинец даже оставался у них на ночь, ночуя в одной из гостевых комнат. Но что если когда все засыпали, он перебирался в соседнюю? В ту, где спала одинокая хозяйка дома... Даже от одной этой мысли становилось слишком гнусно. Мама не могла так поступать с отцом. Она любила его. Она подарила ему пятерых детей. Но тогда почему женщина пускала в свой дом чужака? Старк крепко сжала кулаки, переводя взгляд на собственные руки. Тогда она была ещё совсем ребёнком, едва ли понимающим хоть что-то, но Робб был уже достаточно взрослым, чтобы осмыслить гораздо большее. Как чертовски удивительна человеческая память, ведь сейчас, Санса вспоминала то, о чём казалось забыла уже много лет назад. В тот вечер, проходя мимо гостевой комнаты, девушка услышала голоса; мужчины говорили на повышенных тонах, определённо выясняя отношения. Тогда она впервые увидела своего брата настолько злым: кулаки Робба были крепко сжаты, а на скулах неустанно ходили желваки. И его голубые глаза – в тот миг они казались кристалликами льда, об которые было слишком легко порезаться. Петир же был значительнее спокойнее, и лишь его лицо искривила ухмылка. Злобная. Предупреждающая. Опасная. – "Ты всего лишь мальчишка, тебе не стоит вмешиваться в дела взрослых, Робби", – Бейлиш говорил елейно-приторно, видя, как гнев ещё пуще прежнего отражается на лице его собеседника. – "Я люблю твою мать. И я верну её назад, чего бы мне это не стоило". А после раздался лишь хруст челюсти Пересмешника, который рухнул на пол, несколько ошарашенно смотря на нависшего над ним младшего Старка. Робб так сильно был похож на свою мать внешне, имея тот же цвет глаз и медные кудри, но внутри он был воплощением своего отца. Диким волком, что готов разорвать чужака, рискнувшего прибиться к стае. Больше Санса ничего не видела, ведь услышав торопливые шаги на лестнице, девушка поспешила убраться прочь, лишь замечая силуэт матери проскользнувший в гостевую комнату. Впрочем, на следующее утро уже никто не вспомнил об этом инциденте. Их завтрак прошёл привычно мирно: Кейтилин улыбалась, а Робб благодарил мать за приготовленные его любимые блинчики. И лишь то место, что занимал отец, а в его отсутствие мистер Бейлиш, с того дня пустовало, когда Нэда не было дома. Петир перестал появляться в особняке. С тех пор Санса не видела Мизинца несколько долгих лет, пока они не встретились за несколько месяцев до трагической аварии на последнем приёме устраиваемом её отцом. Старк вновь перевела взгляд на Вариса. – Что вы имеете ввиду, говоря что ей пришлось за это заплатить? Мужчина тяжело вздохнул, поддаваясь вперёд и осторожно кладя свою ладонь поверх ладони Сансы, словно желая её успокоить и приободрить. – В тот день, когда случилась страшная авария, ваша мать оказалась в машине вашего отца именно из-за Мизинца. Повредив автомобиль Теона Грейджоя, Бейлиш наивно надеялся, что Кэт будет искать помощи в его лице, но, увы, она позвонила Нэду, – Паук печально качнул головой, ещё крепче сжимая ладонь девушки в своей. – Петиру было известно о неисправности в машине вашего отца. Он знал, что это его последняя поездка, ведь едва ли хоть что-то может скрыться от Пересмешника, вот только, он не нашёл в себе сил, чтобы вмешаться. Ненависть к Нэду Старку оказалась сильнее любви к Кейтилин Талли. Но тем же вечером, наконец осознав что он наделал, Бейлиш спешно покинул город, не дождавшись даже похорон. Думаю, он винит себя в смерти Кэт. Уверен, он пытается отыскать в вас её, надеясь, что однажды ему удастся искупить вину. Санса качнула головой, словно отказываясь верить в только что услышанное. Как столько всего может сопровождать всего одну аварию? Джон пытался защитить семью, зная, что отказ Нэда от дела приведёт к непоправимым последствиям; Петир же, зная о готовившемся покушении, совершил фатальную ошибку, привёдшую к гибели практически всех Старков. Это просто отказывалось укладываться в голове. Девушка спешно выпрямилась, скользя ладонью по своим волосам и путаясь пальцами в медных прядях. Слёз уже давно не осталось, но ноющая боль за рёбрами буквально сводила с ума. Её отец должен был отдать жизнь во имя спасения своей семьи, но в итоге он утащил их следом за собой. И от осознания данной истины хотелось просто выть от отчаяния, но вместо этого, Санса лишь шагнула к окну, опираясь ладонями о подоконник. Девушка тяжело дышала, а в её голубых глазах застыла лишь пустота. – Как много секретов всё ещё похоронены в памяти стольких людей? – хрипло рассмеявшись прошептала она. – Ведь, кажется, я единственная кому ничего не известно. Варис вздохнул, вновь потянувшись к кувшину. Ему было жаль эту девушку. Она пережила слишком многое, но при этом оставалась достаточно сильной. Сильнее многих, с кем мужчине когда-либо приходилось сталкиваться. Ведь даже потеряв практически всё, Санса продолжала горделиво держать осанку и смотреть на всех окружающих её стервятников с высока. Словно волчица, которой пришлось потерять свою стаю. – Иногда неведение намного лучше знаний, – произнёс Паук, неотрывно наблюдая за Старк. Он видел как напряглись её плечи. – Но тогда что я здесь делаю? Зачем вы рассказали мне обо всём этом? – ведь Санса так искренне этого не понимала. Признаться, глубоко внутри, девушке так сильно хотелось продолжать жить во лжи, ведь она не била так больно, как это делала правда. Джон предал её; Петир совершил ошибку, которую было невозможно простить. И теперь, Старк чувствовала лишь одиночество, окутывающее её изнутри. Словно она вновь осталась абсолютно одна в этом мире. Варис поднялся на ноги, замирая позади девушки, и теперь, смотря на неё без жалости или же сожаления в своих глазах, которые можно было разглядеть минутой ранее. Теперь, во взгляде Паука можно было увидеть только непоколебимую сталь. – Я лишь хотел, чтобы вы лучше узнали своего врага. Пересмешник вам не друг, моя дорогая, и я возлагаю на вас большие надежды. Вы одна из немногих кому действительно по силам его остановить. Санса медленно обернулась. – Но почему вы не сделаете это сами? Паук вновь улыбнулся, отчего его лицо приобрело обманчиво-добродушное выражение. Он опасен – об этом кричало подсознание Старк, и она знала, что не ошибается. Варис же лишь вновь повёл плечами. – Потому что я не играю в "престолы", милое дитя. Я лишь верный слуга правильного победителя. Но Санса так и не успела ничего ответить, как почувствовала в кармане своих джинс вибрацию мобильного. Первым порывом девушки было его отключить, но словно повелеваясь какому-то внутреннему чутью, увидев на дисплее незнакомый номер, Старк поспешно приняла входящий вызов. – Это миссис Старк? – на том конце раздался незнакомый женский голос. – Да, это я, – отчего-то, в этот миг, Санса почувствовала волну напряжения. Варис наблюдал за тем, как стремительно меняется выражение лица девушки: как приоткрываются её губы, а в голубых глазах стынет недоверие. Словно то, о чём ей сейчас говорили, являлось какой-то шуткой, что не могла оказаться правдой. Но едва ли Санса смела усомниться в этих словах. В этот миг, Старк казалось, что она падает куда-то вниз. Падает и падает, не имея возможности ощутить под ногами твёрдой почвы. Перед глазами всё поплыло, а сердце словно сумасшедшее заколотило в груди. И лишь одна фраза сорвалась с губ девушки, перед тем, как мобильный выпал из её ослабших пальцев: – Скоро буду.***
Санса чувствовала дрожь в руках, двигаясь по этим белым коридорам, в которых ей никогда не хотелось бы оказаться снова. В последний раз, девушка была тут более десяти лет назад. Тогда, когда мама взяла её с собой навестить тётку Лизу, ставшую жертвой изнасилования. Тот мужчина избил её практически до полусмерти, и, наверняка, он думал, что до конца покончил с жертвой, но Талли всегда были сильны и могли выкарабкаться даже из самых тяжёлых испытаний судьбы. Тогда Лиза не просто выжила – она запомнила нападавшего и его необычную походку, по которой насильника удалось найти и задержать в самые короткие сроки. Сейчас же, Санса лишь надеялась на то, что этот ублюдок до сих пор продолжает гнить в тюрьме. Старк глубоко вдохнула, ощущая как лёгкие обволакивает больничный запах: медикаменты и смерть. По крайней мере, девушке казалось, что она пахнет именно так – удушающе. Время уже близилось к рассвету, а госпиталь был практически пуст. Лишь врачи и медсёстры то и дело ходили туда-сюда, словно не зная чем себя занять в столь ранний час, и как дотянуть до конца своей смены, а не заснуть прямо здесь и сейчас. Сегодняшняя ночь выдалась для большинства из них достаточно сложной. Им пришлось провести две срочные операции, и лишь одна из них увенчалась успехом. Санса тяжело сглотнула, ускоряя свой шаг, но при этом идя словно в никуда. Она не знала в какую именно сторону ей нужно идти. Не имела даже малейшего понятия кого должна найти. Просто... девушка упрямо шла вперёд, чувствуя, как дрожь в руках только усиливается, а сердцебиение становится слишком рванным: то быстрым, то практически полностью затихающим. Взгляд голубых глаз лихорадочно скользил по дверям множества палат. Кажется, их были здесь сотни, но как найти единственно нужную? Наверное, стоит спросить у одного из снующих по коридорам докторов, но язык предательски отказывается шевелится, и слова так и не слетают с губ. Лишь молчание. Пройдя очередные двухстворчатые двери, Старк на доли секунды замирает, ведь перед её глазами открывается не самая воодушевляющая картина. Она видит мужчину и женщину, обоим едва ли больше сорока, и они, крепко обнявшись, рыдают на плече партнёра, хватаясь за него так, словно он был последним шансом не сорваться и не сойти с ума. Даже отсюда, Санса была готова поклясться, что чувствует их боль. Они оплакивают смерть, и на глаза девушки тоже невольно наворачиваются слёзы, хотя едва ли она знает историю трагедии этих незнакомых для неё людей. – Миссис Старк? Санса вздрагивает всем телом, резко оборачиваясь на раздавшийся позади неё голос, и спешно смахивая слёзы со своих ресниц, которые вот-вот грозились каплями рухнуть вниз. – Это я, – хрипло выдавливает из себя девушка, до боли сжимая ладони в кулаки, чувствуя, как ногти вонзаются в кожу. Сейчас, перед ней стоит ещё достаточно молодая женщина лет тридцати пяти. На её лице и в зелёных глазах читается лишь усталость, но тонкие губы всё же растягиваются в дружелюбной улыбке. Вскинув руку, она осторожно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь своих огненно-красных волос. Женщина протянула ладонь вперёд и Санса неуверенно сжала её в своей. – Меня зовут Мелисанда. Это я звонила вам насчёт вашего мужа, – улыбка медленно спадает с её губ, и теперь на лице слишком отчётливо читается сожаление. – Наверное вы хотите его увидеть? Старк не помнила, слетело ли с её губ в этот миг хоть слово, или может быть она кивнула в ответ на заданный вопрос, но доктор, развернувшись, быстрыми шагами направилась в нужную сторону, не оставив девушке ничего другого, как последовать за ней. И лишь уходя, Санса в последний раз обернулась на всё ещё обнимающих друг друга мужчину с женщиной, к которым в этот миг вышел их доктор, и на его лице читалась лишь скорбь и сожаление. Сердце Старк сжалось от тоски. Мелисандра уверенно преодолевала уже давно изученные коридоры, идя мимо ненужных сейчас палат, двери которых были плотно закрыты, а окна занавешены жалюзями. Санса же старалась не отставать, но собственные ноги, отчего-то, практически не желали слушаться, то и дело заплетаясь, лишь чудом не позволяя ей упасть прямо здесь и сейчас. Весь их путь едва ли занял и пары минут, но Старк казалось, что прошла целая вечность, перед тем как она переступила порог нужной палаты, замечая, что доктор остаётся ждать её в коридоре, не желая мешать супругам. Им стоит побыть наедине. Санса шагает шатко, а сердце в груди стучит ещё сильнее, заставляя задыхаться. И лишь лихорадочный взгляд голубых глаз скользит по лицу мужа, на лбу которого виднеется глубокий шрам. Его губы разбиты и на них всё ещё видно запёкшуюся кровь, а под глазами растекаются лиловые гематомы. Бинты и гипсы – их так много. Складывается ощущение, что они полностью окутываю собою тело Джона, словно броня. Старк тяжело сглатывает, медленно опускаясь на край постели, и неуверенно поднося ладонь к лицу мужчины – не касаясь, очерчивая его черты. Авария. Машина мужчины едва ли подлежала восстановлению, и удивительно, как водителю вообще удалось остаться в живых, ведь шансы были чертовски малы. Их практически не было и вовсе. Но сейчас Сноу здесь – живой, и Санса видит, как медленно, едва уловимо для глаз вздымается его грудь. Это приносит долгожданное облегчение. – Ты должен выкарабкаться, Джон, – слова шёпотом слетают с губ, и Старк чувствует, как первые слёзы заскользили по её щекам. Весь их вчерашний разговор в этот миг уносится куда-то прочь, как и чувства ненависти или злости. Не остаётся ничего из этого, лишь боль сковывает изнутри всё тело. И страх. Что если муж умрёт? Вдруг он не сможет выкарабкаться? Ведь даже одна мысль об этом заставляет сходить с ума. "Ты должен, Джон!" – об этом хочется кричать и выть, словно загнанная в угол волчица, но Санса молчит, и лишь слёзы, скатывающиеся по её щекам, падают на белые простыни. Джон обязан выжить. Но не для неё – он должен сделать это только ради себя. Впервые в жизни. Он должен научиться жить лишь ради себя самого... Они оба должны попытаться это сделать. И совсем невольно, в голову врывается мысль, вызывающая на губах девушки нервную усмешку: но ты и так всегда жила только ради себя. Да, она любила Джона, но эта любовь никогда не была равна даже половине той любви, которую дарил ей Сноу. Как же иронично, что ещё месяц назад, она считала совсем иначе. Веки мужчины сомкнуты, и, наверняка, он совсем не чувствует того, как губы жены прижимаются к его лбу, целуя чуть ниже шрама. И лишь в притихшей палате, кажется, от стен всё ещё эхом продолжает отдаваться: должен.
