Глава 9. Моя игра
5 марта 2018 г., 12:56
Белизна стен сводила с ума. Гул и писк приборов доводили практически до безумия. Отвратительный, въедающийся в лёгкие запах медикаментов, иногда и вовсе заставлял терять контроль. Неделя. Уже долгие семь дней он не покидал стен этой палаты, будучи прикованным к больничной койке.
Невесёлая, скорее полная злости и раздражения усмешка, коснулась губ мужчины. Сейчас он был беспомощен словно ребёнок, что был не способен даже удержать в руках ложку, ведь собственные конечности слушались ещё с большим трудом, даже несмотря на прогнозы врачей, которые неустанно повторяли: "вы быстро пойдёте на поправку". Они давали столь обнадёживающие обещания, что уже через несколько месяцев он сможет вернуться к полноценной жизни. И в них хотелось верить, только вот делалось это с большим трудом.
– "Я буду ходить?" – но этот вопрос всегда оставался без ответа.
Ведь может Сноу и чувствовал свои ноги; ощущал ими жар или холод – даже боль, но встать на них он не мог. Мужчина всегда стремительно падал, теряя равновесие, и лишь крепкая хватка стоящего позади медбрата, не позволяла ему разбить нос о кафельный пол. Калека... Кому он будет нужен таким? Слабым и беспомощным. Наверное, его игра в "престолы" подошла к концу. И все эти цветы, которыми была заставлена вся палата – хотелось их выкинуть, сжечь, убрать как можно дальше от глаз. Ведь эти открытки, вложенные среди бутонов, те самые, где писались лживые слова сожаления, заставляли чувствовать ещё большее отвращение. К тем кто их прислал. К самому себе. Тиреллы, Амберы, Карстарки, Грейджои, Мартеллы – они все делали вид, что их не радует его новое положение. Будто им действительно жаль. Лицемерные ублюдки.
Джон медленно потянулся за стаканом воды, стоящим совсем рядом, буквально в десяти сантиметрах от постели, но когда пальцы уже смыкаются на прозрачном стекле, рука невольно дрогает, и в ту же секунду стакан летит на пол, разбиваясь на десятки осколков.
Сноу крепко сжимает челюсти, пытаясь подавить ту ярость, что с каждой секундой разгорается лишь сильнее, но получается у него из рук вон плохо. Мужчина грязно ругается сквозь зубы, пока его взгляд карих глаз, наконец не падает на девушку, замершую в этот миг в дверях. В ту же секунду, когда Джон её замечает, с его лица пропадает вся злость, а губы растягиваются в действительно искренней улыбке.
– Санса.
Старк улыбается в ответ, осторожно проходя внутрь и смыкая дверь за своей спиной. В руках девушка сжимает небольшой пакет, и даже не видя его содержимого, мужчина ощущает приятный аромат лимонных пироженных, который перебивает все остальные запахи. Желудок тут же стягивается в тугой комок, словно напоминая, что он не ел ещё со вчерашнего утра: с последнего прихода Сансы. Ведь она единственная, кому удаётся заставить Джона поесть, в то время как медсёстры лишь раздражённо вздыхают, в который раз забирая нетронутый поднос с обедом или же ужином.
– Я приготовила их сама, – девушка всё ещё продолжает улыбаться, извлекая их пакета пластиковый контейнер и ставя его на столик рядом с постелью мужа. – Надеюсь они окажутся съедобными.
Но улыбка пропадает с губ Старк в тот же миг, когда она замечает осколки разбитого стакана у своих ног. Санса из-за всех сил старается не показать на своём лице жалости или печали, но, кажется, Джон слишком хорошо её знает, ведь читает всё это в её голубых глазах.
Сноу вновь крепко сжимает челюсти, отчего на его скулах слишком отчётливо завиднелись желваки. Он не хотел жалости. Не хотел, чтобы жена видела в нём большого ребёнка, о котором ей нужно заботиться. Не хотел становиться для кого-то обузой. Особенно для неё. Санса заслуживала чего-то намного более лучшего, чем мужа – калеку, да ещё и с грузом прошлого. С момента аварии, они ни разу не возвратились к своему последнему разговору в пентхаусе, но мужчина не был глупцом, чтобы не понимать, что ему никогда не заслужить прощения за гибель Нэда Старка. За смерть большинства волков. И как бы учтива и мила не была бы сейчас с ним Санса, эта правда до сих пор съедает её изнутри, не давая получить столь желанный покой.
– Тебе лучше уйти.
Девушка вздрагивает, вскидывая взгляд на мужчину, но понимая, что он не смотрит на неё в ответ, уперев свой взгляд на стену перед собой. Его голос до дрожи холодный; не терпящий возражений. Но Санса лишь упрямо покачивает головой, давая понять, что она не уйдёт. Джон хочет остаться один; ему противна мысль о том, что он не способен даже попить воды без посторонней помощи. И Старк понимает, действительно понимает, но и мужчине следует понять, что она никогда не бросит его в столь трудный час. Она будет рядом с ним до самого конца.
Ты мой.
А я твоя.
Ведь эти чёртовы клятвы должны стоить хоть что-то? Санса ещё раз отрицательно качает головой, словно на этот раз пытаясь убедить не только мужа, но и саму себя.
– Я не уйду, – её голос звучит также холодно, как и его. – Не уйду.
Джон раздраженно вздыхает, делая неловкое движение, и тут же морщась от нестерпимой боли, которая волной растеклась по всему его телу. Кости срастутся ещё не скоро, а если верить докторам, в той аварии он сломал половину из них. Вот только если в первые дни Сноу находил облегчение в обезболивающих, то сейчас не помогали даже они. Ночью он и вовсе практически не спал, всё время пребывая словно в бреду, и от этого, мешки под глазами достигли своих максимальных размеров. Сейчас он вообще едва ли похож на себя прежнего – здорового. Просто жалкая тень прошлого...
Заметив, как исказилось лицо супруга, Санса поспешно помогла ему занять более удобную позу, заботливо придерживая за плечи. Её взгляд нашёл его, позволяя им впервые пересечься за сегодняшнюю встречу.
– Не прогоняй меня, Джон. Не делай этого, – почти умоляюще просит она, и в этот миг мужчина чувствует лишь дикое отвращение к самому себе.
Он не имеет никакого права быть с ней так груб. Санса делает для него так много, и она ни на миг не заслуживает к себе такого отношения. А он же просто полнейший козёл, что думает только о себе и о собственных чувствах, при этом совсем не задумываясь о её.
– Прости, – искренне просит Сноу, чем вызывает на столь желанных устах жены слабую улыбку.
Старк слегка поддалась вперёд, нежно, почти невесомо его целуя, при этом скользя пальцами по чёрным кудрям, наслаждаясь их мягкостью. Джону так сильно хочется прикоснуться к девушке в ответ, но рука совсем не слушается, продолжая безжизненной плетью лежать на постели. И от осознания этого, ярость вновь начинает разгораться в груди, но на этот раз мужчине удаётся её заглушить. Не при Сансе...
Девушка слегка отстраняется, но её пальцы всё ещё продолжают путаться в волосах мужчины, а взгляд голубых глаз вновь ловит его – карий. Вот только, Старк больше не видит в нём прежнего блеска. Не видит даже "ледяной стены". Только пустоту, доводящую до дрожи и заставляющую внутри всё сжаться. И в этот миг, Санса невольно ловит себя на мысли: был ли у Робба такой же взгляд перед тем, как он..? Но ей не хватает смелости закончить эту фразу. Слишком страшно. Она не готова остаться абсолютно одна в этом мире. Девушка знает, что не справится. Знает, что не научится жить без него... Джон совершил слишком много непоправимых ошибок, и за некоторые из них, она никогда не сможет простить его до конца, но он – её муж, её вторая половинка; он тот человек, которого она продолжает любить где-то глубоко внутри своего сердца несмотря ни на что.
Сноу слишком сильно хочется прикоснуться к жене. Хочется ощутить мягкость её кожи и шелковистость медных волос. Но очередная попытка пошевелить рукой, приводит к новой волне боли, прошедшей по телу словно разряд тока.
– Ты голоден? – губы Сансы наконец растягиваются в искренней улыбке, а её взгляд скользит по лицу мужчины, отмечая, как сильно сейчас выделяются его острые скулы на осунувшемся лице.
Джону казалось, что ему и куска не полезет в горло, но желудок вновь противно сжался, оповещая о своей пустоте. Сдавшись, Сноу кивнул, чем заслужил облегчённый выдох жены. Потянувшись к столику, она подхватила с него контейнер с лимонными пирожными, от которых всё ещё исходил просто божественный аромат. Вытащив один из них, Санса поднесла его к губам мужчины, давая ему возможность откусить.
Приятный лимонный привкус заставил Джона блаженно прикрыть глаза. Девушка редко готовила сама, но в последнюю неделю, посещая его здесь, она день из-за дня проводила за плитой по несколько часов.
– Очень вкусно.
Санса довольно улыбнулась, поджимая губы, и протянув руку, осторожно смахивая крошку с уголка рта мужчины. Губы Джона сухие и слегка потрескавшиеся, но от этого, ей лишь ещё сильнее хотелось впиться в них в страстном поцелуе. Хотелось ощутить как они ласкают её шею и грудь, при этом плавно спускаясь вниз – туда, где Сноу наиболее сильно любил её целовать. И только от этих воспоминаний, Старк ощущает неконтролируемым жар, растекающийся по всему её телу. Кажется, в этот миг воспылали даже её щеки, становясь пунцово-красными. А это определённо не останется незамеченным для Джона.
Девушка несколько неловко заёрзала на постели. Ощущать возбуждение сейчас, было самой чертовки неправильной вещью на свете, но если Санса могла управлять своим разумом, то реакция тела была ей не подвластна. А оно нуждалось в ласке. Оно нуждалось в Джоне.
– Ты скоро поправишься, – тихо прошептала девушка, кладя ладонь на скулу мужчины, ощущая как колется его отросшая щетина. – Я знаю это.
И Сноу действительно хочется в это верить. Хочется верить в слова докторов; хочется верить Сансе. Вот только, кажется, вера уже давно умерла в нём самом. Кто знает, может эта авария и вовсе стала его кармой? За гибель Старков, нашедших свою смерть именно на этой трассе.
Но Джон так и не успел ничего ответить, как палату наполнила собою негромкая мелодия зазвонившего телефона. Санса вздрогнула, спешно вытаскивая мобильный из заднего кармана своих джинс. Взглянув на дисплей, она слегка нахмурилась, и это не укрылось от глаз мужчины.
– Всё в порядке?
Девушка несколько рассеянно кивнула, постаравшись изобразить на своих губах улыбку. Слишком лживую. Может другой и поверил бы в неё, но Сноу уже давно научился отличать фальшивки. Впрочем, на этот раз, крепко сжав челюсти, он предпочёл промолчать.
– Извини, – Санса поспешно поднялась с постели. – Мне нужно идти. Я загляну к тебе вечером, хорошо?
– Конечно.
Улыбнувшись ещё раз, и напоследок едва ощутимо прижавшись своими губами к губам Джона, Старк спешно направилась к выходу, обернувшись в последний раз уже у самой двери, махнув супругу на прощание. А с её уходом, всё вокруг вновь погрузилось в мёртвую тишину.
Мужчина тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Усталость была сильнее его, а сон слишком сильно тянул в свои объятия. Вот только, засыпая, Джон до сих пор не мог отделаться от пугающей мысли, что лучше бы он больше не просыпался и вовсе. Ведь сил бороться совсем не осталось. Да и Санса... ей будет лучше без него.
– Слабак, – Сноу усмехнулся.
Но самый большой парадокс был в том, что он не хотел, но всё же продолжал бороться. Должен – отчего-то, это слово всё время всплывало в мыслях, когда Джон уже был готов опустить свои руки. Оно словно стало его ангелом-хранителем, заставляющим сражаться за собственную жизнь.
Должен. Должен. Должен.
Ради себя. Ради неё.
***
Когда отец стоял во главе "Stark corporation" Санса не часто, но всё же посещала офис компании, расположившийся практически в самом центре "делового" Лос-Анджелеса; когда же место Нэда занял Джон, девушка бывала в этих стенах лишь единожды: в тот день она незадумываясь поставила свои подписи в документах по передаче корпорации законному супругу. Теперь же, спустя восемь лет, Старк вновь была вынуждена оказаться здесь. Всю последнюю неделю, помимо того, что Санса проводила многие часы у постели Джона – она продолжала играть вместо него. Впервые. Она вступила в игру "престолов", окончательно став её полноценным игроком. И только сейчас девушка поняла, что эта "игра" взрослых мальчиков и девочек действительно слишком жестока. Здесь нельзя оступаться или ошибаться, ведь иначе – враги налетят словно стая стервятников. Но она не могла этого допустить, ведь акции и так слишком сильно упали в цене после того, что случилось с Джоном. Все думали, что он уже не жилец, но когда Сноу всё-таки удалось выкарабкаться, его стали считать не более чем просто калекой, который отнюдь не способен продолжать вести дела по старому. Сансу же и вовсе здесь воспринимали только с нескрываемой усмешкой: женщины не могут стать частью сурового мужского бизнеса. Оленна Тирелл же была скорее исключением из правил. – Миссис Старк! - секретарша, ещё совсем молоденькая и до безумия наивная девушка, спешно вскочила со своего места, в то время как в её больших глазах отразился лишь взгляд перепуганного оленёнка. – Он... он уже в вашем кабинете, – запинаясь пробормотала она. – Я говорила ему подождать здесь, но он не стал меня слушать... Санса улыбнулась. По доброму; пытаясь успокоить. – Всё в порядке, Лили. Будь добра, не пускай никого в кабинет пока мы не закончим говорить, и, пожалуйста, приготовь нам кофе. Получив утвердительный кивок, тем самым удостоверившись что девушка действительно всё поняла, Старк, улыбнувшись ей ещё раз, шагнула вперёд, кладя ладонь на ручку двери Джоновского, а теперь и своего собственного кабинета, опуская её вниз. Дверь открылась абсолютно бесшумно, но цокот каблуков Сансы по паркетному полу, заставил гостя, что сейчас застывше стоял у окна – обернуться. Уголки его губ дрогнули в уже привычно-сладкой улыбке. Девушка уверенно переступила порог, смыкая дверь за своей спиной и смеряя мужчину холодным взглядом голубых глаз – словно хрусталики льда. – Мистер Бейлиш, – она шагнула к столу, занимая массивное кожаное кресло, от которого всё ещё пахло Джоном. Это заставило Старк поглубже втянуть носом воздух, чтобы хотя бы на секунду представить, что сейчас муж стоит рядом с ней, и она не находится один на один с Мизинцем. – Санса, – Петир улыбается ещё более приторно, когда делает шаг к столу и занимает свободное кресло прямо напротив девушки. Всё это время, его взгляд неотрывно следит за её выражением лица, но, к сожалению для Пересмешника, на нём не отражается ни одной эмоции. – Рад, что вы согласились на эту встречу. Старк морщится, и это первая эмоция которую она проявляет в обществе мужчины. Хотя внутри, всё это время девушка продолжает ощущать дикое отвращение и едва контролируемую злость. Он мог предотвратить гибель её семьи, но не стал этого делать... – У меня не было выбора, – наконец холодно произносит она, замечая, как слегка померкла улыбка Бейлиша. Мужчина же определённо не понимает, отчего так сильно поменялось отношение Сансы к нему. Ведь в начале она искала в нём своего спасителя; после – пыталась рассмотреть врага, но сейчас, девушка смотрела на него с нескрываемым отвращением, словно перед ней был какой-то кусок дерьма, а не человек, который сражался за неё и ради неё. Петир слегка откашлялся, при этом оттягивая пальцами свой галстук, словно в один миг он начал его душить. – Я хотел выразить вам сочувствие насчет того, что случилось с вашим мужем, – последнее слово он буквально выплёвывает. – Это ужасная трагедия, надеюсь он поправится. Санса знает, что все слова Мизинца ложь. Наверняка, он только рад тому, что один из игроков был вынужден сойти с дистанции, тем самым позволяя другим вырваться вперёд. Впрочем, Джон никогда не стремился к власти, но позволить получить её Пересмешнику он отнюдь не мог. И теперь, после разговора с Варисом, это понимает и сама Старк. – Ему уже лучше, – учтиво кивая, проговорила девушка, продолжая пристально смотреть на Бейлиша. – Но ведь вы пришли сюда не для того, чтобы узнать о его здоровье, не так ли? Петиру кажется, что он даже физически может ощущать тот холод, что исходит от Сансы. Будто она была самим Севером. Это заставляет его поджать губы, тем самым превращая их в одну прямую линию. – Я вам не соперник, моя дорогая, – щебечет Пересмешник. – По крайней мере сейчас. Ведь теперь, у нас всех есть куда более опасный враг, что не только рушит судьбы, но и забирает жизни, – он слегка поддался вперёд, при этом понижая голос. – Джейме Ланнистер, Джорах Мормонт, Дейенерис Таргариен. Бедняжке и вовсе повезло меньше всех, если так вообще можно сказать. Я слышал, что её голова так и не была найдена, и лишь водительские права, что лежали в кустах рядом с местом убийства, косвенно подтвердили, что тело принадлежит именно ей. Старк нахмурилась, ведь слова Петира, стоит признать, немало её удивили. – Полицейские неуверенны, что это она? – на какую-то секунду, Санса ощущает надежду на то, что на самом деле Таргариен всё ещё жива, ведь насколько бы плохи не были их отношения в прошлом, девушка никогда и никому не пожелала бы столь трагической судьбы. Бейлиш повёл плечами, вновь откидываясь спиной на спинку кресла и занимая расслабленную позу. Он всегда знает немного больше, чем все остальные. – Ваш муж единственный, кто мог бы хотя бы попытаться опознать останки, но пока он прикован к больничной койке, едва ли это возможно. – Но он опознал кольцо, что было на убитой, – Санса нервно прикусывает ноготь большого пальца на правой руке. Так велико желание закурить, но она борется с ним из-за всех сил. – Оно действительно принадлежало Дейенерис. – Кольцо, – протянул Петир, негромко цокая языком. – Фамильная ценность Таргариенов. Когда-то Рейгар подарил его в знак своей вечной любви Лианне, а после, ваш кузен передал его своей тёте. Старк крепко стиснула зубы. Она не поддастся на эти провокации; не потеряет контроль, ведь именно этого сейчас и добивается Мизинец: он хочет заставить её оступиться. Но уже в следующую секунду, разрушая повисшее напряжение, в кабинет стремительно вошла Лили, при этом сжимая в руках поднос с двумя чашками кофе. Девушка спешно направилась к столу, при этом запинаясь о край персидского ковра, едва не падая, и лишь чудом сумев удержаться на ногах. Она была столь неуклюжей, что Санса искренне не понимала, почему Джон продолжает терпеливо её у себя держать, ведь даже за последнюю неделю, девушка уже дважды умудрилась пролить чай на важные договора, и едва ли она хоть раз выполнила хоть одно поручение всрок. Впрочем, Старк не могла не признать и того, что Лили имеет большое и доброе сердце. Наверное, именно поэтому Сноу не находил в себе решимость указать ей на дверь. – Простите, – виновато прошептала девушка, стыдливо пряча глаза, в то время как её щеки стали абсолютно пунцовыми. Она осторожно поставила чашки на стол, и уже было намеревалась покинуть кабинет, как её остановил голос Бейлиша. – Дорогая, будьте добры оказать мне одну услугу: не пускай сюда никого в ближайшие полчаса. У нас с миссис Старк должен состояться крайне серьёзный разговор. Лили перевела несколько напряжённый взгляд на Сансу, но заметив её утвердительный кивок, поспешно кивнула сама, уже в следующие пару секунд наконец покидая кабинет, прикрыв дверь за своей спиной. Вновь оставшись абсолютно одни, Петир и Старк едва ли смогли бы не ощутить той удушливой напряжённости, что окружила их плотным кольцом. Девушка заговорила первой: – Что именно вам известно обо всех этих убийствах? – ведь Бейлиш прав, сейчас им стоит объединиться против общего, и куда более опасного врага. Мизинец криво улыбнулся, складывая ладони в замок, и вновь ловя взгляд кристально-голубых глаз своим. – Не многое, но я знаю кому известно намного больше.***
Тормунд хмурится, делая ещё один глоток горького – слишком крепкого кофе. Кажется, это уже третий стакан за час, но теперь даже кофеин отказывается помогать, ведь глаза буквально слипаются, а желание провалиться в глубокий и долгий сон с каждой секундой становится всё сильнее. Но мужчина лишь упрямо качает головой, продолжая сосредоточенно скользить взглядом по экрану своего ноутбука. Несколькими часами ранее, он получил все запрашиваемые им ещё неделю назад данные, и, признаться, они ничуть не радуют. За последние семь дней Игритт не совершила со своего мобильного ни одного звонка, также как и не потратила ни цента с карточки. Но разве такое возможно если человек... жив? Или по крайней мере находится на свободе. Гаинт выругался сквозь зубы, с силой ударяя ладонью по столу, но даже не почувствовав при этом боли. Сердце предательски сжимается в груди. Он напуган. Впервые в жизни он действительно боится, ведь страшные мысли о судьбе Игритт ни на секунду не покидают голову. Что если она мертва? Что если жива, но нуждается в помощи? Но, кажется, Тормунд был единственным, кого действительно волновала судьба девушки. Остальные лишь отмахивались, а шериф и вовсе прорычал о том, что "как только рыжая вернётся – непременно её уволю". Торн без раздумий отказал в возбуждении дела, ведь семья Игритт не заявляла о пропаже, а значит, Ваилд просто сбежала, устав от своей рутиной жизни. И даже аргумент о машине девушке найденной на свалке, вызвал у Аллисера лишь смех, ведь "эта колымага уже давно должна была найти там свой покой, среди подобной рухляди". – Где же ты, чёрт возьми? – сквозь зубы рычит Тормунд, вновь и вновь скользя взглядом по представленным ему выпискам звонков и личного счёта Ваилд. В последнюю неделю, мужчина совсем забыл о всех других делах, посвятив время лишь поискам подруги, впрочем, это не принесло никакого результата. Ни одной зацепки. Абсолютно никаких следов. Только показания одного единственного свидетеля – умалишённого сторожа свалки, что описал черты таинственного незнакомца крайне смутно и расплывчато. Похож на Старка... но едва ли Гаинт действительно имел право предъявить Джону хоть какие-то обвинения или даже вызвать его на допрос. В последний раз Тормунд навещал мужчину в больнице шесть дней назад, когда принёс на опознание кольцо, снятое с предполагаемого трупа Дейенерис Таргариен. Старк его признал. Семейная реликвия. Когда следствие закончится, вещицу придётся вернуть законному владельцу. Мужчина резко поднялся на ноги, делая несколько нервных шагов вперёд, при этом слегка поглаживая собственную рыжую бороду. Думай. Думай. Думай. Вот только в голову отнюдь не приходит ни одна здравая мысль. Лишь пугающие картинки мёртвого тела и рыжих волос разметавшихся по земле. Но Гаинт спешно покачивает головой, стараясь их отогнать. Кто знает, сколько бы ещё часов Тормунд провёл в размышлениях, если бы его мобильный, лежащий на столе рядом с ноутбуком, не оповестил бы о новом входящем вызове. На дисплее высветилось: Баратеон. Гаинт тяжело вздохнул. Он знал цель звонка мужчины. Неделю назад, у полицейского должна была состояться встреча с миссис Ланнистер – она просила называть себя именно так. Но тогда, отправившись на вызов в пригород, Тормунд был вынужден её отменить, правда, до Серсеи он так и не дозвонился, лишь оставил сообщение на её автоответчике. А уже на следующий день, ранним утром, в участок заявился её муж: это был обрюзгший мужчина с неопрятной бородой и наспех прилизанными гелем волосами. Его лицо казалось практически пунцовым, а взгляд маленьких глаз лихорадочно скользил вокруг. – "Моя жена исчезла три дня назад, вы должны её найти", – это было первое что он сказал, а точнее прохрипел низким голосом. Но на вопрос, почему он не обратился в полицию раньше, Баратеон, поморщившись, с лёгким стыдом пробормотал, что: "Серсея частенько пропадала на несколько дней. У нас были свободные отношения". Тогда Тормунду это показалось слишком... странным, но влезать в чужие отношения он не стал – не его это работа. Но вот завести дело о пропаже женщины всё же пришлось. Ведь, как оказалось, он договаривался с Ланнистер о предстоящей встрече именно в тот день, когда муж видел её в последний раз. Конечно, отчасти Гаинт был уверен в том, что Серсея просто сбежала, оставив своего потерявшего былые формы супруга, который теперь скорее походил на пьяницу, чем на успешного политика, и стойкий запах перегара, исходивший от него – это только подтверждал. Но всё же, то что творилось в Лос-Анджелесе в последние месяцы, заставило полицейского напрячься и отнестись к поискам пропавшей более отвественно. Вот только толку от этого не было. Как и от поиска Игритт. Как и от поиска таинственного маньяка. Глухо. Какой вообще смысл от работы копов, если они не способны сделать хоть что-нибудь? Тормунд принял вызов. – Мистер Баратеон? Но вместо приветствия, Гаинт лишь услышал торопливый и сбивчивый голос Роберта. Кажется, он был изрядно пьян, но то что говорил мужчина, заставило полицейского внимательно вслушиваться в его слова: – Кулон. У Серсеи был кулон. Я ещё лет пять назад установил в него жучок, – речь была практически нечленораздельной, но смысл всё же улавливался. – Наконец удалось его отследить. Я знаю, где она была или может продолжать находиться до сих пор... Тормунд стремительно подхватил со стола блокнот и ручку, записывая продиктованный адрес. Он должен появится там первым, пока Баратеон наконец не протрезвел и не направился туда самостоятельно. Ведь случись такое, всё может закончится весьма плачевно. Что если его жена действительно просто сбежала? А найдя её, Роберт решит отомстить. Таких бытовых ссор, что влекли за собой как побои, так и убийства, Гаинт уже повидал немало. – Я проверю, – буркнул полицейский нажимая на отбой и подхватывая с дивана свою куртку, при этом на ходу вновь вчитываясь в записанный им адрес. Неожиданно Тормунд замер. Он знал, где это находится. И более того, ещё совсем недавно он там уже был.***
Когда стрелки часов переваливают за восемь вечера, Джон понимает, что сегодня Санса больше уже не придёт. Молчит и его мобильный, что девушка принесла во второй день посещения, вместо разбитого вдребезги старого. Впрочем, даже если бы он зазвонил, мужчина отнюдь не был уверен в том, что нашёл бы в себе силы до него дотянуться. А это злит и приводит в отчаяние одновременно. Взгляд Сноу скользит по подносу с едой, стоящему на столике рядом. Ужин, как и во все прошлые дни остался абсолютно нетронут. Наверное, ещё пару дней и медсёстры насильно будут запихивать ему в рот ложки с пюре и супами, ведь иначе он растеряет всю свою массу, превратившись просто в скелет. Но есть совсем не хочется, а во рту до сих пор стоит привкус лимонных пирожных. Это заставляет Джона слабо улыбнуться, хотя кажется, что даже мышцы лица продолжают невыносимо болеть. Санса добра к нему. Даже слишком, учитывая то, какую тайну он ей открыл перед этой злополучной аварией. Она должна его ненавидеть, но вместо этого печёт пирожные и проводит долгие часы у его постели даже тогда, когда мужчина спит после множества изнурительных процедур. Сегодня, его доктор – Мелисандра, вновь сказала о том, что он быстро идёт на поправку, а кости срастаются правильно. Это значит, что вскоре Сноу почувствует себя значительно лучше, вот только дни идут, а долгожданное облегчение так и не приходит. Джон поморщился, принимая более удобную позу и откидываясь спиной на подушку. Он проспал большую половину дня, и сейчас, когда время стремительно клонится к ночи, сон совсем не приходит. Но приходят мысли. Много мыслей, и они буквально сводят с ума. Мужчина думает о Сансе, о "Stark corporation", о Мизинце, и о тех "стервятниках", что наверняка уже думают о том, как наживиться на его печальном положении, ведь нападать сейчас, когда у "руля" осталась лишь ещё совсем неопытная в таких делах миссис Старк – это уже половина гарантии на успех. Но больше всего, сегодня, Джон думает о Дейенерис. Мертва. Это слово горечью застывает на языке. Мужчине не хочется в это верить, но кольцо, которое ему шесть дней назад принёс полицейский, Сноу узнал в ту же секунду. Он отдал его девушке несколько лет назад, ведь оно принадлежало Таргариенам, а себя одним из них он никогда не считал. – "Собирали буквально по кусочкам, вот только голову так и не нашли", – эти слова офицера Гаинта буквально доводят до дрожи, заставляя липкий ужас растекаться по всему телу. Дейенерис не заслуживала такой судьбы. Он должен был её защитить. Он должен сейчас защищать и Сансу, а не находиться в этом чертовом госпитале. Джон крепко сжимает кулак, отчего по руке проходит новая волна боли, но мужчина её игнорирует. Если с его женой хоть что-то случится; если хоть кто-нибудь причинит ей боль – он собственными руками прикончит ублюдка. Если он не убьёт тебя раньше. И эта мысль невольно заставляет Сноу вскинуть взгляд на дверь. За ней тихо. Слишком тихо. Но уже в следующую секунду, раздаются приглушённые шаги, словно кто-то, там, по ту сторону стены, не идёт – крадётся. Тёмные глаза Джона поблёскивают в полумраке палаты. Даже раненный волк опаснее пса или же пересмешника. Он опасен и для оленя. И лишь дракона ему никогда не одолеть, но вот только последний из них теперь был уже мёртв. Ты вновь остался один – набатом бьёт в голове, на миг заглушая чужие шаги. Дверь открывается тихо, не издавая никаких посторонних шумов, позволяя незваному гостю практически незаметно переступить порог. Он движется всё также бесшумно – словно порхая над полом как птица, и лишь его губы растягиваются в улыбке. – Мистер Старк. Обычно, в это время не пускают посетителей. Чаще всего, входить могут лишь родственники, но для некоторых правила просто пустой звук. И Петир Бейлиш один из таких людей. Он неспешно шагает к постели, при этом скользя взглядом своих зелёных глаз по прикованному к ней мужчине. Теперь он не опаснее, чем ребёнок. – Что вы здесь делаете? – Джон буквально рычит, и это заставляет Мизинца улыбнуться ещё шире. Пересмешник пожимает плечами, присаживаясь на край постели и скользя взглядом по гибсу и бинтам, обволакивающим тело Сноу. Кажется, он действительно везунчик, раз получив столько травм остался жив. Наверное, у Бога на него много планов, но Петир едва ли собирается с ними считаться. – Я пришёл заключить с вами сделку, – Бейлиш скользит языком по губам. Этот жест говорит Джону о многом. Может сейчас Мизинец и чувствует своё превосходство, но он всё же продолжает ощущать и удушающее беспокойство. Он не знает как правильно разыграть партию, чтобы выйти из неё победителем, ведь соперник – один из лучших игроков. Петир знает: со Сноу следует быть осторожным, ведь в нём течёт кровь Таргариенов, а они всегда славились своим безумием, вот только оно даже страшнее холодного расчёта. Ты никогда не знаешь чего можно ожидать от безумца. – Сделку? – Джон усмехается, а его брови взметаются вверх, отчего уже покрывшейся корочкой шрам на лбу натягивается и кажется вновь начинает кровоточить. – Никогда. Но Бейлиш лишь покачивает головой. Мальчишка слишком самоуверен, и этим он так сильно похож на своего дядю, но ничуть – на отца. Рейгар был хорошим стратегом, который стремился выслушать каждое из предложений, даже если оно поступало от врагов. Он всегда искал наилучший выход из ситуации, в то время как Нэд незамедлительно "рубил на корню". Джон делал также, и это было его самой большой ошибкой, ведь не стоит забывать, куда упрямство привело Эддарда Старка. Впрочем, оно привело его туда же, куда жизнь привела и Рейгара Таргариена. Куда, возможно, в итоге придёт сам Сноу. Мизинец слегка поддался вперёд, при этом заглядывая мужчине прямо в глаза. – Я не предлагаю, мой дорогой друг. Я ставлю вас перед фактом, ведь иначе, дорогая для нас обоих Санса, может оказаться следующей в списке нашего таинственного линчивателя. Джон замер, а его и так тёмно-карие глаза сейчас стали практически чёрными. Если бы он мог, мужчина бы уже прижал Бейлиша к стене, сомкнув пальцы на его глотке, заставляя хрипеть и задыхаться, но вместо этого, Сноу лишь поморщился, в то время как его верхня губа слегка дрогнула вверх, словно в животном оскале. – Тронешь мою жену, и я лично убью тебя. Но сейчас, всё это были просто пустые угрозы, и Петир это знал. Именно поэтому он улыбнулся лишь ещё шире, при этом, протянув вперёд руку, лёгким движением извлекая из вены Сноу капельницу, откидывая иглу куда-то в сторону. – Я мог бы убить вас прямо сейчас, – проговорил Мизинец, в то время как его глаза перестали излучать наигранную вежливость и доброту. – И мы оба это знаем. Не заставляйте Сансу оплакивать ещё одну смерть. Поживите чуть дольше, чем мне на самом деле бы этого хотелось. Джон чувствовал, как пальцы Пересмешника сомкнулись на его подбородке, вынуждая мужчину вскинуть голову вверх. Взгляд Сноу пересёкся со взглядом Бейлиша. Мизинец хочет сделки, что ж, он её получит. – И каковы же ваши условия? Петир довольно улыбнулся, разжимая пальцы. – Так то лучше, – он поднялся на ноги, при этом обводя палату неспешным взглядом; замечая множество цветов, нетронутый поднос с едой, и контейнер с лимонными пирожными стоящий на тумбочке у постели. – "Stark corporation" в обмен на имя того, кто расправился с Дейенерис Таргариен. В глазах Сноу отразилась растерянность, но перед тем, как он успел проронить хоть слово, Мизинец стремительно направился к двери, остановившись лишь тогда, когда был уже готов переступить порог. – Я даю вам время подумать, мистер Старк. Не совершите ошибку, ведь второго шанса не будет. И Бейлиш ушёл, вновь погружая палату в абсолютную тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов. У Джона было всего двадцать четыре часа, чтобы принять верное решение. Но был ли он готов продать наследие Сансы Пересмешнику? Даже ради мести за Дейенерис. Петир поставил "шах" и от следующего действия Сноу зависело то, будет ли поставлен ему и "мат".***
Расположившись в кресле у камина в гостиной, Санса, сделав глоток красного вина, осторожно поставила бокал на журнальный столик, при этом скользя взглядом кристально-голубых глаз по вклеенным в фотоальбом снимкам. Тот самый альбом, который она не доставала из коробок в кладовой уже много лет. Он уже изрядно покрылся пылью, а фотографии слегка поблёкли, но воспоминания, которые они приносили, были всё так же ярки. Губы девушки дрогнули в улыбке, вот только она скорее была полна горечи, нежели счастья. Ведь теперь, практически все, кто были запечатлены на этих фотокарточках, гнили в своих могилах, на которых, раз в год, появлялись десятки и сотни цветов, что всё ещё по привычке, даже спустя восемь лет, на кладбище отправляли бывшие партнёры или же друзья Старков. Впрочем, в существование последних больше не верилось и вовсе. Роберт Баратеон предал её отца – своего лучшего друга, и даже не получил за это своё наказание. А сама Санса... она так сильно хотела отомстить, но была абсолютно бессильна. "Не позволяй ненависти затуманить свой разум" – так всегда говорила мама, и так сильно хотелось прислушаться к её совету. Но что делать тогда, когда эта ненависть буквально сжирает тебя изнутри? Старк скользнула кончиками пальцев по снимку Робба. Она помнила этот день. Брату исполнилось двадцать один – долгожданное совершеннолетие и доля в "Stark corporation" в подарок. Нэд собирался сделать такие подарки для каждого из своих детей, вот только первенец – был единственным, чьего совершеннолетия он дождался. Санса тяжело вздохнула, переводя взгляд на другие снимки, сделанные в этот же день. Там были мама и папа, что притаившись в тени беседки слились в поцелуе, даже не зная, что старший из сыновей незаметно подкрался к ним, сделав эту полную нежности фотографию. Там были Арья, Бран и Рикон, а также Нимерия, ни на шаг не отходящая от своей хозяйки. Там была и она сама. Именно Сансе в тот день выпала честь нести торт к праздничному столу. Семейному столу. Ведь Робб настоял на том, чтобы в этот день, рядом были лишь самые родные и близкие – никаких партнёров по бизнесу с их лживыми улыбками. Девушка помнила, что до самого вечера брат ждал и появление Джона. Каким-то образом ему удалось найти его номер спустя три года тишины, и Сноу обещал приехать, но так и не сдержал своего обещания. Это был их последний шанс увидеться... ведь спустя два года, Робб пустил себе пулю в висок. Старк глубоко вдохнула, не позволяя эмоциям взять вверх над собой. Наверное, это было плохой идеей поддаваться воспоминаниям, но проводя одинокие вечера в пентхаусе, девушка не знала, чем занять себя, лишь бы прогнать это угнетающее чувство тревоги, которое лишь усилилось после сегодняшнего разговора с мистером Бейлишом. "Я знаю кому известно намного больше". И Мизинец назвал имя этого человека, вот только, Санса бы отдала всё, чтобы больше никогда не слышать его вновь – Сандор Клиган. Тот самый ублюдок, который когда-то надругался над её тёткой Лизой. Тот, кого она боялась встретить поздним вечером на улице, возвращаясь домой. Убийца, насильник, психопат. Пёс – у которого не было хозяина. Но кого сейчас держали в "клетке", и эта мысль приносила хоть немного успокоения. Санса вновь вернула свой взгляд к альбому, впервые замечая, что на одном из снимков был запечатлён и Джон. Ещё совсем юный: невысокий и худощавый мальчишка, с затравленным взглядом тёмно-карих глаз. Здесь его волосы ещё были коротко острижены, а на лице не было и на намёка на уже столь привычную щетину. Кажется, это был последний раз, когда Сноу приезжал на каникулы в особняк Старков. Ведь всё что он там получал, так это только: презрительные взгляды дяди, настороженные Кейтилин, раздражённые – Сансы, ещё ничего не смыслящие Брана и Рикона, и действительно счастливые – Робба и Арьи. Они были единственными, кто искренне любили своего кузена, и иногда, Санса искренне жалела, что в том далёком детстве, в отличие от брата и сестры, она была слишком высокомерной сукой, подражающей поведению родителей. И лишь спустя несколько лет, уже она сама – Пташка с поломанными крыльями – искала защиты у выродка Таргариенов. Резкий и слишком неожиданный стук в дверь, заставил Старк испуганно вздрогнуть. Поспешно отложив альбом, девушка направилась в сторону холла, чувствуя, как сердце предательски начинает колотить в груди. Трусиха. Чего она может бояться в собственном доме? Хотя, наверное, Джейме Ланнистер думал также, впуская в свой номер отеля убийцу. – Кто там? – голос едва заметно дрогнул. – Миссис Старк, это Джори Кассель. Санса несколько облегчённо выдохнула. Всего лишь их консьерж. Отодвинув щеколду, она осторожно распахнула дверь, при этом слегка посторонившись, позволив мужчине войти. Сегодня он не был облачен в привычный смокинг: на Джори был надет обычный спортивный костюм и кроссовки, на подошве которых можно было заметить кусочки земли. Волосы же мужчины тоже слишком непривычно были стянуты в хвост на затылке, и лишь несколько темных прядей падали на лицо. – Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась девушка. Кассель же лишь качнул головой, в то время как его губы дрогнули в кривой и самодовольной усмешке. – Я сделал всё так, как вы и просили, миссис Старк. Всё в порядке. Санса облегченно выдохнула, ведь ещё одной свалившейся на голову проблемы она бы уже не вынесла. Потянувшись к своей сумочке, стоящей на тумбочке возле двери, она достала из неё конверт, передавая его консьержу. – Надеюсь это останется нашей маленькой тайной? Джори кивнул, а его улыбка стала ещё шире, тем самым делая обычно угрюмое лицо мужчины практически неузнаваемым. – Конечно. Санса невесело усмехнулась. Как оказалось, открывая старые секреты, они продолжали создавать абсолютно новые, погрязая в них без единого шанса на спасение. Этот прогнивший мир, утопающий во лжи и тайнах. Мир, где появился собственный чистильщик, отыскать которого было не под силу даже полиции, а значит, вскоре, определенно появятся и новые жертвы "реформы". Но когда наступит её черёд?
