Mr. and Mrs. Stark

      Номер отеля выглядит роскошно: его обстановка, вид из окна – всё это завораживает, но увы не приносит желанного уюта. Чужое. Холодное. Не дом – так Санса говорит об этом месте, когда впервые перешагивает порог, но тут же мысленно добавляет, что: пентхаус тоже больше не является для неё таковым. Они сбежали из клетки. Вместе. Как этого и хотела девушка, но легче почему-то совсем не становится; внутри всё ещё ощущается неутихающая тревога и страх.       Старк резко вскидывает голову, слыша негромкий хлопок открывшейся и практически тут же вновь закрывшейся двери. Проходит лишь несколько секунд, как в комнате появляется Джон. Мужчина улыбается, держа в руках небольшой пакетик, и девушка невольно отвечает ему своей улыбкой.       – Я кое-что для тебя принёс, – Сноу в два шага преодолевает расстояние до жены, присаживаясь на диванчик рядом с ней.       До того, как Джон успевает показать ей содержимое своего картонного пакета, Санса уже ощущает аромат лимонных пироженных. Такие пекут только в круглосуточной кондитерской на другой стороне Лос-Анджелеса, и осознание того, что мужчина проделал столь долгую поездку туда лишь ради того, чтобы хоть немного её порадовать, заставляет Старк поддаться вперёд, благодарно обвивая шею мужа руками и притягивая его к себе.       Сноу выпускает из ладони трость, на которую теперь опирается при ходьбе, позволяя ей с негромким стуком рухнуть на паркетный пол. Его губы быстро находят рот жены, увлекая её в поцелуй. В этот миг они стараются не думать ни о ком и ни о чём, но всегда приходит то время, когда нужно возвращаться в реальность, и молодые люди лишь надеются, что для них оно настенет ещё не скоро.       Джон слегка отстраняется, позволяя им обоим перевести дыхание. Волосы Сансы слегка щекочут лицо, и мужчина осторожно заправляет их девушке за ухо, после скользя подушечками пальцев по её гладкой молочно-белой коже, тем самым вызывая по телу Старк рой приятных мурашек. Она вновь слегка поддаётся вперёд, задевая своим кончиком носа его. Их взгляды пересекаются. Кристально-голубой и тёмно-карий. Такие разные, но так похожие на своих матерей.       – Как ты себя чувствуешь? – мягко интересуется Джон, сжимая ладонь жены в своей.       Её пальцы кажутся просто ледяными, но тепло мужчины позволяет им согреться. Санса слабо улыбается, слегка склоняя голову на бок. Она знает, о чём именно спрашивает её супруг.       – Всё хорошо. Срок ещё слишком маленький, чтобы я могла ощутить кардинальные изменения в своём состоянии.       Смирилась ли Санса со своей столь неожиданной для них обоих беременностью? Девушка и правда до сих пор этого не знала ответа на этот вопрос, но всем сердцем чувствовала, что ещё никогда в жизни не была так счастлива, даже несмотря на весь тот прогнивший мир, что окружал их со всех сторон, не позволя вырваться из этой ловушки. А Джон... кажется Старк ещё никогда не видела его настолько чем-то воодушевлённым. Словно он всегда мечтал получить "статус" отца, но не был уверен в том, что его мечтам однажды будет суждено сбыться.       Сноу невесомо прижимается губами ко лбу жены, всего на доли секунды прикрывая глаза. Он был действительно счастлив, но в тоже время, мужчина делал всё, чтобы Санса не увидела животный страх, застывший в его глазах. Что если однажды его ребёнку придётся пережить тоже самое, что когда-то в прошлом пережил он сам? Даже мысль об этом заставляла кровь стыть в жилах. Он этого никогда не допустит. Его ребёнок никогда не останется сиротой: никому не нужным в этом мире.       – У меня для тебя кое-что есть, – неожиданно произносит Джон, вынуждая Сансу вопросительно вскинуть брови.       Девушка наблюдает за тем, как Сноу спешно пытается достать что-то из кармана своих джинс. И в этот же миг, Старк невольно ловит себя на мысли, что как же давно она не видела собственного супруга одетого в нечто столь... повседневное. Уже привычные костюм и рубашку, теперь сменяют джинсы и простая серая толстовка, под которую он надел чёрную облегающую футболку, так выгодну подчёркивающую рельев натренерованного тела. Мысль об этом заставляет Сансу усмехнуться. Может она могла бы сейчас её стянуть, чтобы насладиться мужским телом без лишней одежды? Но эти мысли пропадают в тот же миг, когда девушка замечает то, что ей в раскрытой ладони протягивает Джон.       Сноу нервничает, прикусывая губы и растерянно скользя взглядом по лицу жены, словно пытаясь понять о чём она думает. Но Санса просто молчит, будучи не в силах оторвать взгляда от кулона в его руках. Она знала, кому он принадлежал. Знала, как он дорог для её мужа – последняя память о потерянной семье.       – Вторая половина, – сбивчиво шепчет Джон. – Там может быть наша фотография. Если ты захочешь.       Мужчина не знает, хорошая ли это идея, но он слишком ясно осознаёт, что хочет, чтобы этот кулон принадлежал Сансе – единственному дорогому человеку в его жизни после смерти мамы.       – Я... – но девушка не находит слов, лишь легонько прикасается кончиками пальцев к гладкой поверхности кулона.       – Уверен, Лианна бы этого хотела, – негромко говорит Сноу. Но он не станет давить. Не имеет права.       Старк же лишь кивает. Она не знала своей тёти; у них в доме не было её фотографий, а отец так редко говорил о своей сестре. И единственное, что Сансе известно о Лианне, так это статьи: правдивые или нет – напечатанные в старых газетах. Там же были напечатаны и снимки, некоторые из которых, запечатлели последние дни жизни миссис Таргариен. Женщина была очень красива, как и её супруг. Лианна и Рейгар действительно казались идеальной парой, которой было суждено так рано оставить этот мир.       Девушка медленно повернулась к Джону спиной, при этом подхватывая свои волосы и убирая их в сторону, открывая шею. Раздался негромкий – едва уловимый щелчок, и кулон скользнул по её груди, повиснув совсем рядом с сердцем, что сейчас гулко билось внутри.       Пальцы Сноу легко скользят по обнажённой коже её плеч, медленно стаскивая с них бретельки майки, а после прижимаясь губами к шее; от неё всё ещё пахнет шоколадным гелем для душа. Так сводяще с ума сладко.       Девушка выдыхает, слегка изгибаясь в спине и блаженно прикрывая глаза. Её тело содрогается от волны приятной дрожи, а с губ срывается едва слышимый стон. Санса чувствует, как губы Джона скользят по её коже, в то время как ладонь, что ещё секундой назад покоилась на девичьей талии, сейчас ласкает небольшую упругую грудь, слегка сжимая её через тонкую ткань шёлковой майки.       Старк прикусывает нижнюю губу, сдерживая ещё один рвущийся наружу стон, но уже в следующую секунду ахает, ощущая, как мужчина зубами прикусывает кожу на её шее.       Возбуждение охватывает их слишком быстро, увлекая в свои сети без возможности выбраться. Почти. Санса стремительно оборачивается, обвивая шею Джона руками, и с напором поддаваясь вперёд, заставляя его опрокинуться на спину, а сама нависая сверху. Губы девушки растягиваются в игривой улыбке.       – Сегодня вы будите снизу, мистер Сноу, – соблазнительно шепчет она, скользя ладонями по груди мужчины.       Джон же лишь несдержанно кивает, сжимая бедро Сансы здоровой рукой. В штанах становится слишком тесно, а тяжело и быстро вздымающаяся прямо перед ним грудь жены, и вовсе практически заставляет потерять контроль. Он никогда не хотел никого сильнее, чем её. Даже спустя восемь лет брака. Ведь с годами, девушка становилась всё прекраснее, и иногда Сноу искренне не понимал, чем такой как он, мог заслужить её любовь.       Старк неспешно склоняется вперёд, отчего её длинные медные волосы скользят по лицу мужчины, слегка его щекоча. Санса уже намеревается поцеловать супруга со всей страстью и желанием, что сейчас кипят в ней, как её взгляд – всего на секунду – падает на экран работающего телевизора. Девушка замирает. Ведь в этот миг, на неё оттуда смотрят столь знакомые зелёные глаза...       Фото Петира Бейлиша несколько секунд показывается крупным планом, пока в кадр вновь не возвращается журналистка. Она монотонным голосом оповещает о всех наиболее громких событиях прошедшей недели, но самым важным несомненно остаётся самоубийство Мизинца, сбросившегося с восемнадцатого этажа офиса "Stark corporation" три дня назад. Его смерть была быстрой, и, возможно, от этого практически безболезненной. Вот только никто до сих пор не знает, что сподвигло мужчину сделать свой последний шаг в никуда.       Джон проследил за взглядом жены, при этом шумно выдыхая. Ему пришлось провести в полицейском участке несколько долгих часов; просмотреть видео со всевозможных камер видеонаблюдения, что вели свою запись как в здании, так и вне его. Впрочем, всё это привело лишь к одному последнему и неоспоримому выводу: Бейлиш добровольно выбросился из окна переговорной. Возможно, он не смог смириться со своим проигрышем в игре "престолов". Может быть произошло что-то ещё, что заставило Пересмешника совершить свой первый и последний полёт. Наверное, уже никому и никогда не узнать этой правды, но Сноу уверен, что догадывается какова она на самом деле. Ведь на земле – разбитым вдребезги, рядом с телом Мизинца, был найден мобильный принадлежащий самому Джону. С последним прочитанным сообщением. Для Петира эта история пошла по кругу, от матери к дочери, и он остановил это колесо.       – Санса?       Девушка, едва заметно вздрогнув, возвращает взгляд голубых глаз на мужа. Она пытается улыбнуться, но, наверное, у Старк это получается слишком лживо, ведь она замечает как хмурится мужчина.       – Всё в порядке, – Санса говорит уверенно, легонько скользя кончиками пальцев по скуле Джона. – Это был его выбор. Он спел свою последнюю песнь.       Сноу согласно кивает, осторожно присаживаясь, но продолжая удерживать жену у себя на коленях, придерживая её ладонью за спину. Вся ещё недавняя интимная обстановка была уже безвозвратно утрачена, и словно желая добить молодых людей окончательно, на новый, кажется уже третий по счёту мобильный Джона, приходит оповещение о новом входящем сообщении. Оно переслано от Давоса. В нём лишь неизвестный Джону адрес, а снизу небольшая приписка: Д.Т.

***

      Тормунд хмурится, то и дело перечитывая все имеющиеся в его распоряжении материалы дела, пытаясь связать воедино каждое из последних убийств, или же самоубийств, что потрясли Лос-Анджелес этой весной – единой нитью. Мужчина знает, что все они неразрывно взаимосвязаны друг с другом. Ланнистер, Мормонт, Баратеон (?), Клиган и Бейлиш – какая между ними связь? Ведь, казалось, эти люди редко пересекались друг с другом в реальной жизни. Они не были друзьями, у них не было общего бизнеса, ничего, кроме одной единственной вещи: каждый из них каким-то образом был связан со Старками. Или Таргариенами.       Если верить слухам, между Джейме Ланнистером и Сансой Старк была довольно близкая связь; Джорах Мормонт был близок к Таргариенам, по крайней мере к одной из них; Серсея Баратеон никогда не появлялась в этих кругах последние восемь лет, но её муж – бывший успешный политик, когда-то был близким другом Эддарда Старка; Сандор Клиган крайне сильно выделялся среди этого списка, но и он нашёл свою смерть тогда, когда позволил себе оказаться слишком близко к Джону Старку, или же Эйгону Таргариену; Петир Бейлиш – он был наиболее загадочной фигурой из всех. Полиции было мало известно об этом человеке; его репутация кристально чиста, а небольшой бизнес – сеть баров для взрослых, расположившихся во многих штатах – приносил достаточно хороший доход. Есть ли поводы для самоубийства? Наверное, они могут быть абсолютно у каждого, но вот место, откуда совершён последний прыжок – наводит на некоторые мысли. "Stark corporation" была омыта кровью наиболее перспективного игрока в "престолы".       – Есть что-то?       Гаинт тяжело вздыхает, скользя ладонью по лицу и вскидывая усталый взгляд на друга, замершего у его стола.       – Не знаю, – честно признаётся мужчина, отбрасывая от себя папку с делом Джейме Ланнистера и откидываясь спиной на спинку своего стула. – Мне кажется мы кого-то упускаем из виду. Очень важную фигуру, что всегда остаётся в тени. Но в голове полнейшая каша.       Орелл понимающе кивает, бросая взгляд на записную книжку Тормунда, что сейчас лежит открытой. Страницы практически полностью исписаны: схемы, множество имён и пересекающихся друг с другом стрелок. Но наиболее выделенным является лишь один человек, чьё имя обведено красной пастой: Джон Старк (Эйгон Таргариен).       Гаинт следит за взглядом друга, при этом поджимая губы и вновь погружаясь в раздумья. Движется ли он по верному пути, или же все его теории не имеют никакой связи с реальностью? Если бы только Игритт была здесь... Тормунд знает, что девушка справилась бы со всем этим намного лучше него. Вот только, от Ваилд до сих пор нет никаких вестей, и это заставляет поселиться в сердце страх. Если хоть один волос упал с её головы...       Мужчина стремительно поднимается на ноги, едва не роняя стул на котором сидел. Орелл удивлённо вскидывает брови, наблюдая за тем, как друг спешно натягивает на свои широкие плечи старенькую потёртую куртку, а после поправляет кобуру с пистолетом, прицепленную к поясу.       – Куда ты собрался?       Тормунд ведёт плечами, захлопывая свой блокнот, словно не желая, чтобы ещё хоть кто-то прочитал его содержимое.       – Нанесу визит Старкам, думаю им найдётся что нам сказать. Составишь компанию?

***

      – Останови здесь, – Джон хмуро смотрит на открывшуюся перед ним картину за окном автомобиля.       Водитель послушно затормаживает, при этом бросая на своего босса несколько напряжённый взгляд. Ему не нравится это место: самая окраина города, где расположилась давно заброшенная полуразрушенная фабрика, которую должны были снести ещё несколько лет назад. Но слишком неожиданно, на одном из аукционов, три года назад, данная земля была выкуплена кем-то, кто пожелал остаться анонимом. Этот же человек и предпочёл сохранить здание, которое только одним своим видом нагоняло тоску.       – Мне следует сопроводить вас, мистер Старк?       Джон даже не оборачивается, распахивая дверцу и осторожно выбираясь наружу, при этом опираясь тростью о землю. Мужчина слегка морщится, наконец оказавшись на ногах после достаточно продолжительной езды.       – Нет. Жди меня здесь, Гренн, – бросает Сноу, делая слегка шаткий шаг, зная, что телохранитель его послушает и не рискнёт нарушить приказа.       Двигаясь вперёд, мужчина замечает, как гаснут фары автомобиля, тем самым делая его менее заметным в наступающих сумерках. Джон слегка прищуривает глаза, ощущая как холодные капли дождя бьют по лицу, заставляя одежду и волосы стремительно мокнуть. Чёрные пряди непослушно падают на лоб, но Сноу, кажется, даже этого не замечает. Идти достаточно трудно: влажная земля похожа на зыбучие пески – трость то и дело в ней вязнет, затрудняя передвижение.       Джон спешно оглядывается вокруг, пытаясь найти нужное строение. 13А – именно это было написано в том сообщении, что предназначалось для него. Давос был намерен отправиться сюда вместе с другом, но мужчина запретил ему это делать. Ведь она ждёт лишь его.       Взгляд карих глаз скользит по стенам зданий, но "стена" проливного дождя едва ли действительно позволяет разглядеть хоть что-то. Где-то вдали слышится раскат грома, а небо озаряет яркая молния. В детстве Джон боялся такой погоды. В такие дни, мама всегда приходила к нему в комнату, включая ночник и ложась вместе с сыном на кровать, говоря, что: "папа их защитит". И малыш Эйгон всегда в это верил. Его страх стремительно уходил, ведь отец – дракон, он никогда не даст их в обиду. И Рейгар действительно защищал свою семью до последнего вздоха. Джон жив лишь благодаря ему... Мужчина всё ещё слишком хорошо помнит как крепко отец прижимал его к себе, вынося из пылающего дома.       "Ты не должен был снова туда возвращаться!" – Сноу раз за разом хочется выкрикнуть эту фразу, ведь в воспоминаниях, он всё ещё видит как Рейгар вновь стремительно бросается прямо в объятия пламени.       Таргариен не мог бросить там свою жену, но вернувшись в пылающий дом – он оставил своего сына; обрёк его на трудное и одинокое детство. И Джон так сильно ненавидел отца за это всю свою жизнь, но сейчас мужчина слишком ясно осознаёт, что поступил бы также ради своей волчицы. Он бы никогда не оставил Сансу, как и Рейгар не оставил Лианны.       Его родители, так же как и Робб, Арья, Бран и Рикон – уже никогда не вернутся к жизни, но Сноу знает, что у него ещё есть шанс спасти живых. Уберечь дорогих для себя людей от нависшей над ними смерти. Даже если придётся погибнуть самому.       Взгляд цепляется за заветные 13А, что большими красными буквами обозначают один из входов в здание. Джон не может идти слишком быстро, ведь полученные в аварии травмы не в состоянии зажить так скоро, но в этот миг, мужчина практически переходит на бег, слыша как грязь хлюпает под ногами, а удары сердца отдаются в висках. Скоро придёт конец всему. Но каков он будет? Кто окажется главным победителем большой и кровавой игры? Ведь Старки последние, кто остались на арене, и лишь они стоят на пути таинственного линчевателя к заветному "трону".       Дверь издаёт громкий скрип, нарушающий тишину здания, когда Сноу толкает её вперёд, переступая порог и оказываясь практически в кромешной тьме. Гул его шагов эхом разносится по пустующему зданию, и лишь с улицы вновь слышится раскат грома.       Джон движется медленно, давая глазам привыкнуть ко мраку и стараясь не споткнуться о те доски и вёдра, что разбросаны по всему полу. Кажется, что внутри и вовсе никого нет. Что если то сообщение было просто ловушкой? Желанием вывести его из игры хотя бы на время? Но мужчина лишь встряхивает головой, избавляясь от этих мыслей. Она сказала, что сама найдёт его, а значит, он не мог проигнорировать это приглашение.       Сноу делает ещё один шаг, перед тем как замереть и резко обернуться назад. Мужчина каждой клеточкой своего тела чувствует на себе чей-то взгляд, и его ладонь невольно тянется к поясу брюк, за который спрятан пистолет.       – Джон? – до боли непривычно тихий голос заставляет мужчину замереть.       Он наблюдает за стремительно приближающимся к себе миниатюрным силуэтом, и первое что удаётся разглядеть в полутьме – блеск серебристых волос. Светло-серые глаза девушки полны слёз, а её губы дрожат, когда она стремительно подается вперёд, обвивая шею племянника руками, прижимаясь к нему всем своим телом. Дейенерис трясёт, и Джон растерянно обнимает её в ответ, не зная, как должен поступить в этой ситуации. Девушка жива и это самое главное, но страх так и не отпускает Сноу. Он знает, что во всём происходящем есть крайне большой подвох.       Таргариен цепляется за мужчину так, словно он является её последним спасением. Ладонь девушки скользит по мокрым чёрным волосам, а из груди вырываются всхлипы. Она так сильно боялась того, что больше никогда не увидит Джона... её семью, её племянника, человека, которого она так глупо когда-то позволила себе полюбить. Вначале Дейенерис казалось что это просто страсть: мужчина красив, харизматичен и достаточно галантен – разве это не всё, что нужно девушке? Тем более Таргариены никогда не брезговали кровосмешением и инцестом. Но потом... чем дольше она находилась рядом с Джоном, чем чаще он её прогонял, сохраняя собачью верность своей жене, тем сильнее влюблялась девушка, понимая, что пропадает окончательно.       – Дени, – Сноу слегка отстраняется, заглядывая ей в лицо, словно надеясь на нём что-то прочесть. – Ты должна мне всё рассказать.       Было ли это просьбой или приказом, едва ли Таргариен могла понять. Но она лишь кивает, крепко сжимая ладонь мужчины между двух своих. Девушка расскажет ему абсолютно всё. Этот разговор займёт многие часы, а это единственное, что ей сейчас нужно. Дейенерис не должна позволять Джону вернуться обратно...       – Идём, – Таргариен улыбается, увлекая Сноу за собой, и он послушно следует за ней.       Молодые люди преодолевают несколько небольших коридорчиков, перед тем как оказаться в наполненной светом комнате. Здесь стоит лишь диван и небольшой холодильник у стены, а также книжная полка, расположившаяся в углу. На её полках достаточно много книг, а одна из них, с закладкой где-то в середине тома, лежит на полу у дивана.       – Что это за место? – Джон хмуро осматривается, замечая, как Дейенерис прикрывает дверь за своей спиной, словно опасаясь, что кто-то ещё может сюда войти, нарушив их уединение.       Девушка слегка ведёт плечами, жестом приглашая Сноу присесть, чему он повинуется, наконец несколько облегчённо выдыхая. Держаться на ногах слишком долго всё ещё довольно таки трудное занятие.       – Мой временный дом, – бросает Дейенерис, устраиваясь рядом с ним и позволяя своим губам растянуться в улыбке. Слёзы на её глазах уже высохли.       – Дом? – с некой усмешкой повторяет Джон, замечая подтверждающий кивок. – Долгих две недели я думал о том, что ты мертва, Дени. Я сходил с ума от одной только мысли, что позволил тебе погибнуть, – в карих глазах горят злость и раздражение. – Ты позволила мне так думать. Но почему? Зачем ты всё это делаешь?       Таргариен съёживается от этого холодного, слишком по-волчьи агрессивного взгляда. Джон так сильно похож на них – на Старков. Он дракон лишь по праву рождения, но не более того. Лианна испортила его кровь. Рейгар был глупцом, который позволил этому случиться.       Дени поджимает губы, смыкая пальцы на полах своей кофты. Она должна всё рассказать. Джон должен знать. Он должен последовать за ними – за своей единственной настоящей семьёй.       – Я этого не хотела, но он сказал, что это наш единственный шанс вернуть всё то, что однажды было утеряно, – девушка не решается вскинуть взгляд, устремляя его на собственные руки. – Мы были должны их наказать.       Сноу непонимающе покачивает головой. Слова Дейенерис звучат слишком безумно, ведь то, что она сделала – это не наказание. Нельзя наказывать кого-то смертью, как в прошлом это сделал Нэд Старк с его отцом. Как восемь лет назад это проделал Роберт Баратеон с собственным лучшим другом.       – Ты убила Джейме. Почему?       Девушка чувствует, как её тело сотрясает дрожь. Она всё ещё видит кровь на своих руках, и всё чаще ей кажется, что отмыть её не удастся уже никогда. Дейенерис крепко зажмуривается, слегка покачивая головой. Джейме так глупо поворачивается к ней спиной – доверительно, когда она резко всаживает в неё нож, слыша как трескается плоть. Мужчина успевает лишь ахнуть, перед тем как Таргариен зажимает ему рот ладонью, не позволяя издать лишних звуков. Ланнистер не мучился слишком долго, его смерть была стремительной, но вот только жизнь самой Дени после этого стала совсем другой. Она больше не принадлежала ей...       Таргариен вновь всхлипывает, наконец решаясь вскинуть взгляд на племянника. Он смотрит холодно; в его тёмных глазах нет жалости или сострадания.       – Я была должна доказать свою верность, – шепчет девушка, протягивая свою ладонь к Джону, но он отшатывается от неё словно ошпаренный. – Прошу...       Но Джон лишь покачивает головой, а на его губах появляется нервная усмешка. Таргариены всегда были безумцами – теперь эти слова, которые он слышал на протяжении всей своей жизни, больше не кажутся ложью.       – Доказать свою верность, – словно эхом повторяет мужчина. – Кому?       Дейенерис не колеблется ни секунды, когда с несвойственным энтузиазмом роняет всего лишь одно слово, заставляющее Сноу поморщиться:       – Семье.       Теперь девушка улыбается, но эта улыбка не выглядит искренней. Её счастье, горящее в глазах кажется фальшивкой. Её слова пропитаны ложью, и лишь дрожащие руки выдают истинный страх, что пожирает Таргариен изнутри. Она знает, что пропала. Осознаёт, что её жизнь оборвалась в тот же миг, когда у её ног упало мёртвое тело Джейме Ланнистера.       Дейенерис ещё крепче сжимает полы своей кофты. Он обещал, что защитит её. Клялся, что они вновь будут вместе. Вся их семья. Последние выжившие Таргариены, которые построят новую империю на костях и крови своих врагов. Ланнистеры, Мормонты, Баратеоны, Старки – они никогда не были для них друзьями. Они заслужили свои смерти. Всё до единого. Осталось совсем немного.       Джон стремительно выпрямляется, теперь смотря на девушку сверху вниз. Она снова съёживается под его взглядом, но с губ Дейенерис так и не сходит словно приклеенная к лицу улыбка.       – Что я здесь делаю? Зачем ты заставила меня сюда приехать, если не даёшь ответы!? У нас нет семьи, Дени! Я последний, кто есть у тебя, а ты и Санса... – но мужчина резко запинается, замечая что-то проскользнувшее в этот миг во взгляде Таргариен.       Сноу тяжело дышит, пытаясь понять, что именно ему только что привиделось. И почему улыбка девушки так медленно сейчас угасает, в то время как её ладонь вновь тянется к нему?       – Однажды ты поймёшь, Эйгон, – шепчет Дейенерис. – Однажды ты простишь нас за это. Прошлое должно остаться в прошлом. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё будет иначе.       Джон позволяет девичьим пальцам сомкнуться на своём запястье, но отчего-то теперь они обжигают. Мужчина хмурится, не понимая о чём говорит Таргариен, и пытаясь найти ответ во взгляде её безумных, слишком светлых, словно и вовсе пустых глаз.       – О чём ты, чёрт возьми, говоришь? – буквально рычит он, заставляя Дейенерис вздрогнуть.       Девушка стремительно поднимается на ноги, касаясь ладонью лица Джона – гладя его и скользя подушечкой большого пальца по едва приоткрытым губам. Таргариен так сильно хочется их поцеловать. Прижаться к ним и почувствовать, что мужчина отвечает на её поцелуй. Так, как он всегда отвечал на ласки Сансы. Дейенерис слегка морщится. Она знает, что Джон никогда не посмотрит на неё так, как смотрит на эту чёртову Старк! Ведь при взгляде на эту девчонку, его глаза буквально горят, а на губах появляется столь редкая искренняя улыбка.       "Это то, что делают Таргариены: идут на всё ради женщин Старк" – именно эту фразу однажды сказал её старший брат. Именно её ей однажды повторил Джон. И от осознания этого, Дейенерис морщится, ещё крепче сжимая пальцы на запястье мужчины.       – Он назначил цену, Эйгон, – шепчет Таргариен, вновь называя Сноу столь ненавистным именем, возвращающим лишь к ужасающим воспоминаниям. – Наша семья наконец воссоединиться, но ей придётся уйти с дороги.       Джон непонимающе покачивает головой. Только сейчас мужчина осознаёт, как часто Дейенерис произносит этот "он". Но чьё имя скрывается за этим словом? Кого она считает своей семьёй? Вот только, мысли об этом уходят куда-то на второй план, когда Сноу вновь прокручивает у себя в голове последнее предложение сорвавшееся с губ девушки.       Все дальнейшие события происходят слишком быстро, и уже в следующую секунду, Таргариен оказывается прижата к стене, ощущая, как на её шее сомкнулись пальцы племянника. Глаза девушки испуганно распахиваются, а она сама отчаянно хватает Джона за запястье, бессмысленно пытаясь убрать его руку, но мужчина намного сильнее её.       Сноу наклоняется слишком близко, настолько, что его горячее дыхание скользит по девичьей щеке, а Дейенерис слишком отчётливо чувствует терпкий аромат парфюма. Пальцы на её глотке сжимаются ещё сильнее, а Джон уже буквально рычит:       – Что ты сделала? – мужчина в ярости, но внутри него, по венам бежит лишь леденящий страх.       Таргариен хрипит, вновь предпринимая бесполезную попытку освободиться. С каждой секундой ей всё больше не хватает кислорода, а перед глазами начинают появляться тёмные круги. И, признаться, в этот миг девушка совсем не уверена в том, что Джон не сможет причинить ей боль. Ведь в карих глазах напротив, она видит лишь беспроглядную тьму.       – Выманила тебя, – хрипит Дейенерис, выдавливая их себя слабую усмешку. – Ты уже ничего не сможешь изменить, Эйгон. Что значит несколько жертв ради воссоединения семьи? Что значит её жизнь в сравнении с триумфальным возвращением драконов на арену игры?       Санса. Он не должен был оставлять её одну. И мысль об этом буквально застилает всё сознание, в то время как сердце с силой начинает колотить в груди. В эти секунды Джон едва ли действительно осознавал что именно он делает, но мужчина слишком отчётливо слышит девичий вскрик, а после негромкий удар.       Таргариен морщится, прикладывая ладонь к затылку, и со смесью удивления и горечи смотря на стремительно удаляющуюся спину Сноу. Он отшвырнул её от себя так, словно даже находиться рядом с ней, для Джона было чем-то противным. Дейенерис знает, что предала его, и от этого горькие слёзы обжигают глаза. Но даже будь у неё шанс исправить хоть что-то, девушка бы поступила точно так же, ведь иначе – мужчина был бы мёртв уже очень давно. Ценой за его жизнь была голова Сансы Старк.       Сноу же стремительно двигается по тёмным коридорам, пытаясь вспомнить правильную дорогу, которая приведёт его к выходу. Где-то уже совсем рядом слышится шум дождя. Мужчина на ходу достаёт мобильный из кармана своих джинс, спешно набирая нужный номер. Гудки тянутся мучительно долго, но ответа так и нет. Это заставляет Джона выругаться сквозь зубы. Сердце кажется сейчас и вовсе выпрыгнет из груди. Почему Санса не отвечает? Что если... но он отдёргивает себя до того, как успевает подумать о худшем.       Джори. Сноу знает, что должен позвонить ему. Мужчина наверняка находится где-то рядом. Он присмотрит за Сансой, пока её муж не вернётся домой. Вот только, телефон Касселя монотонно оповещает о том, что "аппарат отключен".       И когда Джон уже добирается до заветной двери, ведущей к выходу наружу, Сноу слышит позади себя громкий шум выстрела, а после – мёртвую тишину. Дени.       911 отвечают уже после второго гудка.

***

      Закрыв кран, Санса осторожно шагнула на кафельный пол ванной комнаты, оставляя на нём влажные следы. Потянувшись к одной из полок, девушка подхватила с неё белое махровое полотенце, оборачивая его вокруг тела. На бледно-молочной коже всё ещё поблёскивали капельки воды.       Старк замерла напротив зеркала, перекидывая свои длинные рыжие волосы на одну сторону и забирая с раковины лежащий там кулон, осторожно застёгивая его на шее. Эта вещь когда-то принадлежала Лианне. Миссис Таргариен была её семьёй, и девушка искренне горевала о том, что у неё никогда не было возможности её узнать. Женщина погибла, когда самой Сансе едва исполнился месяц. Но сейчас, сомкнув пальцы на тяжёлом кулоне, Старк казалось, что Лианна где-то рядом. Она была частью Джона...       Девушка печально улыбнулась, всматриваясь в собственное отражение: бледная кожа, тонкий нос, голубые глаза и рыжие волосы – она была так сильно похожа на мать, но практически ничего не взяла от отца. От Нэда у Сансы осталась лишь фамилия. Та самая, что приносила столько горестей и бед её семье; что приносила смерть большинству из тех, кто её носил.       Санса до боли прикусила нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. Совсем скоро всё закончится. Джон обещал ей, а она верила ему даже больше чем себе самой. Два билета на самолёт уже лежали в собранных в дорогу сумках, и через три дня, Лос-Анджелес и "Stark corporation" – останутся где-то далеко позади. Их прошлая жизнь останется позади. Они начнут всё с самого начала, и это будет их последним и единственным шансом жить, а не продолжать бессмысленную борьбу за "престол". Ведь теперь, эта игра велась с мертвецами, чьи тела гнили в сырой земле, в то время как убийца продолжал свою охоту. И сейчас она велась на волков.       Из комнаты раздался звонок мобильного телефона. Встрепенувшись, Санса спешно шагнула к двери, но отчего-то, замок послушно открылся только с третьей попытки. И когда девушка наконец достигла журнального столика, на котором лежал её мобильный, он уже затих. Но перед тем, как Старк успела хотя бы проверить кто именно ей звонил, в дверь раздался настойчивый стук.       Обслуживание номеров? Давос? Джори? Санса не знала, но едва ли ощутила хоть каплю страха. Предчувствие упёрто молчало, и девушка без колебаний распахнула дверь, тут же резко отпрянув назад, наткнувшись на холодную улыбку незнакомца, черты лица которого она могла поклясться что уже видела где-то раньше: такие тонкие и так чертовски знакомые. Как и эти серые, с безумным блеском глаза.       – Здравствуй, Санса, – обманчиво дружелюбно прошипел он, делая решительный шаг вперёд и смыкая дверь за своей спиной.

***

      Машина едет слишком медленно; люди то и дело, словно преграды, возникают на пути, вынуждая раздражённо отталкивать их с дороги; ожидание когда раздвинутся створки лифта кажется целой вечностью. Джон ощущает как сердце с силой колотит у него в груди, а ладони намокли от дикого волнения и страха, окутывающего мужчину изнутри своими липкими холодными щупальцами.       Я не могу опоздать, – эта мысль то и дело кружится в голове, буквально сводя с ума. Ведь картинки, в этот миг рисующиеся в сознаниии – доводят до исступления. Если с Сансой хоть что-то случится... мужчина знает, что никогда не сможет себе это простить. Он не должен был оставлять её одну – это стало его самой большой и непоправимой ошибкой.       Лифт издаёт характерный щелчок, наконец прибывая на нужный этаж. Впереди длинный коридор с множеством дверей, но Джону нужна лишь одна. Он добирается до неё всего за какие-то секунды, решительно распахивая и входя внутрь номера. Сердце начинает стучать в разы быстрее.       – Санса!       Помещение погружено в абсолютную тишину, но её нарушает негромкий голос девушки, отвечающий на его зов:       – Джон...       Сноу ощущает секундное облегчение, но оно проходит практически также быстро, как и появляется. Он слишком отчётливо слышит дрожь и страх в голосе Сансы. Он слишком отчётливо ощущает запах чужого парфюма, который буквально заставляет задыхаться, окутывая собою лёгкие.       Мужчина делает ещё всего несколько шагов вперёд, а после – резко замирает, в то время как его встревоженный взгляд карих глаз скользит по Сансе, словно пытаясь убедиться что она в порядке. Вот только, незнакомец замершей позади его жены, заставляет Сноу ощутить злость наравне со страхом. Он делает ещё один – осторожный шаг вперёд, при этом примирительно вскидывая вверх ладонь, показывая своё безоружие.       – Не трогай её, – говорит Джон, но его голос звучит агрессивно-предупреждающе.       Санса же, едва слышно всхлипывает, невольно подаваясь вперёд, но ощущая, как чужие пальцы ещё крепче сжимаются на её запястье, причиняя боль. В этот миг, девушке так сильно хочется оказаться рядом с супругом – в его объятиях: почувствовать столь желанную защиту и успокоение. Но вместо этого, Старк чувствует лишь холод лезвия, прижимающегося к её спине.       "Сегодня Старки падут, как когда-то они заставили пасть Таргариенов", – этот шипящий голос всё ещё звоном стоит в ушах.       Сноу делает ещё один, едва заметный шаг вперёд. Он не может совершить ошибки сегодня, ведь любая из них может стать последней. Но едва ли в этот миг Джон думает о себе. Только о Сансе. О той, кого он обязан защитить любой ценой. Взгляд карих глаз вновь скользит по незнакомцу: по его утончённым, благородным чертам лица, по отросшим до плеч серебристым волосам, что сейчас выглядят слегка всклочено и растрёпанно. А в серых глазах, так сильно напоминающих чьи-то другие, сквозит уже столь знакомое безумие.       – Я знал, что ты вернёшься, – с усмешкой хрипит незнакомец. – Знал, что Дейенерис не удержит тебя. Эта глупая девчонка всегда была слишком наивной. Думающей о семье, – в его голосе слышится раздражение. – Она всегда путалась под ногами, но до этого мига я слишком нуждался в ней. Действовать её руками было легче, чем своими.       – Я думал ты мёртв, Визерис, – произносит Джон, нервно скользя языком по пересохшим губам. Ему нужно потянуть время. Нужно попытаться переиграть того, для кого эта игра была всей жизнью.       Визерис Таргариен. Сноу никогда не встречался с ним лично; не видел его снимков, и лишь единожды слышал упоминание об этом человеке от Дейенерис. Она сказала, что её старший брат пропал когда ей едва исполнилось восемь. В один день, он просто сбежал, а злые языки поговаривали о том, что он стал жертвой охотников на драконов. Долгие годы Визерис считался мёртвым, но на самом деле, всё это время охотником был он сам, ведя кровавую игру за возвращение однажды утерянного "престола".       Таргариен поморщился, смотря на своего племянника с нескрываемой ненавистью. Дени умоляла его сохранить Эйгону жизнь. Она говорила, что они – семья. Что в нём также как и у них течёт кровь драконов. Но Визерис знал что это не так: Джон всегда был Старком. Они были для него настоящей семьёй, и именно их фамилию он сейчас носит.       – Но я жив, и я вернулся за тем, чтобы наконец забрать своё. Чтобы наказать всех тех, кто когда-то отобрал у меня не только семью, но и моё наследие, – Таргариен ещё крепче сжимает пальцы на запястье Сансы, и она едва слышно вскрикивает от боли.       Сноу в ту же секунду бросается вперёд, но блеск лезвия ножа, что в эту секунду замирает у шеи девушки, заставляет его замереть. Старк же вздрагивает, в то время как её грудь тяжело вздымается, а по телу проходит неконтролируемая дрожь. Её взгляд ловит взгляд Джона, и она видит в нём такое отчаяние, которое никогда не встречала прежде. Мужчина напуган, но он из-за всех сил старается скрыть свой страх за "ледяной стеной" застывшей в его глазах. Губы Сноу едва уловимо шевелятся, и Санса может прочитать на них немое: "Я рядом".       Джон вновь переводит взгляд на Визериса.       – Забирай. Нам не нужен "трон" и не нужна "корона". Это всё твоё. Хочешь вернуть "Targaryen's"? Я помогу тебе это сделать. Я займу твою сторону. Я всегда буду рядом, но прошу, позволь Сансе уйти.       Всего на секунду, на лице Таргариена появляется выражение задумчивости, будто ему действительно интересно предложение Джона, но уже в следующий миг, губы мужчины вновь растягиваются в широкой улыбке, искажающей его благородное лицо. Он покачивает головой, при этом слегка поддаваясь вперёд, буквально вплотную прижимаясь к Сансе, ощущая её дрожь и вдыхая аромат медных волос, от которых всё ещё пахнет шампунем.       – Я не так глуп, каким был мой старший брат, чтобы доверить ещё одному человеку носящему фамилию Старк, – рычит Визерис, ещё крепче сжимая в ладони рукоять ножа. Ненависть заполняет его без остатка. – А ты, мой дорогой племянник, такой же идиот как и твой отец, позволившей девчонке завладеть твоим разумом, – он буквально выплёвывает все свои слова. – Изначально у меня были на тебя большие планы, Эйгон. Ты подавал большие надежды, когда решился вступить в схватку с Нэдом Старком, но потом, эта чёртова рыжая потаскушка сделала из тебя очередного влюблённого болвана, что сложил всё к её ногам!       Джон осторожно тянется ладонью к поясу своих джинс. Никаких резких движений. Нельзя ошибаться, помнишь? Ведь ещё одного шанса может уже никогда не быть.       – Санса не в ответе за то, что сделал Нэд. И ты это знаешь. Дети не должны отвечать за ошибки отцов.       Таргариен медленно кивает, словно принимая эту правду. Он слегка отстраняет ладонь от глотки девушки, больше не вжимая острое лезвие ей в кожу. Старк несколько облегчённо выдыхает, но страх всё ещё продолжает сковывать её изнутри, заставляя ноги подкашиваться, а руки едва заметно дрожать. Её взгляд голубых глаз вновь устремляется на Джона, но мужчина смотрит лишь на Визериса, контролируя каждое его движение.       – Ты прав, – наконец произносит Таргариен. – Я не буду убивать твою жену. Не стану даже убивать тебя. Я сделаю кое-что другое. То, после чего вы сами не захотите продолжать жить дальше, – его губы растягиваются в поистине безумной улыбке. – Город полон слухов. Миссис Старк носит в своём чреве драконье отродье, также, как когда-то его носила и потаскушка Лианна. Но если тебе было суждено появиться на этот свет и прожить дольше, чем ты имел права, то у твоего ребёнка такого шанса уже не будет. Старки не продолжат своей династии, а Таргариены никогда не позволят порочить свою кровь.       Визерис ощущает лишь ненависть и предвкушение, ещё крепче перехватывая рукоять ножа, что он в этот миг сжимает в своей ладони. Игра в престолы зашла слишком далеко, и теперь, жажда мести кажется более опьяняющей, чем даже желание получить "корону", за которой он гнался все эти годы. Сколько загубленных жизней принесла эта гонка; так много разрушенных жизней и пролитой крови. В мыслях Таргариена невольно вспыхивают два образа. Две девушки. Блондинка и рыжая. Сестра и верная любовница, готовая пойти ради него на всё. Ведь если Дейенерис "болела" мыслью о воссоединении семьи, то Игритт был нужен лишь он сам. Но что же было нужно самому Визерису? Признаться, он больше и сам не знал ответа на этот вопрос. Ему уже не получить столь желанной власти, ведь нельзя править в том "королевстве", где ты убил всех подданных. Но месть... мысли о ней всё ещё застилают взор. Старки отобрали у Таргариенов всё, и теперь он заставит их сполна за это заплатить.       Визерис стремительно направляет лезвие ножа к животу дрожащей рядом с ним девушки. Последняя из волков понесёт наказание за то, что совершила её семья.       – Нет!       Глаза Сансы широко распахиваются, а Джон, больше не находя причин медлить, резко бросается вперёд, ухватываясь ладонью за рукоять пистолета убранного за пояс его джинс.       Хлопок входной двери, вскрик девушки и выстрел смешиваются воедино, превращая жизнь всех присутствующих в самый настоящий хаос. И лишь алая кровь, первыми каплями ударяет о белый паркетный пол гостиничного номера.       Игра подошла к концу.