sonitus mortem

— Кто ты, блять, такой? — тишину прорезает хриплый ото сна, а может и от природы, голос юноши. Он говорит твёрдо, с угрозой, делая акцент на том, что если ответа он не услышит, то Тэхён получит пулю промеж глаз. Насчёт угрозы в виде огнестрела последний знал, видел, как незнакомец начал шарить рукой под грудой вещей, на которых спал, в поисках, скорее всего, именно этого предмета. Ким машинально попятился назад от прицепа, бросив доску, которая служила ему оружием, себе под ноги и поднимая руки вверх в оборонительных действиях, да и дабы, чтобы просто показать, что он не так опасен, как считает темноволосый. Как только он отошёл немного, то в лицо незнакомца ударил яркий дневной свет, от чего тот поморщил нос, а Тэхён сравнивает этого парня с какой-нибудь зверюшкой, допустим, с шиншиллой. И причины таких мыслей пепельноволосый не знал, да и не очень хотел разбираться, сейчас бы жопу свою спасти от возможной опасности в виде очень даже молодого паренька, как только сейчас успел заметить Ким. Но, факт остается фактом, на лицо незнакомец вполне себе привлекателен. Тёмные растрёпанные волосы идеально подчёркивают черты лица, а горящий огонёк в карих глазах прожигает даже хуже, чем если бы Тэхён неудачно прикурил от плиты. Он уже было открывает рот, чтобы ответить на вопрос, но сразу затыкается, видя направленный на себя ствол. Ему нужны были секунды, чтобы быстро отреагировать. Глухой выстрел, и пуля пролетает всего в пару сантиметрах от лица Тэхёна, оставляя маленькую кровоточащую царапину на скуле.       Сердце на каких-то пару секунд будто останавливается, как и весь мир. Тэхён часто попадал в какие-то перестрелки, часто встречался с какой-то такой хуйнёй, откуда свою жопу вытащить крайне тяжело. Нет, семья у него была хорошая, зарабатывали они прилично и могли себе позволить не всё, но довольно многое. Тэхён был очень непослушным подростком, который любил чувствовать, как волосы прорезает ветер, а звук сирен в ушах звучит подобно музыке. Ему нравилось сбивать ноги в кровь, бегая от правителей закона, чувствовать, как по губам течёт кровь от того, что тот их прокусывает, сам того не замечая. Металлический привкус во рту дурманил, давая новый заряд адреналина в кровь. И сейчас Тэхёну на несколько секунд показалось, что он стоит на улице своего города, играет с ребятами в русскую рулетку (где пистолет никогда не был заряжен) и напротив него его друг, который всегда готов подать руку помощи. Но когда он смаргивает, картинка нормализовывается. Перед глазами всё тот же прицеп, а он до сих пор не знает, кто этот парень. Сердце сразу ударяется об грудную клетку и продолжает биться в своём ритме, поддерживая жизнь в Тэхёне. Осознание того, что сделал тёмноволосый пришло почти сразу, Ким подскакивает на месте. Пуля не попадает в него, зато попадает в его машину, так ещё и может созвать несколько ходячих поблизости. И Тэхён не понимает. Парень либо промахнулся, либо реакция, отточенная временем, дала о себе знать. — Ты совсем, блять, поехавший? — рычит на неизвестного Тэхён, одним шагом возвращаясь на то место, где стоял. — Ты не ответил на мой вопрос, — парень всё также держит пистолет перед собой, не колеблясь выстрелить ещё раз. У него даже руки не дрожат. Он держится ровно, и Ким только сейчас замечает, что лицо у тёмноволосого абсолютно бесстрастное, будто он и не в живого человека стрелял. Холоден, как лёд.       Мурашки пробегают по коже, а пепельноволосый стоит и пялится в глаза пареньку, ожидая то ли выстрела, то ли зомби, которые могут уже быть на пути к ним. — Ким Тэхён. Красть я у тебя ничего не собирался и убивать тоже. Я думал, что здесь никого нет, — спокойно чеканит, не сводя взгляд с глаз парня. Почему-то ему кажется, что перед ним сидит старик, повидавший войну, чуму и распятие Иисуса. Парень казался Киму каким-то слишком мудрым для своих двадцати (как он про себя отметил). — Чон Чонгук, очень приятно, — отвечает той же монетой представившийся Чонгук и опускает пистолет, устало вздыхая.       Маска безразличия спадает с его лица, демонстрируя всю заёбанность своего обладателя. Он заебался, и от чего — известно только ему и ёбанному господу Богу, которому, ровным счетомё насрать на него. Будь Чон хоть на грани смерти, отец всея вряд ли бы сошёл с Небес, дабы одарить своим святым ликом грешную душу тёмноволосого. Не заслужил, много хуйни сделал.       Чонгук пару секунд в упор смотрит на Тэхёна, в его глаза, пытаясь понять, сделает ли он ему что-нибудь или же нет, хороший ли из него актёр или так себе. Можно ли ему доверять или не стоит.       И ровным счётом не приходит ни к чему, ибо спать хочется до сих пор. Он проспал всего от силы два часа — не то время, чтобы дать организму отдохнуть от апокалипсиса по те стены прицепа. Мир на каких-то жалких два часа разделился для Чонгука. Он прекрасно слышал, как за его «убежищем» бродит несколько мертвецов. Они хищно рычали, клацали своими полусгнившими зубами, хрустели и так поломанными костями. Чон слышал, как они бьются неуклюже друг о друга или об угол прицепа, вырывая из себя ещё более громкий рык. Ищут, кого можно сожрать, и чувствуют, что тут кто-то есть, но слишком тупые, чтобы додуматься поднять дверцу приоткрытого прицепа и найти там ослабевшего, чтобы отбиться, паренька. Чонгук слышал это всё, всё понимал и немного расслабился, проваливаясь в какую-то дрему, держа руку на пистоле под одеждой. А потом проходит время и появляется какой-то Ким Тэхён, который всё портит. Естественно, у Чонгука переклинило, естественно, он раздражён и пытается убрать потенциальный источник шума и его беспокойства, а единственный выход — выстрелить в совсем безоружного паренька, который даже на мертвеца-то не похож. И Чонгук не попал. Даже на секунду удивился этому, думая, что он просто промахнулся, неправильно навёл чёртов прицел, рука дёрнулась от нервов, а оказывается это Тэхён вовремя отошёл на пару миллиметров. Чон только позже это осознал, когда увидел, что нога пепельноволосого была отставлена в бок. Если бы не его моментальная реакция, то, скорее всего, он бы уже валялся в луже собственной крови с пулей в своём широком лбу.       Чонгук сладко зевает, прикрывая рот рукой, отводя взгляд с Тэхёна. Тишина не напрягает, даже как-то проще становится. Будто снова никого поблизости нет, а вот Тэхёну это совсем не нравится. Ему нужны ответы. Откуда Чонгук здесь? Как давно? Что он собирается делать дальше? Нужен ли ему напарник?       Но язык будто онемел, переставая двигаться, а голосовые связки срываются всего в какие-то пару секунд. И не потому, что Чонгук наводит на Тэхёна какой-то ужас, а потому, что Тэхён чувствует, что этот парень не так прост, как мог бы быть, и он знает нечто действительно жуткое о том, что происходит в мире с недавних пор. Этих ответов Тэхён слышать абсолютно не хочет, поэтому и молчит, вглядываясь в руки паренька. Под ногтями засохшая кровь, а на локте клетчатой рубашкё большое пятно крови. Его или не его — неизвестно. Да и это не имело особого значения. — Как ты здесь оказался? — нарушает тишину Чонгук, одним движением поднимаясь с насиженного места, хватаясь попутно за свой рюкзак. — Спасался от кучи мертвецов. По-моему, очевидно, — саркастично ответил Тэхён, выходя из прострации и отходя немного в бок от выхода из прицепа, давая Чонгуку чуть больше места, чтобы вылезти. — Нихуя не очевидно, — спокойствию Чонгука можно только позавидовать. И Тэхён завидует. Он уже за несколько часов, сколько ехал на машине, десять тысяч раз успел обвинить всех и каждого в том, что случилось. Побиться головой об руль, поплакать тихо в пустоту и темноту городских окраин, слушая на повторе от накатывающего чувства отчуждения одну и ту же песню, ибо другой в машине и не было. Тэхён тогда ещё успел проклясть триста раз людей, который не смогли придумать мини-проигрыватель в машины для пластинок. Он тогда бы слушал что-то действительно стоящее, а не заедающую и барахлящую магнитолу с кассетой десятилетней давности. — Сейчас все пытаются спасти свою жопу и съебаться из горячих точек.       Тэхён теперь мог полностью осмотреть Чона с ног до головы. В глаза сразу бросилась чёрно-красная рубашка, которая больше паренька на размер, хотя, казалось бы, куда больше-то. Чонгук выглядит очень даже подтянутым молодым человеком, с массивными плечами и накаченными ногами, обтянутыми чёрной джинсовой тканью, а в некоторых местах разодранные, то ли от падений, то ли они изначально такими были. Парень явно держит себя в тонусе, много и долго занимаясь спортом. Он очень сильно отличается от самого Тэхёна. У Кима даже кожа на несколько тонов светлее кожи Чона. И хотя Тэхён не видит пресс Чонгука, но он уверен почти на сто процентов, что там есть кубики, чем не мог похвастаться пепельноволосый. Он на рефлексах хлопает себя по животу, от чего вызывает кроличью улыбку у Чонгука, ибо от него не скрылся тот факт, что Тэхён его слишком открыто разглядывает. Тёмноволосый от такого действия даже совсем немного умеряет свой серьёзный нрав, расслабляясь в компании этого любителя мешковатых рубашек, как успевает заметить Чонгук. Но неожиданно его взгляд привлекает кое-что другое. — Тише, — Чон схватил Тэхёна за грудки, притягивая к себе и присаживаясь за прицепом, будто скрываясь от кого-то. До Тэхёна не сразу дошло, что происходит, но громкий рык со стороны маленького леска у дороги заставил мозг сразу включиться. Ким глубоко вздыхает, переставая почти дышать, а Чонгук поглядывает из-за угла на мертвецов, что неспешно шли в сторону опрокинутого грузовика и жёлтой машины Кима. Должно быть, они пришли на звук выстрела, и Ким успевает себя обозвать последним словом, ибо совсем забыл про это, хотя эта мысль так навязчиво крутилась где-то на краю сознания. А ещё он не забывает с силой ударить Чонгука по руке за то, что тот вообще стрелял. — Блять, я как знал. Нужно сваливать, — шепчет Тэхён, зло хмурясь и прожигая массивную спину и затылок Чонгука своим взглядом. Вместо ответа он видит, как малец тянется за пистолетом, который он до этого прятал у себя за поясницей. Ким снова бьёт его по руке, грозно, но тихо рыкнув, — Не смей, ты только больше внимания привлечёшь, — а после переводит взгляд на свою заведённую машину. — Нам нужно добраться до машины.       Эта мысль кажется обоим вполне себе разумной в данной ситуации. Мертвецов вылезло не мало, штук шесть, а мало ли сколько ещё там идёт, патроны лучше бы тратить только при очень сильной необходимости, а другого вида оружия у них, собственно, и нет. Даже доску Тэхён оставил у входа в прицеп, и если он за ней побежит, то привлечёт внимания всех мертвецов. Действовать нужно быстро и с расчётом на промах в этой маленькой «операции». Тэхён отодвинул своего нового знакомого от угла, оценивая обстановку. Ходячие разбрелись по открытой части дороги, пытаясь найти источник шума, который их сюда и привёл, они тянутся конечностями к чему-то невидимому, будто отмахиваясь от назойливых мух, которые действительно их окружали из-за того, что плоть нещадно гниёт, но мертвецам ровным счётом всё равно. Они пришли сюда полакомиться чем-то живым, но пока никого не находят. Куски плоти мерзко свисают с частей тела, оголяя окровавленные мышцы и в некоторых местах прогнившие, почти чёрные кости. Их светящиеся светлые глаза иногда смотрят в сторону прицепа, где сидят ребята, но не замечают их, ибо Тэхён вовремя успевает убрать свою пепельную макушку за угол. — Слушай, план предельно прост. На нашем пути всего два мешка с костями, нам нужно их убрать очень тихо и только потом залезть в машину, — Тэхён обернулся в сторону Чонгука, который что-то искал на дне своего рюкзака. — Просто только на словах. Эти твари слишком сильные. Если нас заметят раньше, чем мы нанесём удар, то мы трупы… ну, или кто-то один из нас, — больше констатирует факт Чон, вытаскивая руку с зажатыми в них ножницами. У Кима сразу встал безмолвный вопрос, на что Чонгук лишь пожал плечами, мол, ну, прости, совсем забыл, что они у меня есть, хех. Нужно кому-то идти, и этим кем-то стал Чонгук. Жребий сам так падает, малец даже не пытается заставить Тэхёна пойти самому туда, ибо, похоже, понимает, что по физическим данным превосходит пепельноволосого. Дождавшись, когда один из ближних мертвецов повернётся к ним спиной, а остальные будут заняты чем-то другим, по команде Тэхёна, Чон на корточках поплёлся к своей жертве, минуя доску, оставленную Тэхёном. Он двигается быстро, уверенно, с какой-то грацией в движениях, будто он подобным занимается всегда, будто его и не вырывали из его привычных будничных дней, и он уже на протяжении нескольких лет стабильно убивает ходячие трупы, оставляя после себя кровавую дорожку. Дойдя до своей цели, Чон быстро поднимается за ним, с размаху вонзает ножницы в черепную коробку мертвеца. Капли крови орошают его смугловатую кожу и красную рубашку, попадая немного на щёку. У зомби сразу ноги подкашиваются, будто ломаются, и он с глухим рыком, подобно мешку, падает на серый асфальт. Перед этим Чонгук успевает вытащить из его головы канцелярию, махнув рукой дожидающемуся его Тэхёна. Ким сразу реагирует, выбегая из-за ограды и пробираясь ровно по следам Чонгука, точно за ним, давая ему немного уйти вперёд. Последний ходячий копошится возле машины, не особо замечает, что его «товарища» только что, почти на его глазах убили. Он что-то усердно ищет на водительском сиденье, водя остатками рук по сидушке. Должно быть, оно пахло живым человеком, поэтому оно так привлекает внимание этой твари. Ким от увиденного морщит лицо от отвращения и чувства приближающийся тошноты, что застревает в горле противным комом. Чонгук же в это время успевает сократить расстояние до рычащего куска мяса, резко хватая его за грязную и пропитанную кровью футболку и оттаскивая от машины, выкидывает куда-то на обочину. Тэхён, воспользовавшись шансом, одним движением открывает дверцу пассажирского сиденья, запрыгивая в салон и ожидая Чонгука. Мертвецы на звуки удара тела об камни реагируют куда быстрее, чем ожидает Чон, так ещё и эта тварь при падении издаёт громкие нечеловеческие звуки, будто созывая себе подобных на произошедшее. Чонгук быстро залетает в салон жёлтой машины, сразу заводя её и уже потянувшись закрыть дверь, но за ногу его хватает костлявая рука мертвеца. Паника нарастает в геометрической прогрессии, заставляя Тэхёна нервно кусать губы, до крови прокусывая мягкую кожицу. Он почти воет и накидываясь на руль, заводя машину и каким-то образом нажимая на педаль газа, тем самым почти помогая Чонгуку. Машина резко дёргается вперёд, и мертвец прокатывается по асфальту, хватает одного удара тяжёлым ботинком Чонгука по лицу зомби, чтобы тот отпустил ногу, а сам тёмноволосый закрыл дверцу водительского сиденья. Тэхён отлипает от руля, давая пространство Чону, а тот, в свою очередь, сваливает с места происшествия, давая заднюю и попутно давя ходячих.       У Кима в ушах снова мерзкий звук ломающихся костей и крики женщин с детьми. Он явственно видит перед глазами то, как лопается кожа под колёсами массивной желтой машины, выпуская наружу внутренние органы. Пепельноволосый нервно сглатывает подступающую рвоту и смотрит на Чонгука с нескрываемым беспокойством. Оба слишком напряжены, да так, что у нового знакомого Кима венки на шее вздулись. Адреналин превышал свою норму, а холодный ветер через приоткрытое окно немного остужал, приводя сумбурные мысли в адекватный поток информации. Парни почти в унисон тяжело вдыхают, когда их машина отъезжает на приличное расстояние. И до мозга только сейчас начинает доходить, что они теперь не одни. Тэхёну как-то непривычно чувствовать чужое дыхание рядом, все обстоятельства его знатно потрепали, и тот уже не надеялся найти хоть кого-то живого, а тут как по велению ёбанного господа Бога ему свалился на его пепельную макушку слишком гениальный Чон Чонгук. А тёмноволосый, в свою очередь, в душе слишком радуется тому, что рядом есть Тэхён. Теперь можно с кем-то поговорить и страх одиночества, который почти с самого детства мучил Чонгука, опутывая его своими темными и склизкими рука, не будет так навязчиво биться в висках, подталкивая с каждым днём его на ступеньку к суициду. — Спасибо, — сбивчиво шепчет Чонгук, не сразу понимая, что им уже не нужно шептаться, ибо опасность на время миновала. Но ответа он не получает. Ким молчит, не сразу находя слова. — Это я должен тебе спасибо сказать. Ты бы мог меня оставить там, — нервный смешок. — Я похож на мудака? — Ты похож на ребёнка, который решил поиграть в героя, — подрывается Тэхён, смотря на Чонгука. — Если бы я тебя не остановил, ты бы потратил последние патроны на них, а мало ли, может они нам пригодились бы. — Твоя благодарность слишком быстро перешла из отметки «спасибо» в «ты кретин», — Чон насмешливо кривит губы, смотря на дорогу перед собой. — Сколько тебе лет? — резко спрашивает Тэхён, понижая свой голос, который и так от природы был низким. От такого тембра у Чонгука произвольно что-то ёкнуло где-то в глубине подсознания. Слишком чувственный голос был у его попутчика, пробирающий до костей и высшей точечки в сознании. Почему-то в голову пришли мысли о топлёном молоке, которое мать делала каждый раз, когда маленький Чон заболевал, дабы горло прошло. — Мне двадцать один, — уже шире улыбается тёмноволосый, краем глаза смотря на реакцию Кима. Многие удивлялись, когда слышали его возраст, не совсем понимая, как ЕМУ может быть двадцать один. Как Чон и ожидал, Ким впал в некий ступор, но точно также быстро из него вышел, чем ввёл уже в ступор Гука. — Мне двадцать три, думаю, что тебе стоило бы звать меня «хёном», — улыбается Тэхён, да так широко, что его рот образует квадрат.       Чонгук смеётся и сам не понимает, от чего. И не понимает, серьёзно ли Тэхён сейчас или нет. Действительно ли в зомби-апокалипсисе нужны такие формальности? Но что Чонгук чётко понимал, так это то, что с этим парнем он явно не соскучится.       За окном пролетал лес, который, казалось, не имел своего конца. Небо окрашивалось в красновато-оранжевый оттенок, и Чонгуку казалось, что в небесах происходит свой апокалипсис, что мертвецы добрались и туда, не оставляя после себя никого живого. Того и гляди, пойдёт кровавый дождь, заливающий всё. Окрашивающий в алый всех и вся, не оставляя живым надежды на светлое будущее. Тэхён достал свой побитый телефон из бардачка, который с противным скрипом открылся, показывая миру его содержимое. Ничего особо важного, бумажки и салфетки, упаковка конфет и футляр для очков, да сам телефон. — Любишь Fink? — Не слушал. — Пришло время послушать, — и нажимает на кнопку «плей», которая реагирует не с первого раза, а после из не мощного динамика льётся гитарная музыка, приправленная какой-то электронщиной, но так идеально вписывающаяся в атмосферу отчаяния в данный момент.       Музыка доходит до ушей Чонгука, заставляя немного расслабиться. Незамысловатый текст, подходящий под недавние мысли, и как-то дышать легче становится. И жить как-то сразу хочется. Давно Чон не слушал музыку, хотя до безумия, до пятен перед глазами любил её. В голове проскальзывают моменты, когда Чонгук был совсем ещё юным. Ему было лет десять, когда он познакомился с таким искусством, как танцы. Мать его тогда отправила на бальные, говоря, что Чонгук идеально подходит для этого, а эта девочка, которая была подставлена к нему в пару — подходит для его будущей жены. Танцевать Чонгуку нравилось, а вот девочка совсем не нравилась. У неё были некрасивые формы носа, походящие на картошку, бесцветные и редкие ресницы, противный писклявый голосок и идеальная осанка, выработанная годами и строгой матерью, которая, похоже, била девочку за любую провинность. Она не смешно шутила и задирала девочек, которые только начинали учиться танцевать. Чонгук таких не любил, поэтому, когда танцевал с ней, часто наступал ей на ногу и дёргал за длинную чёрную косу, разворачивая всё так, будто это она сама виновата. Чонгуку верили, что было странно. Его любили за то, что он всему слишком быстро учился. Но и также ненавидели по той же причине. Но, несмотря даже на это, он всё равно всего себя посвящал танцам и друзьям. Ещё с ранних лет он научился различать поведения разного типажа людей и замечать всякие детали даже в том, как человек дышит. Чон Чонгук был слишком внимательным, и это всегда играло ему на руку. — Кстати, у нас бензин кончается, — неловко мычит Тэхён, а Чонгук слегка дёргается, выныривая из собственных воспоминаний. Такая новость совершенно не радовала. — Ну пиздец…