Гость с цокольного этажа

1

      «Жить в разрухе невыносимо» — подумал Чимин и направился в сторону строительного магазина. В сущности, это была его единственная и роковая ошибка. Нельзя не согласиться, что возвращаться в некогда приятную взору квартирку, из простреленных стен которой теперь сыпалась крошка и пахло бетоном, было действительно не слишком приятно. Кровь он с трудом оттёр, но как справиться с остальными следами пребывания Хосока, не знал. Ждать, пока Тэ соберётся с силами и отдаст нужную сумму было утомительно. По этой причине беспокойные размышления Чимина завели его сразу после тренировки в один из магазинов, с полками, уставленными краской, морилкой для полов, шпаклёвкой и тем, название чего парень был даже не в состоянии прочитать. Отдел обоев радовал разнообразием не меньше — глаза в буквальном смысле разбегались, поэтому Чимин крутился на месте как потерявший маму малыш.       От кассы он отошёл уже с грузом в пять сиреневых рулонов и кучей побочных материалов, навешанных со всех сторон. Кажется, кассирша даже пожалела юношу, скрывшегося за всем тем, что было у него в руках. Идти сразу после занятий стало одним из самых бездумных решений за всю двадцатидвухлетнюю жизнь Чимина. Покупки наотрез отказывались укладываться как нужно, ещё и сумка со спортивной формой мешала ровно идти, оттягивая плечо.       — О, Господи! — взмолился Чим, когда ненавистная бечёвка, перевязывающая рулоны и до крови стирающая ладони, всё же лопнула, и шуршащие упаковкой обои покатились по мостовой.       — Вам помочь? — Чимин перевёл усталый взгляд в сторону, откуда доносился звук и… пропал. Перед ним, обнимая два сиреневых свёртка, стоял совсем молодой парнишка с открытым заинтересованным лицом. Тёмно-каштановые волосы трепались на ветру, а лёгкая светлая куртка натягивалась на широкой груди. Такой чистый, сияющий, тот тип людей, которые будут выглядеть невинно, будь они хоть серийными убийцами.       — Если не сложно, — с трудом находя слова, Чимин протянул руки к обоям.       — Давайте я провожу вас, они очень тяжёлые, — кивая на уже отобранные у Чима покупки, заявил юноша, — а вещей у вас неосмотрительно много.       — Спасибо, и можно на ты, — каким бы обезоруживающе привлекательным не казался молодой человек, Чимин предпочёл безопасность, идя чуть поодаль.       — Меня зовут Чонгук, — широко улыбнулся юноша, тут же превращаясь из рослого подкачанного мужчины в милого ребёнка. У Чима едва слёзы на глаза от очарования не навернулись.       — А меня Чимин, приятно познакомиться.       Большую часть пути они провели в молчании. Чонгуку природное ангельское смущение мешало вторгаться с навязчивыми разговорами в личное пространство человека, а Чимин просто всю дорогу топал позади, бессовестно любуясь на скромную по размерам (в отличие от его собственной), но круглую пятую точку нового знакомого. Всё в нём было прекрасно — особенно сам собой возникающий вопрос, как на этих стальных бёдрах не рвутся джинсы.       — Вот и пришли, — неловко переминался с ноги на ногу Чим, не зная, попросить ли ему номер миловидного паренька или дать свой без всяких объяснений.       Мрачный переулок, на углу которого они остановились, Чонгук отчётливо помнил. Более того, он осознавал, как просто укрыться во тьме и неожиданно напасть на любого мимо проходящего. Он лично сидел здесь в засаде, в ожидании гнусной падали в лице порядком надоевшего Хоупа. Стоящий перед ним светловолосый юноша казался Гуку столь беззащитным существом, таким маленьким и неловким. Чимин был на полголовы ниже, худой и изящный как тростинка — лёгкая добыча любого маньяка.       — Давай я доведу тебя до квартиры. Света нет, а от темноты можно ждать чего угодно.       — Хорошо, — нервно сглатывая, кивнул Чим. — Тогда…может, зайдёшь на ужин? В благодарность за помощь.       — Почему бы и нет.       Пару минут спустя Чонгук конкретно охуел. Подобная терминология в его незапятнанном ангельском словаре не водилась, поэтому сам Гук назвал бы свои ощущения как «крайняя степень ошеломления и полная капитуляция последних клеток мозга». Но по сути он охуел.       — Понимаю твоё выражение лица, — откуда Чимину было знать, что два дня назад он, задом кверху, оттирал со стен и пола кровь того, кто сейчас находился в паре шагов. — Я сам не знаю, что здесь произошло. Это всё из-за моего соседа.       — Соседа? — Гук поморщился от фантомной боли в бедре, где до сих пор не зажила до конца рана, нанесённая демоническим ножом. — Ты живёшь с… Ты живёшь не один?       — На данный момент один, — вздохнул Чимин, забирая у застывшего на пороге Чонгука всё для ремонта. — Проходи, не стесняйся. У моего друга возникли срочные дела, и он уехал на неопределённое время, — просьбу никому не говорить о местонахождении и компании Тэхёна, Чим не очень понимал, но выполнял.       — Ты не против, если я отойду в уборную? — призвав на помощь всё возможное спокойствие, поинтересовался Чонгук.       Захлопнув за собой дверь ванной комнаты, парень стремительно ополоснул лицо ледяной водой. Того, что Чимин приведёт его в место, где последний раз они пытались выловить «объект», он никак не ожидал.       — Алло, капитан, — задавленно выговорил Чонгук. — Это срочно.       — Ты нашёл его, Гук-и? — в голосе Джина было нечто нетерпеливо требовательное. По правде, Чонгук с трудом переваривал жестокий нрав командующего, но подчинялся беспрекословно в силу долга, твёрдо веря в правильность принимаемых старшим решений.       — Нет, но я сейчас нахожусь в нашем последнем месте дислокации, где вас дважды ранили в плечо, — не преминул напомнить Чонгук. Как о существе подземного мира Гук мог думать о Хоупе всё что угодно, но не восхищаться его навыками стрелка не мог — пуля, которая застряла под ключицей Джина в первый раз, была выбита второй, попаданием в то же отверстие и оставила в теле капитана Кима сквозную дыру.       — Что ты там забыл?       — Хоуп ушёл и забрал с собой того парня, но здесь есть второй — его друг по имени Чимин. Кажется, он ничего не знает. Ни местоположения обоих объектов, ни сроков их отсутствия он не назвал, — рапорт был более чем удовлетворяющий.       — Слушай меня внимательно, везунчик, — Джин был как обычно сосредоточен, — твоя цель максимально сблизиться с этим Чимином. Он может скрывать информацию, или же владеть важными для нас данными, о которых сам не подозревает. Подселись к нему, пока сосед отсутствует — под любым предлогом и любым способом. Ты слышишь меня, Чонгук?       — Слышу.       — И, я надеюсь, ты меня понял. Любым, — надавил Джин. — Конец связи.       — У тебя всё в порядке, Чонгук? — в дверь беспокойно постучали.       — Всё в порядке, — выходя в коридор, вновь заулыбался Гук. Это действовало на Чимина как транквилизатор — он уже второй раз забыл, что хотел сказать.       — Мне показалось, ты с кем-то разговаривал? — перетасовав мысли, собрался Чим, ведя гостя на кухню, где он уже успел накрыть целый стол.       — Ох, ты сам всё это приготовил? Впервые вижу такого хозяйственного парня, — искренне и без задней мысли изумился Гук, вгоняя Чимина в краску. — А разговор не бери в голову. Это звонили из агентства по подбору жилья. Я как раз ищу комнату. Только что поступил и не хочу жить в общежитии, — врать было грешно, отчего всю свою речь юный нефилим проговорил в тарелку.       — Прямо как мы с Тэхёном в своё время, — смех у Чимина был звонкий, как нежный колокольчик, от чего Чонгук даже рот приоткрыл. Этот человек удивлял его своей нежеманной скромностью и внутренним неподдельным очарованием — его кристально чистую душу было видно насквозь. — Мы тоже переехали сюда, потому что шумные студенческие тусовки не для нас. Значит тебе всего двадцать лет, такой молодой, — Чим прикусил губу. — Ты выглядишь старше.       — Да, двадцать, — ангелы вели подсчёт лет по иному, поэтому согласиться было проще, чем высчитывать с квадратными глазами свой земной возраст.       — И на кого же ты учишься? — подпирая рукой подбородок и подсаживаясь ближе, поинтересовался Чимин.       — Я пою, — Гук ляпнул первое, что пришло в голову.       — Ох, правда? — у Чимина засветились глаза. — Так ты студент нашей Академии Искусств?       — Нет-нет-нет, — в панике руки Чона чуть не снесли тарелку. — Я…в другом месте учусь, — меньше всего ему было надо, чтобы Чимин искал его в учебном заведении и обзавёлся подозрениями, когда не нашёл бы.       — Значит из университета. Ты должно быть очень талантлив, если смог туда поступить. Я вот не смог, — тихо прибавил Чим. — Спой что-нибудь, пожалуйста, я хочу услышать настоящее искусство.       Чонгук приложился к стакану с водой, осушая его парой глотков, встал, теребя края футболки и глубоко вздохнув, запел лирическую песню, которую слышал в магазине возле стеллажа с чипсами. Чипсы Чонгук любил — вредная земная гадость, перед которой человеческая часть Гука устоять не могла. Петь ему тоже нравилось, но только для себя, под нос, когда никто не слышит.       — Я никогда не слышал подобного прежде, — восторженно глядя на парня, прошептал Чимин. — Ты словно ангел.       — Разве что наполовину, — честно ответил Чонгук, на щеках которого уже проступил румянец.       — Слушай, если тебе нужна комната, может, ты займёшь место моего соседа? Думаю, Тэхён не будет против, — Гук и предположить не мог, что Чимин сам это предложит.       — А если он вернётся?       — Это вряд ли, — такой ответ напряг нефилима. — Я обязательно уточню у него, когда, точнее, если он позвонит. А пока я здесь за главного и предлагаю тебе поделить со мной эту уютную квартирку, плату за неё и это, — Чим ткнул пальцем в проём, где валялись небрежно сброшенные стройматериалы.       — Я согласен, — облегчённо выдохнул Гук. — Я привезу часть вещей, а потом, — он выдержал паузу, — подождём твоего друга Тэхёна.

2

      Ремонт в квартире на пятом этаже продолжался уже больше недели. Каждый вечер с криками и визгами Чимин и Чонгук носились «по головам» соседей снизу, перепрыгивая через вытащенные из комнаты Тэ вещи в попытке разместить остатки на свободных местах. Бывшее обиталище Тэхёна пострадало не меньше простреленных стен коридора. Мало того, что оно было перевёрнуто вверх дном Хосоком, искавшим кольцо, так и Чонгук ещё не забыл, как рьяно Хоуп сопротивлялся, пока его тащили на расправу к Сокджину. Сбитые края тумбочки, переломанные ручки комода и двери, царапины на полу и стенах, и всё же пара дырок от выпущенных мимо пуль.       На вопрос, где Гук будет спать, если кровать стоит теперь посреди коридора, Чимин не решился на что-то большее, чем: «Здесь и будешь». Прошло ещё слишком мало времени. Видя, как парень смущается от каждого незначительного прикосновения, Чим решил не давить. Да, Чонгук был симпатичен ему, приятен в общении, у них было много общего, но за все дни, проведённые рядом, Чимин так и не смог понять, рассматривают ли его как друга, или как возможного партнёра для отношений. Громко сказано, не правда ли? Вот и Чимин решил не заморачиваться на сей счёт. Ему хватило тех мгновений, когда они вместе выносили мебель.       — Ты слишком устал, давай я сам, — белая майка, успевшая пропитаться потом, плотно облегала подкаченное тело Чонгука, а свободные серые штаны добавляли ему некой развязности. И всё это при лице ребёнка детсадовского возраста. Чон погладил Чимина по спине, прошёлся рукой от плеча до самой поясницы и бессовестно удалился в поисках створки шкафа, которую они минуту назад сняли с петель и уже успели потерять среди кучи мусора. Смешанное чувство. С одной стороны Чим наблюдал за вздувшимися венами на руках младшего, которые сводили его с ума, а с другой стороны всё ещё размышлял о растлении малолетних.       — Что-то не так, Чимин? — Гук категорически отказывался от использования «хён», но не потому, что стремился выказать свою привязанность к Чиму, а потому что банально не знал подобных обращений. Ничего кроме званий, он никогда не проговаривал.       — Всё в порядке, Гук-и, просто ушёл в себя, — смущенно улыбнулся Чим, унимая мурашки по телу от недавнего поглаживания. — Принести тебе водички?       — Да, пожалуйста. И может, сообразишь что-нибудь на обед? — проводив насупившегося от такой наглости соседа взглядом, Чонгук с подавленным выдохом отодвинул ногу в сторону. Под его босой стопой лежал крупный перстень-печатка. — Откуда ты здесь?       Вопрос был риторический и ответа не требовал — от украшения гадко веяло адской чернью. Чонгук взглянул на пятку, где остался небольшой красноватый ожог. Сомнений не осталось: эта вещь с цокольного этажа и принадлежит она Хосоку. Стащив с себя майку, Гук завернул в неё находку, так как руками её взять было невозможно, и, свернув в комок, запихнул в огромный карман штанов, с мыслью быстрее доставить кольцо Сокджину. С этим проблем не было. Каждое утро, когда Чимин собирался на учёбу, Гук сосредоточенно повторял за старшим, проделывал те же ритуалы, что земные юноши, а затем вместе они отправлялись на остановку, где Чимин садился на автобус до Академии, а Чон, делая вид, что это не его транспорт, стабильно оставался на месте, после чего-либо возвращался домой, либо, зайдя за угол, отправлялся прямиком в управление к капитану Киму с отчётом.       — Твоя вода, — Чимин чуть стакан из рук не выпустил, увидев оголённый торс парня. Он учился на хореографическом отделении, постоянно наблюдал перед собой стройные подтянутые тела, но, к сожалению, знал, каким трудом они даются, что всегда заметно, так как сам таким обладал. Здесь же было пышущее здоровьем рельефное тело, буквально сияющее изнутри, и настолько горячее, что Чим ощутил сухость во рту. У Гука были широкие плечи, тонкая талия и, насколько заметил Чимин, белья младший дома не носил. У каждого есть критическая точка. Чимин свою нашёл.       — Спасибо, жарковато здесь, — оставив старшего размышлять о степени пиздеца, в который он окунулся, Гук вышел из комнаты, придерживая свёрток в кармане.       Тэ больше не звонил, из чего можно было сделать вывод, что у него нет на это лишней минутки. А значит, и возвращаться в скором времени он не собирался. Внутреннее «я» Чимина гнусно потирало ручонки. Утомлённый вечными репетициями, просмотрами, показами, он всегда находил время на гениальные планы, особенно если дело касалось симпатичного мальчика. Тэ вечно поражался находчивости друга, его изящным наклонам за неловко упавшей ручкой, «случайным» столкновениям с объектом обожания или хитроумным походам в то же кафе на чашечку кофе, который Чим в жизни не пил. Чимина любили все. У него была особая аура, и если ты не влюблялся в него с первого взгляда, то, несомненно, смотрел во второй. Так происходило всегда, везде и со всеми. Гук казался крепким орешком — лишний раз не глядел, слегка шугался, порой вёл себя вообще необъяснимо, а все его жесты носили сугубо мужской дружеский характер.       — Я не могу не воспользоваться такой возможностью, — заканючил Чимин. — У меня на днях важный прогон и пока здесь пусто, это отличная возможность порепетировать. Ты не против? Я не помешаю тебе музыкой?       — Конечно, нет, — с радостью согласился Гук, — я могу посидеть на кухне и не смущать тебя.       — Я бы хотел, чтобы ты оценил мой танец, — Чим взял его за предплечье, чуть сжимая. — Посмотришь на меня?       Чонгук уселся на пол, в конце комнаты, ожидая предстоящего эстетически прекрасного выступления. С чувствами Чимина творилось неясное, но что касается Гука, он был прост как валенок — Чим был самым светлым человеком из тех, что нефилим встречал. Ангельская сущность день ото дня восхищалась трогательностью и добросердечностью юного существа по имени Пак Чимин. В этого мальчика явно вложили нечто особенное, он предназначался для важных дел — Чонгук ощущал это отчётливо. Чимин был для младшего словно новонайденная античная статуя в музее для истинного ценителя искусства. Кажется, что всё так просто, но порой Гук забывал, что у него две грани.       — Думаю, мы можем начать, — Чим стоял в проёме в коротких обтягивающих шортиках и тонкой свободной чёрной маечке, буквально подлетавшей на нём при каждом шаге. Это был его постоянный разминочный «наряд», стандартный для танцоров, ничего необычного для знающего человека, но то, что именно он был самым выигрышным для того, кто видел это впервые, Чим знал наверняка.       Мелодия заполнила комнату, ненавязчивые тянущиеся звуки задевали не слух, а сразу душевные, натянутые до предела, струны. Плавные изгибы тела в сочетании с резко очерченными линиями мышц превращали Чимина в нечто нереальное, в то, что невозможно было уловить, а можно было лишь почувствовать. Движения перетекали из одного в другое с лёгкостью летнего ветерка. Присутствующая в нём женственность и трепетность бабочки захватили Чонгука полностью, он не мог отвести взгляда.       Он не понимал, что с ним происходило. Тело бросало то в жар, то в холодный пот, по спине, рукам и даже щекам бежали мурашки, а внизу живота ощущался лёгкий, но плотный дымчатый сгусток, разраставшийся всё стремительнее. Впервые за всё это время Гук на самом деле осознал, насколько красив Чимин. Не эстетически — реально. Человеческая часть души взывала к нему внезапно взявшимся в голове голосом. Она кричала, как потрясающе выглядят эти крепкие бёдра, какими упругими кажутся ягодицы, как пылко вздымается грудь. Чонгук шумно сглотнул, втянул носом воздух, пытаясь понять себя — эти мысли никогда прежде не посещали его сознания. Ни к кому он ещё не ощущал влечения. Как для воспитанника ангелов, для Чонгука не имело значения, какого пола человек — все они хороши и нет ничего предосудительного в любви к любому творению Создателя. Но здесь было нечто другое. То, что смущало и грызло изнутри.       «Кажется, я возбуждён», — по-детски заключил для себя нефилим, искоса посматривая на штаны, хотя в этом не было необходимости. Всё было и так понятно. — «Я ведь на задании! Он объект моей слежки! Я не имею права!»       Гук неосознанно облизнулся и тут же вытер рукой рот. Непозволительно. Грязно. Ангел не должен быть таким. Солдат тем более. Отвлекаться на глупости вроде этой — роскошь для него.       — Тебе понравилось? — Чимин опёрся руками о колени, отчего ткань майки отвисла вниз, а Гук мог отчётливо разглядеть тёмные соски и плоский втягивающийся от частого дыхания животик.       — Что?       — Я спрашиваю, как тебе? У меня получилось? — под тонкой оливковой кожей на шее выступала венка, на мерной пульсации которой Гук и залип.       — Мне нужно выйти, — он поднялся с места, полубоком выворачивая к двери.       — Постой, я зря старался? Тебе не понравилось? — вновь ухватывая младшего за плечо, печально произнес Чимин. Спектакль и ничего больше. Он был слишком прозорлив, чтобы не понять, что выиграл эту битву.       — Нет, всё замечательно, — вывернувшись из захвата, Чонгук мелкими шагами засеменил на выход.       — Я хочу более развёрнутую рецензию, — Чим обеими руками прижал его за плечи к стене. В любой другой ситуации Гук не поддался бы на это, банально из-за разницы в силе он бы и не шелохнулся с места, но сейчас, когда в штанах пожар, а дым от него в голове, остальным телом владеть он забывал. Ладони, прикрывающие заметную выпуклость, были разведены в стороны.       — Извини, я не хотел…       — Но захотел, — без издёвки произнёс Чимин. — Что ж, очень выразительная реакция. Я польщён. Что именно тебя так зацепило?       — Чимин, мне неловко, — Чонгук не узнавал сам себя. Будто маленький мальчик, он вжимался в стену, ощущая, что опозорен на весь свет.       — Почему ты так смущаешься? Я тебе не нравлюсь? — Чим мягко отклонился назад, убирая руки и потупясь в пол. — Или…или тебе противно, что я парень? Прости, если я залез…не на свою территорию.       — Нет-нет-нет, всё нормально, ты хороший, и мне всё равно парень ты или нет, — затараторил Гук, пытаясь хоть как-то приободрить его.       — Оу, — Чимин поджал губы. — Да, наверное, я неплохой. Извини ещё раз, что был так настойчив.       — Чимин, — окликнул его Чон. — Я не так выразился. Подожди, не уходи.       Чонгук подскочил сзади, сгребая хрупкую фигуру Чимина в охапку со спины и прижимая к себе.       — Ты плачешь? Не надо, — Гук развернул его к себе, вытирая тыльной стороной ладони первые прозрачные капельки на щеках парня. — Ты мне нравишься…       — Я знаю, — улыбнулся сквозь слёзы Чим. — Мы ведь хорошо подружились.       — Нет, по-другому, — «я делаю ошибку», — Ты привлекаешь меня, — «я пожалею об этом», — как парень, а не как друг, — «я в дерьме», — признал, наконец, Чонгук.       Это было на грани инстинкта. Буйство человека внутри нефилима обрело масштаб трагедии. Чонгук охватил ладонями маленькое личико с острыми скулами и притянул к себе. Гук почувствовал покалывание под лопатками, будто пристальный взгляд уперся ему в спину, и искренне послал всё к чёрту, что от лица полуангела было в некоторой мере абсурдно. Сокджин сказал «любой ценой». Стать ближе было уже нереально — он хорош в своей операции, он всё ещё полезный солдат. Сминая мягкие сочные губы, Чонгук неумело поворачивал голову, хотя с его собственными губами вытворяли нечто невообразимое. Оттягивая нижнюю губу своего визави, Чимин нежно прикусил её, тут же проходясь языком по чувствительным воспалившимся точкам. Крепче прижимаясь, он обвил руками шею Гука и, проведя подушечками пальцев по шейным позвонкам, толкнулся языком в приоткрытый рот, отчего младший дёрнулся, постанывая от новых ощущений.       — Ты очень чувствительный, — глубоко дыша, оторвался от него Чим. — Это ведь был твой первый поцелуй?       — Так паршиво, да? — первый сорванный лепесток, заставивший Чонгука покраснеть. Пылающие щёки, выдающие совсем неопытного юнца, заставили Чимина сжаться от умиления — этому малышу требовалось много ласки и тепла.       — Просто отвратительно, — тихо хихикая, Чим погладил парня по щеке. — Не переживай, я всему научу. Нам будет хорошо вместе.       Тем не менее, девиз «не давить» тут же вернулся в его мысли. Пробовать всё и сразу Чимин не решился бы и сам. К тому же, на самом деле, они не слишком хорошо друг друга знали, поэтому отношения Чим решил выстраивать маленькими кирпичиками, не вводя в стресс ни Гука, ни себя. Единственный шаг, на который он всё же согласился — Чонгук мог спать теперь не в коридоре на выставленной кровати, а рядом с ним. Но на этом всё.       Ночь принесла Чимину лишь целомудренный поцелуй в щёку и тёплую широкую грудь, в которую он смог упереться носом и с упоением проспать до самого утра. На удивление того же Чимина, Гук исчез из постели ни свет ни заря, хотя обычно они выходили из дома вместе, зато он оставил записку: «Прости, что не предупредил, мне нужно на занятия раньше обычного. (Моя голова была занята только тобой)». Чимин ухмыльнулся и подпрыгнул на месте как маленькая девочка. Кажется, это было действительно серьёзно и надолго.       — Вот новая улика, капитан, — холодно отрапортовал Чонгук, вытягиваясь по форме.       — Нашёл в комнате Тэхёна. Предположительно принадлежит Хоупу.       — Это вряд ли, — Сокджин отбросил майку, в которой Гук притащил кольцо, в сторону и взглянул на него как на идиота. — Молодец, Чонгук-и, хорошая работа. Как продвигаются дела с информацией?       — Стабильно, — сохраняя самообладание и твёрдо глядя командиру в глаза, ответил Гук. — Новостей никаких. Звонки не поступают уже больше недели.       — Отсутствие новостей — тоже новость, — пространно заметил Джин, рассматривая перстень. — Вольно, иди! А насчёт твоей находки у меня есть замечательная идея.

3

      — Ещё немного — и на мне вырастет плесень!       — Она вырастет только потому, что ты свинья и наводишь везде грязь!       — Твоё хвалёное «везде» — это четыре стены, на которые меня тянет блевать!       — Я же объяснил тебе доходчиво, что пока Юнги не нароет информацию, мы не должны привлекать внимания! Это безопасность!       — Это заключение! Я узник!       — Будешь много говорить — запру здесь на двенадцать лет, как в Азкабане. Что ты встал? Мой пол, давай, свинота!       Хосок и Тэхён собачились друг с другом начиная со второго дня заезда. С тех самых пор, как Тэ ткнул Хоби носом в его непристойное поведение, тот прекратил любые попытки флирта. Можно сказать, срезал на корню. Морозился и строил мины отвращения, стоило Тэхёну на сантиметр залезть в его зону личного пространства. К четвёртому дню Тэ заметно обозлился и беспричинно начал выбешиваться на Хоупа, как девушка в период ПМС, что не ускользнуло от полудемона. Его чувства были задеты первым тычком так сильно, что сдаваться он был не намерен. В маленькой квартирке в Кванджу стоял туман войны. Тэхён нарочно разбрасывал всё что можно и где только можно, раздражая Хоби и привлекая внимание, на что тот в свою очередь орал как блажной и заставлял убираться без его непосредственного участия, сидя в метре от ползающего жопой кверху Тэхёна. Взаимоотношения всякого рода застыли в зародышевом состоянии — они спали на разных краях кровати, стягивая в свою сторону одеяло и строя коварные планы на следующий день.       Тем не менее, в отличие от Чонгука и Чимина, за тот же срок не сумевших достаточно сблизиться и занятых самокопанием, эти двое вникли в жизнь другого по полной программе. Технически вникал только Тэхён, потому что ему рассказывать было особо нечего, да и не охота делиться тем, что пытаешься забыть, а вот Хоуп очень любил поговорить, поэтому к концу недели Тэ поимённо знал, с кем Хоуп дружил, кого ненавидел и с кем спал. Список, к слову, был не маленький. Из этих же разговоров выяснилось обстоятельство владения квартирой. В период, когда оружие было нужно Хосоку позарез, а платить было нечем, он искал того, чья жизнь висела на волоске, и такой человек нашёлся — позабытый Богом скурившийся и сколовшийся наркоман, последняя доза которого оказалась чересчур большой. Хоуп, как ищейка, вынюхивающая смерть, пришёл к нему под дверь минута в минуту, когда парня начало накрывать.       — Я помог ему, он умер без мучений, — развёл руками Хосок, залезая в миску с чипсами.       Имя того несчастного было Чон Хосок.       — Ты, что, забрал его личность? — изумился Тэ.       — Ну, да. И жилище я тоже забрал, — Хоуп наблюдал за действиями детектива на экране телевизора. — У него всё равно никого не было, ни друзей, ни родных, я специально проверил. С тех пор Чон Хосок — это я. Пиво будешь?       — Неа, я быстро пьянею и перестаю себя контролировать, — Тэ облизнул пальцы в острой обсыпке.       Хоуп закусил губу и поднял белый флаг.       — Может, оно мне и надо, — он тут же поймал больше взволнованный, чем недовольный взгляд Тэхёна и скрылся за поворотом на кухню.       Окончание вечера неожиданно приобрело невесомую расслабленность. Положения тел на диване менялись с высочайшей частотой, пока в итоге изящные лодыжки Хосока, которые Тэ, не отвлекаясь от дорамы, разминал, не уместились на коленях последнего. Стороны пришли к перемирию. Сильнейшее сексуальное напряжение перешло в банальную тёплую простоту двух близких друзей, можно было бы сказать соулмейтов, если бы у одного из них эта самая «соул» присутствовала в достаточной мере.       — Что вибрирует в моей заднице? — Тэхён поёрзал на месте.       — А вот это уже интересно, — приподнялся на локтях Хоуп, с вызовом смотря на Тэ.       — Придурок, это твой телефон. Не я один бросаюсь вещами, — парень взглянул на экран. — Что за чёрт?       На чёрном дисплее не отображалось ни номера, ни картинки, ничего. Стоило Тэхёну приблизить к себе экран, на нём объявился скример в виде окровавленной девушки, а писклявый протяжный крик чуть не выбил стёкла в комнате. Тэхён чуть кирпичей не навалил.       — Не чёрт, а Смерть. Отдай, это Юнги.       — Блять! Ну и шуточки у вас. Старичьё, — метнул в него телефон Тэ.       — Здаров, костлявый, чего хотел?       — К бате своему так обращаться будешь!       На этот раз Тэхён завизжал как шестилетка. Юнги, взявшийся из ниоткуда за его спиной, смерил парня неодобрительным взглядом и переключился на Хоупа.       — Я нашёл мать твоего друга. Идёмте, дам взглянуть на материал, — он схватил обоих парней за плечи, и в следующее мгновение в комнате остался лишь включенный телевизор.