Гость с цокольного этажа

1

      Дымный воздух, наполненный сладкими ароматами ванили и пралине, горячил кожу щек. С кошачьей грацией Чимин обошел комнату вновь, ступая неслышно, готовый в любой момент кинуться на простыни и задержать дыхание в предвкушении. Ожидание мучило сильнее всего — Чонгук обещал вернуться пораньше, но воск свечей уже изрядно оплыл, а тление палочек слабело с каждой секундой. Чимин был готов и телом и душой — подарить себя, отдать всего на растерзание и отплатить, пойдя all in. И вправду, их отношения это покер, игра, где блеф — это основа. Жаль, Чимину не было известно, что пока он отчаянно играл во флирт и невинность, утопая в любви, игра Чонгука имела куда большие ставки. В глазах наивного мальчика, там, за чёрными зрачками скрывался пиковый туз.       Решение Чима не было спонтанным, ведь имея на руках опыт, он, не теряя лица, планировал каждый их совместный шаг, делая вид, что всё идёт своим чередом, как надо и как у всех. На самом деле, каждое скромное движение вперёд — его заслуга. И теперь, когда осталось лишь финальное препятствие, он взял на себя смелость преодолеть его за двоих, устроив любимому мальчику сюрприз.       Округлившиеся глаза Чонгука и в момент вспыхнувшие щёки были для Чимина лучшим подарком. Они столько раз видели друг друга обнажёнными, трогали руками, губами и языком, но внезапная мысль о чём-то большем сигнальным огнём прошибла мозг младшего насквозь. Шёлковые тени по округлым изгибам любимого тела вызывали бурную эйфорию, зарядом ударявшую в грудь и заводя молодое сердце. Чонгук лишь приоткрыл рот, но слова не шли. Взгляд ласкал изогнувшееся на постели тело, где под тонкой кожей выпирали рёбра, а впалый живот со светлым пушком возле пупка, переходил в крепко обтянутый светлой тканью пах. Старший потянулся, сел, подбирая под себя ноги, но призывно разводя колени в стороны.       — Не нравится? — проводя рукой по сияющему торсу, спросил Чим.       — Любуюсь, — впервые за те пару минут он услышал голос Чонгука, осевший и сухой. — Можно потрогать?       — Сегодня тебе можно всё, — утягивая Чона за руку на кровать, прошептал Чимин.       Оказавшись сверху, одной рукой Чонгук оттягивал светлые волосы на затылке назад, выцеловывая крепкую шею, другой обводил пальцами мышцы на напрягшихся бёдрах. Чимин вдруг показался ему таким маленьким и беззащитным, льнущим ближе, несмотря на то, что пуговицы ещё не расстёгнутой рубашки Чона царапали ему грудь. Запах его тоже изменился — чувствительный к ароматам Чонгук явственно улавливал знакомые цветочные нотки вперемешку с чем-то новым мускусным и терпким. От Чимина пахло сексом. Желанием. Его руки стягивали с Чонгука одежду, быстро разбираясь с каждым предметом — лишь бы скорее соприкоснуться кожа к коже. Размазанные поцелуи превратились в глубокие и горячие. Бесстыдно врываясь в рот младшего языком, Чим впивался ногтями в его мощную спину, заводясь от одного лишь трения. На Гуке осталось только бельё и, закинув ноги старшего себе на спину, он раз за разом прогибался в пояснице, мягко надавливая крепким возбуждением на столь же твёрдый пах Чимина. Широкие ладони цепляли бёдра и впивались пальцами, оставляя красные пятна.       — Я хочу тебя всего, — поднимаясь на руках, выдохнул Чонгук.       — И? — поглаживая сильные бицепсы, Чимин смотрел на него из-под полуприкрытых ресниц.       Ему так не хотелось сейчас брать на себя инициативу, но тело брало своё. Долгое время, проведённое в невыносимом ритме жизни, закрывавшем все пути к интиму, теперь отрывалось на его организме, доводя до колотящей дрожи. Терпение было уже на грани — юное горячее тело, дарящее сочные поцелуи, бешеные ласки и жаркие оргазмы прежде, теперь неловко вытянулось над ним, когда до перехода на новый этап остался крошечный шаг.       — Презервативы и смазка под подушкой, — хватая себя за резинку боксеров и медленно стягивая их вниз, прошептал Чимин, демонстрируя обнажённое гибкое тело целиком.       Шумно сглатывая, Гук протянул руку за голову Чима, нащупывая продолговатый пузырёк и несколько острых квадратиков. В этот момент парень ощутил, что собственное бельё тоже уходит к ногам, а нежные руки обхватывают налитой орган, слегка сжимая и поглаживая. Чонгук взглянул в жадно пожирающие его карие глаза под небрежно сбитой чёлкой, и согнул руки в локтях, рухнув сверху и утыкаясь носом в плечо старшего.       — Малыш?       — Я боюсь сделать тебе плохо, — у Чимина ухнуло сердце от этих слов. То, как он произнес это: не «больно», а именно «плохо». Чонгук откинулся на соседнюю подушку и закрыл лицо руками. — Прости.       Собственная неопытность, боязнь опозориться давили так сильно, что у Гука застучало в висках. Такого допустить лучший солдат не мог. Всегда и во всём номер один, дать слабину перед тем, кто с таким доверием смотрит на тебя и ждёт волшебной ночи. Чонгук не был идиотом, чтобы не понимать каков Чимин — ему известны те секреты, которые с трудом пробивались даже во влажные мечты младшего. Столько раз с этих покусанных алых губ он слышал похвалу, недостойную, неоправданную и наивную. Чимин знал, что такое секс. Чимин знал, как им заниматься. Чонгук не знал ничего.       — Мне всё равно, милый, — вздохнул Чимин, поглаживая рельефный пресс. — Я ведь люблю тебя.       — Для меня это первый раз…       — И что? У всех он когда-то наступает, — оставляя дорожку поцелуев на скуле, Чим придвинулся ближе. — Не бойся ничего. Всё, что ты сделаешь, будет правильным, если на первом месте чувства.       — Я не смогу трахнуть тебя так же качественно, как твои бывшие, — отчаянно вскрикнул Гук, садясь на постели.       — Что? — Чимин потерял дар речи. Эта фраза звучала так пошло и грубо из уст охваченного паникой парня, что Чим не нашёлся, что ответить. Но секунда, когда на лице Чонгука изобразилось нечто животное, необузданное, то, что он никогда не показывал, сорвала Чимину башню. Это было лицо самого Чон Чонгука. Того, который имел своё мнение, дрался за принципы и горел изнутри желаниями.       Едва поняв, что он ляпнул, Чонгук испуганно повернулся к Чимину, хватая того за руку.       — Господи, извини, я не хотел такого говорить…       — Лежать! — откидывая сильного парня как тряпичную куклу на подушки, быстро прохрипел Чимин.       « — Опять я делаю это сам, но ты нарвался, мальчик. Свой первый раз ты не забудешь никогда. Теперь я сделаю всё, чтоб ты трахнул меня «качественно». Романтика, ёпта!» — седлая бёдра младшего, Чимин откинул ладонью волосы назад и глубоко вздохнул.       — Чимин…, — Чонгук задышал тяжелее, укладывая ладони на узкую талию.       Переместив одну руку младшего на свою грудь, следом взяв другую ладонь Гука, Чим погрузил в рот несколько пальцев, с причмокиванием посасывая и развязно лаская рукой член младшего. Тут же выступившая смазка и стон через зажатые губы, выдали Гука с головой — ему нравился такой Чимин не меньше, чем образ сладкого парня.       — Сам хочешь смазать меня или показать, как я с собой играю? — обводя языком ушко младшего, сказал Чим.       — Сам, — задыхаясь от эмоций, выдохнул Чонгук, наблюдая, как тонкая струйка, выдавливаемой на ладонь смазки обтекает его и без того мокрые пальцы. Несколько капель, упавших ему на живот, Чим подобрал своим пальчиком и тут же размазал по головке напряженного члена младшего. Заводя руку за спину Чимина, Гук потянулся к ягодицам, но его тут же остановили.       — Нет, зайчик, не так, — Чим перекинул через него ногу, отвернувшись и подаваясь назад попкой, и выгнул спину, чтобы Чонгук мог полностью наслаждаться видом. Широко раздвинутые накачанные бёдра и изящный прогиб, заставили Чона вздрогнуть. Прикоснувшись к плотно сжатой розовой дырочке, он обвёл её пальцем по кругу, слушая сбившееся дыхание наверху. Слегка медля от страха, Чонгук толкнулся одним пальцем глубже, проникая на одну фалангу. Легко.       — Я ждал очень долго, — ловя через плечо растерянный взгляд, ответил Чим на немой вопрос. — Немного подготовился. Ты ведь большой мальчик, — игра в разврат продолжала распалять его, но Чонгук тоже был не железным, потому услышав подобное, резко толкнулся тем же пальцем глубже, срывая с губ старшего стон.       Входящий без труда палец, заскользил внутри, давя на плотные стеночки, и заставляя обоих рвано вдыхать от возбуждения.       — Ещё, — тихо прошептал Чимин, слегка наклоняясь. Второй палец Гук вводил долго и медленно, по миллиметру, всё ещё опасаясь причинить боль. — Боже, так аккуратно со мной никогда не обходились, — растаял юноша.       Когда два уже легко толкались внутри, а старший расслабился, начиная насаживаться и стонать, Гук с хлюпаньем вынул их, снова вводя до упора. Чим вскрикнул и выгнулся дугой от удовольствия.       — Сучонок!       — Можно третий? — понимая, как у самого болит от желания член, сглатывая, спросил Чонгук. Чимин только кивнул в ответ, почти сразу получая в уже тугое для такого количества колечко, третий палец. Жгущая, на секунду отразившаяся боль, была скрыта от Чонгука тем, что он не видел лица своего парня. Чим прикусил губу и обмяк, привыкая постепенно и начиная испытывать удовольствие. Одной рукой младший входил в него, другой, преодолевая своё полыхающее желание усадить Чимина на член, сжимал круглую ягодицу, оттягивая кожу и снова отпуская, наслаждаясь упругостью тела парня.       — Гук-и, хватит, — облизывая губы, Чимин приподнялся, вновь поворачиваясь лицом и седлая Гука. Маленький серебристый квадратик, оказался зажатым в его зубах. Чим разорвал упаковку, отбрасывая её на простыню, и без труда раскатал резинку по органу любимого. — Ты так потёк, пока растягивал меня, — видя размазанные следы на животе Чонгука, улыбнулся Чимин. — Посмотри, что ты сделал со мной.       Гук опустил глаза вниз, где по колом стоящему члену Чимина текла капелька смазки, и ещё несколько влажных дорожек уже подсыхали. Большим пальцем поглаживая блестящую головку, Чонгук обхватил возбуждение парня рукой, тягуче проводя вверх-вниз. Чим одарил его полуулыбкой, придвигаясь ближе и усаживаясь удобнее. Ноги немного затекли, но повод их размять был буквально под задницей парня. Прихватывая рукой крепкий член любимого, Чимин не разрывая зрительного контакта, приставил его ко входу и чуть опустился вниз. Личико его тут же исказилось от ощущений: смешения лёгкой боли и сжигающего любопытства. Как бы хорошо Чонгук не поработал пальцами — это было совсем другое чувство, начинающее заполнять без остатка, полностью. Когда головка скользнула внутрь, изменилось выражение и у Гука — понимание, что пути назад нет, чётко отпечаталось в его затуманенных глазах. Ладони сами потянулись к вздрагивающему на нём телу: щипая соски, поглаживая ягодицы, Гук пытался сделать всё, чтобы Чимину было приятнее. Но Чимин не скрывал этого. Дрожь, разбежавшаяся по телу, была вызвана безумием тысячи бенгальских огней в его голове. Медленно опустившись лишь до середины, Чимин на секунду замер и, запрокинув голову, сел до основания. Протяжный стон раздался по комнате, отчего Гук сжал его талию в руках, пытаясь успокоить. В уголках глаз Чима выступили непрошенные слезинки.       — Тебя слишком много, но мне хорошо, — поглаживая торс Чонгука, Чимин прикрыл веки, начиная двигаться.       Сумасшествие, так можно было описать то, что происходило между ними. Наращивая темп долго и лениво, Чим скулил от электрических зарядов, бьющих во все чувствительные места. Особенно чуткими оказались уши, улавливающие безумные стоны Чонгука, подающегося навстречу и сгорающего от тесноты и жара внутри парня. Упираясь ладошками в грудь Гуку, старший двигался на нём, с каждым толчком увеличивая скорость и амплитуду — почти выпуская член и снова до упора садясь. Пошлые шлепки, переплетающиеся с грязными стонами, уже не находили места в полутёмной комнате, выползая в коридор, за стены, на лестницы. Отсутствие стеснения у охваченных любовью людей было столь естественно и натурально, что можно было забыть о назойливых соседях и вообще о других существах за пределами маленькой спальни. Глубоко проникая в Чимина, Гук с остервенением кусал щёки, не в силах смотреть на молочную кожу в следах от новых и старых поцелуев, влажные приоткрытые губы и слушать высокие ноты наслаждения. Чону рвало крышу от одного вида, как Чим прыгает на нём, периодически поглаживая себя.       — Скачи активнее, сука! — начиная быстро надрачивать Чимину, зарычал Чонгук и звонко шлёпнул его свободной рукой по заднице.       — Ах, где ты такого набрался, малыш? — смущая не ожидавшего от самого себя вырвавшейся фразы Гука, Чимин подавил в себе смешок, тут же взвывая от усилившегося стимуляцией удовольствия.       — Ну, я смотрел кое-что, пока тебя не было, на твоём ноутбуке… — Гук весь покраснел, но работать рукой не перестал.       — Мой мальчик смотрел порно, чтобы впечатлить меня? — сахарно протянул Чим, двигая бёдрами по кругу и сводя младшего с ума. — Что ж, я буду скакать так быстро, как пожелаешь, — он наклонился ближе, дыша Гуку в губы и меняя угол проникновения, — если обещаешь, что у нас будет второй раунд.       — Обещаю! — ускоряя движения ладони, Чонгук уже бессовестно вскинул брови и с силой двинул бёдрами вверх.       После нескольких быстрых толчков Чим излился парню на живот, продолжая выполнять его просьбу, неистово доводя младшего до разрядки. Сам не понимая, чего попросил, Гук ощутил, как поднимается температура, а сердце уже забыло, что такое нормальный ритм. «Всё, что ты сделаешь, будет правильным, если на первом месте чувства». Ему нужно признание. Но совсем другое. Плевать на всё!       — Чимин!       — Да?       — Я люблю тебя, — сжимая зубы, выдохнул Чонгук, снимая парня с себя и укладывая рядом.       — Я знаю, — внезапно поражая парня, сказал Чимин, целуя в мокрую от пота щёку. — Я понял всё, когда ты сказал, что боишься. Такие признания, они… — Чим печально вздохнул и вытянулся на кровати. — Скажи, я вёл себя очень пошло? Похоже было на дешёвую порнуху?       В момент действия Чим не задумывался об этом, но стоило всему закончиться, как плёнка отмоталась назад, проносясь перед его глазами свежими воспоминаниями, породившими переживания.       — Ты был прекрасен, — нависая сверху и чмокая парня в лоб, по-детски заулыбался Гук. — Спасибо.       — За что? — рассмеялся Чимин, обнимая того за шею. — Кошмар. Это называется «связался чёрт с младенцем».       — Не говори так, — неожиданно громко вскрикнул Гук. — Ты понятия не имеешь о том, что там внизу. Ты — самое лучшее, что со мной было, и не смей больше произносить такое вслух.       — Хорошо, — теряясь от столь пламенной непонятной речи, Чим отвёл глаза в сторону. — Может тогда, закрепим опыт, если ты хочешь?       — Я дал слово, — проговорил Гук, нависая сверху и целуя парня в уголок губ. — Только можно теперь… я сам? Я быстро учусь. Ты доверяешь мне?       — Конечно, милый, — улыбнулся Чимин и тут же ахнул от нахлынувшего возбуждения, ощущая, как Гук медленно начинает заполнять его вновь. — Я не сомневаюсь в тебе. Смелее.       — Хочу любить тебя нежно и долго, как ты этого заслуживаешь, — Чонгук почувствовал, как ноги парня, обхватившие за пояс, скрещиваются за его спиной, и толкнулся глубже.       — Как долго?       — Бесконечно.

2

      Едва ноги Хосока коснулись земли, силы покинули тело мгновенно, и измотанный физически и душевно, он навалился на Тэ. Колени подгибались, а мышцы отказывались держать в вертикальном положении. Поддерживая суховатое тело под бок, Тэхён потащил парня к дому, бросая взгляды исподлобья на дотошных прохожих, изредка вырастающих на пути. Хоуп дышал тяжело, через раз, выпуская воздух со свистом и хрипами. Такой способ передвижения, на крыльях по воздуху, не был его излюбленным — это было быстро, но отнимало безмерное количество энергии, а с Хосоковой выносливостью, подчас подводившей хозяина, большие расстояния были подобны смерти с премией Дарвина на финише. Он сделал это лишь оттого, что был охвачен агрессией, желчью и злостью на себя. Ничего так сильно не хотелось в тот момент, как сгрести своего Тэхёна в охапку и быстрее, стремительнее оказаться с ним дома: в приевшихся, но всё же родных четырёх стенах.       — Не слишком ли часто я таскаю тебя на себе в последнее время? — усмехнулся Тэ, чуть подкидывая руку парня на своём плече.       — Имей совесть, — выдохнул Хоуп, — я нёс тебя огромное расстояние и молчал.       — Просто шучу, — ероша волосы на затылке Хоби, улыбнулся Тэ. — Потерпи ещё немного, мы близко.       Готовый рухнуть на пороге дома, Хосок сполз по стене и, обхватывая рукам колени, уткнулся в них носом. Без лишних слов Тэхён присел напротив, поглаживая Хоби по голове, изредка наматывая красные пряди на пальцы и перебирая их подушечками. Полный отчаяния и безысходности Хосок, тот Хосок, который не улыбается, казался Тэхёну чем-то более родным и близким, нежели тот, что не упускал возможности отвесить бессмысленную шуточку или шепнуть смущающую фразу на ухо. Хосок с прикрытыми веками и откинутой в забвении головой напоминал Тэ его самого из недавнего прошлого — потерянного и закрытого в себе, без плана действий даже на ближайшую минуту жизни.       — Ты голоден? — Тэ перестал рассматривать Хоупа и упёрся в его вопрошающий взгляд. Всё ещё слабый, но собравший мысли в кучу, Хоби смотрел на него серьёзно и безмерно устало. — Давай перекусим, примем душ и пойдём спать.       Он поднялся на ноги, обтёр джинсы и направился на кухню, иногда шаркая ногами. Нет, всё же Хосок всегда оставался Хосоком — в его собственном хаосе существовала неулавливаемая Тэхёном система, правила, по которым тот жил и без которых не обходился. Всегда аккуратен в любом безбашенном поступке, точен в неосознанном действии, педантичен в принятии глупых решений. Хосок — это сборник несовместимых понятий, для которых и определения не найдёшь, но они упорядочены столь чётко, что придраться не к чему.       — Ты слишком устал. Давай сразу пойдём в кровать, — обняв Хоупа со спины, пока тот доставал из холодильника полуфабрикаты, прошептал Тэ ему в шею. — Если я буду слушать наши урчащие животы и тереться о тебя без душа — не усну, — Хоуп развернул мороженую курочку, проверяя срок годности. — Мы можем всё это сделать вместе, если хочешь, — он обернулся на секунду и поцеловал Тэ в щёку.       Пока они ели, Тэхён неотрывно наблюдал за молчащими губами и притягательной родинкой на верхней из них. Как бы он не пытался сейчас осознать себя поэтапно, принять ситуацию, в которой испытывает новые эмоции, мозг без помех подавал сигналы, что вся сущность Тэхёна тянулась к этим губам. Столько времени он, осознанно и нет, отталкивал каждый выпад в свою сторону и отвергал сближение, чтобы сейчас сидеть и понимать, что в персоне напротив всё его сердце. Такие вещи не накрывают внезапно, они приходят постепенно, вшиваются в подкорку и осмысляются, но не с Тэхёном. Он влюбился. Влюбился в парня и больше не мог избавиться от понимания, что он такой и всегда таким был. И это нормально. Привычно. Ярким примером всегда был мужественный к своему «я» Чимин, но сказать и заявить о себе так свободно Тэхён не мог, не решался и не понимал. Теперь понял.       — Ты чего? — отпрянул назад Хоуп, когда одним рывком Тэхён сократил расстояние и внезапно накрыл его губы своими.       — Ты мне так нравишься, — глаза Тэ светились даже немного болезненно, будто переполненно.       — Мило, — Хосок погладил его по щеке. — Сейчас пойдём поторчим под горячей водичкой, и ты расслабишься, — видя, что парня штырит, спокойно проговорил Хоби.       Совместный душ был хорошей, но не блестящей идеей Хосока. Как только дверь закрылась, Тэ прижал его к стене, набрасываясь и жадно сминая в объятиях, чуть не отрывая от земли. Мелкими поцелуями Тэ покрывал всё лицо Хоупа, прижимая его к себе так плотно, что рёбра начинали трещать.       — Хей, детка, да что произошло? — останавливая это безумие, Хоби взял щёки Тэ ладонями.       — Я просто так рад, что мы вместе, — Тэхён захлёбывался радостью, понимая, что живой тёплый Хосок стоит рядом, ласкает руками его лицо и улыбается так нежно и искренне, что хочется встать перед ним на колени и, обхватив за бёдра, никогда больше не отпускать. Тэхён был благодарен этим глазам за то, что смотрели на него с любовью. Впервые. Вот в чём была причина, к которой он не мог прийти. Взгляд полный любви к нему, чистый и ненаигранный — всё, что было так необходимо потерянному мальчику из приюта, который нуждался в родном человеке.       — И я рад, малыш, — чмокая Тэ в кончик носа, произнёс Хоби. — Я ждал тебя. Такого как ты. И наконец нашёл.       Хосок стянул с парня футболку, прошёлся руками по широкой груди, мягкому животику и потянулся к пряжке ремня. Они раздевали друг друга медленно, не упуская из виду ни миллиметра кожи, поедая глазами всё, что видели. Всё вдруг стало так естественно и просто, испарился слой развратной тяги, остались лишь детали: обнажённые разгоряченные тела, теснота ванной, запотевшее зеркало, капельки воды на длинных ресницах Тэхёна, его цепкие пальцы, теперь оглаживающие возбуждение по-прежнему ослабшего Хоупа, полностью доверившегося ему и целующего мягко, глубоко и приторно. Всего лишь невинная разрядка, ничего более, но Тэ счастлив. Он опьянён и безумен от одной лишь мысли, что может не бояться больше ничего. Он может дышать.       Под одеялом было жарко и душно. Тэхён снова вернулся к своим мыслям. Ночи ужасны в этом плане — они всегда приносят бесполезные ранящие грёзы, едва мир затихает, а человек рядом засыпает. Тэхёну было мало. Он жаден. Он хотел быть переполненным, чувствовать через край, требовать больше доказательств, и пошёл бы на всё ради этого. Он боялся упустить что-то из виду, особенно теперь, поэтому доказательства должны быть перед ним разложены веером карт — все и сразу.       — Хосок, — толкая парня локтём в бок, Тэ приподнял голову. Тот причмокнул во сне и с зевком разлепил глаза. Выжатый как лимон, он отрубился, только голова коснулась подушки и, судя по лицу, был не очень доволен, что после тяжёлых испытаний и потрясений, собранных за столь короткий срок, его вырвали из долгожданного релакса.       — Чего?       — Слушай, а мы трахаться-то будем?       — Чего?! — ещё раз переспросил Хоуп, подбрасываясь с подушки. Сон как рукой сняло.       — Я спросил, — голос Тэхёна дрогнул, но всё же обрёл размеренную настойчивость. — Будем ли мы трахаться?       — У тебя бессмертие отросло, что ли? — поморщился Хоби. — Спи давай. Не мучай меня глупыми вопросами.       — Мы ведь встречаемся теперь, вроде как. Ответь!       — Достал! — Хосок отвернулся. — Будем, но не сейчас!       — А когда?       — В перспективе.       — А пока ты держишь меня девственником, чтобы силы свои, если что, пополнять? — Тэ перевернулся на бок, прижимаясь горячим пахом к заднице Хосока. — Я хочу. Давай сделаем это.       — Ты оборзел, Тэхён, тебе не кажется? — устало пробурчал Хоуп. — Полчаса назад ты шептал о том, что готов поклоняться моему телу, и больше ничего тебе не нужно, а сейчас лезешь на меня. Не готов ты, а просто на адреналине этого дня и, к тому же, говоришь обидные вещи, не думая. Мы не сделаем этого до тех пор, пока ты до конца всё не поймёшь и не успокоишься.       — Ну пожалуйста, — зажал зубами кромку уха Хоби Тэхён. — Я буду послушным мальчиком и сделаю всё, как ты пожелаешь.       « — Клише, — мысленно закатил глаза полудемон. — Что не так с этим ребёнком?»       — Ты ведь понимаешь, кто я такой? — резко разворачиваясь и сжимая Тэ поверх белья, зашипел Хосок. Татуировки мгновенно вспыхнули по всему обнаженному торсу. — Нет, ты, похоже, забыл, из какого мира я сюда пришёл. Я могу быть очень несдержанным и грубым, отчего ты сильно пожалеешь, если будешь нарываться. Да, я могу быть и сладеньким пассивом, подставляться тебе, когда пожелаю, а могу выдрать тебя в зад у стены, нагнув так, что позвоночник будет трещать как сухое дерево, а сесть ты потом сутки не сможешь. Ты этого хочешь?       — Да! — облизнул губу Тэ.       — Вставай. Поднимайся с кровати! — выдернул его на себя Хосок, мгновенно вскакивая. — Иди сюда! Я дам тебе то, чего тебе так хочется.       Тэхён, горя от желания, выполз из-под одеяла, не понимая одурманенным мозгом, зачем Хоуп ставит его на ноги. Голого подтянутого тела в обзоре было достаточно, чтобы потерять голову. Хосок схватил его за запястье, притягивая к себе и кусая за пухлую верхнюю губу, а другой надавил на затылок, чтобы тот не смог вырваться. Один толчок и несколько молниеносных перехватов, и скованный телом Тэ, до боли сжимаемый по конечностям, оказался в захвате. Голова его, зажатая локтями, находилась в опасной близости от того, чтобы в секунду оказаться со свернутой шеей, а кости грудной клетки уже начинали болеть от давления. Хосок заломил ему руки и поставил на колени, наклоняясь ближе и опаляя дыханием щёку.       — Вот так АрЭм убьёт тебя, стоит расслабиться, — засипел Хоуп. — Или Джин. Или Чонгук. Любой из них. Ты доступная мишень, у которой голова забита не тем. Я не хочу потерять тебя, придурок, но могу не успеть спасти в следующий раз, поэтому сосредоточься на том, что ты беззащитное маленькое существо, которое должно научиться противостоять другим и быть начеку постоянно. Именно по этой причине мы не будем отвлекаться на секс, чтобы потом, когда всё закончится с моей миссией, отвлечься на него так надолго, как захочется. Ясно тебе?       — Предельно, — с хрипами выдал Тэ. — Но ты всё же хочешь меня?       — Нет, мы целуемся и дрочим друг другу по приколу, — отпуская Тэ и по новой забираясь в постель, посетовал Хосок. — Естественно хочу. Всё хочу с тобой попробовать. Только время ещё не пришло. Надеюсь, скоро мы покончим с этим, и ты останешься весь для меня.       — Я и так весь для тебя. Был с самого начала, — Тэ обвил Хосока руками, укладывая тяжёлую голову на свою грудь. — Просто не понимал раньше.       — Я сделаю всё, чтобы ты понял до конца. Обещаю. А теперь спи, малыш. Завтра тяжёлый день.