Гость с цокольного этажа

1

      Утро добрым не бывает, когда Хосок с постели поднимает. В этом Тэхён убедился лично, получив увесистый пинок в левый бок. Свежее и румяное как французская булка лицо Хоупа, с ослепляющей улыбкой и блестящими глазами, нависло над тучно-чёрным Тэхёном. Полярности сменились: теперь Тэ было не до смеха, он сонно моргал и пытался присмотреться к активно шевелящему руками под одеялом Хоби.       — Выспался, собака сутулая? — прокряхтел Тэхён, уворачиваясь от настойчиво лезущих ладоней.       — Ты вечно хмурый по утрам, — Хоуп навалился всем телом в попытках расшевелить парня. — Поднимайся, соня, у нас сегодня грандиозные планы.       — Ещё пару часов, Хосок. Я вымотался за эти дни не меньше, — Тэ принял быстрый поцелуй в губы и натянул одеяло повыше.       — Никаких промедлений, — упершись ногами ему в поясницу, бодро произнёс Хосок, с грохотом выталкивая Тэ с кровати на пол. — Зарядка! Твоя реакция должна быть отточенной и мгновенной.       Хоуп сам вскочил на ноги, чуть ли не вприпрыжку двигаясь к Тэхёну, уже успевшему свернуться калачиком на ламинате. Не растерявшись, Хосок звезданул ему по мягкому месту, вынуждая взвыть и всё же разлепить, наконец, глаза. Растерянный Тэ, в попытках предпринять что-то немедленно и отомстить за ушибленный зад, попытался встать, но запнулся и растянулся как новорождённый котёнок прямо у ног Хоупа. Тот лишь расхохотался, дёргая маленького тигра за шкирку, то есть подтягивая вверх за ворот футболки.       — Давай, пухлик, растрясай лишнее, — улыбаясь мило собирающейся на животе поднимающегося Тэ складочке, сказал Хосок. Сам он, поджарый и высушенный, стоял в одних шортах и сверкал очертаниями кубиков на голом торсе. Тэхён, оправившись от минутного позора, схватил парня за плечо, пытаясь прижать к ближайшей стенке, но в результате оказался примятым к ней лицом, без возможности вырваться. Хосок напирал сзади, вжимаясь корпусом и слегка дразня: как твёрдым бугорком, трущимся о бедро, так и задорным утренним смехом.       — Хосок, мне больно, — дёргаясь загнанной птичкой, Тэ вертел мощными плечами, но как ни старался, ему это не помогало. — Отпусти.       — Если обещаешь меня слушаться, — проходясь языком по загривку парня, промурчал Хоби, мгновенно отпрыгивая назад.       — Чёрта с два, — только долгожданная свобода была получена, как Тэхён вновь попытался свалить Хоби с ног. Тщетно. Пару секунду спустя, ноя от боли, он был уложен на пол и, как бык в парке аттракционов, оседлан своим наездником. Хосок опять не удержался от смешка, но сжалился и наклонился, чтобы поцеловать нерасторопного паренька в тёплые ещё припухшие после сна губы.       — Не забудь побриться, — Хоуп поставил локти ему на грудь, с упоением рассматривая недовольную морду. При том, что его колени в этот момент плотно прижимали руки Тэ по швам, отчего тот лежал под ним брёвнышком. — Сегодня мы едем к Юнги.       — Это ещё зачем? — прослеживая движение пальца, рисующего узоры на футболке, удивился Тэхён.       — Меньше вопросов — больше дела, — Хоуп встал на четвереньки, на мгновение теряя бдительность, и тут же был подмят тяжёлым телом, победно давящим квадратную лыбу. — А у тебя есть потенциал. Иди в душ, потом поговорим.       По кухне разносился манящий аромат овощей, когда Тэ, вытирающий полотенцем мокрую голову, выполз из ванной. Хосок так и не оделся: в тех же запредельно коротких синих шортах, он вилял задом возле плиты, напевая незамысловатый мотивчик детской песенки из утреннего шоу. Смело хмыкнув, Тэ приложился ладонью к упругой ягодице, со всей силы сжимая пальцами и выпрашивая для слуха полувздох-полувсхлип.       — Сдурел? — отмахнулся лопаточкой с налипшим рисом Хосок.       — Ничего, не оторвётся, — маленькая месть за утренние унижения была исполнена.       Неужели этот дурной парень и есть тот жуткий полудемон, каким был вначале? Тэхён ещё раз осмотрел его с ног до головы и поёжился. Да, это он. Хосок, как оказалось, мог быть предельно очарователен, благоухать как цветочный букет и источать флюиды безграничного добра, но если внимательный глаз сосредоточеннее ухватывал некоторые черты его лица, всё становилось очевидно. На ум приходили слова матери Намджуна: «темнота в уголках губ». Она никогда не исчезала, и именно в ней таилась опасность Хосока. То, с какой скоростью он преображался, как менялся его взгляд и испарялась простодушность, поражало — хватало миллисекунды для превращения человека в демона и обратно. Хоуп был часовой бомбой и когда она рванет, оставалось неизвестным. Не стоило обманываться в нём. В людях с самыми открытыми лицами и чистыми глазами порой скрывались самые скверные демоны.       — Мы поедем тренироваться.       — А? — Тэ понял, что забылся.       — Ты спрашивал, зачем мы едем к Юнги. Я отвечаю — тренироваться, — спокойно пояснил Хоуп. — Вчерашний и сегодняшний опыт показывают, что воин из тебя никакой. Дунешь, плюнешь — и хорони потом.       — Ты же сказал, что у меня есть потенциал, — наворачивая из тарелки за обе щеки, проворчал Тэ.       — Любой потенциал нужно развивать. Времени у нас немного, поэтому придётся работать в ускоренном режиме, — Хоуп поковырял палочками собственноручно приготовленную еду, но есть не стал. — Для этого нам и нужен Юнги. Где его подарок?       — Какой? — зашарил глазами Тэ, теряясь в глупости вопроса.       — Пистолет, — неохотно жуя кусочек моркови, выдохнул Хоби.       — А, это! В тумбочке лежит, — незамедлительно выдал Тэ.       — Будешь учиться пользоваться, — Хоби окончательно отставил тарелку в сторону. — В подвале у Юнги есть место, где он пристреливает новое оружие. Надеюсь, он позволит ненадолго воспользоваться этим. Там же я научу тебя драться. Хотя бы минимально для самообороны.       У Тэхёна чуть завтрак изо рта не посыпался. К такому повороту событий он был не готов. Двадцать два года прожил, получая на орехи, а теперь без возражений придётся учиться выживать. Мало того, держать в руках оружие и, судя по всему, готовиться применять полученные навыки на деле. Тэ нервно сглотнул, предполагая количество синяков и дальнейшие перспективы развития.       — Не бледней так, — потрепал его по волосам Хоуп, — это только к лучшему. Мне будет менее страшно за тебя, когда АрЭм вернётся. Он ведь своего не оставит, тем более, если это поручение отца. Мне только надо успеть впихнуть в него душу, а дальше можно не париться — от нефилимов мы как-нибудь сбежим.       « — АрЭм, АрЭм, АрЭм! Для тебя он задача номер один, как ни крути. Он мечтает загнать тебя в ад, а ты сам лезешь на рожон, лишь бы выставить своё благородство, — Тэ поморщился. — А что будет, когда ты вернёшь ему эту чёртову душу? Он станет таким, как был? Тем самым «лучшим другом»? Тем самым! Чего ты добьёшься этим жестом, Хосок? Чего? Неужели и вправду он дорог тебе настолько, что ты грудью вперёд идёшь к нему? Если да, то буду ли я нужен тебе после всего?»       — О чём задумался, параноик? — укладывая руку Тэхёну на колено, Хоуп наклонился ближе.       — Почему ты не ешь? — цепляясь взглядом за первое, что попалось, за полную тарелку, спросил Тэ, лишь бы не выдать внутреннего напряжения.       — Не лезет. Некуда, — развёл руками Хоби. — Душа мешает. Всё-таки некомфортно носить в себе лишний груз.       — Погоди, так душа той женщины в тебе? — глаза Тэ округлились.       — Ну да, — уверенно замотал головой Хоби, — где же ей ещё быть? Душе нужен сосуд или она иссохнет. Эта уж очень тяжёлая, — Хоуп потёр грудную клетку.       — Ты хранишь в себе душу для своего друга? — Тэ не вытерпел и поднялся на ноги. — Как самоотверженно — страдать и мучиться за благое дело.       — Хей-хей, тигр, ты чего разбушевался то? — ладони Хосока огладили напряжённые плечи. — Я не страдаю и не мучаюсь, а вот ты похоже ревнуешь. Остынь! Я начал это дело и хочу довести его до конца — вот и всё.       — Не знаю, до чьего конца ты хочешь довести это дело, но, по-моему, ты стараешься чересчур сильно.       — Иногда мне кажется, что из двух половинок состою не я, а ты, — прищурил глаза Хосок. — Твои мысли и настроения так быстро меняются и так нелогично заворачиваются, что я начинаю сомневаться в твоей адекватности. Вчера от ласки до похоти — один шаг. Сегодня от нежности до грубости. Ты уверен, что сам в порядке?       — Я просто человек, Хосок. Нам это свойственно — чувствовать и колебаться, — выдохнул Тэхён. — Извини, мне порой тяжело переваривать столько информации сразу. То, что происходит у меня внутри и параллельно события снаружи — всё так сложно.       — Ничего, мы справимся вместе, — обнимая парня, Хосок мягко устроил голову у него на плече. — Я не дам тебе усомниться в себе. Просто поверь.

2

      — Какого хера? — помятое лицо Юнги возникло в проёме двери с выражением крайнего неудовольствия. — Что вы тут забыли, бестолочи?       — Мы с просьбой об одолжении, — вставляя ногу между дверной коробкой и раздражённым хозяином, вклинился Хоуп.       — Трепаться идите к кому-нибудь другому, — ответил Юнги, но закрывать не стал. — Говори конкретнее.       — Нам нужен твой тир в подвале.       — Так, пошли вон! Нашли парк аттракционов!       — Юнги, я оплату принёс, — уже нахально втискиваясь в гостиную, закричал Хосок. — За информацию о моей матери.       — С этого стоило начать, — почёсывая лохматую беловолосую голову, Юнги зевнул и, шаркая ногами в тапочках, поплёлся вглубь дома. — Закройте там.       Тэхён увидел только его удаляющуюся худощавую фигуру в потешной красной пижаме с горошками. В такие моменты можно действительно поверить в выражение «и смерть не страшна». Она и вправду не страшна, когда бродит по своему прохладному кабинету с кружкой дымящегося кофе, и изредка поправляет сползающие на нос очки.       — Да неужели? — разглядывая карточку, переданную Хоупом, изумился Юнги. — Мне, я так понимаю, половина?       — Правильно понимаешь, — кивнул Хосок. — Но душа очень тяжёлая и ценная, поэтому должно хватить.       — Тут ты прав, — ещё раз пробегаясь глазами по кратким жизнеописаниям, заверил Юнги. — Выйди-ка на секунду, дитё, — он махнул рукой Тэхёну в сторону выхода из кабинета и жестом попросил запереть дверь.       Тэ послушно исполнил приказанное. Каждый раз, когда он видел Юнги, ему становилось не по себе от мысли, что когда-нибудь эта рожа и за ним придёт. Лишний раз глазеть на неё было лишним, но интерес всё же донимал — как именно происходит забор души. Тэхён уже несколько раз слышал об этом, но свидетелем сам ни разу и не стал.       — Вот теперь я хочу жрать, — появляясь на пороге, Хоуп глубоко вздохнул, избавившись от значительной части ноши. — Юнги, к тебе можно пиццу заказать?       — Я сейчас дам тебе пиздюлин, и на этом всё закончится, — донеслось из кабинета.       — Пользоваться моим расположением я не позволю. Посмотри, что в холодильнике есть.       К слову, по каким таким невообразимым заслугам Юнги оценивал Хосока, Тэхёну было невдомёк. Властный и имевший право делать, что хочет и с кем хочет, Смерть удивительно лояльно реагировал на каждую выходку антихриста. Чем заслужил себе Хоуп подобное, чуть ли не панибратское отношение, оставалось загадкой.       — Я думал, ты не ешь, — пока они копошились на полках, Юнги вышел на кухню. — Ты же вроде как Смерть. Зачем тебе вообще еда?       — Скажу тебе больше, — отвечая на вопрос Тэхёна, Мин подошёл подозрительно близко. — Сейчас пройдёт какое-то время, и я захочу в туалет. Прикинь, какие дела. — он похлопал его по плечу под гогот Хосока. — Стрельбище в вашем распоряжении, но замечу что-нибудь лишнее — выгоню взашей. Поняли, голубки?       После первого дня безостановочных попыток хотя бы найти мишень, у Тэхёна болело всё: глаза от напряжения, руки от отдачи и ноги от стойки. Хоуп решил основательно подойти к делу с самого начала, неотрывно заставляя Тэ палить по целям в течение нескольких часов. Перерывы, конечно, были, но они делали сложную практику совершенно невыносимой, потому что по представлениям Хоби отдых — это разминка, а разминка — это отчаянное месилово Тэхёна приёмами контактного боя или чего-то подобного. К концу дня Тэ уже даже не увиливал — он просто ждал, пока его положат на пол, где хоть пару секунд можно было перевести дух.       — Что, сегодня без приставаний? — хихикал Хосок, укрывая дрожащее от усталости тело Тэ одеялом. Мысленно тот уже благодарил Юнги за то, что он отправил их домой «телепортом», а не заставил трястись в автобусе.       — Иди в задницу, — прохрипел Тэ.       — Обязательно, — щипая парня за ягодицу, разулыбался Хосок. — Но не в этот раз. На завтра у меня есть для тебя сюрприз.       « — Надеюсь, я сдохну», — успел подумать Тэ прежде, чем отключиться.       Сюрприз оказался несколько приятнее смерти. Хосок арендовал для них машину, и теперь поездки к Юнги стали комфортнее и в разы быстрее. Только сам Юнги не менялся — встречал их с кислым видом и шёл работать, не утруждая себя лишними разговорами.       На третий день хотелось выть, что собственно Тэхён и делал. Ссадины на всех возможных местах и ломота изводили его окончательно. По правде, у него не хватало сил даже передёрнуть перед сном ни себе, ни тем более своему парню. Хосок как-то не настаивал, а даже если и пытался протиснуть руку к Тэхёну в штаны, тот уже успевал заснуть сном младенца. На исходе четвёртого дня Тэ готов был рыдать.       — Юнги, забери меня, я тебя прошу. С меня хватит, — снимая защитные наушники, Тэхён бросился к Юнги, внезапно решившему посетить их тренировку.       — Рано ещё, — ободряюще кивнул Мин, отпивая из чашки, с которой не расставался, — Но как только — так сразу. Не переживай.       — Не отвлекайся, Тэхён. Вернись сюда, — учительским голосом вскрикнул Хосок. — Давай ещё раз вместе.       Усталая спина Тэ вернулась к мучителю. Он уже изрядно пристрелялся, но с точностью по-прежнему выходили крупные осечки, а для Хоупа, как для отменного стрелка, такое было недопустимо. Встав за спиной Тэ, он погладил его, расслабляя мышцы, пробежался ладонями по вытянутым рукам, держащим беретту, нашёптывая успокоиться и сконцентрироваться.       — Вот так, — укладывая свой палец поверх пальца Тэ на спусковом крючке, тихо произнёс Хоуп. — Смотри обоими глазами и плавно нажимай.       Прогремел выстрел. Хосок внимательно рассмотрел отверстие, оставшееся в картоне на месте десятки и с ликующим видом прижал Тэ к себе, разворачивая лицом и крепко целуя.       — Получилось! — искренне засмеялся Тэ, сминая Хосока в объятиях.       — Мечта сексолога, — закатил глаза Юнги, всё ещё опиравшийся о косяк. — Дайте тазик, я проблююсь.       — Брось, Юнги, в этом нет ничего такого, — гладя поясницу Тэхёна, подмигнул Хоуп.       — Ничего, кроме заряженного пистолета у него в руках, — Юнги нахмурился. — Сворачивайте ваши игры. Я, кажется, просил заниматься здесь исключительно делом.       — Разве ты не любил никогда? — повисла тишина. Собиравшийся уходить Юнги внезапно замер. Его плечи опустились ниже, а голова, напротив, задралась подбородком вверх. Неспешно обернувшись, он взглянул на Тэхёна, который непонимающе переводил взгляд с притихшего Хоупа на него.       — А зачем?       — Как зачем? — обескуражено выпрямился Тэ. — Чтобы иметь кого-то близкого рядом. Чтобы чувствовать родное тепло.       — Не надо, Тэхён, — Хоуп прикусил губу, но было поздно.       — Как долго? — прямо глядя на Тэ, спросил Юнги. — Какой срок у любви?       — Пока вы вместе, — голос Тэхёна затих.       — А если ты вечен и бесконечен? Если ты заранее знаешь, когда наступит конец? Если тебе лично приходится лишать жизни самых дорогих тебе людей, потому что иначе нельзя? — в своих словах Юнги был спокоен и равномерен. — Для меня это не имеет смысла. Зачем терзаться из раза в раз, теряя очередную любовь? Не вижу в этом нужды.       — Так ведь можно с ума сойти от одиночества, — сожалеюще произнёс Тэхён.       — К подобному привыкаешь, — слабая улыбка возникла на бледных губах Смерти. — Я могу принимать любую форму, приходить к людям разным, пробовать всё, что угодно, но любить я не могу себе позволить. Больше не могу.       — Значит…       — Один раз, — прервал Юнги. — Всего один. Совершенное создание, истлевшее за много веков отсюда. Как и все она умерла, прозаично, не правда ли? — он внезапно усмехнулся. — Уходите. В десятку вы попали. Больше вам здесь делать нечего.       В машине было тихо, а воздух казался невозможно сухим. Тэ отпил воду из бутылки, прикончив её, смял и кинул на заднее сиденье. Кидая быстрый взгляд на него, Хоуп только понимающе поджал губы.       — Чёрт!       — Не думаю, что что-то способно так сильно задеть его, — включая дальний свет в ночной мгле, озвучил Хосок мысли Тэ. — Не накручивай себя. Это история слишком давняя.       — Так ты знал?       — Легенду о невесте Смерти? Кто же не знает. Это чуть ли не первая сказка, которую мне рассказывали в детстве, — щёлкнул поворотником Хоуп.       — Расскажи мне.       — Ничего особенного, — Хосок втянул носом горячий воздух. — Она была цветочницей в средние века и занималась тем, что варила настойки из трав, лечила местных жителей, детей, зверюшек. Этакая Белоснежка. Однажды, когда она собирала в лесу цветы, то случайно столкнулась с ним. Их встреча была не случайна — уже несколько лет он подсматривал, как она продлевает сроки тех, кому помогает бескорыстно, и от кого он уходит ни с чем. Это злило его. И в очередной раз, следя за ней, он имел неосторожность показаться, но она его не испугалась, а только сказала: «Я знаю тебя. Ты часто стоишь у постели тех, кого я стараюсь забрать из твоих рук». Только самая чистая душа могла увидеть Смерть воочию, и взгляд её бирюзовых глаз покорил его, но его лица она так и не увидела. А он влюбился. С тех пор у её дверей стали появляться букеты сплошь из редких растений, которые нигде было не достать. Он сам помогал ей бороться с собой же. И она его не боялась, а лишь улыбалась, замечая краешек чёрного плаща, мелькающий за окном. Порой, они даже встречались в лесу и разговаривали, но большего он позволить себе не мог. Как-то он спросил её: «Ты ведь знаешь, что я Смерть?», и она ответила: «Если бы я не знала, то меня бы здесь не было. Люди зря боятся тебя, ведь второе имя тебе Покой». По закону жанра девушка вскоре заболела сама, и никто не мог помочь ей, потому что не знал как, ведь природа её болезни была неизвестна. А причина была проста — слишком долго она «гуляла рядом со Смертью». Отсюда и пошло это выражение, когда находишься в осознаваемой опасности, но не противишься ей. Когда девушка умирала, она позвала его сама, говоря: «Ты видишь, сколько мне осталось. Прошу, покажи себя и забери с собой». Зная, что ничего не остаётся он показал ей свой лик. «Прекрасен, как я и думала». Она умирала у него на руках и последнее, что он сделал — поцеловал её, избавляя от мук и даря вечный покой. По легенде, когда её нашли, губы девушки были чуть обожжены, а лицо и грудь покрыты каплями воска, словно слезами. В месте, где она похоронена, никогда не вянут цветы, даже лютой зимой, а имя её стало нарицательным во всех мирах, как невеста Смерти.       — Как её звали?       — Тесса, — тормозя у дома, договорил Хосок. — Иди ко мне.       Он уже давно заметил, что по щекам Тэ бегут слёзы. Ничего романтичного, всё клишировано и просто, но Хоуп знал, в чём была беда. Глаза Юнги, те, что Тэ увидел, полные бескрайней горечи за допущенную ошибку, невозможно было забыть. Казалось, всё сожаление миров собралось во взоре того, чьи глаза должны быть пусты.       — Я должен попросить у него прощения, — сотрясаясь в руках Хоби, замычал Тэхён. — Это ужасно.       — Не вини себя, — приложился губами к его лбу Хосок.       Ведомые усталостью они ввалились в квартиру, скидывая обувь на ходу. Шагая в темноте, Тэ первым делом заперся в ванной, умывая раскрасневшееся горящее лицо. Из зеркала на него смотрел незнакомый парень с сероватой кожей и ввалившимися красными глазами. Замечательно, Ким Тэхён. Блестяще. Эротическая фантазия некрофила. Тэ шумно выдохнул и смутился громкости звука. Снаружи стояла настораживающая тишина: Хосок не гремел посудой, не шуршал джинсами по полу, не ворчал, как обычно о разбросанных вещах. Осторожно нажав на ручку двери, Тэхён вышел в коридор. Свет, ползущий из комнаты, желтым прямоугольником лежал на гладком полу. Чёрная, чётко очерченная тень, наложенная поверх, выдавала контуры крупной незнакомой фигуры.       — Опаздываешь, сопляк, — раздалось за спиной Тэхёна, и секунду спустя он уже был вброшен в комнату рядом с кроватью. Удар пришёлся по затылку, и первые секунды Тэ не в силах был сообразить, что стряслось, размыто улавливая лишь быстрые движения красноволосой головы и какое-то побочное мельтешение.       — Клянусь, я убью тебя, если ты тронешь его, — рыкнул Хосок, резко поворачивая голову вслед за едва заметно скользящим силуэтом.       — Да что ты говоришь? — АрЭм материализовался в шаге от приподнявшегося Тэхёна и сильным движением ноги впечатал голову парня в пол. За раздавшимся хрустом последовал вопль и хлынувшая на пол кровь.       — Гнида, — наводя на демона ствол, Хоуп сделал шаг вперёд.       — Ближе, милый, ближе, — зная, что, находясь так близко к Тэ, он вынуждает Хосока тщательно прицеливаться, Намджун присел на корточки, хватая младшего за волосы на затылке. — Ложечку за маму ты получил? Теперь за папу!       С силой впечатывая и без того окровавленное лицо в стенку, Нам провёз его вдоль, оставляя на белой поверхности алый след. Из разбитого носа Тэхёна струилась ручьями густая кровь, заливая грудь клетчатой рубашки. Намджуну в удовольствие было наблюдать, как наливаются гневом глаза Хосока — веки покрылись пульсирующими чёрными прожилками, а зрачки приобрели белый цвет, как и светящиеся татуировки.       — Как сладко пахнет этот мальчик, — АрЭм придвинулся ближе и грязно лизнул щёку Тэхёна, захлебывающегося в невозможности дышать. — Девственник? Очень продуманный ход, Хоуп! Ладно, хватит с него, — толкая безвольное тело в сторону, Нам поднялся во весь рост.       — Ты ответишь за это, — взводя курок, рявкнул Хосок.       — Давно бы уже выстрелил, если бы хотел, — прыжком достигая цели, Нам прижал его к стене. — Ещё нравлюсь?       — Блять, знал бы ты, как я ненавижу твою ублюдскую рожу, — легко преодолевая захват, отпрянул Хоуп. — Или я прикончу тебя, или сдохну сам. Выбирай, что папочке понравится больше.       — Не могу, когда ты произносишь «папочка», аж звенит в штанах, — вальяжно расхаживая по спальне, передёрнул бровями АрЭм. — Хочешь как тогда? Не ломайся, давай сделаем это напоследок, — процедил Нам, в секунду хватая Хоупа за горло. — Порезвимся, пока твой новый парень в отключке?       Дуло пистолета холодным металлом упёрлось Намджуну в живот. Он лишь закатил глаза, лениво опуская взгляд на ручку пистолета, зажатую Хосоком до белых костяшек.       — Стреляй, — без тени сомнения проговорил Нам. — Ну же. Чего медлишь? Стреляй! — он захохотал, видя мину растерянной злости на лице Хоупа. — Ты слабак, Хоуп, соплежуй, цепляющийся за старые воспоминания, которые уже нахер никому не нужны. Просто тряпка. Ты не можешь! Вот и всё! Не можешь!       — Я могу.       Крупнокалиберная пуля с чавкающим звуком вошла под левую лопатку Намджуна со спины. Тэхён, уронил руку с береттой на колени, в замедленной съёмке наблюдая, как Хосок ловит падающее тело и укладывает на пол, не теряя времени. Сползая по стене боком и прислоняясь щекой к холодному полу, Тэ увидел то, что так сильно мечтал — передачу души. Застывшая в его глазах картинка, последняя, что он запомнил — Хосок, отчаянно и жадно припавший к губам Намджуна в свете собственных татуировок, по которым переливалась душа, кочующая из одного тела в другое.