Гость с цокольного этажа

1

      Хосок так красив в полутьме. Точёный нос, острые скулы — на этих чертах всегда играл лунный свет, прямыми лучами ложащийся на лицо юноши. В этих деталях, о которые порезаться можно, заключено куда больше, чем кажется. Именно за них Тэ и любил эстетику внешности Хоупа. Тэхён взглянул на тонкую фигуру стоящую возле постели и улыбнулся, различая в сумраке, как растягиваются обожаемые губы-сердечко. Изящная смуглая рука Тэ, едва потянулась к нему, парень захотел приподняться, но понял, что не может. Всё его тело пригвоздило к кровати и лишь протянутая ладонь зависла в воздухе.       — «Лежи», — тихо прошептал Хоби.       — Ты обещал не делать так, — Тэ нахмурился. Между бровей пролегла складочка.       — Я много чего обещал, — Хосок опустил глаза, наблюдая, как крепкие руки обвиваются вокруг его пояса сзади. Намджун положил голову ему на плечо, и уткнулся носом в шею.       — Хосок… — крупная дрожь пробрала тело Тэхёна.       — Прости, я не смог устоять, — виноватая улыбка Хоупа была готова вывернуть Тэ наизнанку. Хоби чуть повернул голову, встречаясь с полными губами Нама и поворачиваясь лицом, чтобы поцелуй был полноценным. Он стоял к Тэ спиной, но звуки влажного глубокого поцелуя с частым шумным дыханием вперемешку, сводили юношу с ума. Запертый в своём теле, не в силах двинуться, Тэхён зажмурился, чтобы не видеть этого, но уши его всё ещё улавливали каждый шорох. Из-под ресниц по щекам катились слёзы, а грудь сдавило так сильно, что Тэ не в силах был вздохнуть от боли.       — «Смотри», — пронесся в голове голос Хосока.       — Не заставляй меня, прошу, — захлёбываясь слезами, выговорил Тэхён, сквозь пелену ловя очертания двух полностью обнажённых тел, усыпанных светящимися рисунками. Удовольствие, вот что отражало это сияние. Тэ знал об этом. Тэ взвыл от разрывающей грудную клетку ярости и обиды. За что? Почему? Широкие ладони Намджуна оглаживали бёдра Хосока, который льнул к нему ближе и бесстыдно стонал от ласк. Подхватив Хоби на руки, он уронил его на другую сторону кровати, прямо возле Тэ, накрывая своим телом сверху. Кусая до крови губы, от чего металлический вкус и запах заполнили всё, Тэхён пытался отвернуться, но не мог. Жар от двух, находящихся в опасной близости тел, накрывал его волнами и тошнотой остывал на подходе к горлу.       — Очнись, Тэ! Посмотри правде в глаза, — прожигая взором красных зрачков зашипел Нам. — Он не любит тебя и никогда не любил. Очнись, мальчик! Вот он, твой худший кошмар.       — Убейте меня! — закричал Тэ, не в силах больше дышать. Его подкидывало, как одержимого, а плечи сводило судорогой. — Я не хочу! Убейте!       — Очнись! — заорал Намджун. — Хватит! Очнись! Да очнись же ты!       Тэ глубоко вздохнул и поперхнулся, давясь кашлем и кровью. В глаза бил яркий солнечный свет, а прямо над ним расплывалось обеспокоенное лицо Намджуна. Он стоял потерянный и напуганный, подняв плечи и опустив голову. В руках было зажато мокрое красное полотенце, которым он стирал бьющую фонтаном из носа Тэ кровь. Тем временем, Тэхён свесился с края кровати, беспрерывно хватая воздух и оставляя на полу алые капли и подтёки.       — Это был кошмар, да? — решил поинтересоваться Нам, дав парню прокашляться. — Лучше приляг, тебя лихорадит… — он не успел договорить, как Тэ, схватившись за висящее полотенце, дёрнул его на себя и что есть силы прописал в глаз.       Намджун отпрянул и уселся в кресло напротив, исподлобья поглядывая на Тэхёна и потирая начинающую краснеть скулу.       — Если ты бросаешься так на всех, то я не завидую Хоби, — поёрзал на мягком сидении парень.       — Закрой рот, — слабо шевеля сухими губами, прошептал Тэ. — Где Хосок?       — Эй, я спас тебя. Ты бы захлебнулся в своей кровище, если бы я не растолкал тебя, — возмутился Нам. — Сказал вчера, что у него дела. Я не знаю, когда он ушёл. Этот момент я проспал.       Тэ прикрыл глаза и чудовищно печально выдохнул. Его и вправду лихорадило, и все суставы под одеялом невозможно было согнуть от поднявшейся температуры, но показывать свою слабость полудемону он не желал. Всё, что он видел, оказалось дурным сном, но боль от картинки была реальна и даже осязаема. Она осталась щипаться на сбитых о скулу костяшках.       — Тэхён, — Намджун позвал почти неслышно, — я понимаю, за что ты так ненавидишь меня. Только не говори, что из-за попыток убить вас с Хо — это наглая ложь.       — Да что ты понимаешь? — оскалился Тэ, поправляя вату в носу.       — Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я жив благодаря ему и пришел, по сути, за ним, но оставаться ради него я не собираюсь, поверь мне. Теперь, когда я свободен, я считаю минуты до момента, чтобы свалить отсюда туда, где меня не найдут.       — Так проваливай, — бросил Тэ.       — Не могу, — Намджун улыбнулся, — потому что Хоби просил присмотреть за тобой. Ты в плохом состоянии.       — Мне твоя помощь не нужна!       — А Хосок посчитал, что нужна, потому что заботится о тебе и доверяет мне. Подумай об этом. Может тебе стоит принять во внимание его мнение? — Нам встал с кресла и пересел на край кровати, вновь утирая Тэ выступившую кровь. — Пойми меня правильно, но я знаю Хоби гораздо больше, чем ты, и знаю кто он такой. Распыляться вниманием — это не его. Будь то серьёзное задание или романтические отношения — он серьёзен во всём и ко всему подходит ответственно. Он понимает других и знает время и место своих действий. Думаю, он понимает и тебя, поэтому оставил нас вместе, чтобы мы смогли найти общий язык.       — И поэтому ты решил почитать мне лекцию, какой ты охуенный знаток Хосока? Мне незачем общаться с тобой. Ты хотел убить меня, но, ещё хуже, ты хотел забрать его к себе, эгоистичная падла, — Тэхён наморщился, но лицо не увёл, поэтому Нам продолжил менять ему ватные тампончики в носу.       — Ты так ничего и не понял. Он нужен был не мне, и игра, которую я затеял, была придумана не мной, а его отцом. Он не просто послал меня, но и чуть ли текст мне на ладошке не написал. Я не хотел этого. Хоуп в тот момент был для меня никем, — Намджун рассмеялся на удивлённые глаза Тэ.       — То есть, ты не собирался снова…сходиться с ним? — медленно проговорил Тэхён. — Не хотел делать своим любовником?        — Конечно, нет, — Нам так резко вскрикнул, что подскочили оба. — Я ведь не чувствовал ничего! Сейчас же возможность чувствовать вернулась, но прошло слишком много времени и чересчур много поступков совершено — мои чувства трансформировались. Мы любим Хосока оба, это так. Ты борешься за него, как за любимого, а я как за лучшего друга. Мы идём к нему с разных сторон, Тэ, и наши пути не пересекаются и не мешают друг другу. И постарайся поверить, никогда не помешают!       — Почему?       — Даже если бы я очень хотел вернуть то, что было между нами огромное количество времени назад, я бы просто не смог. И дело не во мне, а в Хоби. Он любит тебя, Тэхён. Той любовью, которую называют истинной. Вчера мы разговаривали с ним, и я видел свет в его глазах, который не видел прежде никогда. Никогда, слышишь. Тут совсем другое дело — вы, ребята, созданы друг для друга, и никому этого не изменить.       — Ты его друг, я знаю, — неожиданно прервал его речь Тэ, — но он так смотрит на тебя… Я не могу верить тебе до конца.       — Не надо верить мне, верь ему. Оно того стоит, — Нам поднялся, но Тэ схватил его за руку, как недавно удерживал Хоби.       Лицо Намджуна изменилось — это Тэ отметил в первую очередь. Оно не просто поменяло выражение, оно даже изменило черты, превратившись из надменного и заносчивого в сосредоточенное и умиротворённое. Душа провернула с ним удивительные метаморфозы. Взгляд намджуновых глаз стал чуть смешливым, губы наполнились малиновой краской, а движения внезапно стали размашистее и легче. Слова, что он произносил, были сказаны не тем скрипучим голосом, от которых сводило зубы, а мягким глубоким тембром. Вся аура Намджуна вдруг пропиталась мудростью, опытом и…сожалением. Ему было жаль. Жаль за всё. Искренне. И Тэ чувствовал это.       — Я был груб с тобой, но извиняться не буду. Это не отменяет факта, что ты пытался убить меня и выхаживаешь сейчас по своей же вине. Но… — Тэ замялся, –… за то, что разбудил и не дал умереть — спасибо.       — Хосок бы закопал меня заживо, если бы я дал тебе так глупо подохнуть, — усмехнулся Намджун. — Хотя я мог бы переместиться обратно на поверхность, — он задумчиво почесал подбородок, — Тебе нужно что-нибудь?       — Воды.       Намджун кивнул и исчез. В следующую секунду раздался оглушительный удар, и деревянная коробка двери треснула от столкновения. Завывая от боли, Намджун сидел на полу, потирая одновременно отбитую задницу и громадное красное пятно на лбу. Забыв о том, что будучи антихристом управлять силой сложнее, чем демоном, он решил продемонстрировать навыки перемещения в слишком закрытом пространстве и не вписался в проём.       — Блять, опять прицел настраивать, — хныча от боли и позора, пополз вверх, опираясь на стену Нам. — Чего ты ржёшь? Хватит, Тэ, это не смешно!       — Нет, очень смешно. Ты такой нелепый, — Тэхён продолжал хохотать над лицом Намджуна, выражающим вселенскую обиду. Но свой стакан воды он всё же получил.       К середине дня Тэ стало лучше. Завёрнутый в одеяло по самый нос он решился выползти на кухню, чтобы поесть, но, как оказалось, в квартире был полный голяк. Единственное, что он нашёл — разбитый и такой же голодный Намджун, ворующий прямо на глазах Тэ последнюю конфету из вазочки.       — Тоже жрать хочешь? — поинтересовался Тэ, открывая холодильник и натыкаясь на кучу еды. Собственно это и было проблемой — всё, что лежало на полках, требовало приготовления, а Тэхён в кулинарии был, мягко говоря, не очень. Говоря откровенно — полный ноль.       — Готовить я не умею, — сразу открестился Намджун, навыки которого были ещё хуже. Тэхён сел напротив за стол и, всё ещё укутанный в одеяло, подпёр подбородок ладонью.       — Что делать будем? Пиццу закажем?       — Во-первых, у меня нет денег, а ты, наверняка, не знаешь, куда Хосок прячет свои. Он ведь ныкает, верно? Ну, конечно, слишком на него похоже, — закатил глаза Нам. — А во-вторых, это слишком опасно. Курьер — не курьер, мы можем понять слишком поздно и оба не в состоянии защищаться во всю силу, — Тэ обратил внимание, что под футболкой, около ворота у Намджуна выглядывали белые полосы бинтов.       — Давай попробуем сообразить что-нибудь. Я много раз видел как Хосок готовит, это, вроде, не сложно.       — Я тоже видел, — кивнул Нам. — Он делал это даже в походных условиях, и всё равно, сука, получалось вкусно. Я даже сосиску сварить не могу!       — Аналогично, — страдальческий вид Тэ вгонял в депрессию. — Попытка не пытка. К тому же, если получится, то Хосок будет рад, когда вернётся. Сюрприз!       Хосок вернулся значительно позже, чем покинул ад. После разговора с отцом, принесшего ему лишь головную боль, хотелось прогуляться, презрев опасность, которая могла угрожать. Хоби было как-то наплевать в целом, его мысли были заняты не тем. Однако, вскоре в груди начала разливаться тоска, несмотря на то, что голова забилась мыслями о сохранении души, тело тянулось домой к его мальчику. Хосок соскучился. Он хотел объятий и тепла.       Тепла оказалось достаточно. Неслышно ступив в коридор, Хоуп был сражён абсолютной тишиной, только из кухни доносилась какая-то возня и слабый запах гари.       — Парни, вы в порядке? — Хоби поспешил на звук. — Ребята, что с вами?       Тэ с позе эмбриона лежал на полу в коконе из одеяла и тявкал как собака, потому что издавать другие звуки был уже не в состоянии. Охрип от смеха. Намджун, упершись руками в кухонный гарнитур, мелко трясся в приступе гомерического хохота. На столе, источая запах костра, стоял поднос с огромным углем, размером с голову человека.       — Это что такое? — растерялся Хосок, глядя на чёрное месиво. Увидев остолбеневшую фигуру в дверях, Намджун прыснул от смеха и залился на всю квартиру.       — Курочка, пробовать будешь? — Тэ поднялся с пола, но пошатнулся и упал в руки Хоупа. — Мы решили сделать тебе сюрприз и подержать подольше, чтобы прожарилась наверняка. Прожарилась!       — Хотели курицу с корочкой, но теперь это одна сплошная корочка, — пояснил Намджун.       — Больше напоминает шар для боулинга, — Хоуп переменился в лице. — Тэ, иди в постель, ты ещё слишком слаб.       — Где ты был? Я скучал, — еле слышно прошептал Тэхён, пока Хоби ставил его на ноги и, поддерживая за пояс, вёл в спальню.       — Завершал старое дело, — с улыбкой ответил Хосок. — Укладывайся, ты устал, и я отсюда слышу песни китов у тебя в желудке, — Хоуп поцеловал его в лоб и укрыл одеялом. — Сейчас быстренько придумаем что-нибудь. Малыш, отпусти мою руку, я вернусь через пару минут.       Хоуп стремительно преодолел расстояние до кухни и быстро, но, неслышно закрыв дверь, повернулся к Намджуну.       — С отцом покончено. Я дал понять, что больше не вернусь, — он встретил ободряющую ухмылку друга. — Как вы тут? Вижу, лёд треснул.       — Мы тоже во всём разобрались и поняли намерения друг друга, — кивнул Нам. — Только вот, Хоуп… Его самочувствие не из лучших. Тэ храбрится, конечно, пытается казаться бесстрашным и мужественным, но ему явно плохо и, боюсь, что пока мы с тобой тут болтаем, он орёт от боли, зажав одеяло в зубах.       — Почему ты так думаешь?       — Я секунду назад был в комнате, — Намджун вскинул брови. — Он меня и не заметил.       — Что за дурацкая привычка делать скачки, когда с тобой разговаривают? — поза Хоби приобрела характерные черты типичной мамки в состоянии «я просила помыть посуду». — Я позабочусь о нём, но в первую очередь надо хорошо поесть, чтобы хоть урчащий живот его не мучил.       — Мне вообще-то тренироваться надо, — важно заявил Намджун. — Путь предстоит неблизкий, а я утратил точность перемещений после возвращения в антихристы.       Хосок не заметил даже, в какой момент Нам, стоящий перед ним, испарился, снова переместившись. Только на этот раз он не вернулся, а из спальни послышались голоса, заговорщицки что-то обсуждающие. Хоуп насупился и уже готов был идти спрашивать «что за дела?», но его внимание внезапно привлекла большая кастрюля с закоптившимися боками, стоящая на плите и источавшая не самый приятный аромат.       — Придурки, вы и рис с овощами спалить умудрились?! Что мы жрать то будем?! — нерадивые кулинары вжали головы в плечи и посмотрели друг на друга в ожидании разбора полётов, только заслышав голос разъярённого Хоупа…       Намджун стоял в коридоре, нервно одёргивая на себе самую большую из курток Хосока, что тот мог предложить. Простреленные пиджак и рубашка были оставлены Тэ в качестве трофея, чему он, кажется, был рад. В устаканившемся воздухе висело неловкое молчание, наполненное не то печалью, не то отчаянием.       — Будь осторожен, — нарушил тишину Хоуп. — Найди способ сообщить о себе, когда доберёшься до лучшей жизни.       — Обязательно, — Нам пожал ему руку, но Хосок сам приобнял его, хлопая по спине и тут же извиняясь за попадание по не затянувшейся до конца ране. Через плечо Хоби на Намджуна смотрел Тэхён, прислонившейся к стене, бледный, но всё же настоявший на своём присутствии на проводах. В его глазах уже не читалась та ненависть, которой он награждал Нама ещё утром, и сейчас Намджун искренне верил, что парень всё понял.       — Уверен, что не останешься? — Хоби с квадратными глазами обернулся к Тэ, произнёсшему эту фразу спокойно и ненапряженно. С одной стороны, Тэхёну внезапно захотелось узнать Намджуна ближе. Он был уверен, что тот имеет в запасе множество интересных историй, а его знания и опыт могли бы пригодиться Тэ, как в обычной жизни, так и в личной. Ведь Хосок был для Тэ книгой, которую он читал через страницу, ибо некоторые листы были белыми и понять их содержание, разгадать загадки Тэхёну было жизненно необходимо. Никто не знал Хоупа лучше, чем его близкий друг. К тому же, Хоби упоминал, что Нам блистательный воин и стал бы не менее хорошим наставником. С другой же стороны, полного доверия к Намджуну Тэ не испытывал, да и расположение, им завоеванное, было крайне шатким, поэтому, увидев отрицательное мотание головой, Тэхён напрягся и выдохнул одновременно.       — Прощайте, парни, — Намджун пожал высунувшуюся из-под пледа руку Тэ и пересёкся взглядом с Хо. — Надеюсь, ещё увидимся и сходим вместе выпить пива. Берегите друг друга, — он подмигнул и с хлопком растворился в воздухе. Тут же с улицы, прямо под окнами послышался крик: «Пока!». Оба ринулись в комнату, прижимаясь носами к стеклу. Нам помахал рукой, воровато оглядываясь, и с улыбкой чеширского кота, в следующее мгновение исчез.

2

      Юнги ещё раз пролистал всё досье от начала до конца, чтобы убедиться, что ни одна строка его не обманула, и текст верен, а смысл ясен. Проверка показала стопроцентный результат. Он снял очки и потёр переносицу, морщась от резкой боли на подушечках пальцев. Ладони с обеих сторон были покрыты мелкими ссадинами и порезами от тонкой бумаги. В поисках информации о матери Хоупа Юнги провёл не один день. Прошло уже две недели с тех пор, как он в последний раз их видел, отчитывая за нерадивость. По возвращению домой он заперся в хранилище и на четырнадцать дней сдал обязанности руководства главному жнецу. Правильность этого поступка была оправдана — Юнги нашёл то, что так долго искал. Причина затерянности информации ему тоже стала ясна как день после прочтения. Юнги отбросил бумаги и откинулся в кресле назад. Его не отпускала мысль, что для Хосока это станет ударом. Урон будет нанесён в самое сердце.       Хоупу же было не до этого — он напрочь забыл о своей просьбе, всё это время выхаживая Тэхёна. Состояние парня изо дня в день менялось то в лучшую, то в худшую сторону. Головные боли не давали покоя, тело ломало, а к коже нельзя было прикоснуться, будто под ней остриями вверх торчали иглы. Тэ штормило и шатало, он чувствовал, как разрывается от напряжения черепная коробка, но принимать пищу организм тоже отказывался, поэтому он проводил на полу возле керамического друга большую часть времени — полностью разбитый и измождённый. Кровь из носа продолжала хлестать от каждого позыва. Тэ в буквальном смысле умирал.       Хосок всегда был рядом. Он гладил по спине во время приступов, делал массаж, чтобы до судорог сведённые мышцы хоть немного расслабились, выкручивал себе руки, думая, чем накормить Тэ, чтоб это не полезло обратно, при этом всём пытаясь улыбаться. Если Тэхён в бреду метался по кровати и не мог уснуть, Хоуп тоже не спал, сидя рядом с постелью и держа Тэ за руку. В кровати он больше не спал — слишком много тепла для Тэ, у которого постоянно были жар и лихорадка. К концу первой недели Хоби уже не мог позволить лицевым мышцам даже губами изобразить подобие улыбки. Он устал. У него также болело всё тело от сна в кресле, круги под глазами чернели с каждым часом бодрствования всё сильнее, а разговаривать он не мог уже физически. Единственное, что оставалось с ним и заставляло его подниматься на каждый стон — надежда, то чего у Хоупа всегда было в достатке. Он верил в то, что его мальчик выкарабкается, и всё снова станет хорошо — Хоби подарит ему множество поцелуев и объятий, а пока нужно бороться. Спустя неделю, к выходным состояние Тэхёна улучшилось. Он попросил открыть окно чуть сильнее, желая подышать свежим воздухом. В воскресенье они впервые снова спали вместе, и Хоуп мог ощутить забытое чувство, когда Тэ обнимал его во сне руками и ногами, жался ближе и что-то бубнил себе под нос.       — Я люблю тебя, милый, ты поправишься, — пальцами очерчивая скулы, говорил Хоуп в полутьме.       — Мне так не хватало тебя, — простонал Тэ. — Хочу больше твоей любви. Хочу её всю. Хосок, мне плохо без тебя, но когда ты так близко — ещё хуже. Мы ведь не можем сейчас…       — Не можем, — Хоби сжал губы в тонкую полоску. — Потерпи, Тэ. Я понимаю тебя и твои желания стать ближе, я тоже не железный и тоже готов к этому. Ты представить не можешь, как сильно я люблю тебя, но ради твоего же блага…       — Обещай, что мой первый раз будет с тобой, — в полудрёме зашептал Тэ. — Никого другого я не хочу.       — Обещаю.       Ещё через пару дней состояние Тэ превратилось в стабильное. Тогда он впервые попросил о поцелуе и железно вытерпел минуту, не задыхаясь из-за носа. Таких минут стало больше, они растягивались по всему дню. Хосок выспался. Появились прикосновения. Однако, первое же возбуждение отозвалось мгновенным кровотечением. Рано! В целом, Тэхён шёл на поправку и всё сильнее жался по ночам, днями требуя всё больше ласки. Следующие выходные Тэ встретил на кухне, свежий после самостоятельно принятого душа, и почти без головокружения, накрывая ладонью утренний бугорок на шортах суетившегося Хосока.       А в понедельник появился Юнги, и в это мгновение что-то произошло. Что-то надломилось. В механизме возникла неисправность и починка обойдётся дорого. Юнги возник как всегда неожиданно, застав парней у самого порога, готовящихся к первой за полмесяца прогулке для Тэ.       — Я нашёл её, — всё, что сказал Юнги и, хватая обоих за ладони, утащил за собой.       — Ты с ума сошёл? — обхватывая Тэхёна руками, вскрикнул Хосок. Они стояли посередине кабинета Юнги, Тэ держался за лоб, пытаясь сфокусировать зрение.       — Всё в порядке, — отозвался Тэхён, мило расплываясь в улыбке, а затем перешёл на шёпот. — Ты слышал? Он нашёл твою маму, Хосок. Ты сможешь увидеть её снова! Я так завидую!       — Это вряд ли, — не оборачиваясь, выпалил Юнги, сжимая в руках бумаги.       — Где? — поняв всё без слов, вздохнул Хоби.       — Наверху.       — С каких это пор женщин, связавшихся с демоном, отправляют наверх? — Хосок казался изумлённым, но ничего, кроме печали, на его лице нельзя было прочесть.       — Она сумела очистить душу, совершив доброе дело, — вновь и вновь перечитывая материалы, ответил Юнги. — Уверен, что хочешь увидеть это? Здесь есть вещи, которые вряд ли понравятся.       Хосок кивнул, забирая исчёрканные мелким почерком листки. Взгляд стремительно бегал по чёрным строкам, улавливая суть: описание рождения, детство, юность, встреча, имя отца…обрыв. Чернила стали красными. Новый виток: вынашивание, боль, мучения, попытки суицида, новые встречи с отцом, борьба, роды…сын. Хосок увидел собственное имя, выделенное в квадрат. Стадия три — синий текст: она успевает покормить его, сына забирают, вновь страдания, вновь попытки уйти из жизни…большие глаза. За забором на площадке у детского дома она увидела огромные полные слёз глаза совсем маленького мальчика. Написанное вновь стало чёрным, а в квадрат выделено новое имя.       — Ким Тэхён, — дрожащими губами произнёс Хосок. Юнги прикусил щёку и отвернулся.       — Что? — сидящий на стуле Тэ приободрился. — Что там написано?       — Вот почему меня притянуло к тебе, — опуская взор вниз и читая описание ребёнка, проговорил Хоуп. — Ты весь состоишь из неё.       — О чём ты? — морщась, Тэхён поднялся с места, подходя ближе, но Хоби попятился назад.       — Выходит, мы почти братья.       Тэхён встал как вкопанный, глядя Хосоку в глаза. Родинка под правым глазом внезапно показалась Хоби более выразительной, чем обычно. Длинные ресницы подрагивали, а губы, верхняя из которых была пухлее и привлекательнее, приоткрылись в немом волнении. Всё точно сходилось по тексту.       — Воспитав другого сына, мальчика, от которого отреклись, она исправила свою ошибку, — пояснил Юнги, наблюдая за этой сценой. — Но всегда помнила о том, что её заставили отречься от тебя насильно.       — Тэхён, у нас одна мать. Меня она родила, а тебя воспитала. Мы связаны, — Хоуп протянул руку, но Тэ отвёл взгляд и оттолкнул её, стискивая при этом зубы. — Ты не рад?       — Дай сюда! — дёргая на себя листки, процедил Тэхён. — Я сказал, дай! — его голос, низкий и грубый, резким криком напугал Хоупа, и он выпустил записи. Читая знакомую жизнь, Тэ лишь посмеивался и содрогался, терзая пальцами края белых бумаг. Дыша со свистом, пропуская сквозь зубы воздух, Тэхён скалился, иногда посматривая на Юнги, но тот ничего не мог сделать.       — Тебе нехорошо? Тэ, в чём дело? — Хосок попытался приобнять его, но толчок в грудь был такой, что отнял у Тэхёна все силы, и он, отшатываясь назад, впился руками в спинку стула.       — Не прикасайся ко мне! — кашляя, взвыл парень. — Не смей меня трогать!       — Почему ты злишься? — Хоби был растерян. — Ты не рад, что мы стали ещё ближе? Нам так повезло, что мы встретились!       — Рад? Рад?! — оглушающий крик Тэ разносился по комнате. — И что теперь? Братьями станем? Хотели любовниками, а будем родственниками? Смотрю ты счастлив. Ты ничего не знаешь, Хосок! Или мне следует называть тебя Хоуп-хён?       — Я не это имел в виду…       — Отвали! Это ты…это из-за тебя я страдал всю жизнь! — Тэхён задыхался, но никого не подпускал к себе, взбешённый как дикий зверь, загнанный в ловушку. — Ты — тот, из-за кого я плакал ночами в детстве и мечтал задушить своими руками, когда встречу! Эта женщина, наша мать… Она никогда не любила меня сильнее, чем тебя. Любимый сынок, которого так несправедливо отняли! Она любила меня в полсилы, была холодна со мной, вечно утопая в мечтах, что ты вернёшься, пока я сорняком рос у неё на глазах. Но ты не вернулся, и у неё осталось лишь такое чудовище, как я. Что бы я ни пытался делать, мне было не дано затмить тебя. Тебя! Того, кого она видела один раз младенцем. Из-за тебя, я подростком лез в петлю и рыдал с лезвиями в руках, лелея надежду, что всё же смогу стать лучше и доказать матери, что я хороший сын. Надежда…мне противно произносить это слово. В моей жизни больше нет надежды!       — Ты тоже многого не понимаешь, — проняло Хоупа. — Мне внушили мысль, что мать бросила меня сама, оставила, сбагрила отцу, который всегда смотрел на меня как на мусор. Я ненавидел их обоих. Моё детство тоже было тяжёлым, я поздно понял, что обманывался. Я не мог вернуться! А если бы вернулся — это я должен был недолюбливать тебя, потому что вся забота и тепло моей кровной матери достались тебе. У меня есть полное право не выносить тебя за то, что занял моё место, пока меня учили убивать. Тебе приходилось несладко, я понял, но сомневаюсь, что перед твоими глазами ежедневно стояла смерть. Пока ты лил слёзы, я проливал кровь. У тебя была хотя бы возможность прикоснуться к матери…       Хоуп схватил Тэхёна за грудки, но в ответ получил последнюю слабую отмашку, приложившуюся пощёчиной по правой щеке. Горящий след мгновенно проявился на тонкой коже.       — А сейчас она мертва! И это я стоял возле её постели в последние дни, я помогал ей, я, чёрт возьми, продолжал любить её, несмотря ни на что! Знаешь, что она сказала на последнем дыхании? «Спасибо за всё, ты был моей отрадой всю жизнь. Жаль, что я не смогла повидаться со своим сыном и уже не успею». Как тебе такое? — Тэ орал, разрывая глотку и еле стоя на ногах, сгибаясь пополам от гремучей смеси бессилия и гнева. — Я был отрадой. Я был заменой! Пустышкой! Даже хорошо, что тебя не было рядом тогда. Возникни ты — меня бы без жалости выкинули, вернули бы в детдом, я уверен. Зачем нужна жалкая копия, когда есть такой потрясающий оригинал? Ты сломал мне жизнь! Твоя любовь такая же фальшивка, как её, м? Вижу тебе нравится идея с братьями! Ты пришёл, потому что тебе интересен не я, тебя привёл инстинкт, ниточка от сынишки к мамочке. Только вот здесь под руку попался я, и ты вряд ли отдавал себе отчёт всё это время, почему находишься рядом с человечишкой. Все они, друзья или враги, все сказали, что ты сделал ошибку, выбрав меня! И оказались правы!       — Не говори так, Тэ. Ты не прав. Ты слишком взвинчен сейчас, — грудная клетка заныла, а на кончике носа появилось жжение, отчего в глазах Хосока возникли крошечные бисеринки слёз. — Я люблю тебя, я говорил это столько раз и ни разу не соврал. Я бы не простил себя за враньё.       — Столько раз сказал и столько же раз пояснил, что не можешь понять своих чувств. Ты только и делал, что говорил, — лицо Тэхёна исказилось в ухмылке. — Слушай, может ты поэтому не трахаешь меня? Противно, потому что от меня матерью несёт? Не хочешь трогать младшего братика?       — Что ты несёшь? Опомнись! Не сходи с ума! — бросился к нему Хосок, в попытке хотя бы взять за руку, но Тэ двинулся в другую сторону, прямо к Юнги. — Тэхён, подожди, прошу! Выслушай меня! Ты не в себе, я понимаю, но зачем ты говоришь такие вещи? Тэхён!       — Не хочу тебя слушать. Я любил тебя и собирался отдать тебе всего себя без остатка, а ты оказался причиной того, что кроме моей никчёмной жизни, у меня больше нет ничего! Ненавижу тебя, дьявольское отродье! — Тэхён дрогнул и зарыдал. — Юнги, отправь меня назад.       Хосок до крови прикусил губу после услышанного, сдерживая слёзы. Боль была несоизмерима ни с чем. Он был готов вскрыть себе грудь без анестезии, проломить рёбра и схватить ладонью сердце, чтобы сжать в тисках и заставить его не биться больше никогда. Осознавая, что произнесённые Тэхёном слова — ужасная ошибка, и ранят они глубоко в душу, физически ощущая каждый укол, Хоуп продолжал смотреть на него теми же глазами, что ночью, когда целовал в лоб и убирал прядки волос. Все чувства, которые он раньше не осознавал, обострились до предела. Любовь к Тэхёну как к другу, брату и любовнику слилась в единое целое и встала комком слёз в горле. Он любил его. Любил по настоящему, но Тэхён не верил ему от самого начала и до этого момента. Тэ ждал, что его опасения развеются, и Хосок окажется тем настоящим и искренним, чего не хватало Тэхёну всю жизнь. Ожидания рухнули карточным домиком.       Красное, мокрое лицо Тэхёна было полно разочарования, и это делало муки Хосока невыносимыми. Из правой ноздри, заливая губы и подбородок, струилась тёмная густая кровь. Хоуп умоляюще посмотрел на Юнги и одними губами проговорил «не надо». Вмешиваться в драму Юнги не хотел изначально, ведь он знал заранее, что бури не миновать, но потоки слов, бессмысленно режущих по живому обоих, нужно было прекратить. Одно касание изменило всё.       — Отправь меня за ним, Юнги! Прошу! — метнулся к нему Хоуп. — Он ещё не оправился от травм! Мне нужно присматривать за ним.       — Хватит, Хоуп, — холодно отрезал Юнги, — он большой мальчик. С ним всё будет в порядке. Вам обоим нужно время, чтобы остыть.       — Я ему нужен!       — Нужен, знаю. Но чуть позже. Я всё равно не помогу тебе. Хочешь домой, беги лови автобус. Наша сделка завершена, до встречи, — в следующую секунду Хоби оказался сидящим на автобусной остановке в Тэгу в полном одиночестве.

3

      — Чонгук, мой телефон, — отрываясь от губ младшего, Чимин повернул голову к горящему экрану мобильного на столике.       — Подождут, — примял его к кровати Гук, но Чим уже успел ухватить пальцами телефон, тут же с силой отталкивая парня от себя.       — Это Тэхён!       Чимин подпрыгнул на постели, молниеносно садясь и судорожно принимая вызов. Ему хватило пяти секунд, из динамика раздался знакомый сухой голос, негромко выдавивший пару фраз и отключившийся также неожиданно. Чим сглотнул и повернулся к Гуку, неспешно, будто глубоко задумался.       — Всё нормально? — поинтересовался Чонгук. — У них что-то произошло?       Чимин несколько раз подряд моргнул, приходя в себя и улыбаясь одними уголками губ.       — Тэхён возвращается!