Гость с цокольного этажа

1

      — Тэхён возвращается!       — Стоило взгреть тебя, и работа внезапно начала выполняться сама собой, — криво усмехнулся Джин по ту сторону разговора. — Он с Хоупом?       — Нет, один, — сдавленным шёпотом ответил Гук, очевидно пребывая в состоянии крайнего волнения на грани истерии. — По моим подсчётам будет здесь через пару часов. Какие будут указания, капитан?       — Никаких, — Джин произнёс это размеренным голосом с той долей превосходства, какую испытывает рыбак, поймавший крупную особь на крючок. — Твоё единственное задание — оставаться невозмутимым.       — Как это невозмутимым? — чуть ли не впервые Чонгук решился возразить своему командиру. — Тэхён же моментально узнает меня! Капитан, может мне поговорить с Чимином, и мы вместе с ним попытаемся образумить его друга?       — С каких это пор ты проявляешь инициативу? — насмешливо протянул Джин. — Не забывайся, ты работаешь в паре со мной, а не с Чимином. Твоя задача — задержать их обоих в квартире, если не с помощью мозгов, то с помощью силы. А если ты и дальше будешь задерживать меня тупыми разговорами, то провалишь всю операцию. Все, отбой, выполнять приказ.       — Слушаюсь, — Чонгук почти вприпрыжку понёсся из кухни в комнату, сталкиваясь и чуть не сбивая с ног Чимина, всполошённого прибытием друга. Чим тащил в гостиную пухлую подушку, которую сам мог едва обнять руками. Лицо у парня было до того замороченное, а глаза беспорядочно бегали по окружающей обстановке, что Гук начал волноваться. Он прижал к себе Чимина, оставив подушку между ними, и поцеловал в лоб, успевший покрыться бисеринками пота. Ладони гладили напряженную узкую спину, пока Чим выдыхал, растворяясь в объятиях любимого.       — Я беспокоюсь, Чимин-и, — тихо проговорил Гук. — Так хочется, чтобы ты понимал насколько дорог мне. Ты мой самый родной человек. Я люблю тебя и хочу быть с тобой несмотря ни на что.       — С чего ты вдруг такие разговоры начал? — Чимин не успел заметить проскользнувшую по лицу Чонгука тень паники. Слишком ли очевидно он готовил почву для признания? Не чересчур ли открыто намекал на зарождающуюся грозу? — Давай лучше передвинем диван на прежнее место. Тэхён не должен заметить, что мы не ожидали его возвращения.       Гук облегчённо вздохнул. Чимина куда больше занимал вопрос комфорта его лучшего друга. Количество щелбанов, которые Чим надавал сам себе мысленно, уже перевалило за сотню — он не должен был расслабляться и забывать о Тэ, должен был всегда держать в голове мысль, что тот сможет вот так неожиданно нагрянуть, и это будет справедливо. От взора Чонгука не ускользал внутренний трепет парня, выражавшийся в подрагивающих руках и алом румянце, но сам Чон тем временем находился в не меньшем замешательстве. Перед ним стояли колоссальные задачи: намекнуть Чимину на своё происхождение, успеть объясниться с Тэхёном и, по велению командующего, оставаться невозмутимым.       — А если я не понравлюсь Тэхёну? Его реакция может быть неоднозначной, — мягко поджал губы Гук, невинными глазами глядя на Чима.       — Ерунда! Ты ему понравишься! В тебя невозможно не влюбиться. Ты ведь сущий ангел, — Чим поцеловал Чона вовремя, ведь не коснись парень его губ, он, несомненно, задохнулся бы. — Лучше помоги перенести вещи!       Нагруженный стопками одежды, младший ходил за Чимином по пятам, раскладывая свою ношу по полкам, будто она всегда там и лежала, дожидаясь хозяина, а не была сгружена Чимом в чемодан, оставленный Тэ.       — Он не должен ничего заподозрить, — бурчал себе под нос старший, задвигая дверцу шкафа, с трудом поддающуюся под напором вещей Тэхёна.       — Мне всё-таки кажется, что он захочет выгнать меня, но я не отпущу тебя ни за что, Чимин-а, что бы не случилось. Слышишь? Даже если Тэхён будет против, — Чонгук тараторил, пытаясь уместить все доводы сразу. — Я хочу стать ему другом. И не хочу ругаться с ним…или ранить.       — С чего бы тебе его ранить? — с непонимающим лицом обернулся к нему Чим. — Ты переживаешь по мелочам. Всё будет нормально! Придумай, что нам заказать на ужин в честь его возвращения. Вместе посидим, поболтаем — вот и поладите.       — Надеюсь, — скромно выдавил Чонгук, думая лишь об одном: «Я не должен сделать плохо Чимину!» Ему было страшно вновь столкнуться с Тэ глаза в глаза, памятуя их последнюю встречу, заставившую Тэхёна плотно переплести свою судьбу с Хосоком. Чёртов антихрист! Зачем он травил душу человека? Что Тэхён сделал этому миру, заслужив находиться с такой тварью как Хоуп? Он не просто полудемон — он лжец и предатель, за которым числится бесконечный список грязных дел.       « — Я должен защитить их! Их обоих!», — Чон взял небольшую ладонь Чимина, что прежде гладила его по щеке, и прикрыл веки в ожидании бури…       Погода в предвечернее время из плохой перешла в стадию отвратительной. Персиковое небо, покрытое окрашенными в тот же цвет облаками, напоминавшими сладкую вату, пестрело между несущихся мимо деревьев. В автобусе было на удивление прохладно, отчего Тэ осел на сидении ниже и съёжился, пряча нос в колючем вязаном шарфе. Справа последние лучи, проникая через заляпанное стекло, били по глазам, вынуждая щуриться и вытирать изредка скапливающиеся слезинки. Может и не солнце виновато вовсе? Нет, Солнце! Зачем эти люди, что сидят впереди, так жадно пожирают глазами закат? Фотографируют, восторгаются? Солнце уходит, уходит каждый раз! И изменить ничего нельзя — это предопределено, и так должно случиться! Так что красивого в том, что Солнце покидает нас? Оно даёт тепло и покрывает плечи жидким золотом, касаясь кожи, с каждой минутой ускользая за горизонт и оставляя лишь кроваво-красную макушку. Ах, нет, сейчас оно исчезло полностью, разливая пурпур. Всё. Назад дороги нет.       Тэхёну было противно от самого себя. Тэхёну было гадко, липко, мерзко. Тэхёну хотелось дождя, ливня, урагана. Чтобы промыло, выбило, выдуло. Но снаружи, за окном сладкая нега, а внутри чёрная дыра из голода и недостатка руки в руке.       « — Я был не прав!», — слишком поздно сожалеть. — «Чёрт, у меня ничего нет, кроме него». На украденное из квартиры пальто упали первые капли. Утопая в запахе мёда и табака, Тэ не был уверен, пахнет ли пальто, или это он насквозь пропитался родным ароматом.       « — Моё Солнце…моё ласковое Солнце. Где же ты? Зачем я произнёс все те слова? Прости меня, прости. Это не я кричал, не я отталкивал тебя, а маленький беззащитный, рыдающий в своей комнате мальчик. Тот, что был слаб, искал оправданий в поисках опоры. Тот, что так хотел сменить жгучую ненависть на привязанность. Тот, что выпрашивал любви и бесконечно плакал. Я ненавидел иллюзию, как и ты. Мы были равны, а я не понял этого. Мы были детьми! Детьми, для которых тени и призраки врагов были реальнее жизни. Взрослые сделали из нас монстров, и именно ты подавил своего, а я не смог. Извини меня за всё. Во мне жило так много боли, что я не успел сменить её всю на нежность к тебе, хотя это было всё, чего я хотел. Я получил любовь, которую так желал всей душой и растоптал её, изорвал и выбросил теми же руками, что когда-то тянулись обнять тебя. Нет, я не люблю тебя. Не люблю! Я обожаю тебя — ты мне дороже меня самого. Я восхищён тобой, очарован и пьян. Всё, что есть во мне — это ты. Ты — мои мысли, мои чувства, мои желания и мечты. Услышь меня, моё Солнце. И прости».       Засунув руки в карманы, Тэ вышел в залитый огнями Сеул. Даже здесь, на окраине, сияние было ослепляюще ярким и давящим. Ничто не осложняло дороги — он был пуст снаружи и внутри, ни вещей, ни эмоций. Все они остались застывшими в воздухе криками в Тэгу и дорожкой из капель слёз на полу в Кванджу.       Путь, запомнившийся давно, стал привычен — Тэхён ничего не забыл. С этой же стороны он каждый день возвращался из Академии днём, отсюда стартовал на работу в клуб ночью. Воспоминания пощекотали грудь изнутри, сворачиваясь клубком и оседая ниже в животе. Идти недалеко. Чимин наверняка хлопотал на кухне, это так на него похоже. Более того, несомненно, заказал любимую пиццу с пепперони и сыром, взбил подушки и уже стоял наготове, раскинув руки для объятий. Его парню так повезло. Чимин святой, если можно так сказать — чистое сердце, что не пускает страдания внутрь, не даёт заражать себя гневом и страхом. Чимин невероятный, он особенный.       — Собрать вещи и поехать назад, — бормотал Тэхён, нажимая кнопку лифта. — повидаться с Чимом, познакомиться с его парнем, уложить всё и вернуться. Блять! Хосок, я такой идиот!       Пальцы коснулись кнопок электронного замка, быстро, как по клавишам пианино пробегаясь и открывая путь. Не отрывая взгляда от старых и чужих кед, что по-прежнему жали, Тэхён дёрнул ручку, только услышав заветный щелчок.       — Я дома, уродец! Встречай братца! — захлопывая дверь, вскрикнул Тэ без особого энтузиазма.       — Тэхён-и, — с трепетным писком Чим обвился вокруг парня, расплываясь в довольной безмятежной улыбке. — Я так соскучился. Ну где тебя носило, сумасшедший мудак? Влип в какое-то дерьмо со своим Хосоком? Где он, кстати? Рассказывай!       — Обо мне потом, — Тэхён сердечно похлопал друга по плечу. — Я ненадолго. Повидаться — и обратно. Хосок в порядке. Мы оба в порядке. Ты-то тут как? Где твой парень? Хочу познакомиться с этим нереальным красавцем, который покорил тебя.       Чимин заглянул в одну из комнат, ласково подзывая кого-то, будто маня собаку на угощение. Ему даже пришлось поуговаривать робкого человека. «Какой стеснительный парниша!», Тэхён заинтересованно склонил голову набок, так и замерев ожившей каменной статуей, едва в коридоре появилась фигура. Взгляд его немедленно приковался к знакомым, еще не успевшим стереться из памяти, чертам лица — огромные глаза, внушающие доверие и скрывающие опасность, острые скулы, заостренный чуть с горбинкой нос…       Тэхён неожиданно осознал свой промах. Вдохновлённый Чимин с таким упоением говорил ему по телефону о своём новом парне, от которого он без ума, а Тэ ни разу не поинтересовался именем избранника своего друга. Чим никогда не был столь доверчив, а тут внезапно потерял голову от галантного незнакомца? Почему это не смутило Тэхёна еще в самом начале? Почему он такой идиот? Он мог бы уже давно вытащить друга из лап управляемого слепой верой в благие намерения существа, неизвестно что творившего с подсознанием Чима, но было поздно. Капкан захлопнулся сначала для Пака, а теперь и для него.       — Тэ, это мой парень…       — Чонгук, — заикался Тэ от злости на самого себя и растерянности одновременно.       — Так вы знакомы? — брови Чимина поднялись вверх. — Гуки, ты мне не рассказывал.       — Отойди от него, — Тэхён сделал еле заметный шаг вперёд. — Чимин, пожалуйста, он очень опасен.       — О чем ты? — слегка посмеиваясь, Чим прижался головой к плечу молчаливого Гука. — Он прелестный. Давайте пройдем на кухню, поболтаем… Ребята?       — Ради всего святого, Чим, — у Тэ пересохло во рту, он протянул руку, раскрывая перед другом ладонь, — подойди ко мне. Он угрожает твоей жизни.       — Ничему он не угрожает, Тэ! Что за бред ты несешь? Может, ты с кем-то его путаешь, но Чонгук-и не такой.       — Чонгук-и, — Тэхён криво и разочарованно усмехнулся. — Что ты знаешь о его семье, друзьях, прошлом? Спорю, что ничего.       — У всех свои причины не рассказать о таком, — пожал плечами Чим.       — Этот парень — не человек, Чимин, — голос Тэхёна сорвался. — Тебе будет сложно поверить, но он — нефилим. Полуангел.       — Ты тоже так считаешь? — Чим заулыбался еще ярче. — Хотя я считаю, что он настоящий полноценный ангел во плоти. Что снаружи, что внутри,       — Он напал на Хосока! Тогда, когда я притащил его домой в первый раз. Все побои были делом его кулаков!       — Чушь, — неожиданно вспыхнул Чимин, пристально глядя на младшего. — Гуки самый чуткий и заботливый из тех, кого я встречал. Я не поверю в такое. Ты совсем очумел там со своим Хосоком наедине? Что он тебе наплёл?       — Господи, что он сотворил с тобой? — Тэхён перевел взгляд на Чонгука, сжимая зубы. — Что ты натворил, скотина? Как ты подействовал на него, что он такой послушный? Запудрил ему мозги, вколол, подмешал в еду то, что клали тебе, верная псина?       — Ничего, — губы Гука стали светлее от напряжения. — Я полюбил его! Здесь нет подвоха.       — Не смей, гадёныш, — разговаривать было поздно, Тэхён пришел в ярость. Он вцепился в футболку Чона, отпихивая Чимина с такой силой, что тот ударился о полочку, — Не смей говорить такого! Ты — жалкая мускулистая кукла без мозгов, не смей даже думать так! Всё, что ты можешь, это подчиняться своему капитану-ублюдку. Что бы ты здесь не устроил в моё отсутствие — это не любовь, ясно тебе?       — Не тебе решать, что и к кому я испытываю. Я не хочу нанести тебе вред и смотрю на всё сквозь пальцы только из-за Чимина! — вскрикнул Гук. — Но не забывай, ты связался с тем, кто представляет собой зло во плоти. Это не я здесь представляю опасность!       — Да что вы оба несете? — чуть не плача, Чим закрыл руками щеки.       — Мы уходим, Чимин, пока не поздно! Пожалуйста! Идём! — взмолился Тэ.       — Нет, Тэхён, остановись! Давайте всё проясним, — попытался угомонить друга Чим.       — У меня нет на это времени. Пойдем, это всё ловушка, — пятясь назад, проговорил Тэ, внезапно упираясь во что-то спиной.       — По другому и не скажешь, — послышался за ним приторный голос и «стена» зашевелилась, звеня наградами на кителе и шурша перьями стрел.

2

      Безвольной тряпкой Тэхёна протащили через пространство и кинули на пол маленькой гостиной. Милая бумажная гирлянда «с возвращением», сердечно вырезанная Чимом, посыпалась обрывками вниз. Затем рука повелительно схватила парня за ворот рубашки сзади и рванула на себя, перекрывая кислород и заставляя задыхаться, хвататься руками за воздух в попытках вырваться. Кашляя от спазмов в сдавленном кадыке, Тэ поднялся на четвереньки, мутными глазами ища гуляющую мимо тень противника.       — А что ж ты один? Где твой старший дружок? — Джин присел рядом на корточки, небрежно хватая Тэхёна за острый подбородок.       — Плюнуть тебе в рожу или вам обоим? — харкая прямо на пол кровью, пошедшей из носа в рот, Тэ из-под чёлки взглянул на Чонгука. — Хуй я тебе скажу где он. Убивай сразу, тебе ничего не стоит.       — Дерзкий червяк, — хватая парня за горло и останавливая дыхание снова, Сокджин поднял его на ноги и примял к стене, впечатывая затылком. Прошло ещё недостаточно времени после стычки с Намджуном, и сопротивляться Тэхён в полную силу не мог, лишь барахтался, как придавленный жучок. — Сдохнуть всегда успеешь.       — Что вы делаете? Стойте! — Чимин, локтями пихая Чонгука, попытался схватиться за Тэ, но Гук оттащил его назад. — Не трогайте его! Вы не имеете права! Кто вы такой? Если вам нужен Хосок, так ищите его!       — Закрой пасть своему щенку, — рявкнул Джин, его глаза блеснули нездорово.       — Не вмешивайся, Чимин-и, — выдавил из себя Чонгук, прожигая взглядом пол и оттаскивая Чима подальше. — Со мной ты в безопасности.       — Он назвал твоего горячо любимого парня щенком, а ты пропустил мимо ушей, — Тэхёну было плевать на себя, ему уже давно не было страшно, но беззащитность и доверчивость лучшего друга выводили его из себя и распаляли. — Это твоя любовь, Чонгук? Чимин, беги, прошу тебя! Прямо сейчас! Ну же!       Большие, заполненные слезами от непонимания и растерянности, глаза Чимина, высматривали в лице Тэ нечто, чему он мог бы поверить и сорваться с места, унося ноги прочь. Ему внезапно захотелось. Только крепкая рука Гука, обвитая вокруг пояса, не давала двинуться. Он держал его, не сжимая, но, ясно давая понять, что сбежать не даст. Понимание того, что они в ловушке, заставило Чима вновь поднять взгляд на Чонгука, и он не узнал его. Строгий очерченный профиль, жилы на шее натянуты до предела, тяжёлый взор неотрывно направлен на картину того, как высокий широкоплечий мужчина звонкими пощёчинами выбивает из друга информацию. Чимину было больно смотреть на это: под носом у Тэ снова образовался подтёк крови, голова болталась, как у китайского болванчика, а он…улыбался, словно сумасшедший и даже посмеивался на каждый вопрос о Хосоке всё громче и громче.       В какой-то момент Джин резко разорвал на Тэхёне рубашку, оголяя живот, и, сняв со своей руки белоснежную перчатку, впился ногтями в нежную смуглую кожу. Двигая рукой вниз миллиметр за миллиметром, он оставлял на боку Тэ глубокие царапины, края которых были обуглены и почернели. Дикие крики Тэхёна, разрывающие перепонки, звенели в ушах Чимина. Он прикрывал уши руками, плакал и рвался прочь, хотел встать рядом, лишь бы друг перестал страдать.       — Умоляю! Хватит! Ему же больно! — рыдания вырывались из содрогающейся груди, готовой принять все удары, кроме, пожалуй, самого тяжелого. — Останови это, Гуки, пожалуйста.       — Капитан, он ничего не скажет. Разумнее забрать его к нам, — Чонгук, видевший состояние Чима, не смог больше терпеть. Ему и самому были неприятны мучения терзаемого человека, ранить которого он не хотел, но теперь вынужден был стать свидетелем отвратительного действа. Методы Сокджина никогда не казались ему достойными нефилима, но считать их неправильными дисциплина и чувство ответственности не давали. Всё это время он крепко прижимал к себе Чимина, не чтобы тот не ушёл, а чтобы защитить, если командиру взбредёт в голову разговорить Тэхёна через друга, которого он был готов защищать как зверь. Но командующему пришла в голову иная мысль, значительно страшнее, чем пытать Чимина и издеваться над ним физически.       — Капитан? — изумлённо выговорил Чимин, глядя на Гука. — Ты подчиняешься ему? Ты военный? Ты…ты говорил мне, что ты занимаешь вокалом в университете. Ты врал?       — Я действительно хотел открыть тебе правду, но я не хотел втягивать тебя в это, — полушёпотом пролепетал Гук, опустив голову. — Твой друг прав, я не человек. Я нефилим — полуангел.       — Самое время, Чонгук! Молодец! — выкрикнул Тэхён, которого Сокджин на секунду отпустил, наслаждаясь драмой.       — Я не верю в это. Это какая-то чертовщина…       — Нет-нет-нет, чертовщина — это то, с чем связался он, — указал на едва дышащего Тэхёна младший. — Хосок — он полудемон, и Тэ под его воздействием. Я пытался уберечь тебя подальше от этой истории, мы охотимся за Хосоком, и ты не должен был пострадать.       — Бред! И сколько ты планировал молчать? До этих пор, пока твой главный не начнёт пытки над моим другом? — Чим скинул с плеч ладони Чонгука. — Никто не должен был пострадать! Ты считаешь, что правильно так делать? Правильно издеваться над невинным человеком?       Чонгук искоса взглянул на Джина, прижимавшего полуживого Тэхёна к стене.       — Но он ведь… Хосок — это зло.       — Что не так с тобой? Чонгук, — Чимин покачал головой, — я разочарован в тебе.       — Долго ты будешь возиться с ним? — наконец, утомлённый трагедией Сокджин, глубоко вздохнул. — Он больше не объект слежки. Информации он не даст.       — Объект слежки? — губы Чимина приоткрылись. Ледяная волна пробежала по спине младшего, расширенными глазами смотревшего в тёмные с красными белками глаза Чима.       — Ты хорошо сработал, Чонгук, — Джину доставляло наслаждение смотреть, как трясёт подчинённого, как рушится маленький хрупкий человек, и как под ладонью пульсирует шея изгоя. — Твоё задание сблизиться с ним выполнено блестяще, даже больше, чем нужно. С твоей помощью мы достали все ценные сведения. Что же ты томишь? Сотри ему память, этот человек нам больше не нужен!       — О, Боже, — Чимин закрыл ладонями рот. Две крупные капли покатились вниз, скрываясь за пальцами и вновь появляясь на скулах.       — Нет, нужен. Я не могу так поступить, — дрожь в руках Чонгука усиливалась. Он был на грани: до него дошло, что выбор неизбежен — он или сохранит Чимина, или исполнит долг. Блестящий солдат допустил ошибку, о которой подсознательно знал с самого начала. Но он позволил себе, позволил влюбиться.       — Гук, это приказ, — отчеканил Джин, внутри ликуя от переломанного хребта парнишки, в глазах которого читалась мольба о пощаде. Он хотел увидеть это в Тэхёне, но увидел в Чонгуке. — Стирай, нам не нужны проблемы, если эта мелкая сошка разведёт панику. Если ты не сделаешь этого, то сделаю я, и тогда он может навсегда остаться дурачком. Для такого, как он я силу рассчитывать не стану. Кому он нужен?       — Он…он ещё нужен нам, — пауза длинною в вечность и влетающая в щеку ладонь Чимина, как в замедленной съемке. Резкое жжение на коже. Заслуженно.       — Молодец, Чонгук! Браво! — Тэхён приподнял тяжёлую голову, с ухмылкой глядя, как парень наливается гневом, стыдом и ужасом, теряя контроль над собой окончательно.       Чимин ладонью провёл по воспалённой щеке, поглаживая пальцем высокую скулу и стирая первую слезу, появившуюся так случайно и внезапно. Слёзы казались чем-то неправильным в отношении Гука, их не должно было быть. Они должны были быть счастливы вместе. Чонгук хотел сегодня всё сказать. Он был готов. Он всё решил, но жизнь повернулась иначе.       — Ты использовал меня всё это время, — продолжая гладить его по месту удара, нежно прошептал Чимин.       — Нет…       — Использовал. Я как наивный дурачок поверил, что очаровательный незнакомец ниспослан мне судьбой. Такой ласковый, милый, невинный — всё, что я искал, всё чего не хватало мне, было в тебе. Жаль, что того Чон Чонгука больше нет, — Чим горько усмехнулся, — теперь передо мной стоишь ты.       — Не надо, Чимин-и. Котёнок, пожалуйста, — Гук встал на колени, хватаясь за бёдра Чима, но тот отпрянул назад.       — Убери руки, — лицо Чимина резко потемнело. — Я был для тебя лишь игрушкой. Очередным заданием, верно? Как ты мог? Я не знаю, кто ты, Чонгук, вернее я думал, что знал тебя, но оказалось, что всё это время я жестоко обманывался. Человек ты или ангел, здравомыслящий или психбольной, но ты предал меня. Ты — предатель, Чон Чонгук.       — Я люблю тебя, Чимин, поверь! — Чона сгибало пополам. Он в порывах поднимал заплаканное, ставшее внезапно удивительно уродливым лицо, и вновь закрывался ладонями, роняя голову. — Клянусь, только в начале ты был для меня миссией, но я полюбил тебя на самом деле. Всей душой. Я готов отдать всё, только не отталкивай меня.       — Ты врёшь мне! Прекрати врать мне в лицо, я больше не поверю ни слову! Я не нужен тебе, я нужен вам. Поздно отдавать, Гук, — динамика голоса парня повышалась, сам он трясся от еле сдерживаемой злобы, питающейся обидой и болью, пожирающей изнутри. Его вновь обманули, попользовались и выкинули за ненадобностью. Куколка хороша, когда новая, но стоит найти новую игрушку, как старая перестаёт быть интересна. — Мне казалось, я заслужил правды. Хоть немного искренности. Я позволил тебе слишком много, подпустил чересчур близко, дал забраться под кожу. Господи, что я сделал не так? Мы делили постель, и каждый божий день я слышал враньё о том, как ты любишь меня…       — Я люблю! Люблю тебя, Чимин-и.       — Слушать не хочу. Почему ты так поступил со мной? За что? — Чимина едва не рвало от давления в груди, сердце уже давно не билось, оно толкалось в попытках сломать рёбра изнутри.       — Я хотел защитить тебя, только и всего, — Чонгук беспорядочно обшаривал себя руками, бешено глядя на Чимина, словно боясь, что потеряй он его из фокуса, тот сразу исчезнет.       — Поэтому выбрал свою честь и долг, я понимаю. Теперь, кажется, понял, насколько ты глупый ребёнок. Может Хосок и зло, а Тэхён его подручный, но для меня самое ужасное чудовище — это ты, — на этот раз Чимин сказал это бесстрастно. — Я не знаю, как сложится твоя жизнь дальше, но то, что ты сделал сегодня, ты не забудешь никогда, Чонгук. Ты запомнишь, куда привели тебя все твои выборы, все слова и поступки. Помни, что я был счастлив с тобой. Ты был самым дорогим моим подарком судьбы. Я любил тебя. Любил как никого прежде и, к несчастью, потратил всего себя на это, не замечая обмана. Мне жаль, но мне больше незачем хранить воспоминания о тебе. Убирайся из моей жизни! Навсегда! Я не хочу видеть тебя и слышать! Ты мне противен. Я…       — Достаточно, — Сокджин коснулся его виска двумя пальцами и Чимин рухнул на пол без чувств.       — Нет! Капитан! Что вы наделали? Нет, Чимин, прошу! Очнись, открой глаза. Это я, Гуки, — укладывая себе на колени безвольное тело, Чонгук заметил, как из-под ресниц парня выкатились слезинки, так и не сумевшие найти выход во время разговора.       — Он не очнётся, не сейчас. И уже никогда тебя не узнает, не надейся, — хмыкнул Сокджин, за шкирку поднимая обессиленного Тэхёна. — Пойдём отсюда. Ах, да, и вещи свои забери.       Таща за собой Тэ, капитан вальяжно прошёл к выходу. Парень болтался как бумажный змей, мотылялся во все стороны, но лицо его было осмысленно. Широкие брови сошлись к носу, делая взгляд ещё более грозным. Кожа, покрытая старыми рубцами и новыми ссадинами, была усеяна красными пятнами, а бордовая тёмная кровь опять залила губы и на этот раз попала в рот, ложась по контурам белых зубов. Джокер кинул прощальный взгляд на тело Чимина и едва слышно проговорил:       — Вы оба будете гореть в аду. Я обещаю!       Проводив взглядом спину Джина, Чонгук опустился на одно колено перед заботливо уложенным на подушку Чимином и, наконец, нащупал во внутреннем кармане пиджака то, что искал. Чимин что-то недоговорил, не успел, их разговор остался во времени, повис без конца и начала. Гук и вправду был готов ко всему, только не успел схватить момент. Он вытащил из-за пазухи маленькую бархатную коробочку и поставил её на пол возле головы Чима. Их счастье больше никогда не наступит. Всё теперь стало бесполезно. — Я не смог уберечь тебя, но я клянусь, что уберегу того, кто тебе дорог.

3

      Темнота коридора крошечной квартирки двинулась на Хосока, стоило ему переступить порог. Тьма обволакивала, сочилась из всех щелей, манила к себе. Хоуп стремительно прошёл сквозь мрак и нараспашку открыл дверь в спальню, где свет сквозь тонкие шторы ещё пробивался, заливая мягким золотом пустую постель. Створка шкафа настежь распахнута — несколько вещей кучкой лежали на полу. На гладко выстеленном покрывале небрежно валялась маленькая записка, написанная на кривом листе бумаги крупным ясным почерком. «Я там, где мы начали. Тэхён».       Хоуп осел на кровать, судорожно заводя тонкие пальцы в алеющие под последними солнечными лучами волосы. В доме стояла звенящая тишина, которая вдребезги разбивала здравомыслие Хосока. Он ушел, сказав много лишнего и бездумного. Хоби сам прекрасно понимал, что Тэ не маленький мальчик, и он рано или поздно поймёт, что был в равной мере не прав. Вопрос лишь в том, успеет ли Хосок спасти его за то время, что он осознаёт это. Тэхён не мог отправиться ни в какое другое место, кроме как в Сеул, чтобы уткнуться в жилетку лучшему другу и поорать в его мягкое плечо.       « — Там может быть ловушка. Джин знает о нём, и наверняка уделил внимание слежке — стоит Тэхёну появиться одному, и он схватит его, чтобы использовать против меня. Почему маленький засранец наговорил мне гадостей, окунул в дерьмо по самые уши, но я всё равно хочу, чтобы он был рядом, под моей защитой? Ах, да, я же, как подросток с играющими гормонами влюбился в него! Пора выручать моего чудика».       Ухмыляясь собственным мыслям, Хоуп было поднялся, но внезапно помрачнел и осел обратно. То, что он узнал пару часов назад, повергло парня в шок, как бы он не пытался это стойко переносить. Мать ему так и не удастся увидеть никогда, теперь его одиночество подтверждено официальными бумагами. Отцу он нужен в качестве ручного Цербера для исполнения своих грязных дел, раз уж Намджуна теперь нет. А Тэхён…а что Тэхён? Кажется, он отказался от него, сказал, что ненавидит. Только эта записка, что Хоби вертел в руках, выглядела ниточкой связи — парень как будто говорил «Ты знаешь где найти меня. Искать или нет — выбор за тобой».       « — А стоит ли делать этот выбор? Донора у меня нет и не будет, моя душа держится на остатках. Потеряю ещё немного и превращусь в то, от чего бежал. Я неуправляем сейчас, но что будет со мной в форме демона? Защитить его от других я могу, но смогу ли от самого себя? Не хочу причинить ему боль, не хочу ранить. Не могу даже думать о таком. Хотя, раз уж когда-нибудь я всё равно обращусь в демона, я должен всё оставшееся время посвятить ему. Только с ним я смогу сохранить душу дольше — он спасает меня так же, как и я его. Мой дурной ребёнок!»       Хосок выпрямился и внезапно наткнулся взглядом на зеркало, где отражение говорило ему больше, чем собственные мысли. Потухшие глаза смотрели взволнованно и тревожно, плечи расправились и тонкая, чуть заметная улыбка запечатлелась на губах.       — Я найду тебя, где бы ты ни был.