Гость с цокольного этажа

1

      Надоедливая трель звонка разрывала черепную коробку посильнее любой мигрени, зудя в ушах и безостановочно давя на виски. Чим сонно приподнял голову, утирая слюни и отлепляя колом вставшие прядки от подушки. Из всех эмоций, что могли завладеть им в этот момент, он выбрал отвращение, и именно с ним на лице направился к двери. Неужели он настолько устал, что вырубился на голом полу? Поворачивая еще не набравшимися сил после сна руками замок, Чимин не успел нажать на ручку двери, как ее рванули на себя, и он по инерции чуть не вылетел в коридор следом.       — Где Тэхён? — незнакомец с красной лохматой шевелюрой испытующе глядел чётко в глаза, даже не пытаясь изучать лицо напротив.       — Не знаю, в клубе на работе, скорее всего. Который сейчас час? — приглаживая белокурые суховатые волосы, пробормотал Чим. Юноша показался ему довольно симпатичным, и хоть родители учили Чимина неизвестным людям дверь не открывать, в молодом человеке было слишком много испуга и сладкой привлекательности, чтобы принять его за маньяка. — А вы, собственно, кто?       — На какой работе? Он срочно мне нужен, Чимин! — вытаращил глаза парень, на что Чим вытаращился в ответ. — Ты меня не помнишь?       — Нет, — искренне изумился Чимин. — Мы встречались раньше? Ваше лицо мне кажется знакомым, но не пойму, где я его видел.       Внезапно взгляд незнакомого молодого человека приобрёл глубокую осмысленность, будто он услышал большой секрет или разгадал трудную загадку. Чим наклонил голову в сторону, рассматривая парня и силясь припомнить, где эта милая мордашка ему встречалась.       «— Чист как стекло, — рассуждения в голове напротив уже завершались логическими заключениями. — Все, что не связано с человеческим миром, стёрто подчистую. Узнаю твой почерк, Сокджин. Только вот за что вы так с этим мальчиком? Что он увидел, если вам пришлось заметать следы такими путями?»       — Меня зовут Хосок, я… — Хоуп сделал паузу, подбирая слова для легенды, которую вложит в девственно чистый мозг парнишки. -… друг Тэхёна, и я заходил за ним пару раз. Не припоминаешь? Мы сталкивались с тобой в коридоре.       — Неа, извини, — Чимин виновато потупился и резко почувствовал слабость во всём теле, едва наклонил голову, — совсем не помню. Перетренировался, наверное.       Он сделал несколько шагов назад, пропуская Хосока в квартиру. В сущности, Чим даже не понял, почему так легко поверил в «друга Тэхёна», будто кто-то приказал пустить его. Собственное тело казалось Чимину невероятно тяжёлым, а голова продолжала звенеть, как чугунный горшок, по которому лупят палкой. Нервно смаргивая, Чим прошел вслед за Хоупом в комнату, где на полу так и осталась бесхозно валяющаяся подушка.       — Да, выглядишь неважно, — усмехнулся Хоби, оглядывая обессиленного после «чистки» парня, — взял бы ты перерыв, думаю, будет полезно.       — Чёртовы тренировки уже и на мозг начали действовать, память теряю. Еще и кровь носом шла, видимо, — он ткнул пальцем на пол, где по ламинату дорожкой алели красные капли, и скрылся в коридоре, рассматривая, нет ли подтёков на лице.       Хосок присел на корточки, смазывая пальцем одну из капель и растирая ее между подушечками. Этот лёгкий манящий аромат он мог учуять и распознать где угодно. Кровь, принадлежавшая девственникам, источала особый запах, действовавший как духи с феромонами, но эта была для Хосока еще более особенной — он ее пил, и от одного вдоха на языке возник терпкий привкус ванили и голубики. Хоби сжал кулак, внутренне раскаляясь до предела, потому что чьих это рук работа, догадаться было не сложно. Внезапно в поле его зрения попала маленькая бархатная коробочка, чуть скрывшаяся под уголком подушки.       — А это что? — Хоуп раскрыл коробку, где в прорези лежало широкое мужское кольцо из чистого серебра с витыми зачерненными узорами. В крышку, сложенный вдвое, был вложен листок.       — Не знаю, — Чимин вернулся в комнату и уже с минуту заинтересованно наблюдал за Хосоком.       — Это не твоё?       — Первый раз вижу, — пожал плечами парень. — Может, кто-то в Академии подкинул? Мне довольно часто дарят подарки, — Чимин смутился, отворачиваясь и пряча красные щеки.       — Сомневаюсь, что такие, — извлекая бумажку и разворачивая ее, Хоуп процедил. — Знаешь парня по имени Джей-Кей?       — Что-то подобное я слышал, но никого конкретного вспомнить не могу, — у Чима между бровей пролегла складочка задумчивости.       «— Они пасли его. Пасли нас обоих. Ждали, когда Тэ снова объявится, чтобы выйти на меня. И я дал им такой шанс, идиот!»       Под листком в крышке оказалось маленькое аккуратное пёрышко, совсем белое и еще немного пушистое. Хосоку было известно, что крылья Сокджина черно-бурые с огромными золотистыми маховыми перьями, а вот у малыша Гука крылышки были снежно белые, за что его и называли «пернатый беляк» — крылатый заяц. В самой записке было всего три слова «Прими моё сердце» и подпись — JK. Хоуп попытался извлечь украшение из паза и тут же отдёрнул обожжённые пальцы, дуя на образовавшиеся розоватые полосы.       «— Принес сверху! Отважно и очень глупо, а для Чонгука, что «ни шагу в сторону» — вообще безумие. Или Сокджин переборщил с планом, или… Кажется, мелкий переиграл на задании и действительно сильно влюбился, да так, что не пожалел вручить в руки человека своё ангельское сердце. Только вот Джину это явно не понравилось».       — Очень красивое, — стоя рядом прокомментировал Чимин, забирая кольцо из коробочки. — Надо найти этого неизвестного романтика и вернуть, это слишком дорого для меня. И жениться я пока не собираюсь, — хихикнул Чим, примеряя на безымянный палец кольцо, севшее, словно для него и сделано. — Ой, прекратилось.       — Что?       — Головная боль прошла, — живо ответил парень, — и мышцы меньше ноют.       «— Защитный оберег, явно с любовью. Почему же ты так легко оставил его, Гук, раз так втрескался? Неужели военный устав снова выше всего?»       — Не возвращай его, это ведь подарок, а подарки не принято отдавать назад, — Хоби похлопал его по плечу. — Джей-Кея не ищи, а кольцо носи не снимая, понятно? — он посмотрел пронзительнее Чимину в глаза, впечатывая ему в подкорку заданную установку.       — Понятно, — безвольно кивнул Чим, приходя в себя только спустя пару секунд. — Куда ты? А Тэхён? Не станешь дожидаться его со смены?       — Время поджимает, — развернувшись к двери, ответил Хосок. — Я сам его найду.

2

      Стремительно выбежав из подъезда, Хоуп бегом направился за угол, где, как он прекрасно помнил на собственной шкуре, было место чёрное, хоть глаз выколи. Фонарь так и не починили.       — Иди сюда, старый пердун! Я знаю, что ты меня слышишь! — негромко, но нарочито угрожающе выпалил Хосок.       — Как же ты задрал со своими фокусами! Что в этот раз? — густой мрак заговорил хриплым голосом Смерти.       — Доволен? Ты доволен, блять? Дал остыть? — Хоуп вертел головой, пытаясь понять, из какого угла на него дышит Смерть, но не мог уловить. — Ты проебался, Юнги, признай!       — Возможно, — вполне спокойно ответил Юнги. Щелкая пальцами и зажигая старый фонарь, он оказался лицом к лицу с Хоби. — Всё идет так, как предначертано, и моё участие — только новая ступенька.       — К чему ступенька? К погибели? — Хосок неистово сжимал и разжимал кулаки, глядя в холодное безэмоциональное лицо Юнги. — Тэхён у Джина, и я не знаю, жив ли он вообще!       Мин в очередной раз тяжело выдохнул, как он всегда поступал, имея дело с дебилами, и ссутулил плечи.       — Я тысячу раз говорил тебе, что его время придёт, но не сейчас. Да, потреплют шкурку, подёргают мех, но жить он будет.       — Это я тебе сейчас подёргаю мех, — Хоуп хотел было схватить Юнги за грудки, но вовремя вспомнил, с кем говорит, за что был одарен ухмылкой, полной превосходства. — В любом случае, это ты виноват, поэтому должен исправить свою ошибку.       — Я ничего тебе не должен.       — Не будь ты таким упрямым ослом, подскажи хотя бы как его найти, а спасу, так уж и быть, сам, — всё же хватая Юнги за куртку, в отчаянии произнёс Хосок.       Последовал повторный вздох.       — Ты всегда мне нравился, Хоуп, за твою способность быстро соображать и мыслить вне рамок, но порой ты такое одноклеточное, хоть стой, хоть падай, — покачал головой Мин. — Ты, сука, такой тупой, до тебя по-прежнему не доходит, что вы крепко связаны — в тебе бурлит его кровь. Нахера, спрашивается, тебе досталась способность телепата, если своим крошечным как у воробушка мозгом, ты не можешь догнать, что, если он думает о тебе, ты его услышишь?! Он твой живой навигатор, только поднапрячься надо, но ты стоишь здесь и безо всякого уважения уже десять минут ебёшь мне уши. Пиздец, батя тебя ничему не научил!       — Тебе стоило взять имя Всадник Апокалипсиса Деликатность, а не Смерть, — хмыкнул Хоби. — Спасибо, Юнги. Правда.       Хосок прикрыл глаза, настроенный поймать волну радио-Тэхён, но Мин окликнул, собираясь испариться.       — Кстати, Хоуп, не зови меня больше, я не приду. Ты хороший малый, но… — Юнги запнулся, -… ты ведь знаешь легенду, что случается с теми, кто слишком часто ходит рядом со Смертью. Сделки — сделками, за них ты платишь, и они не приносят тебе вреда, а вот так часто просить меня о бескорыстной помощи — опасно. Таковы законы мироздания, и даже я не могу их изменить. Так что поищи себе другого Супермена.       Несмотря на тревожность ситуации, Хоби хрюкнул от смеха, на секунду представив тщедушного Юнги в сине-красном костюме знаменитого героя комиксов трусами наружу. Мин только глаза закатил от подобной беспечности.       — Ладно, тебе как обычно плевать на себя, подумай о парне, которого сейчас рвёшься спасать.       — Тэхёна это тоже касается?       — Да, он человек, а значит на него моё воздействие еще сильнее. Поэтому давай договоримся, когда я приду в следующий раз, то, возможно, уже не к вам, а за вами. Это означает, что лучше вам обоим не рисковать, — Юнги махнул рукой. — Будь осторожен, и конец станет счастливым. Прощай, ребёнок! Надеюсь, больше не увидимся до срока.       Как и всегда, не удосужившись выслушать прощальных слов с другой стороны, Юнги растворился в воздухе, забирая с собой свет и снова оставляя Хоупа в непроглядной темноте. Вновь закрыв глаза и сосредоточившись, Хосок взрастил перед собой из воспоминаний образ Тэхёна, представляя, как он говорит, как двигаются его губы и низко проседает голос.       «— Я никогда не предам его, потому что люблю», — уверенно произнёс Тэ эти слова в голове Хоупа, и тот впервые ощутил, что не он влез в голову, а кто-то другой завладел его разумом. Чутьё само собой развернуло Хоби в противоположную сторону и понесло на дымных крыльях прочь из города.

3

      За лоснящейся кожурой спелого яблока может таиться насквозь прогнившая сочащаяся мякоть. За очаровательной внешностью милой девушки может скрываться прескверный характер бесноватой суки. За стенами ярко украшенного магазинчика с игрушками может располагаться жуткая камера пыток.       Пухлощекие ангелочки в белых одеждах, подвешенные за крылышки за стеклом витрины, ласково улыбались снующим мимо прохожим. На спине лошадки-качалки посапывал крупный плюшевый мишка, а выводок жёлтых, похожих на пушистые комочки, цыплят окружил белобокого зайца с выпученными пуговками-глазами. Наружная привлекательность магазинчика на окраине города делала его чем-то вроде достопримечательности района — яркие огни среди забытого Богом места. Хотя, это неправда, место было вовсе не забыто. Владелец, скуластый худой мужичок с седой щетиной, всегда улыбался посетителям с детьми, не желая скрывать, что ему в сущности всё равно, купят они своему чаду новую игрушку или нет, процветание его магазина и безбедная старость давно ушли за черту того, о чем стоило беспокоиться и, уж тем более, молиться. Каждый месяц отчаянно красивый юноша, всегда появляющийся в военной форме, приносил ему крупную сумму, оплачивая три вещи: невмешательство, молчание и подвал магазина, много лет пустующий без надобности. Порой старик слышал как под ногами что-то скрежещет и доносятся безумные крики, но воны давили на карман, а людская алчность, так легко подчиненная нефилимом, не лечится.       Мутная дымка перед глазами стояла стеной, отгораживая разум Тэ от внешнего мира. Раны и порезы, разбросанные по всему телу, зудели и ныли, но возможности добраться до них не было. Руки и ноги были свободны от каких-либо оков, но что-то будто не позволяло прикоснуться к себе. Тэхён не понимал, где он и что вокруг. Парня ломало от боли в мышцах, как при наркотической зависимости; холодный пот, каплями выступал на лбу и собирался в ложбинке над губой. Воздуха не хватало, шум в ушах только нарастал, переходя в невыносимый ультразвуковой свист. Единственное, что улавливал Тэ среди пелены — лицо Джина, его оскал и горящие глаза, чёрные как у ворона. Тело Тэхёна горело от прикосновений раскаленных пальцев, кожа плавилась и обугливалась, стремительно в секунды покрываясь шрамами. Руки нефилима раз за разом тянулись к лицу, к виску, но Тэ всячески уворачивался, метался, до хруста костей выворачивал руки, стремясь сорваться.       Увиденное дома, всё еще было свежим воспоминанием — полные слез глаза Чимина, его упорство, с которым произносились последние слова любви, и то спокойное, наполненное безмятежностью неведения лицо, с которым он остался лежать на полу. Тэхён не мог позволить себе такого — забыть Хосока — всё равно, что умереть, и второе было бы предпочтительнее. В очередной раз прогибаясь назад подальше от жгучих пальцев, Тэ постарался воспроизвести в памяти образ Хоупа, чтобы ни в коем случае не потерять ни детали, постараться сохранить всё. Но, кроме красных волос, он не смог вспомнить ни единой черты, лицо представлялось мутным пятном, фигура меняла габариты ежесекундно, а звуки голоса слышались скрипом. Неужели? Он уже начал забывать его, механизм запущен! Тэхён отчаянно цеплялся за последние клочки воспоминаний, но они ускользали, улетучивались, проходили как песок сквозь пальцы. Юноша брыкнулся и издал протяжный крик, едва ловкая рука молниеносно коснулась виска, сдавливая всю голову ладонью, и не осталось ничего, даже шума в ушах и дымки, лишь пустота.       Тэхён открыл глаза, судорожно крутя головой, но поймал лишь испуганные глаза сидящего рядом Чонгука. Зажав в руке салфетку, тот медленно, как к бешеной собаке, протянул руку к Тэ, вытирая пот со второго, еще влажного виска.       — Уйди, — оттолкнул его в грудь Тэхён, отчего сидящий на корточках Гук, упал назад. Тэ обессилено откинулся спиной на бетонную стену. Всё увиденное было лишь бредовым сном, последствием бесчисленных побоев и болевого шока, но страх, продолжавший биться у парня в груди, был реален.       — Я не сделаю плохо, — Гук сел на колени. — Позволь помочь тебе.       — Ты уже помог. Всем помог. И мне помог, и Чимину помог, — обнажая звериный оскал, рыкнул Тэ. — Никогда не прощу тебе этого.       Он отодвинулся подальше к ледяной стене и сел, подтягивая ноги к себе, обнимая их руками. В таких случаях пленника обычно связывают или приковывают в батарее за ногу, но Тэхён был свободен и ничем не ограничен. Почему, он и сам понимал — сил сбежать у него банально не хватило бы, он на ноги то едва подняться мог. К тому же, что он мог против Чонгука, даже если бы очень захотел вступить с ним в борьбу за свободу?       — Я не желал этого, — опуская руки, прошептал Чон. — Это была ошибка, я бы никогда…       — Хорош пиздеть, крысёныш, — Тэхён поморщился с отвращением, — Ты предал его, стоило только Джину появиться. Потопил в своих лживых оправданиях, как котёнка в воде. Мне хоть не ври, монстр.       — Это ты связался с монстром! В том, что произошло, есть и твоя вина! — не выдерживая нападок, запальчиво вскрикнул младший. — Мне нужно было защитить его и в первую очередь от тебя, ведь на хвосте ты мог притащить эту нежить без понятий и принципов.       У Тэхёна челюсть отвисла от подобного. Он как рыбка хлопнул пару раз губами, но всё же нашелся, что ответить. Поведение Гука злило его до крайности. Парнишка был ослеплён, маленький ведомый дурачок, который готов был на всё, лишь бы показать и доказать свою собачью преданность.       — Ты так зол, что не понимаешь очевидных вещей: хватит искать оправдание своим проколам в третьих лицах. То, что произошло — не вина Хосока, за которым вы пришли, и даже не вина Джина, который стер Чиму память по своему желанию. Виноват здесь только ты, потому что это ты сидел там в засаде, ты позвал Сокджина, и ты, как крайний аргумент, позволил человеку привязаться к себе и привязался сам, зная, что он просто твоё задание. Зачем ты пошел дальше этого? Ты мог просто жить рядом и ждать, но ты облажался, из-за чего пострадал и Чимин, и ты сам. Так теперь вопрос: а вы с понятиями? С принципами? Тоже мне, блять, Чип и Дейл спешат на помощь. Слабоумие и отвага, вот ваш девиз! — Тэхён уставился в потолок. — Хоуп не чудовище и никогда им не был!       — Он демон! — возмущенный Гук подполз ближе. — Демоническая сущность антихристов никогда не исчезает, они всегда полны лжи, ненависти и других пороков.       — Только они?       Тэ изогнул бровь и испытующе взглянул на Чонгука. Тот хлопнул несколько раз своими огромными оленьими глазами, наморщил нос и потупился в пол, где ответ, к сожалению, был не написан. Допущенная ошибка стоила ему многого, но никто не мог и не хотел понять его. Тэхён вряд ли мог представить себе, что означала для Чона эта потеря. Нефилимы были подобны лебедям, что влюбляются раз и навсегда. Теперь же одиночество Чонгука было предрешено, и оно пришло к нему со знаком вечности.       — Тебе лучше сказать, где он, — голос Гука сел до хрипоты, — или завтра Джин применит другие методы. Он влезет тебе в голову и хорошо, если только в переносном смысле, ведь по итогу может и в прямом. Говори по-хорошему!       — Почему ты так слепо веришь ему и всему, что он делает? Это безумие! Чимин ведь спросил тебя: считаешь ли ты это правильным? Почему пытки невинных людей потомком ангела, чья задача сеять добро в душах людей и наставлять их на путь истинный, кажется тебе нормой? — вскипел Тэ.       — Ты не невинный! Ты связался с демоном! — импульсивность младшего, колебавшаяся от задумчивого молчуна до ревущей машины-убийцы, пугала. — Сокджин великий воин и предводитель. Его ставят в пример каждому нефилиму рангом ниже. Он лучший в ловле антихристов, вся верхушка считает его самым талантливым ловцом в истории, поэтому работать с ним огромная честь.       — Ты не кажешься идиотом, Чонгук, — перебил хвалебную тираду Тэхён, — но твоя неспособность мыслить самостоятельно тебя же и убивает. Твой командир истинное зло, чего ты за своими розовыми очками не видишь. Ладно, плевать на меня, но Чимин явно здесь не причем, однако Джин не пощадил его. Ему плевать на людей, хотя он должен защищать их. Более того, ему плевать на ближних. Допустим, я поверю в твою любовь к Чимину. Я видел глаза твоего обожаемого командира яснее, чем ты: он знал, что тебе далеко не всё равно, и он наблюдал, упивался вашими признаниями, выжидал момент, когда нервы натянутся до предела, чтобы ударить. Боюсь, Гук, это не уловка и не трюк — это сущность твоего капитана. Он отвратителен, а ты в своем повиновении жалок.       Кулаки Чонгука сжались до белых костяшек. Методы Сокджина действительно были ему чужды, но раз верхушка сказала… Он просто не мог возразить что-то против капитана, ведь тот его наставник. Гук не понимал, что его так гложет: сила слов Тэ быстро оплетала мозг, будто лоза и сдавливала сильнее, прокручивая фразы, как заезженная пластинка. Понимать, что Тэхён, подвластный антихристу человек, действительно в чем-то прав, было унизительно и одновременно легко, потому что Тэ, наконец, нашел выражения, чтобы описать все сомнения, клубком скрученные в душе Гука. Однако, одного Чонгук принять не мог — отойти от принципа ловить антихристов, чем нефилимы занимались всегда, было не для него.       — Может быть, Джин и не святой, но все ошибаются иногда, — вкрадчиво проговорил Чон. — Мы ведь всё-таки не полностью ангелы и имеем сдвоенную душу. Только вот к нашему человеческому прирощен свет, а Хоуп — это тьма, и я не могу осознать, как ты не побоялся утонуть в этом ужасе и хаосе, ведь его чернота заразна.       — Ты сам ответил на свой вопрос, — Тэ опёрся о стену, поднимаясь на ноги и разминая затёкшие мышцы. — Сдвоенная душа. Хосок не виноват, что родился таким. Да, он демон, но вторая половина в нем — человек, и он бережет эту часть, стараясь оставаться добрым, открытым и справедливым, что очень тяжело ему даётся. Но он пытается и прилагает все усилия. А вы, наглые засранцы, возгордившиеся, что вы наполовину чистенькие и белые ангелочки, плевать хотели на вторую часть. Вы пачкаете ее своими мерзкими грязными поступками, и никакая ангельская сила вам не поможет отмыться.       — Хватит! — неожиданно из глаз Чона брызнули слёзы. — Почему ты продолжаешь покрывать его? Если Хоуп захочет, он унесёт ноги, мы не первый год охотимся на него, — сидящий на полу Гук утирал слёзы кулаком, поднимая лицо к сияющим под потолком лампам и находя суровое лицо Тэ. — Просто скажи, где он, и всё, иди с миром! Тебя никто не тронет, только скажи.       Внезапно Тэхёну стало жаль его. Он ведь совсем еще мальчишка, по-прежнему влюбленный, но ужаленный кинжалом напрямую в сердце. Он запутался, и так очевидно то, что каждое слово Тэ он слышал и понял, а теперь вдруг начал осознавать смысл, и смысл ему не понравился. Жизнь, окружение, поступки и выводы встали с ног на голову и повернулись другой стороной, обнажая новые грани и ракурсы — неприятные, болезненные и грубо отёсанные. Тэ прошелся вдоль стены и вновь опустился на каменный пол, но уже вплотную к Гуку.       — Смотри, что такое твои хвалёные принципы. К чему они привели? Нравится страдать? Нравится плакать? — он положил руку парню на плечо. — Таких, как ты надо учить, чтобы дурь вышла сама. Принцип — это не тупо следовать указаниям и быть послушным, повторяя за тем, кого слепо называют кумиром. Принцип — это делать выбор исходя из полного осознания того, что тебе важно и дорого. Я не стану поступать как ты, Гук. Ты свою любовь потерял, я же — не хочу. Ты предатель. Делайте со мной что пожелаете, но где Хоуп, я не скажу. Я никогда не предам его, потому что люблю, и вот это принцип.

4

      Приютившись калачиком в углу, Тэ отсыпался, предчувствуя мучения, через которые предстоит пройти. Терять ему было собственно нечего, так что в борьбе за собственную жизнь нужно было предстать хотя бы выспавшимся и бодрым. Между тем, Гук устроившийся неподалёку, не мог и глаз сомкнуть, изредка посматривая на напряжённое даже во сне лицо Тэ — ему определённо снился очередной кошмар. С трудом перемалывая в голове каждое сказанное слово, Чонгук приходил к неутешительному заключению, что давно позабыл то время, когда его искренне заботило, что происходит с человечностью внутри. Никто из окружавших его нефилимов не обращал внимания, не придавал значения живущей в них душе обычного человека. Всё, что можно было испортить, уже гнило и разлагалось под рёбрами детей ангелов по их же собственной вине. Чонгук опустил взгляд на свою грудную клетку, чувствуя характерное покалывание — совесть. Клочками пролетали мимо воспоминания, когда, будучи рядом с Чимином, Гук научился поступать так, как считает верным его сердце, а голова даёт своё согласие. Чем ближе становилась развязка, чем сильнее нарастало напряжение, тем быстрее Чон терял приобретенную способность, пока не забыл совсем, совершив грубейшую ошибку за всю жизнь.       Чонгук поднялся на ноги, отряхнул светлые форменные брюки и с остервенением скинул синий китель. Форма стала ему противна. Звон наград раздражал. Парень расстегнул манжеты, закатывая рукава белоснежной рубашки, демонстрируя вздувшиеся на руках дорожки вен. Чуть оттолкнувшись, Гук подлетел к потолку, наблюдая в маленькое окошко занимающийся рассвет. Времени оставалось всё меньше — Сокджин, беспощадно оставивший Гука караулить Тэ после всего произошедшего, направился наверх, докладывать какой он сам молодец, и какой ценный экспонат заперт в подвале магазина игрушек на окраине Сеула, а на утро была назначена первая пытка. Шурша огромными белыми крыльями, как и у Хосока ничем не присоединёнными к телу, Чон опустился на пол. И если крылья Хоупа больше напоминали сгустки чёрного дыма, то каждое перо в крыльях Гука можно было рассмотреть и потрогать, но едва он коснулся земли, они тотчас испарились.       — Вставай, — потормошил он Тэхёна за плечо. — Быстрее!       Парень только отмахнулся и устроился поудобнее, насколько это было возможно на каменном, застеленном собственным пальто Тэхёна, полу. Такой жест Гука не устроил.       — Тэхён, поднимайся! — младший схватил его за руку и потянул вверх. Плечевой сустав неестественно хрустнул и, вскрикнув, Тэхён стремительно поднялся, уже готовый к драке. Однако, повреждённое ранее Джином плечо внезапно перестало ныть и боль из мышц в спине улетучилась.       — Какого хрена?       — Идём, — Гук толкнул его в сторону массивной железной двери. — Шевели ногами, нам некогда здесь рассиживаться.       Тэхён только насмешливо хмыкнул и задышал быстрее через плотно сжатые зубы. Неизвестность томила. Измученное тело и уставший от дурных снов разум, казалось, уже не реагировали на страх перед истязаниями, к которым Сокджин непременно подойдёт с особой тщательностью. Только душа болела.       — Я отпущу тебя, — неожиданно выдал Чонгук, медленно открывая дверь и выглядывая наружу.       — Чего? — Тэ посмотрел на него выпученными глазами, дёргая за локоть.       — Я обещал Чимину, что защищу тебя. Не могу позволить тебе пострадать, а капитан стремится к этому, — озираясь по сторонам, прошептал Чон, выводя Тэ в очередной коридор. — Запомни, я делаю это не для тебя и уж тем более не для Хоупа, а только ради Чима. Потерять такого друга, как ты, станет для него ударом.       Когда до заветной свободы оставался один поворот, Чон внезапно прижал Тэ к стене всем телом, напряженно дыша рядом с виском. Глухой звук шагов, приближавшихся быстрее, чем хотелось бы, вогнал обоих в ступор: бежать поздно, бороться бесполезно. Джин без сомнений уложит обоих и не пощадит, не смотря, кто кому и кем приходится — жертва допросов или верный помощник. Гук шумно сглотнул и прикрыл глаза, когда шаги звучали уже над самым ухом.       — Хосок, — тихо пробормотал Тэхён, пытаясь вырваться из-под давящего тела Чонгука, но тот, только заметив показавшуюся красную макушку, как настоящий солдат, имевший молниеносную реакцию, отпрянул, оттаскивая Тэ на пару шагов назад и зажимая его шею в сгибе своего локтя. Сцена из американского боевика — ни больше, ни меньше.       Хоуп, вошедший с заднего хода в подозрительное жутковатого вида здание, куда привели его мысли и сны Тэхёна, оказался в лабиринте из длинных серых ходов, ничем не отличавшихся друг от друга. Демоническое чутьё буквально тащило его за нос вперёд, но топографический кретинизм заставлял бродить туда-сюда в поисках нужного поворота. Однако, за одним из таких поворотов парня ожидал интересный сюрприз — прижатый к стене Тэхён, в опасной близости от лица которого был Чонгук.       — Планы меняются, — опасливо произнёс Гук, косясь на Хоупа с нескрываемым презрением.       — Тебе лучше отпустить его, Гук. Я не люблю долгих разговоров, ты знаешь, — нахмурил брови Хоби, рассматривая на Тэхёне только покрывшиеся коркой ссадины.       — Я так и хотел поступить, но раз ты здесь, это не имеет смысла, — Чонгук сжал руку сильнее. — Допросы больше не нужны. И я понимаю, что Тэхён ни в чём не виноват, а страдает из-за тебя. Предлагаю тебе остаться вместо него, твоя жизнь на его свободу.       — Даже не думай! — подал голос Тэ. — Если он останется здесь, я тоже останусь. Сгинем вместе, и это будет на твоей совести, Чонгук. Вспомни, что я говорил тебе: будешь ли ты счастлив, совершив это?       Гук прикусил губу и снова нервно зажмурился, пытаясь не выдать волнения и сомнений. Он опустил голову, упираясь подбородком в плечо, но хватки не ослабил. Решать нужно было здесь и сейчас, принять удар на себя и понести ответственность за решение. В этот раз точно.       — Как ты нашёл нас? — не поднимая глаз, произнёс Гук, уже подсознательно зная ответ.       — Я был у Чимина, — Хосоку было плевать на чувства парня, потому что его собственная любовь и боль едва стояла на ногах, покрытая шрамами и ласково смотрела в глаза, чуть заметно улыбаясь.       — Как он? — в два голоса спросили лучший друг и лучший предатель.       — Надеюсь, ты жалеешь и мучаешься, пернатый, потому что, что бы ты не натворил, в учинённой мере не было необходимости. Он растерян и выбит из колеи. Джин не стёр ему воспоминания, а высосал, вместе с жизненной силой, — улавливая перекошенное лицо младшего, сказал Хоби. — Тебе стоит быть осторожным. Но могу сказать, что кольцо на нём, и он будет носить его, потому что сейчас только оно может помочь ему восстановиться, — Хосок заметил, как рука Гука сползла с плеча Тэ, но тот из опасений всё же не двинулся с места. — Пока мы не начали очередную драку, отпусти его.       — Меня интересует то, что в твоём рюкзаке, — Чонгук смотрел сквозь Хоупа, ощущая идущие по телу характерные вибрации. — Отдай и уходите.       — Ангельская ищейка, — усмехнулся Хоби, стягивая рюкзак и извлекая на свет знакомую чашу.       — Я слишком долго охранял эту реликвию, пока ты не увёл её у нас из-под носа, — Гуку, кажется, тоже стало весело. — Не запомнить её ауру невозможно. Уговор такой: ты толкаешь чашу сюда, и как только она окажется в моих руках — Тэхён свободен.       — Тебе не кажется, что это не совсем равноправные условия?       — Вы хотите дождаться Джина?       Ноздри Хосока раздулись от гнева, а губы побелели от напряжения. Единственная мысль, занимавшая его голову в тот момент, вертелась вокруг наглого маленького засранца, загоняющего в угол. То, что Гук делал это на свой страх и риск, да и скорее от отчаяния, чем из вредности, Хоупу было неизвестно. Пока Хосок, как в замедленной съёмке приседал на корточки, опуская на пол чашу, его размышления пошли гораздо дальше — он хотел рискнуть, но не решался. Способность контроля мыслей была сейчас нестабильна после длительного сосредоточения при поиске пути к Тэ. К тому же, как воздействовать на слабые умы людей, он знал досконально, а управление демонами было простым, потому что Хоби как никому была известна их сущность. И если с Намджуном он мог позволить себе попробовать, то здесь оказался в тупике, не подозревая, как среагирует на вмешательство в голову извне нефилим. Тэхён по-прежнему стоял чересчур близко к Чонгуку, и подвергать его опасности, после того, как с таким трудом отыскал, Хосок не осмелился. В следующее мгновение, чаша прокатилась по гладкому полу и оказалась возле ног Гука. Он пнул её в сторону, далеко за свою спину, чтобы Тэ не смог подобрать, и развернул парня к себе лицом.       — Секунду, — спокойно выговорил Чон, когда Хоуп уже сорвался с места, решив, что обмен затянулся. Из-под ладоней младшего полился свет. Гук провёл ладонью над лицом Тэ, и стоило убрать её, как ни осталось и следа от побоев.       — Задирай футболку, — скомандовал Гук и Тэхён, резко почувствовавший себя лучше, послушно оголил живот. Немыслимо то, что всё это время Тэ без единого стона терпел жжение огромного, выполненного по форме руки ожога, полностью открытого и уже начинавшего сочиться.       — Сокджин? — только спросил Хоуп, на что Гук согласно кивнул, водя руками в сантиметре от воспалённой кожи. — Теперь мне ясно, почему ты качаешься и похож на мускулистую свинку. Твоя врождённая способность — исцеление?       — Да, — точечно дотрагиваясь до синяков и заставляя их испаряться, ответил Чон. — В бою она почти бесполезна до тех пор, пока не ранили, поэтому приходится тренироваться, или я стану объектом насмешек.       — Спасибо, — тихо вымолвил Тэ, когда его организм был полностью восстановлен, а бодрость взялась сама собой.       — Не за что, — Гук быстро сморщил нос и усмехнулся. — И ещё, парни…       — Ну что? — Хосок уже успел взять Тэ за руку и потащил к выходу.       — Избейте меня, пожалуйста. Никто не поверит, что я упустил вас без борьбы.       — С радостью, — Хоби оживился.       — Позволь мне первому, — Тэхён подошёл вплотную к Чону. — Это тебе за Чимина!       Тэ так и не научился драться по-настоящему, но в этот удар вложил всё, что мог, поэтому ссадина под глазом у Гука появилась мгновенно. Остальное доделал Хосок, ему повторять дважды не надо было. Чонгук терпел, повторяя про себя, что это кара небесная за все его прегрешения.       — Прощай, Чонгук, — уже убегая, бросил Тэ. — Думай впредь своей головой.

5

      С ноги открытая дверь испугала Гука до смерти, но куда больше ему стало страшно, едва он увидел капитана. Сокджин стоял в проходе, всполошенный поднятой тревогой и пылающий гневом. Сжавшись в комок, Чонгук посмотрел на Джина исподлобья и продолжил залечивать собственные раны — Хосок хорошо его потрепал. Более, чем хорошо — сломанная тазобедренная кость, два ребра, ключица и сотрясение мозга, не считая мелочей. Гук сам просил об этом и результатом был, можно сказать, доволен, хотя боль была невыносимой. Ногу он уже вылечил, а вот остальное не успел.       — Упустил? — громовым голосом взревел Джин. — Этот мальчишка слаб, как котёнок. Как ты позволил ему сбежать?       — Хоуп был здесь, — сращивая ребра, пропыхтел Гук. — Он невероятно силён, капитан. Гораздо сильнее, чем мы предполагали.       — Мне плевать, — Сокджин схватил его за ткань рубашки и поднял на ноги, вызывая ужасные спазмы на месте переломов. — Кто ты такой? Я спрашиваю, кто ты, Чонгук? Ты — нефилим. Ты должен был драться с ним до смерти — только это было бы достойным оправданием твоему промаху.       — Но я спас кое-что важное, — Гук указал на стоящую в углу чашу. — Она выпала из его сумки.       — Это безделушка ничего не значит, ты, идиот! — Сокджин дал ему наотмашь пощёчину, пришедшуюся вовсе не по щеке. В следующее мгновение, Чонгук понял, что ничего этим ухом не слышит, прикладывая ладонь, заращивая порванную перепонку и вытирая потёкшую из уха кровь. — Столько лет я гонялся за ним, и когда главный рычаг давления был в моих руках, такая никчёмная падаль, как ты, всё испортила. Что произошло? Отвечай!       Судорожно заламывая пальцы, Сокджин расхаживал по комнате, где ещё час назад сидел его успех и слава. Поимка Хоупа была его мечтой, он грезил этим и порой не мог спать ночами, в мыслях выпуская кишки изворотливому ублюдку. Их противостояние давно ушло за понятия «ради человечества» и «искоренение зла». Это была охота, где добыча и охотник зачастую менялись местами, пытаясь обхитрить и убить другого раньше.       — Он оглушил меня, — оправдывался Чон, переходя наконец к ключице. — Его способность, которую мы видели при слежке, помните — мысленное подчинение — он применил его ко мне и отключил сознание. Простите меня! Я ничего не мог сделать!       — Что ты сказал? — подозрительно резко обернулся к нему Джин.       — Хоуп контролировал меня, я был ему подвластен, — замечая изменившийся взгляд командира, Гук понизил голос до шёпота.       — Хорошо ли ты учил уроки, мой дружочек? — Сокджин навис над ним, хотя рост их был примерно одинаков.       — Да.       — Нет! — капитан гаркнул Гуку в лицо. — Ты думаешь Хосок первый такой в истории? Ты думаешь, он единственный обладает способностью ментального контроля, и она столь уникальна? Ошибаешься, — звуки, слетавшие с губ Джина, походили на шипение змей, свернувшихся в клубок. — Воля ангельских созданий не подчиняется демонам, Чонгук, это слишком большое преимущество. Как способности нефилимов воздействовать на тело антихристов извне не дают результатов, так и наоборот. Он не мог этого сделать, будь он хоть самим Сатаной!       — Но ведь… — глубокий вздох разнёсся по комнате.       — Это ты их выпустил, — неотрывно глядя в глаза Гуку, просипел Джин. — Не смей мне врать! Ты лично дал им убежать, так?       — Нет, ни в коем случае, — Гук разыгрывал уверенность и спокойствие, уверяя самого себя, что так и было для убедительности, но слишком поздно. Опять.       — Это ты, Гук! Я видел тебя в воспоминаниях того грязного человечишки, с которым ты трахался! — Джин притянул парня вплотную за грудки. — Такие, как ты, полны лжи и предательства, будто антихристы. Ты позор всего ангельского рода! Мерзкое, опустившееся до сопливой влюблённости в человека существо. Тебе больше незачем быть среди нас.       Джин завёл свои руки Чонгуку за спину и взял в захват, что выбраться возможности не было. Паника в парне нарастала с каждой секундой, но окончательно он сошёл с ума, понимая, что Сокджин снимает перчатки, что значило только одно.       — Умоляю, капитан, пожалуйста. Я ведь столько времени был рядом с вами! — Гук рыдал и вырывался, но каменное лицо Джина было холодно. — Столько времени я был верен вам и выполнял каждое ваше поручение. Это ошибка! Сжальтесь, прошу.       — Ошибок я не прощаю, — руки капитана прошли сквозь ткань рубашки и кожу, словно сквозь воздух. Чонгук закричал, в попытках оттолкнуть Джина, но не выходило — широкие плечи давили слишком сильно. Возникшие от искусственного призыва крылья, стремительно раскрылись за спиной парнишки.       — Не надо! — взмолился Чонгук.       Сокджин посмотрел на его наполненные слезами глаза, чуть наклоняя голову в сторону. Слегка приблизив лицо, Джин прикоснулся пухлыми губами ко лбу младшего, нежно целуя, и тут же провернул внутри его спины ладони на 180 градусов. Ни с чем не сравнимый хруст костей раздался по комнате, а следом за ним последовал крик, полный безумия, разошедшийся по всему подвалу и заставивший стены содрогнуться. Огромные белые крылья, явили своё основание, которое Джин извлёк из тела Чонгука — они были отломаны под корень. Оба крыла, запачканные кровью, валялись на полу в грязи — никому не нужные и бесполезные. Гук, только его отпустили, упал на колени, понимая, что для него всё, абсолютно всё, теперь кончено.