Гость с цокольного этажа

1

      Мягкие подушки под головой ярко контрастировали с ледяным каменным полом, на котором «посчастливилось» коротать часы этой ночью. За окном день мягко переходил в вечер, а Тэхён, выпотрошенный головокружительной чередой событий, только разомкнул веки. Они выбрались из подвала, когда рассвет едва начал заниматься, и солнечный свет еще стелился по земле. Рискуя быть замеченными на земле, где спрятаться от кого бы то ни было всегда проблематично, оба взволнованных парня за секундный взгляд друг на друга решили, что Хоуп в очередной раз понесет Тэ на крыльях в своих объятиях. Скрытые за низко парящими облаками, в которых капельки воды оседали на лицо и приятно холодили кожу, они были незаметны для глаз людей и скрыты от внезапного нападения нефилимов, если те вдруг объявят погоню. После прибытия домой у Тэ будто связь с личным спутником оборвалась, и сигнал перестал поступать. Он мог лишь припомнить, как рухнул на кровать не раздеваясь, и закрыл глаза.       Сейчас он вальяжно потянулся в постели, будучи в одном белье, и первым делом обернулся в поисках Хоби, но его половина кровати пустовала. Зато зоркий глаз обнаружил оставленную под стаканом с водой записку: «Тебе стоит прекратить воровать мою одежду. Пошёл по магазинам, дома буду к вечеру. Целую, Хоби». Тэ разомлел и, по-дурацки улыбаясь, вновь упал на подушки. Тот факт, что солнечная улыбка Хосока не встретила его сразу по пробуждении, немного угнетал, но в остальном были только плюсы: Хосок определенно вознамерился сделать для Тэ нечто особенное и, сам того не зная, дал ему время, чтобы придумать ответный ход. Решение пришло мгновенно и неоспоримо утвердилось в голове, как единственный возможный вариант. Извлекать пользу из всего Тэхёна научила жизнь, поэтому второй важной мыслью был Чимин и его состояние, а уж как привязать эту плюшевую «тяжёлую артиллерию» к первой мысли, Тэ решил придумать по ходу, хватаясь за телефон. Ответили далеко не сразу, знатно промариновав абонента по эту сторону в собственном соку из волнений и страхов.       — Где тебя черти носят? — это было столь неожиданно и прицельно в точку, что Тэ успел опешить, прежде, чем выдать ответ.       — И тебе доброе утро, Чим!       — Какое утро, пять часов вечера! — недовольный голос, принадлежавший измотанному непривычной для организма слабостью человеку, стремительно вбирал нотки истерики. — Ты теперь и в дневную смену работаешь?       — У тебя всё в порядке с головой, придурок? — Тэхёну отлично было известно, что далеко не «всё», но для поддержания образа друга-раздолбая он обязан был задать этот вопрос. — Я же предупреждал тебя, что уезжаю с другом по делам и вернусь неизвестно когда. Прекращал бы ты в зале пахать семь дней в неделю, а то совсем крыша поехала. Как ты себя чувствуешь? — эта информация волновала Тэ значительно больше, но, чтобы не портить легенду, он выбрал интонацию крайне небрежную.       — Ничего не помню, — растерянно пролепетал Чим. — Тут ты прав, мне так плохо вчера было, я даже в обморок шлёпнулся. Видно, хорошо приложился головой. Кстати, не тот ли друг, с которым ты уехал, вчера забегал и искал тебя? Нервный такой с красными волосами, Хосок вроде. Симпатичный очень, не познакомишь поближе потом?       — Ты не в его вкусе, — буркнул в ответ Тэ. — Это был он, мы позже встретились.       — Погоди, ты что…ревнуешь? — Чим аж хрюкнул от собственного домысла. — Прости, не помню, по каким таким делам ты со своим милым дружком укатил в неизвестном направлении. Не в романтическое ли путешествие? — под конец он звонко расхохотался, но быстро притих, ощущая вновь подступающий приступ головной боли.       — Так и есть.       — Гонишь? — если бы Чим в этот момент не сидел на попе ровно, то несомненно бы шлёпнулся повторно на пол. — Серьёзно? Наш непоколебимый как скала натурал Ким Тэхён проводит время с парнем? То есть, поясни мне, он реально твой парень? Официально?!       — Ну да, — все эти вопросы заставляли Тэхёна конфузиться, ведь он не подозревал, что из чужих уст они будут звучать так открыто и нелепо.       — Какой же ты мудак, божечки. Нет тебе прощения!       — Это еще почему?       — Да потому, — огрызнулся Чим. — Мало того, что ты не удосужился поведать мне про своего парня раньше, а я ведь знаю, что ты со своим уебанским характером долго его третировал на предмет «моё/не моё», — пока Чимин разглагольствовал, Тэ закатил глаза, думая, что уж слишком хорошо его знает друг, которому недавно подчистили память. — Так ты меня еще и обманывал, что чистокровный «баболюб», а мой зад тебя не привлекает. Как ты мог меня отшить таким грубым образом? — в конце фразы Чим сам не вывез своего грозного тона и прыснул в трубку.       — Потому что ты урод, Пак Чимин, — в привычной манере отбил подачу Тэхён.       — Я очень раздражен и жду самых грязных подробностей в качестве твоего передо мной раскаяния.       — Ничем не могу порадовать, — Тэхён прикусил губу, отчаянно подбирая слова, — у нас еще ничего не было. Собственно, это один из поводов, по которому я звоню. Хотел бы посоветоваться с тобой, как с ветераном этого дела.       — Знаешь, звучит обидно. Я ведь не проститутка, которая может в цифру восемь завернуться.       — Чим, мне не с кем посоветоваться и… — тяжёлое дыхание Тэ слышалось отчётливо. — …очень страшно. Я ведь ещё никогда… Сегодня для нас особенный день, и я хотел сделать для Хосока подарок, но я совершенно не знаю за что хвататься.       — Я б тебе сказал за что, — вздыхая от безысходности, ответил Чимин. — Банальный вопрос номер один. Ты сверху или снизу?       — Наверное снизу, — Тэ невольно пожал плечами, этого не было видно, но неуверенность отразилась в голосе. — Я ещё не знаю, как он захочет.       — Без «наверное», — учительским тоном заявил Чим, окончательно вгоняя друга в прострацию. — Он «захочет» так, как ты ему это преподнесёшь. Ой-ой-ой, как же тебя жизнь помотала, а я и не заметил. Вчера на его широкую спину залипали девчонки, а сегодня…       — Не хочешь помогать, не надо, — Тэ уже готов был отключиться.       — Ладно-ладно, не ори, истеричка. Слушай меня внимательно…

2

      Взмыленный, но крайне довольный процессом шопинга, Хоби ввалился с кипой пакетов в квартиру ближе к ночи. Походы от магазина к магазину уморили парня окончательно, и если среди покупок была целая гора новеньких брендовых вещей, то собственная одежда насквозь пропиталась потом и неприятно липла к телу.       — Малыш, я купил тебе такую охренительную рубашку, ты не поверишь! — скидывая кроссовки начал вещать от двери Хосок. — Хватит тебе таскать у меня из шкафа, всё равно мои вещи тебе малы. Фу, я мокрый насквозь, — Хоупом прыгал с темы на тему, не давая Тэ и слова вставить. Тот выглядел взволнованным, перебирал края футболки и мялся на месте.       — Спасибо, — принимая пакеты, промямлил Тэхён.       — Я заскочу в душ, потому что это невыносимо, — Хосок стянул свитер прямо в коридоре, вызывая у Тэ неконтролируемый вздох. — А ты пока примерь. Я вернусь и оценю.       Хоби чмокнул Тэхёна в нос и скрылся за дверью ванной комнаты. Сбитый с толку резвостью действий Хосока, Тэ еще полминуты задумчиво простоял в коридоре, сверля взглядом угол, и только затем направился в комнату, утаскивая за собой преподнесенные подарки. В его планы не входили одевания, скорее наоборот, но робость, внезапно появившаяся при одном взгляде на улыбку Хоупа, сломала идею броситься к нему в объятия с порога. Однако, отступать назад было уже некуда — или сегодня, или никогда, он не осмелится на это снова еще долго, поэтому частично воплотить задумку в жизнь Тэ всё же решился.       Выбивая из уха оставшуюся воду, Хосок забрел в комнату в халате, желая, наконец узреть результаты своих стараний. В приглушенном свете Тэхён стоял посередине спальни в пёстрой шелковой рубашке и строгих черных брюках, оглядывая себя снизу вверх сомневающимся взглядом.       — Я бы заплатил любые деньги, чтобы сделать твои фото для обложки, — облизнулся Хоуп. — Выглядишь как шикарная сучка.       Хосок не ожидал такого подвоха: плотная брючная ткань обтянула небольшие, но подтянутые ягодицы, выгодно придавая им объема. Верхняя часть смотрелась еще блистательнее: широкие плечи, массивная спина, манящий изгиб чуть ниже, всё это сводило Хоупа с ума. Легкая рубашка оказалась настолько тонкой, что сквозь неё можно было заметить соски.       — Продолжай, — хищно пожирая Тэхёна взглядом, еле слышно проговорил Хоби. Тэ взглянул на него с томной поволокой в глазах, и от этого взора Хосок неожиданно для самого себя сглотнул, отпуская уверенность в свободный полет. Под халатом, надетым на голое тело, становилось жарко. Тэ не разрывал зрительного контакта, нарочито медленно стягивая брюки и переступая через них. Пуговичка за пуговичкой его длинные тонкие пальцы открывали вид на абсолютно обнаженное тело. Белья на парне не было, но стоило ему еще только расстегнуть ворот рубашки, Хоуп заметил, что на парне тонкий кожаный чокер, похожий на ошейник, с маленьким бубенчиком.       — Детка, ты тоже решил устроить мне сюрприз? — разглядывая тело, прошептал Хоби, не в силах говорить громче. Тэ подошел к нему вплотную. Он был немного выше Хоупа и плотнее: у него не было пресса, безумных бицепсов или чего-то подобного, но выступающие грудные мышцы и сильные ноги делали Тэхёна крепче в разы. Сейчас бы Хоби, с его изящными линиями, стоило тонуть в его руках и ластиться к коже, смуглой и горячей, но Тэ льнул к нему сам, жался, пугаясь собственной беззащитности и открытости, вдавливал Хоби в стенку.       " — Он еще совсем мальчик, не понимающий до конца как нужно вести себя. Малыш пытается меня соблазнить, но хочу обнимать его и целовать в эти мягкие губы, которые так близко»       — Хосок-и, я люблю тебя, — Тэ потёрся щекой о шею Хоби и чуть отстранился. — Я нравлюсь тебе таким?       — Ты нравишься мне любым, — руки легли на поясницу, поглаживая нежную кожу. Она была чуть липкая от проступившего из-за волнения пота. Тэхён дышал тяжело, через раз, ощущая, как мурашки бегут под блуждающими прохладными пальцами Хосока. Они невесомо проходились по выемке позвоночника, пока Хоби продолжал облизываться от жара и вожделения. — И да, игривость тебе к лицу.       " — Неужели он хочет сегодня, сейчас? Как же сильно он боится!»       Щёки Тэхёна по-девичьи невинно вспыхнули от смущения, что отдалось у старшего внизу живота ярким всполохом. Тэ схватил ладонями лицо Хосока, впиваясь в аккуратные маленькие губы. Слегка мазнув по ним своими, Тэ попытался отстраниться, но его грубо за затылок притянули обратно. Хоуп не жалел его, целовал умело и пылко, жадно терзая пухлые напряженные губы, между которыми юркий язык скользнул без разрешения, начиная буквально трахать рот. Цепляясь от напора за плечи старшего, Тэ стянул с него ненавистную махровую тряпку, тут же ощущая, как горячий член Хоупа коснулся его бёдер. Парни утопали в глубоком мокром поцелуе, ниточки слюны оставались между сплетающимися языками и покусанными губами, разрываясь и вновь появляясь, когда дыхания не хватало. Не в силах терпеть, Хосок оттолкнул от себя Тэ, отбрасывая его на кровать. Тэхён осел на простыни, призывно разводя ноги шире и приоткрыв распухшие губы. Безгрешный сладкий мальчик, такой большой и одновременно такой хрупкий, с налитым лоснящимся от смазки членом, дрожащим и просящим ласки. Тэ запрокинул голову, открывая вид на девственно чистую шею, готовую принять укусы полудемона, и едва слышно звеня бубенчиком на чокере.       — Поиграй со мной ещё. Поиграй по-взрослому, — Хоупу эти слова, произнесенные сдавленно и тягуче, почти сорвали тормоза.       — Не говори такого, малыш, — накрывая Тэ сверху, прошептал ему на ухо парень. — Я хочу подарить тебе лучшие воспоминания, отдать свои чувства.       Выцеловывая дорожку, Хоуп начал от уха, прикусывая проколотую мочку и оттягивая длинную сережку. Следом губы оказались на шее, где тонкая кожа тут же стала покрываться маленькими розовыми пятнами, расходившимися созвездиями. Языком обведя кадык, Хоби объял его губами, засасывая кожу и вырывая из уст Тэ звонкий стон. Поцелуи на широкой груди и ладони, оглаживающие живот, заставляли Тэхёна изгибаться и скулить от желания. Хосок взглянул на Тэ из-под мокрой чёлки и, поймав затуманенный взгляд, прикоснулся кончиком языка к возбужденному соску, сразу втягивая его в рот и щипая пальцами другой.       — Ах, прекрати, пожалуйста, — взволнованный Тэхён стал чувствителен каждой клеточкой, ощущая каждое прикосновение в разы острее, но Хосок не останавливался, спускаясь на живот и рисуя узоры из поцелуев там. Тёмная дорожка волос, идущая от пупка вниз, всегда вызывала в Хосоке бешеный прилив эмоций и только усиливала тягу к парню. Его собственное тело было почти гладким, как у девчонки, а вот Тэхён с этим набором «мужских изюминок» продолжал извиваться под ним от каждой нежности, и это крыло лучше любого наркотика. Хоуп провел пальцем по этой дорожке, в конце зажимая в кольцо член, и еле ощутимо прикладываясь губами к головке. Тэ глубоко вздохнул и задержал дыхание, но Хоуп обратно поднялся к его лицу, целуя парня во взмокший висок.       — Ты так течешь, — ласково улыбаясь, посмотрел ему в глаза Хосок.       — Хосок-и, я хочу, — прежняя нагловатая бойкость, с которой Тэ кричал о своём желании, провалилась в небытие. Юноша, закусывая нижнюю губу, прижался ближе, упираясь членом в пах Хоупа и подаваясь бёдрами вперёд. На нижней части живота второго осталась влажная полоса смазки. Хосок всё понял без слов, перехватывая парня руками и сжимая ладонями ягодицы. — Я готов. Трахни меня!       — Я не хочу тебя трахать, — Хоуп усмехнулся, протягивая руку и гладя Тэ по волосам. — Я даже не хочу заниматься с тобой сексом. Только любовью, Тэхён.       — Тогда, — юноша с трепетом выдохнул старшему в губы, — люби меня. Ещё.       Плавно спускаясь вниз, Хоуп добрался до бёдер парня, сжимая их руками и прикасаясь губами к внутренней стороне. Здесь, где чужим любопытным глазам было не достать, Хосок оставлял бурые засосы и следы зубов, безжалостно впиваясь в места, где это наиболее ощутимо. Переместив взгляд, опытный Хоуп замер от внезапного замешательства. Он даже на секунду прижался к бедру парня, втягивая носом воздух и ощущая всё тот же аромат невинности. Тэ, заметив, куда он смотрит, начал стыдливо прикрывать лицо ладонями и пытаться свести ноги, но Хосок не давал. Яркая догадка прошила мозг и разлилась в груди горячим мёдом.       — Как всё гладко, ты подготовился, — Хоби выждал паузу, пока Тэхён снова придёт в чувство. — Ты пытался себя растягивать, да?       — У меня не очень получилось, — отворачиваясь в сторону и смущаясь собственной неопытности, ответил Тэхён. — Прости.       — За что? Ты не должен стыдиться, особенно передо мной, — Хоби влажно чмокнул его так близко к заветному месту, что Тэ содрогнулся. — Не бойся, доверься мне. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.       Хоби постарался перевернуть Тэ на живот, но тот, отчаянно засопротивлялся, вдруг забыв о всяком смущении и разводя колени.       — Нет, хочу видеть твоё лицо, — захныкал парень.       — А я хочу, чтобы ты наслаждался и не чувствовал ничего, кроме удовольствия, — Хосоку было доподлинно известно, что коленно-локтевая самая безболезненная поза, но Тэ этого убеждения было мало. — Хочу отыметь тебя раком, что непонятного? — осознав, что по-другому не работает, властно прикрикнул Хоби, насильно переворачивая парня на живот. — Приподними попку, детка.       Выгибаясь и робко дыша, Тэ по-кошачьи заурчал, когда две мягкие ладони прошлись по выступающему позвоночнику и смяли ягодицы, сдавливая пальцами. Впиваясь зубами в упругие полушария, Хоуп тут же зализывал укусы. Широко проходясь по воспаленному месту и дуя на влажные полосы, он заставлял Тэхёна дрожать и покрываться мурашками от бегущего холодка. Сочная попка, оттопыренная назад и стонущий от возбуждения парень, чей член напрягался и дрожал, потираясь о простыни, манили Хосока до сумасшествия. Младший был так чувствителен, что каждое прикосновение обжигало его и распаляло сильнее. Слегка разведя половинки, Хоуп большим пальцем надавил на плотное розовое колечко мышц, массируя и чувствуя от Тэ невольное напряжение. Мокрый шершавый язык коснулся ануса, вылизывая сжатую дырочку острым кончиком, лаская по кругу, ощущая пульсации в чувствительной точке. Тэхён закричал, давясь воздухом, и подался назад, прося ещё нежности. Тем временем, Хосок продолжал стимулировать парня.       — Так приятно, — задыхался от накатившей неги Тэ, хватаясь рукой за член, головка которого покраснела от сильнейшего возбуждения.       — Не трогай себя! — Хосок разжал его руку, отталкивая ее, и в наказание шлёпая парня по заднице. — Я не разрешал!       — Да, папочка, — игриво закушенная губа и горячий, полный похоти взгляд через плечо, проскользил по Хосоку, стоящему на коленях позади, и остановился на лоснящемся органе.       В следующее мгновение Тэ ощутил, как язык с напором проникает внутрь, тут же выскальзывая обратно. Каждое нервное окончание проняло током, от чего тело заколотило мелкой дрожью, а рваный грязный стон вырвался сам собой. Продолжая играть языком, Хосок изводил его, доводя до пика расслабления.       — Больше, — выпалил Тэ, откинув назад тюбик со смазкой, лежавший под складкой одеяла, и ещё сильнее прогнулся.       Ненавязчивый запах вишни витал по спальне, пока Хосок со всей осторожностью распределял смазку по пальцам и трепетно прикасался к Тэ, пытаясь не доставить ему неприятных ощущений. Первый палец он проталкивал нарочито медленно, проникая сначала только первой фалангой, затем вводя две и, наконец, когда палец погрузился целиком, Хоуп выдохнул. Ища заветную точку, Хоби слегка массировал, двигаясь внутри и прислушиваясь к каждому следующему вздоху. Первый этап страха был пройден, и Тэхён начал наслаждаться, активно подаваясь назад и с удовольствием принимая в себя палец. Почувствовав полную отдачу младшего, Хосок осторожно начал добавлять второй палец, проворачивая кисть и растягивая пока ещё неподатливую дырочку, но встретил внезапное давление.       — Тише, детка, расслабься. Тебе больно? — Хоби нагнулся вперёд и коснулся губами пространства между лопатками.       — Страшно, — прошептал Тэ, искренне и честно. Он храбрился, даже пытался быть распущенным, чтобы скрыть свою неуверенность, но тело не обмануть, да и Хосока тоже. Он отчётливо видел, что это напускное, Тэхён ещё не освоился, для него всё впервые, и он не знает как вести себя правильно. Но правил не существовало никогда, и каждая его реакция была правильной, что Хоби и попытался объяснить, прикусывая парню лопатку и при этом толкаясь глубже вторым пальцем.       — Вот видишь, всё хорошо, — Хоби бегал пальцами по пояснице Тэхёна, вновь отстраняясь и по миллиметру начиная вынимать пальцы. Они скользили с трудом, но Тэ отчаянно пытался расслабиться, понимая, что так лучше для него самого. На место скованности и дискомфорту пришло чувство заполненности. Тэ выть хотелось от новизны ощущений, причём не только физических. Каждое движение Хосока, нежное поглаживание, успокаивающее и размеренное, все его невесомые поцелуи, рассыпающиеся по коже, словно прикосновение крыльев бабочки — всё пробуждало в Тэхёне заветное чувство спокойствия, он знал, что любимые руки не позволят ему страдать, не причинят боли, а лишь принесут яркие эмоции и любовь.       Комната, наполненная пошлыми хлюпающими звуками и вскриками наслаждения, срывающимися с губ Тэ, внезапно поплыла от жара, утопая в густом эфире. Перед глазами Тэхёна, и так почти ничего не видящими от эйфории, поплыли цветные круги, словно кто-то разлил на асфальт машинное масло. Хоуп ловко вводил всё это время третий палец, отвлекая парня ласками по бёдрам и спине, но в какой-то момент необычайно сильно попал по заветной сокровенной точке, улавливая продолжительный грудной скулёж, уткнувшегося в подушку и сжимающего в кулаках одеяло Тэхёна. Изгибая запястье и растягивая парня всё сильнее, Хоуп из раза в раз попадал по простате, заставляя Тэ биться едва ли не в конвульсиях от упоения. Другой рукой, Хосок умело распределял смазку по члену, внезапно осознавая, что собственные нервы начали подводить, потому что кисти пробивало лёгким тремором, а сердце вдруг начало заходиться в бешеном ритме. Почувствовав пустоту в себе, Тэ заинтересованно обернулся, показывая Хосоку раскрасневшееся, будто сонное истомлённое личико, и наткнулся на встревоженный взгляд парня, вопрошающий самое важное.       — Я готов, — кивнул Тэ, чувствуя влажную головку, приставленную к пульсирующей дырочке. — Дай мне всё. Я хочу. Я прошу.       Его низкий хриплый голос, разносившийся в полутьме, обволакивал, убаюкивал и делал возможным всё. Сильное тело, бархатная оливковая кожа, сияющая в свете одиноко горящего ночника, пробивающиеся от напряжения мышцы спины и плотные ноги — каждый сантиметр, каждая чёрточка, принадлежали Хосоку. От россыпи родинок на плечах до светлого шрама из детства на щиколотке — Тэхён был великолепен, словно существо неземное, явно прибывшее из другого мира, чтобы сорвать с глаз Хоупа завесу домыслов и предрассудков, показывая, наконец, как прекрасен мир, и, что одновременно дышать полной грудью и задыхаться при этом от любви, — не бред сумасшедшего, а реальность. Вот он живой и настоящий, осязаемый в пределах протянутой руки, его можно потрогать и охватить ладонями. Вот он — прекрасный мир Хосока по имени Ким Тэхён.       Первый толчок плавный, выверенный в долях и пропорциях. Хоуп не вошёл целиком, мягко отступая и вновь начиная движение. Тэ уже не чувствовал ни малейшего намёка на боль, он лишь привыкал к несмелым толчкам, не желая отвлекаться от остроты, что прошибала целиком до кончиков пальцев. Только вот Хосоку стало дурно — влажно, узко и до одури горячо, в Тэхёне было так хорошо, что проблески света в голове начали гаснуть, уступая место непроглядной тьме. Входя уже на всю длину и упиваясь сладкими всхлипами, Хоуп наращивал темп, постепенно ускоряясь и всё с большим наслаждением добавляя к музыке стонов резкие звуки шлепков, кожа о кожу. Тэхён мелодично вскрикивал, царапая короткими ногтями поверхность одеяла и сминая его между пальцев, когда чувствовал стеночками пульсацию за пульсацией находящегося внутри него члена. Хосок рычал, стискивая зубы, и сдерживал порыв безумия, усмиряя изголодавшегося зверя, стремящегося переломать прутья клетки и вцепиться зубами в податливое молодое тело, мечущееся в руках. Разум помутнел окончательно, когда Тэ начал сам насаживаться на член, надрывая грудь криками: татуировки на торсе Хоби засияли, озаряя белым светом круглую попку и изгибающуюся спину. Вздувшиеся вены, бегущие по рукам, показывали, как близок был Хоуп к срыву. Первый звоночек отразился в звонком шлепке по упругой ягодице.       — Ещё! — умоляюще попросил Тэхён, тут же получая второй удар. У Хосока рвало крышу. Размашистые толчки в безумном ритме и розовые собственнические отпечатки ладоней на заднице, у Хоби едва не текла слюна от желания вытрахать из парня всю душу. Он облизывал пересохшие губы, продолжая грубо натягивать Тэхёна. Нависая над Тэ и сперва кусая его за загривок, Хоуп запустил руку в короткие волосы, рывком дёргая на себя. Тэ задрал голову, прикрывая глаза, давая выкатиться из-под ресниц слезинке, что тут же попала на язык полудемона, страстно лизавшего его шею и щёки. Солёная жидкость, коснувшись языка Хоупа, мгновенно вытащила его из дурмана, и только тогда он заметил, что Тэхён плачет, пытаясь что-то выговорить.       — Мне больно, Хосок, — еле слышно выдавил Тэ, роняя отпущенную голову. Хоби передёрнуло, он застыл на месте, остановился и ошарашено оглядел себя, а затем Тэхёна, приходя в ужас. Вся спина парня была искусана в кровь, на бёдрах красовались следы от пальцев, что позже, несомненно, превратятся в фиолетовые синяки, а на ягодицах клеймом красовались, будто нарисованные и обведённые по контурам ладони. Тэхён утёр кулаком глаза и уткнулся носом в подушку.       — Прости, малыш, я свинья, — у Хосока не было ни сил, ни смелости, чтобы извиняться. Татуировки погасли, унося с собой разбушевавшееся цунами. — Я не смог сдержаться. Извини.       — Ты такой, какой есть, всё нормально, — Тэхёна было почти неслышно. — Продолжай. Мне нравится твой демон.       — Нет, не нравится, ты плачешь. Больше такого не будет, обещаю, — Хоуп прильнул к его спине, зализывая следы зубов. — Сейчас будет легче, потерпи.       Смешиваясь со слюной Хосока кровь Тэ, как тогда в больнице, побежала быстрее, притупляя всё, кроме возбуждения. Хитрый яд окутывал и разум, уводя здравые мысли за собой прочь и не оставляя ничего, кроме желания завершить начатое. Хоть толчки и остались частыми, из них ушло остервенение, похоть, сквозящая в чистом первозданном виде, сменилась чувственностью и сладостной эйфорией. Оба стонали в унисон, отдаваясь полностью, не стесняясь и не боясь осуждения — они были совсем одни в мирке, где нет грязи, нет одиночества и тревоги, а только они — и ничего больше не нужно. Хосок продолжал касаться языком ранок, целовал плечи, ощупывал большими пальцами ямочки на пояснице, пытаясь, не ради себя, но ради удовольствия Тэ, забыть то, что случилось ранее, когда он подвёл сам себя в попытках создать нечто светлое и незабываемое.       Оргазм накрыл Хоупа с головой, расплываясь чернотой в глазах и отдаваясь в груди болезненным дыханием. Тэ так сильно сжимал его внутри, что Хосок, едва успев выйти, бурно излился парню на спину, пачкая его так, что капли остались на мужественных плечах, тут же поникших, когда вернулась пустота. Оставшись без поддерживающих рук Хосока, Тэ повалился на кровать, тут же переворачиваясь животом вверх, ни о чём не думая. Хоуп улыбаясь, повалился рядом, откидывая назад мокрую чёлку. Он глупо хмыкнул, поворачиваясь к Тэхёну за поцелуем, и не встретил ответного движения губ — парень, охватывая рукой член, ласкал себя, прикрыв глаза.       — Подожди, — накрывая своей ладонью руку Тэ и приостанавливая его, сказал Хосок, — ты так и не кончил?       — Да, ты ведь запретил себя трогать, — лицо Тэхёна вновь стало невинно-детским.       — Малыш, я имел в виду только время, когда я растягивал тебя. Ведь если бы ты сделал это раньше времени, то не получил бы удовольствия. Во время секса можно было, — Хосок расплылся в широкой улыбке, наблюдая, как поднимаются брови Тэ. — Мой мальчик такой послушный. Это надо поощрить.       Хоби чмокнул парня в губы и в мгновение оказался внизу, прижимая ноги Тэ к кровати всем весом. Желание разрядки было уже невыносимо, а лицезреть лицо Хосока в непосредственной близости к своему паху столь возбуждающе, что заставило член в руке вновь дёрнуться, принося неприятные ощущения. Поймав взгляд Тэхёна, Хоуп высунул кончик языка, чуть дотрагиваясь до головки и слизывая манящую капельку, выступившую почти сразу. Хосок опалил пах горячим дыханием, бережно водя рукой и любуясь изящностью органа с выступающими венками. Без промедлений полудемон перехватил его у основания, погружая в рот первые сантиметры и причмокивая, чувствуя мускусную терпкость и легкую сладость. Зажимая в кулак красные пряди, Тэ перекрывал все пути к отступлению, что Хоупу было и нужно — в качестве извинения он собирался сделать своему мальчику ещё приятнее, чем прежде. Хосок охватывал губами головку, проходился языком по всей длине, доходя до верха и играя с уздечкой, то и дело, задевая её. Ему нравилось заглатывать почти до основания, слушая гортанные стоны подающегося навстречу Тэ, и стонать самому, пуская вибрации по члену. Милый ротик-сердечко с родинкой на верхней губе, несомненно, жаркий и умелый, не в первый раз испытывающий добровольную пытку. Вязкая слюна стекала по подбородку, горло саднило, но Хосоку было плевать, пока его мальчик так глухо и протяжно стонал. Тэ выкрикивал его имя, толкаясь в рот особенно яро, стоило Хоупу втянуть щёки и создать вакуум. Придерживая парня за бёдра, Хосок двигал головой вверх-вниз, сглатывая всё содержимое, и уже ощущая, как подрагивает под ним тело.       — Хоби, я сейчас… — Тэхён не успел договорить. Хосок не отпустил его, в последний раз взяв глубоко и зажав губами член; он несколько раз со стоном сглотнул и, наконец, выпрямился, демонстративно облизываясь.       — Тебе понравилось? — томно глядя на юношу, спросил Хосок.       — Очень, — протягивая руки для объятий, Тэ едва дышал после испытанного оргазма, от которого свело ноги и похолодели пальцы. — Хосок-и, очень.       — Я рад, — уворачиваясь и спрыгивая с кровати, усмехнулся Хоуп. Он обошел её с другой стороны, подхватывая Тэ на руки и снова цепляя на себя как коалу.       — Куда ты меня несёшь?       — В душ, конечно, глупенький, — Хоби столкнулся с ним носом.       — Знаешь, что меня беспокоит, — нежась под тёплыми струйками воды и морщась от попавшего в ранки мыла, начал Тэхён. — Чаши у нас нет, девственника теперь тоже нет.       — Мда, девственника тоже нет, — хмыкнул сзади Хоуп, потираясь носом о шею Тэ и осторожно скользя намыленными ладонями по его лопаткам.       — Как же ты будешь восстанавливаться?       — Тебе не кажется, что такие вопросы сейчас не очень уместны, — Хосок растрепал рукой его мокрые волосы. — Пусть это волнует тебя меньше всего.       — Может, я смогу поделиться с тобой душой, если мы всё-таки братья. А не кровное родство считается?       — Тэхён! — неистово взвизгнул Хосок, переходя чуть ли не на фальцет от негодования. — Забудь об этом сейчас же! Дурная твоя башка, как туда такое забредает? — Хоуп вздохнул. — Почему мне досталась именно твоя благородная натура?       — Прости, — Тэхён сконфуженно поджал губы, но Хосок только улыбнулся, целуя его в щёку.       — Знаешь, что? Дороже тебя у меня нет никого и ничего. Ты — моя самая большая победа — Виктория. Ви…пожалуй, я буду звать тебя Ви.       — Ви, — задумчивым эхом отозвался Тэхён. — Зови меня так. Только ты один.       Оказавшись снова в постели, посвежевший Тэ опять полез целоваться, да так самозабвенно и сладко, что Хосок, почувствовавший прилив возбуждения, только усилием воли оторвался от пухлых губ.       — Хосок-и, я хочу еще, — призывно глядя глаза в глаза, прошептал парень.       — С ума сошёл? — Хосок отстранился и нарочито нахмурил брови. — Я старый, больной и израненный антихрист, и я устал. Смерти моей хочешь?       — Заливай, — захихикал Тэ, сунув руку под одеяло. — Что-то у старого и больного опять стояк. Меня жалеешь?       — Вот еще, — проворчал Хоуп, пряча глаза, потому что парень попал в точку. Измученному телу Тэхёна нужен был отдых. — Вот завтра я отымею тебя так, что будешь просить пощады. А сейчас спать, быстро! — он развернул Тэ спиной к себе и прижался сзади, укутывая их обоих одеялом. — Нужно отдохнуть, неизвестно ещё, что принесёт нам новый день.       Новый день принёс резкую утреннюю трель звонка в дверь.