Гость с цокольного этажа

1

      Желто-охровая папка легла Намджуну на коленки, сопровождаемая почти бесконечным выдохом Хосока, будто легкие у того были сквозные. Хоуп накрыл бумаги рукой, запрещая смотреть, и поднял печальный взгляд на друга.       — Можешь не глядеть на меня как раненый олень, я реально начинаю паниковать, — поморщился Нам. — Что с Тэхёном?       — Есть информация, о которой ты должен узнать сейчас, пока не поздно, — Хоби вновь пропустил воздух через себя целым потоком. — Тэхён — воспитанник моей покойной матери.       — Нихера себе! — округлил глаза Намджун. — Так он твой брат, что ли? Ты что, со своим братом…       — Я же сказал воспитанник, а не сын, — Хоуп прервал его прежде, чем нелицеприятные слова были сказаны. — Он детдомовский. А теперь, когда мать умерла буквально на его глазах — сирота дважды. Вселенная и так не особо хотела принимать его сторону, а тут еще я появился и вырвал его из привычной жизни, где была хотя бы учеба, работа, лучший друг…       — По-моему, он не очень то переживает по этому поводу, — с сомнением покачал головой Нам, пожевывая нижнюю губу. — К чему ты ведешь?       — Он талантливый парень, Намджун. И очень чувствительный, как любой человек искусства. Если его талант будет никому не нужен, малыш замкнется, поэтому пусть эта папка пока побудет у тебя.       — Можно взглянуть? — Хоуп убрал руку, позволяя Намджуну прочитать содержимое папки. Эмоции на лице парня по мере вчитывания в строчки менялись по нескольку раз в секунду. Когда Нам дошел до последнего листка с печатью, его лицо перекосило окончательно. — Ты с ума сошел? Хосок, это слишком большая ответственность, я не возьму. Почему сразу сам не отдашь ему?       — Он тоже не возьмет, он гордый, — Хоуп расцвел печальной улыбкой. — Забери пока, пожалуйста. Возможно, я сделаю это позже сам. Потому что, либо отдам я, либо ты, если…       Хоби потупился, вцепившись руками в руль. Они продолжали стоять на обочине, моргая аварийными фарами. Намджун посмотрел на него исподлобья. Он слишком долго знал Хоупа, чтобы не понять того с полуслова.       — Что ты задумал, Хо?       — Я долго размышлял над той информацией, которую ты принес, — он не смотрел на Намджуна, просто таращился вперед на пустую дорогу стеклянными глазами. — За такие данные убивают, Нам. Никто не дал бы распространиться этому просто так, по пьянке. Если мы до сих пор живы, значит где-то просчет. И вряд ли в чужой системе, скорее в нашей. Кому-то было нужно, чтобы ты донёс до меня эти вести и подкинули их ненавязчиво, но намеренно. У меня такое чувство, что мы пешки в крупной игре, и партия подошла к кульминации. От каждого следующего хода зависит финал.       — Прекрати говорить загадками, не то время выбрал, — укоризненный тон Намджуна оживил атмосферу. — Думаешь, Джин сам мутит воду?       — Нет, он тоже на доске, — Хоуп почесал затылок. — Если всё правда, то он опасен. Для всех. Он часовая бомба и механизм уже запущен. Кажется, мной. Поэтому и убрать его хотят моими руками.       Нам запустил длинные пальцы в пшеничные волосы, чернотой отросшие у корней, и взъерошил челку. Его рационально мыслящий мозг уже не раз посещали мысли, подобные рассуждениям Хосока, но связать всё воедино, чтобы картинка сложилась, никак не удавалось. Слишком много было черных пятен в этой истории. Хоуп напуган и сбит с толку — Намджун видел это в пальцах нервно перебиравших край пиджака, в дыхании, сбившемся с ритма и, растягивающихся в ниточку губах. Они пробыли бок о бок столько времени, за пределами дружбы и в ее истинном проявлении, что Намджун не мог забыть, как порой жутко накрывало Хосока. Он в панике. Он зол. Он еще ничего не решил и ни в чем не уверен.       — Слушай, а может, смоемся? Прихватим твоего мальчишку и махнём на какой-нибудь затерянный остров в океане? — Нам протянул руку, желая погладить друга по плечу, но тот отпрянул, мотая головой.       — Нет! — его голос был оглушительно звонок, выдавая нестабильность хозяина. — Джин не остановится, пока не найдет меня, а я всю жизнь бегать не собираюсь.       — Значит война?       — Значит.       — И какие планы? — затея казалась Намджуну сумасбродной, как раз в стиле Хоби.       — Прежде всего, нужно прояснить некоторые детали, иначе всё может закончиться плачевно. Единственный, кто может пролить свет на прошлое Джина — Юнги, — Хосок сощурился, — но он предупреждал, что без оплаты больше помогать не станет. Намджун только хмыкнул, всё же хлопая Хоупа по спине.       — Так в чем проблема? Насобираем. Заскочим в парочку притонов, «поучаствуем» в пьяных драках, подкараулим суицидников. Добьем кого надо — и все дела. Ты усложняешь, — пожал плечами Нам.       — Вот именно, что ждать — это не твоё. У тебя голова полыхает вечно…       — Ой, кто бы говорил, — Намджун скривил лицо, но Хоуп даже не улыбнулся. Ему было настолько не до шуток, что любой выпад, попавший бы «в яблочко» при других обстоятельствах, летел мимо. Причина тому лежала на коленях Нама в желто-охровой папке. После сделанного шага отступать было некуда.       — Ты вечно лезешь на рожон и выключаешь мозг, когда он нужен. Ты гений, Нам, но порой беспросветный идиот. Я не позволю тебе больше растрачивать душу на убийства, надеюсь, это ты понимаешь, — от слов друга Нам вправду вспыхнул, только не головой, а румянцем стыда. Хоуп сделал ему бесценный подарок, вернув к жизни антихриста, а он так легко предложил вновь начать использовать душу. — И сам я не могу это сделать. Моей осталось слишком мало. Придется действительно ждать, опережать жнецов и тратить кучу времени, — Хосок еле слышно усмехнулся. — А ты будешь развлекать Тэхёна, пока я буду отсутствовать целыми днями.       — Ты решил няньку из меня сделать? Я, по-твоему, больше ни на что не гожусь? — возмутился Нам. — Ну и самомнение у тебя, Хо.       — Это приказ, АрЭм, — Хоуп так редко вспоминал о своем более высоком статусе, что Намджун на мгновение замер с открытым ртом.       — Да пошел ты, говнюк! — через пару секунд взорвался он. — Мы не дома, и срать я хотел на твои приказы. Мы пойдем вместе! Посидит твой Тэ один, не маленький.       — Пойми, Мони, — это была атака, тут же сразившая Нама. Только Хосок называл его так и только при очень редких обстоятельствах, — я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. Пожалуйста.       — Поехали, — буркнул Намджун, отводя глаза, — а то твоё «самое дорогое» там соскучилось, небось.

2

      Холодно и пусто внутри. Хосок выдохнул молочную жгучую дымку на окоченевшие ладони и затянулся вновь. Третья неделя бесконечной нервотрёпки подряд высосала из него все соки — казалось, это ошмётки его души колышутся от ветра, как грязные тряпки или лоскуты некогда победного флага — от этого его так колотит. Нужно было верить Тэхёну и покупать пальто потеплее, а не то, которое будет лучше смотреться. Зимой приходится жертвовать красотой в пользу комфорта. А ещё пора бросать курить.       Хоуп передёрнул плечами, собирая последние остатки тепла. Декабрь выдался лютым, а для него, торчащего на морозе и мотающегося по улицам днём и ночью, совсем невыносимым. Снег хлестал по щекам, залеплял глаза и тушил очередную сигарету. Хоби бросил окурок под ноги и затоптал, как предыдущие три. Едва табак перестал бить в нос, вернулась вонь заднего крыльца ночного клуба. Очередного. Грязь баров, затхлость подворотен, кровь на руках и постоянное неосознанно возникающее сожаление — Хоуп жил этим последние три недели. Без конца по одному и тому же сценарию. Намджуну хорошо. Намджун скачет туда-сюда по больницам и обирает тех, кого ещё не обчистили жнецы. Быстро и безболезненно. Это подбешивало, но без друга всё равно никуда.       Началось. Расталкивая плечами толпу, пьяный бугай под два метра вытащил за шкирку парнишку — тощего и бледного с перепуганным потерянным лицом. «На Юнги похож» — мысль странная, но имела место, потому что воздух вокруг несёт в себе не только гарь и алкоголь — пахнет смертью, отчётливо разит, как от мусорной кучи. Хоби присмотрелся к бесноватого вида дружкам громилы и шагнул в сторону закутка, куда потянули молодого дурачка, очевидно ляпнувшего спьяну что-то не то и кому-то не тому.       Хосок не вмешивался. Он никогда не вмешивался. Будь это справедливая борьба один на один, или когда толпа молотит одного — его цель лишь дотянуться до жертв после последнего вздоха. Замёрзшие на улицах бездомные, разбивающиеся водители, суицидники и невинно убиенные — чёрные карточки, которые вынимал Хоуп, пытаясь быть незамеченным, стопкой росли в ящике его стола дома. Дома, где с потухающими от одиночества глазами его всегда ждал Тэхён. Каждый раз Хосок падал к нему в руки ледяной и голодный, не чувствующий ног и абсолютно полый изнутри — в нём ничего не оставалось. Интимная жизнь, едва начавшись, пробежав искрами и несколько раз всполохнув по настоящему, быстро свелась к банальщине, столь не виртуозной, что порой болезненной для обоих.       Хоуп усмехнулся и присел на корточки рядом с изувеченным телом. Да что там, это был уже не человек, а мешок с костями, сочащийся кровью. Грудная клетка проломлена, рёбра вспороли лёгкие, на лице ни одного живого места — Хоби внезапно вспомнил, как Тэ точно также сидел рядом с его едва дышащим телом, теряясь в сомнениях.       — За что же тебя так, брат? — Хоби стал рыться по карманам парня в поисках чёрного прямоугольника, но там нашлись лишь мелочь, связка ключей, телефон и студенческий билет в серой обложке. — Неужели живой?       Юноша медленно приоткрыл глаз и уставился на Хоупа, пытаясь что-то сказать, но изо рта потоком струилась кровь. Она булькала в его лёгких и с хрипами выливалась на светло-синюю куртку.       — Мне жаль, что последнее, что ты увидишь в жизни — это моя рожа, — Хосоку ничего больше не оставалось. Если не умрёт этот человек, то в конце концов он умрёт сам, не успев завершить важнейшее дело, от которого зависела судьба как нижнего с верхним миров, так и человечества. — Тебя уже не починить, даже Чонгук с его фокусами вряд ли бы смог.       Глаза юноши вдруг неожиданно сверкнули искоркой жизни, он сфокусировал взгляд на лице Хоупа и приоткрыл мокрые кроваво-алые губы.       — Сосед, — еле слышно вымолвил парень и обмяк.       — Чего? — переспрашивать было поздно. Из расстёгнутого кармана куртки торчал картонный угольный уголок. Хоби вытащил карточку и стал запихивать вещи юноши обратно, пока его не привлёк студенческий, так внезапно раскрывшийся в руках. Напротив значения «название ВУЗа» был выведен университет, в который совсем недавно Хоби пристраивал Гука. Факультет был тот же. Больше этот юный талант никому не исполнит ни баллад, ни серенад, потому что его песня спета.       Хосок давно перестал запоминать то время, что проводил в постели. Не оставались в памяти и объятия Тэхёна, его поцелуи растворялись далеко за пределами того, что сейчас было важно. Он просто перестал находить в этом отдушину. В первые дни поисков душ, он возвращался измождённым и бледным — Хоуп много видел в жизни и, казалось бы, смерти не должны были пугать его, но дело было вовсе не в этом. Его пугал он сам. Столько раз он мог помочь, спасти кого-то и столько же раз упускал эту возможность. В чём же тогда смысл, если, убивая — ты теряешь часть души, а бездействуя — приходишь целым, но к тому же исходу? При том, что каждый следующий день был подобен всем остальным, он продолжал свою работу.       — «Я занимаюсь грязным делом», — нервы были ни к чёрту, руки начинали трястись, зимнее солнце нового утра било по воспалённым глазам. — «От меня уже разит смертью. И выносить этот смрад я больше не могу. Ради Тэхёна. Ради моего Ви. Ради моей главной победы».       Сегодня стояла удивительно тёплая погода. Это, пожалуй, был один из тех дней, когда цели Хоупа сами собой ставились под сомнения: снова видеть, как погибают люди, но в этот раз под слепящими лучам улыбчивого солнца — истинная пытка. Мимо, брызжа снегом из-под колёс, пронеслась полицейская машина в сторону района, где вчера около полуночи Хосок «обработал последнего клиента». Убийц, конечно, не найдут, свидетели у клуба давно выпили минералку с утра и забыли, что видели, а свои отпечатки Хоби стёр, а следы замёл. Всё чисто, как в хирургии. От этого и мразотно.       Тонкий писк проехал по ушам безвольно ведомого по улице парня. Словно в замедленной съёмке Хоуп бросился вперёд, взрывая носками ботинок жёсткий снег и падая на колени. Маленькая курносая девочка с хвостиками приземлилась к нему в руки, сумев своим небольшим весом повалить Хосока на землю окончательно. Первые пару секунд она смотрела на сбито дышащего парня перепуганным взглядом, а после оглушающе заревела, умываясь слезами и утыкаясь Хоупу в грудь носом. Хоби продолжал лежать на спине и смотреть в чистое голубое небо. Рядом маячил фасад дома и развевающиеся наружу розовые занавески того самого открытого окна.       — Боже мой, Давон, — хрупкая женщина, едва накинув пуховик, рыдая, выбежала на улицу. — Ты жива! Ну как ты смогла открыть окно? Я ведь только на минутку отошла! Где болит? — женщина захлебывалась слезами, заламывая руки.       — Вот. Поймал, — Хоуп усмехнулся, поднимаясь на ноги и даже не пытаясь отцепить от себя девочку. Малышка была до того напугана, что не могла прекратить выть, промачивая ему пальто.       — Я уж и не думала увидеть её невредимой, — женщина протянула руки к дочери. — Вы спасли моего ребенка, молодой человек. Вы будто наш ангел-хранитель!       — Ну уж нет, просто оказался в нужном месте и в нужное время, — Хоби погладил Давон по спине и осторожно спустил на землю, убедившись, что она стоит на ногах крепко.       — Ангел, точно, — обезоруживающе улыбнулась мать, прижимая к себе дитя. — Пожалуйста, пойдёмте с нами. Хоть пальто подсушите, я должна вас как-то отблагодарить. Мы в неоплатном долгу перед Вами.       — Не нужно…       — Просто чаем, молодой человек?       — Спасибо, я тороплюсь, — Хоуп постарался выдавить улыбку, но вышло коряво. — Я пойду.       — А зовут вас как?       — Разве это имеет значение? Меня зовут Хосок.       — Значит Хосок, — женщина чуть отодвинула полу куртки, поглаживая уже значительно округлившийся живот и провожая огненноволосого юношу взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.

3

      Тэхён не скучал. Тэхён загибался без Хосока. Как и он, Тэ перестал считать не только ночи, но и дни, проведенные без Хоупа. Третья неделя давалась ему с трудом, , когда окончательно понять, что происходит, не было сил. Хосок размыто говорил что-то о Джине и важности, еле шевелил губами, засыпал и бросал Тэ утром, не дожидаясь его пробуждения. Тэхён первые дни мял в руках листки с милыми записками, беспокоился и приставал с вопросами. Честно, приставал он не только с ними. Тем не менее, Хоуп оставался нелюдимым, и зря он думал, что человек, любящий его всем сердцем, не видел, что каждая улыбка вымучена и фальшива. Оба затолкали свои чувства глубоко внутрь себя, и здесь не было ничьей вины. Тэхёну было не понять масштабности планов Хосока, а второму совесть не позволяла рассказать всё, как есть, скрывая детали за отстраненностью.       Намджуна швыряло между двух огней. Его друг — идиот, это было очевидно с самого начала. Бойкий мальчишка его друга — ранимая искалеченная душа, что стало понятно лишь спустя время. Каждый день он появлялся, чтобы проведать Тэхёна и вывести его из дома на прогулку, спасая от удушливых стен квартиры. Конечно, он приходил после захода по больничным отделениям, тяжелым случаям наркопритонов и вытрезвителей, поэтому ежедневно приносил на хвосте лёгкий шлейф медикаментов и спирта, а Тэ оставалось только догадываться, чем пропитан Нам от ботинок до кончиков волос.       Они бродили по улочкам, пару раз выбирались в центр, но излюбленным местом Тэхёна стал парк в нескольких кварталах от дома. Заснеженный, таящий в себе невидимые глазу загадки, он покорил Тэ своей живописностью и способностью буквально окрылять душу молодого «художника». Техника не выходила из изящных рук юноши, который, охваченный неистовством бушующей зимней красоты, щелкал затвором в попытке сохранить воспоминания. По правде говоря, душа просила другого — вместо неживого зеркала, она требовала старой доброй плёнки, к которой Тэ привык, и которая не прощала ошибок. С плёнкой у тебя есть всего один шанс и тут или всё, или ничего. Но выбирать не приходилось, Тэ был счастлив тому, что у него было. Только это позволяло парню забыться ненадолго, перестать ощущать себя потерянным без Хосока и не замечать своего молчаливого спутника, приставленного к нему стражем.       Честно говоря, Намджун не был таким уж плохим собеседником. Он изредка давал свои комментарии и тоже любил глазеть по сторонам, тихо вздыхая о том, что Земля слишком прекрасна после всего, что ей довелось когда-то повидать. Через объектив Тэ впервые увидел, что Намджун красивый мужчина с благородными чертами лица с ровной как у куклы, оливковой кожей. Пару раз Тэ с улыбкой поймал Нама в кадр. Тому понравилось. Намджун ко всему прочему вдохновлял Тэ своим удивительным стилем, неизвестно откуда пришедшим и чем навеянным. Ведь вряд ли в аду есть модные дома. В конце концов, Намджун даже вошел во вкус и они в первый раз посмеялись вместе, что полудемону пора завести свой личный блог и учить молодежь правильно таскать на себе шмотки. Они оба, имея в запасе ворох недоговорённостей и утаек, иногда засиживались на скамейках и даже кормили голубей, перебрасываясь фразами о погоде, моде и природе.       — Он всегда так делал? — Тэ повернул голову к Намджуну, отделяя кусок своей тёплой булочки с глазурью и кидая отощавшему голубю.       — О чём ты?       — Уходил просто так, без сожалений, — длинные ресницы опустились, и Тэ протяжно выдохнул. — Он тоже бросал тебя?       — Хосок не бросил тебя, Тэхён. Ты ведь знаешь, что всё, что он делает — лишь для того, чтобы защитить тебя, — пространно ответил Нам. — Я понимаю суть вопроса, и да, он всегда был таким самоотверженным в желании оберегать.       — Не понимаю, как можно оберегать кого-то, не находясь при этом рядом, — листая фотографии и рассматривая их на экране фотоаппарата, пробубнил Тэ. — Вы ведь любили друг друга. Между вами до сих пор есть связь.       — Ох, нет, — Намджун даже рассмеялся, — это совсем другое. Рядом со мной он никогда и близко не становился таким, так с тобой. Мы любили друг друга по-другому — это была крепкая дружба, полное доверие, привязанность и скука, как последний компонент. Мы были как парочка: «А почему бы и нет?» Наверное, пару раз являлось ощущение чего-то большего, но оно всегда проходило.       — А какой он со мной? — уцепился за фразу Тэ.       — Это сложно объяснить. Его взгляд, то, как он выражает мысли, как изменилось его мышление и характер — он так усердно подстраивается под тебя, из кожи вон лезет, чтобы продолжать нравиться тебе, не задеть ни одной мелочью и отдать буквально всё. Это не тот своенравный дурень, который бегал со мной от копов. И такой друг мне нравится больше. Видимо, ты и правда лучшее, что случалось с ним. Поэтому его сейчас и нет рядом: он не хочет, чтобы ты видел его смятение, растерянность, слабость, он хочет быть для тебя сильным, чтобы ты не ощущал страха. Будь благоразумен. Дай Хосоку немного времени, чтобы просчитать шаги Джина и опередить его…       Тэхён внезапно встрепенулся, будто очнулся от кошмарного сна и схватил Намджуна за локоть с такой силой, что тот взвыл.       — Неси нас домой. Быстрее!       — Я что-то не то сказал?       — Быстрее, Намджун! — заорал Тэ, пугая голубей, и только стайка поднялась в воздух, на скамейке уже никого не было.       Оказавшись в тесном коридоре квартиры, Тэ, не снимая куртки и ботинок, бросился в комнату, на ходу вытаскивая из камеры карту памяти и тут же вставляя её в слот «спящего» ноутбука. Намджун с непонимающим видом зашёл следом, присаживаясь на кровать и хмуря брови. Несколько раз он порывался спросить в чём дело, но Тэхён лишь шипел как кот и отбрыкивался, быстро щёлкая по кнопкам клавиатуры, листая фотографии одна за другой. На экране мелькали заснеженные деревья, покрытые инеем зимние ягоды кустарников, играющие «в войнушку» дети в дутых пуховиках и небольшие заполонённые улочки Кванджу под утренним солнцем.       — Звони Хосоку, срочно! — вскрикнул Тэхён, но Намджун только развёл руками, всем своим видом показывая, что ничего не понимает. Тэ усиленно ткнул в экран ноутбука, где среди толпы, спешащих по своим делам людей, светилось окружённое лучами лицо Джина. — Он уже здесь!       — Ты ведь всё ещё общаешься с Чонгуком? — неожиданно спросил Нам. — Только не ври, криминала в этом нет, а сейчас это очень важно.       — Да, иногда он пишет мне, но причём здесь это? — вспыхнул Тэхён.       — Джин не один, — Нам прищурился. — Я вижу на фото немного больше тебя. У парня рядом такая же аура, но слабее, он тоже нефилим, но ниже рангом. Выясни у Гука кто это, он должен знать.       — Так вы и ауры друг друга видите? — округлил глаза Тэ.       — Ну, естественно, — закатил глаза Намджун. — А как бы мы, по-твоему, отличали других существ от людей?       Тэ сфотографировал приближенный снимок и сбросил Чонгуку, поставив как можно больше восклицательных знаков. Через пару минут раздался звонок.       — Я вышел с лекции, — зашептал из динамика Гук, поставленный на громкую связь. — Что это за фото?       — Гук, это очень срочно! Что за парень рядом с Джином? — поинтересовался Нам, склонившись над телефоном и буквально придавливая Тэ.       — О, привет, Намджун!       — Быстрее, Гук, от этого может зависеть жизнь Хоупа. Они нашли нас! — раненым медведем завыл Тэхён, отталкивая Намджуна от себя.       — Это Вонхо, — пояснил Гук. — Когда мы учились, он был старше на четыре года, но в общем зачёте всегда был вторым…после меня. Он хорош, очень. И сколько помню, он бредил Джином, как командующим и мечтал попасть к нему в подчинение, а взяли меня, — Чон вздохнул. — Я об этом не просил. Короче, он сам по себе очень добрый и милый парень, но как-то на тренировке он без труда раскрошил в ладони свежее яблоко. Будьте осторожны, я побежал.       Раздались протяжные гудки. Тэхён дышал тяжело и загнанно, начиная впадать в панику. Пальцы Намджуна не попадали по экрану телефона, пока он пытался дозвониться до Хоупа. «Мы трупы» едва не плача, зациклено повторял Тэ, кусая губы и протягивая трясущиеся ладони к Наму. Тот только прижал их одной рукой к своему колену, пытаясь унять младшего, и вновь заломил брови к носу. Внутри него пожарами разрасталась тревога, дым давил на лёгкие, хотелось прокашляться, продышаться, но никак не выходило.       — Хо, где ты сейчас? — не здороваясь, проронил Нам.       — В баре, — бесцветно ответил Хосок, — жду очередное месиво.       — Оставайся там, даже не думай показываться на улице, — Намджун прекратил контролировать голос, срываясь на крик. — Найди укромное место, сиди там и жди меня.       — Да что случилось то?       — Сокджин в городе с каким-то мощным козлом, который сломает тебе все кости, если дунет, — на антихриста напала истерика. — Скинь координаты, я прибуду и заберу тебя, а потом мы свалим все втроём отсюда куда подальше.       На том конце повисла тишина, и только звон бутылок и пьяные неразборчивые крики раздавались на всю комнату.       — Не смей дёргаться с места, — строго произнёс Хоуп. — Если ты отойдёшь от Тэхёна хоть на секунду, я пришью тебя. Я вернусь сам, так быстро, как смогу. Ты понял меня?       — Хосок-и, позволь Намджуну забрать тебя, это всего секунда, — захныкал Тэ. — Я буду в порядке, пожалуйста, послушай его.       — Я принял решение, детка, — сухо выдавил Хосок. — Намджун знает, что шутить я сейчас не намерен, и полностью уверен в том, что делаю. Конец связи, — Хоби бросил трубку и стукнул кулаком по столику. — Блять!       Джин обошёл его на шаг, и теперь их жизни были в ещё большей опасности, чем прежде. Хоуп проигрывал. С каждой секундой расплата могла настигнуть его, вырасти за спиной и сильной рукой похлопать по плечу. Да и плевать! Плевать, что будет с ним, лишь бы Тэхён был в порядке, лишь бы Намджун успел скрыться, лишь бы Чонгук жил без рамок, лишь бы Чимин никогда не вспомнил испытанного кошмара. Всё, за что он боролся, не должно было пропасть. Он сам не имеет никакого значения, не имел изначально. В руках высших чинов он кукла для стычек с Джином и это ясно как день, так значит, придётся исполнить своё предназначение марионетки до конца.       — Бармен, виски, — щёлкнул пальцами Хосок, чувствуя, как гнев и отчаяние пожирают его душу без вмешательства.

4

      Речь на месте. Мышление тоже. Тело — полная дезориентация. Хосок прислонился к двери лбом, едва дыша. Таксист высадил его максимально близко к дому, видя, в каком состоянии молодой человек. Алкоголь и Хоуп были сравнительно близкими друзьями. Сравнительно. Накиданного в слюни, злого и наполненного до верхушки грязными мыслями, Хосока не особо заботило, сел ли ему кто-нибудь на хвост, или может за этой дверью уже пусто, и только кровь по стенам размазана. На его счастье ни того, ни другого не случилось. Хоуп сглотнул, облизывая сухие губы, и прикрыл глаза, сквозь «вертолёт», нащупывая в квартире сознание Намджуна. Это расстояние было небольшим, поэтому антихристу не обязательно было видеть друга, чтобы отдать ему приказ.       — «Возвращайся к себе домой немедленно!» — собрался с мыслями Хоуп, и едва связь разорвалась, означая, что Намджун переместился дальше охватываемого Хосоком радиуса, он открыл дверь.       В проёме показался Тэхён, видимо только вывалившийся из душа в одних шортах и потирая полотенцем голову. Масляный дымный взгляд шатающегося Хоупа он поймал не сразу, но когда уловил запах, быстро всё понял.       — Малыш, — Хоби сбрасывал вещи прямо на пол, — иди ко мне.       Он смял полуголого оторопевшего парня в объятиях, прижимая к своему излишне горячему телу. Влага с торса Тэ мгновенно впиталась в тонкую голубую ткань рубашки Хосока, оставшись тёмными пятнами.       — Кажется, ты намочил меня, придётся всё снять, — закусывая губу, Хоуп с напором толкнул Тэхёна в комнату, непослушными руками дёргая пуговицы.       — Давай я, — по-прежнему растерянно проговорил Тэ. Он не понимал, что ему делать. Хосок впервые за столько времени сам пришёл к нему, явно желая чего-то однозначного, ластился, поддавался, когда его раздевали. Однако, он был так безобразно пьян, что это вызывало у Тэ отвращение. Тэхён всё-таки не дурачок, ему был очевиден факт, почему в такой напряжённый момент Хоуп завалился домой под градусом. Он сломался.       — Тэхён-и, ты такой тёплый, — оказавшись в одном белье, когда Тэ, не проронив ни звука раздел его, Хосок кинулся обниматься. — Такой нежный.       Пальцы Хоби бегали по спине Тэхёна, поглаживая выступающие лопатки. Обычно разница между ними была не так заметна, но сейчас, когда Хосок из сурового мужчины превратился в беспомощного котёнка, Тэ вдруг заметил, какой он тонкий, какие узкие у него плечи и что лицо его находится не напротив, а чуть ниже. Хоуп вдруг стал неописуемо крошечным и хрупким, каким никогда не казался.       — Не надо, Хосок, — Тэ убрал его длинные узкие ладони, уже поглаживающие грудь. — Ты не в себе сейчас.       — Милый, не ври мне, — одной рукой Хоуп нырнул Тэхёну в шорты и сжал уже начинающий крепнуть ствол. Да, эта нелепая покорность и слабость, ставшая для парня открытием в Хосоке, нереально заводила, но он не хотел секса в бреду, такого пошлого и грязного, какой случается в туалетах клубов или в мотелях возле баров.       — Отстань, пожалуйста, — оттолкнул его Тэхён. — Проспись сначала.       — Но я хочу тебя сейчас, — заскулил Хосок. — Тебе же нравится.       Он сидел на коленях возле ног Тэ, потираясь щекой о член сквозь грубую ткань, словно кот, выражающий преданность хозяину. Ладони Хосока гладили крепкие бёдра младшего, забираясь выше под короткие шорты и сминая упругие ягодицы, чуть раздвигая их и отпуская.       — Уйди, я не буду спать с тобой. Я не лягу под тебя в таком состоянии, — голос Тэ грубел, он начинал проявлять агрессию. Выражать понимание уже не имело смысла, Хоуп его просто не слышал, и слышать не хотел.       Тэхён попытался убрать лицо Хосока от паха, но тот цепко схватил его за запястье и потянул пальцы младшего в рот, посасывая сразу два, лаская языком подушечки и заглатывая целиком до последней фаланги.       — И не надо, — томно проговорил Хоби, проводя мокрыми пальцами послушно двигающейся руки по своим губам. — Трахни меня.       Глаза Тэхёна округлились до огромных размеров. Они никогда прежде не менялись и, не сказать, что Тэ об этом не фантазировал, но воплотить в жизнь немного побаивался. Соблазн был так велик, но заниматься этим с ничего не соображающим парнем, для Тэхёна было низко.       — Что ты несёшь? Встань с пола немедленно, — сжимая зубы, прохрипел Тэхён.       — Как скажет папочка, — Хосок поднялся нетвёрдо, хватаясь за предплечья младшего и по пути облизывая его живот и грудь.       — Какой к чёрту «папочка»? Убери руки от меня, — Тэ впервые воспользовался силой, толкая Хосока так, что тот влетел спиной в стену. — Иди умойся и ложись в постель.       — Ты такой сексуальный, когда властный, — Хосок чмокнул влажными губами свой палец. — Мне так не хватает члена внутри, я скучаю по этим ощущениям.       — Боже, фу, ты омерзителен, — Тэхён поморщился.       — Именно поэтому у тебя стоит? — кивнул в его сторону Хоуп, стаскивая боксеры и шлёпая себя по сочной ягодице. — Возьми, всё для тебя.       — Ради Бога, Хо…       — Ты забыл, откуда я? — огрызнулся парень. — Бог не поможет ни тебе, ни мне, так что прекрати ломаться и выеби меня как следует.       — Ты достал меня, — припечатывая руку рядом с головой Хосока, зашипел Тэхён. — А самому то хватит сил принять меня и не орать как сучка?       Хосок медленно приблизился к его лицу, вылизывая Тэхёну плотно сжатые губы и невинно чмокая в носик, после чего чуть приподнялся к уху, лаская зубками мочку.       — Я семьдесят процентов жизни был пассивом, сладкий, так что крупные размеры меня не пугают, — ладони заскользили по бокам Тэхёна, спуская шорты на пол и вызывая у того мурашки. Горящий взгляд Хоупа опустился вниз, гуляя по возбуждённому органу Тэ. — Не бойся, я знаю, какой ты большой, я столько раз брал в рот у тебя. Пора научить моего мальчика трахаться по-новому.       Тэхён быстро выдохнул через нос, сдерживая рвотный позыв от запаха алкоголя и той мерзости, которую слушал. Он не был ханжой, и будь Хоуп трезвым, они давно бы уже страстно развлекались после всех этих фраз, которые были бы лишь возбуждающей игрой в папочку и его шлюшку. Игрой, где они примеряли бы на себя роли. Хосок себя не контролировал, он говорил то, что выдавало его подсознание — то была не роль, это было всё его состояние сейчас, такое омерзительно заурядное в своей вульгарности и приторной сладости. Он был так слаб, что, казалось, единственным способом было подыграть ему, или Хосок исчезнет, погрязнув в том, что заполонило его мозг и не нашло в итоге выхода.       — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, — Тэхён развернул парня к стене, впечатывая лицом в поверхность и придавливая ладонью. — «А вот я — да!», — пронеслось у него в голове.       Почувствовав скользящий между ягодиц член, Хосок издал протяжный стон и тут же задрожал. Его тело изнемогало от желания, самовольно прогибаясь и отставляя упругий зад. Тэ продолжал прижимать его лицо щекой к стене, другой ладонью оглаживая довольно хрупкое тело. Кожа светлая, полупрозрачная и бархатная, по ней хотелось нежно водить кончиками пальцев, боясь оставить хоть след, но сегодня это было лишним. Тэ завёл руку вперёд, отпуская голову парня, и ущипнул того за соски, оттягивая их и покручивая между пальцами. При этом зубы его впивались в разукрашенные татуировками плечи, прокусывая до крови и криков Хосока.       — Заткнись, — Тэ дал ему лёгкую пощёчину, тут же засасывая нижнюю губу, а затем врываясь в рот языком, обводя зубы, чувствительноё нёбо и, наконец, сплетаясь с языком старшего. — Услышу хоть писк, выпорю.       — Тогда готовь ушки, папочка, — сдавленно прошептал Хоуп, тут же получая шлепок по заднице. Тэхёна охватила безумная слепая ярость ко всему: Хосок был пьян и не думал о нём, выставляя напоказ свои желания и свой эгоизм, чёртов Джин явился тогда, когда его не ждали, ублюдок-Намджун свалил, не попрощавшись и бросив его одного, Чимину он был по боку, потому что они не созванивались уже так давно, что Тэ и забыл, а Чонгук — просто мелкий говнюк.       Покрывая засосами шею старшего, Тэ жмурился от света — тело Хоупа начинало сиять. Прежде он, лёжа на груди своего парня, рассматривал рисунки на его торсе и, тыкая в каждый по очереди, интересовался значением. Сейчас под его руками горели несколько изображений: клинок на правом плече — гнев, змей слева на рёбрах — яд отчаяния, цветок плюмерии над пахом — вожделение и свежая татуировка песочных часов — любовь. Хосок был переполнен давящими чувствами, и как бы он не пытался скрыть их, тело выдавало его без остатка. Тэхён, сжимая зубы, чтобы не проронить глупые слёзы собственной мечущейся внутри беспощадной тоски, до красных следов шлёпал парня по заднице, слушая, как он стонет и просит ещё, умоляет о большей боли, заглушая ту, что затерялась в остатках души.       — Тебе нравится? — прошептал на ухо старшему Тэ. — Нравится быть подстилкой?       — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — наглаживая алую головку своего члена, пролепетал Хоуп. Ладонь сжимала твёрдую плоть, крепко окольцовывая и проводя вверх и вниз особенно медленно и садистски мучительно.       — Не смей дрочить себе, — припоминая их первый раз, зарычал Тэхён, копируя парня. — Я не разрешал!       — О, папочка, тогда войди в меня. Я такой мокрый, мои соски такие красные, а дырочка уже пульсирует, ожидая тебя, — облизнулся Хосок, заводя испачканные в собственной смазке руки за спину и раздвигая ягодицы. — Нет, не нужно этого, — вскрикнул Хоуп, проследив взгляд Тэ в сторону тумбочки, где лежали смазка и презервативы, — сделай это своим горячим членом без резинки.       — Тогда моей сучке будет больно, — телом давя на Хосока, Тэ впечатал его на этот раз целиком, слушая грязный стон, ведь чувствительная головка старшего проехалась по шершавой поверхности стены.       — Больнее уже не будет, — голос Хоупа вдруг дрогнул. — Пожалуйста. Смажь меня слюной и не растягивай особо. Я хочу грубо.       Тэхён зажмурился, видя, что Хосок перевёл атаку в оборону, проезжаясь попкой по стволу младшего. Тэ сплюнул на ладонь, подводя пальцы к сжатому колечку и начиная массировать его, надавливая всё сильнее и сильнее.       — Не бойся, я всё стерплю, вводи, — Хосок отбросил голову назад, парню на плечо и задышал быстрее, ощущая, как длинные пальцы, сразу два, погружаются внутрь. Это было раздирающе болезненно, но в грудной клетке до рвоты жало и ломало рёбра, поэтому Хоуп лишь выгнулся, подставляясь и насаживаясь сильнее. Смущённый и неловкий Тэхён вдруг растерялся и застыл, но стоило старшему самому, как безотказной давалке, начать двигаться и скулить, его, будто облили ледяной водой.       — Здесь я тебя ебу, — Тэ укусил Хосока за раковинку уха и быстро задвигал рукой. Крики Хоупа, ногтями царапавшего стену и жёсткие шлепки, сопровождали всё время, пока Тэхён растягивал его, обходясь с любимым, как с настоящей шлюхой, жалеть которую не стоило. Иногда сплёвывая вниз, Тэ следил за слюной, стекающей по ложбинке между ягодиц, и работал пальцами быстрее, не прекращая кусаться и легонько царапать ногтём соски Хосока по очереди. Тот послушно не трогал себя, укладывая ладони поверх той, что ласкала его спереди, или убирая их назад и подтягивая Тэ за бёдра ближе.       — Хочу, я так хочу тебя…       — Закрой свой грязный рот, — Тэхён нашёл губы Хосока пальцами и просунул их внутрь, заставляя того с хлюпаньем сосать их. В этот момент Хоуп ощутил, что сзади пальцы исчезли, и внутри образовалась пустота, которая просила заполнения и жара. Он чуть повернул голову, наблюдая, как Тэхён распределяет свою естественную смазку по стволу и причмокнул чужими пальцами особенно сладко. Мокрая лоснящаяся головка приставленная ко входу, так распаляла его, что уже не терпелось насадиться. Тэхён извлёк пальцы и закрыл ему ладонью рот, резко входя до половины и чувствуя, как старший кусает его за руку от боли. Толкнувшись раз, Тэ чуть помедлил, давая привыкнуть, и снова двинулся вперёд, входя уже целиком. Хосок под ним истошно взвыл.       — Ты в порядке?       — Просто сделай это, — всё тело старшего колотило. Он в миг протрезвел, осмысленным взглядом глядя на парня. — Умоляю, Тэ, выеби из меня всю дурь. Помоги мне, или я больше не вынесу.       Нежно проводя по подтянутому животу парня, Тэхён толкнулся снова, медленно набирая темп. В голове внезапно всплыли их воспоминания о первом разе, когда Хосоку не хватило сил сопротивляться природе, и сейчас Тэ ощущал то же самое. Он был ошарашен в первую секунду, но спустя пару движений пришло понимание как же жарко и узко внутри Хоупа. Горячие стеночки сжимали член так плотно, что остановиться было невозможно. Прерывистое громкое дыхание младшего и равномерные протяжные стоны Хосока быстро заполнили комнату, всё чаще слетая с припухших алых губ. Тэ крепко держал узкие бёдра в руках, с силой вбиваясь внутрь и не сдерживая свой скулёж удовольствия. Тело в его ладонях было податливое, пластичное и гибкое, его хотелось иметь, натягивать грубо по самое основание и слушать шлепки кожа о кожу, так понятно обозначающие секс. Тэхён надавил парню на поясницу, прогибая его сильнее, и мощно вошёл, меняя угол.       — Мне так приятно, — мелодично простонал Хоби. Головка внутри прошлась по искомой точке, и полудемона накрыло волной, от которой он едва не захлебнулся, хватая ртом воздух. — Ещё, вот так, прошу. Я так хочу кончить, Тэхён-и, малыш, сильнее.       — Кончай, — разрешил Тэ хриплым шёпотом и поцеловал любимого за ушком.       Хосок ахнул, и так и не прикоснувшись к себе, излился, пачкая стену и пол белёсыми разводами. Его тело тут же ослабло и, опираясь руками, Хоуп, которого продолжали стимулировать, проезжаясь по простате, начал скрестись от эйфории, схожей с безумием. Весь торс и спина, каждая татуировка горели белым цветом, показывая, как парню хорошо.       — Хосоки, я сейчас… — сжал челюсти Тэ, начиная выходить, но Хоуп схватил его за бока.       — Нет, в меня, — чувственно проговорил Хоби, позволяя своему парню то, чего никому не позволял раньше. Семя ударило внутрь, и Хосок обернулся сильнее, ища губами губы Тэхёна и целуя его так крепко и развязно, что ноги подкашивались у обоих. Обвитые вокруг талии руки Тэ и его влажная грудь, прижатая сзади, стали завершающим аккордом. Они стояли и целовались, пока Тэхён и не торопился покидать тело старшего.       — Мне нужно в душ. Нам обоим нужно, — глаза Хосока были прикрыты. — Мы такие липкие и потные.       — Ты пахнешь любовью, — улыбнулся Тэ. — Я, правда, так люблю тебя. Он осторожно отошёл назад, слушая сдержанный вздох и наблюдая, как по ногам Хосока тонкой струйкой течёт сперма.       — Выглядишь затраханно и чертовски эстетично, — Тэхён подхватил его на руки и, целуя расслабленного Хоупа в висок, понёс в ванную.       — Не думай, что теперь такое будет каждый раз. Твой зад создан для меня, — устало подмигнул ему Хосок.       — Я и не надеялся, — поиграл бровями Тэ. — Владеть мне нравится меньше, чем быть подвластным.       Утро выдалось суровым. Хосок хрустнул поясницей, чувствуя боль во всём теле, но вот в районе солнечного сплетения стало пусто, грудь весила уже меньше тонны. Он развернулся, находя широкую спину Тэхёна, и чмокнул того между лопатками.       — Доброе утро, малыш. Или как мне теперь тебя звать? — усмехнулся Хоуп. — Эй, ты чего молчишь?       — Тебе не стыдно?       — За что? — Хосок вдруг стал серьёзней. — Ты что, дуешься?       — Да на что? — закатил глаза Тэ. — На то, что ты припёрся вчера пьяный? На то, что ты заставил меня буквально изнасиловать тебя? Попользоваться после того, как три недели был проигнорированным? Нет, ты чего, я замечательно себя чувствую, окруженный твоим эгоизмом.       — Мне казалось тебе понравилось, а ты сраный моралист оказался, — прикусил щёку изнутри Хоби. — Прости. Я не хотел, чтобы так вышло, но это было нужно мне. Да, переборщил с напором, извини.       — Я не обиделся, мне и, правда, понравилось, не буду врать. Но обещай мне, что впредь мы не будем заниматься этим после алкоголя и станем делиться проблемами, а не лечить их таким образом.       — Договорились, — поцеловал его Хоуп, поднимаясь с кровати. — Знаешь, что забавно? Сейчас ты называешь секс — это, а ночью «здесь я тебя ебу».       — Засранец, ты всё помнишь, — открыл рот Тэхён.       — Ну, конечно, такое забудешь, пожалуй, — Хоуп взвизгнул, получая по заднице. — Ай, больно же.       — Добро пожаловать домой! — съязвил Тэ.       — Отрастил хер, что ни в рот, ни в зад, а мучиться мне, — выдохнул, хохоча Хоуп, ловя летящую в лицо подушку. — Собирайся. Я позвоню Намджуну, и мы поедем.       — Куда?       — К Юнги.       Оказавшись за дверью ванной комнаты, Хосок приложился спиной к холодной поверхности. Улыбка стерлась, будто её и не было. Чёрт, в грудь снова начали заливать свинец.