Во что играют Боги

«…Отдашь ли ты всё, что имел, За её любовь, мой серебряный?» Мельница Изольда».

      Астрид проснулась, едва небо на востоке начало светлеть. Она привыкла спать мало, а то и вообще обходиться без сна, и поэтому чувствовала себя вполне отдохнувшей. Одевшись, девушка подошла к лестнице, прислушалась. В доме было тихо.       Стараясь не топать, Астрид спустилась вниз. Ни Стоика, ни Иккинга не было видно.       «Наверное, вождь с готи остались на пастбище. Неужели все так серьезно?», — подумала она. Обнаружив около двери бадью с водой, девушка умылась, прополоскала рот. Осталось привести волосы в порядок.       — Где-то тут я оставляла седельные сумки Громгильды, — негромко сама себе сказала она, оглядываясь. — А, вот же они!       Подхватив вещи на плечо, отправилась было наверх, но остановилась.       «Около очага будет теплее», — подумала Астрид и решила остаться внизу.       Беззубик висел на одной из балок головой вниз, завернувшись в крылья, как огромная летучая мышь. Услышав шорох, он приоткрыл зеленый глаз.       — Тише, малыш, это я.       Но, видимо, дракон решил, что утро уже наступило и пора вставать. Зевнув, он мягко спрыгнул вниз, потянулся, разминая крылья, и огляделся вокруг в поисках друга.       Иккинг спал на скамье около стола, завернувшись с головой в одеяло. Беззубик подкрался к нему и собирался было разбудить, но Астрид его остановила:       — Не буди его, до рассвета еще час. Пусть поспит.       Заметив, что возле очаговой ямы сложены сухие дрова, девушка развела огонь и, достав из сумки гребень, присела на один из обрамлявших очаг валунов. Расплела косу, аккуратно разбирая и расчесывая пряди, что в сумасшедшей круговерти дней и событий ей редко удавалось сделать не торопясь. Беззубик устроился у её ног, с интересом и любопытством наблюдая за непривычным действом. Иккинг по утрам просто проводил влажной пятерней по непослушным мягким вихрам, убирая отросшую челку набок и на том процесс приведения прически в порядок заканчивался: ветер все равно сводил все старания на нет.       Пока дракон думал о странностях и отличиях поведения людей, Астрид почти закончила расчесываться, как вдруг почувствовала, что гребень зацепился за короткие прядки на затылке. Подергала, пробовав вытащить — не получается.        — Придется отрезать, — сказала Астрид, обращаясь к Беззубику, — хорошо, хоть не видно будет. И вздохнув, огорченно добавила: — У Забияки косы и гуще, и длиннее, а тут еще и это…       Дракон в ответ неодобрительно прогудел: ему нравились золотистые волосы девушки, напоминающие солнечные лучи.       — Полностью поддерживаю тебя, брат. Мне тоже эта идея не нравится. Может, я смогу помочь? — раздался голос позади.       Девушка резко обернулась. Иккинг сидел, облокотившись на стол. Одеяло сползло на пол и Астрид увидела, что юноша, не взирая на ощутимую прохладу, спал без рубашки. На Краю, где они жили в ожидании внезапного нападения спать приходилось в одежде, а зачастую, в доспехах и, видимо, Иккинг решил немного расслабиться. В отличие от большинства викингов, выставлявших напоказ мощную мускулатуру и круглый год щеголявших в одних меховых жилетках поверх полотняной рубахи, он не мог похвастаться тем же, и всегда носил рубашку с длинными рукавами, даже в невозможно жаркой кузне не раздевался. Астрид знала это: не раз наблюдала, как он работает.       Было что-то завораживающее в том, как Иккинг своей волей и умением выявлял истинную суть невзрачного бруска металла и превращал его в нечто совершенное по красоте и функциональности. Это было почти колдовство, яростная и древняя огненная магия — не зря же кузнецы почитались наравне с готи.       Она видела, с какой легкостью и какой-то радостной сосредоточенностью он работает тяжеленным — она не могла его даже поднять — молотом и удивлялась силе, которая таится в его тощих руках. Но время, работа в кузнице и постоянные тренировки делали свое дело. Сухая мускулатура делала его похожим на безупречно сбалансированный и отточенный клинок. Его не портил даже протез: привычное дело среди викингов.       И сейчас, глядя на него, девушка поймала себя на мысли, что хотела бы прикоснуться к его обнаженной коже, ощутив твердость мышц, ладонью услышать стук его сердца…       Почувствовав, что краснеет (который раз за сутки!) Астрид отвела глаза и сказала:       — И давно ты не спишь?       — Достаточно. Это мне надо извиняться, — пробормотал парень, явственно услыхав «Как много ты видел?». — Я знаю, что не должен был смотреть, но не смог заставить себя отвернуться, я еще никогда не видел тебя такой… Ты стала очень красивой. В смысле, — поспешил исправиться он, — ты и раньше была, в общем, красивой, но сейчас — особенно. Я думаю, ты сейчас похожа на королеву альвов или селки.       Иккинг, подхватив с края скамьи нижнюю рубаху и отвернувшись, быстро оделся, чтобы не вгонять гостью в краску. Разоблачаясь на ночь, он рассчитывал, что Беззубик разбудит его раньше, чем проснется Астрид, и потому и сам был смущен не меньше: собственное тело ему не нравилось. Затем подошел ближе и согнулся в шутливом поклоне:       — Так я могу оказать вам услугу, миледи? — выпрямился, улыбаясь, — доверите ли мне ответственное дело спасения ваших волос от зубов злобного гребешка?       Еще она иккинговская непонятность. «Миледи». Астрид знала значение этого слова, но считала, что так же походит на кроткую принцессу, как готи — на юную девственницу. Но Иккинг, подцепивший на язык заморское словечко из какой-то книги, упорно называл её так, не объясняя причин. Викинги на Берке даже к жене вождя, даже к старейшине обращались запросто по имени и на «ты», а тут… «Миледи». Сначала Астрид смущалась и злилась, потом привыкла, со временем начав считать это слово куда более подходящим, чем, например, «рыбка», «птичка» и прочий слащаво-приторный список прозвищ, которым награждали своих возлюбленных викинги. Но они же и не влюблены, так?       — Что ж, пожалуй, я приму твои извинения и не буду тебя бить: мы квиты. Но больше так не делай, знаешь же, что мне нельзя распускать волосы в твоем присутствии¹. С благодарностью приму вашу помощь, — в тон ему ответила девушка.       Иккинг уселся на пол, прислонившись спиной к теплым камням, приглашающе похлопал ладонью рядом. Астрид вслед за ним опустилась на колени, села рядом, вытянув ноги и развернувшись к нему спиной, перебросила волосы через плечо.       — Подвинься поближе, мне неудобно. Обещаю, что руки распускать не буду. Ауч, Астрид! Я просто неудачно пошутил! — потирая бок, в который «случайно» врезался острый локоток, поспешил реабилитироваться Иккинг.       — Хм, вот ещё! Попробуй и я тебе их сломаю! — вздернула подбородок Астрид. Пододвинулась вплотную, через одежду ощущая тепло чужого тела, наклонила голову, уткнувшись носом парню в плечо. От Иккинга пахло выделанной кожей, костром и драконьей мятой.       — Так достаточно близко? — спросила Астрид, чувствуя, как он напрягся и его дыхание участилось.       — Более чем. А теперь пару минут посиди спокойно, — шепотом сказал Иккинг, притрагиваясь к шее девушки. В этом прикосновении не было ничего лишнего, но теперь чаще задышала Астрид. Представив, как они выглядят со стороны, девушка опять покраснела.       «Только бы Стоик не пришел».- думала Астрид.       — Астрид, о чем ты думаешь?       — Тебе лучше не знать…       — И всё-таки?       — Взялся за дело, так не отвлекайся.       — Ну вот и всё, можешь подниматься, — сказал Иккинг через некоторое время, не торопясь убирать ладони с её плеч.       — Как я могу выразить свою благодарность? — также не спеша подниматься и отодвигаться, спросила девушка.       — Если миледи угодно меня отблагодарить, я бы хотел получить, — Иккинг многозначительно замолчал, Астрид затаила дыхание, — ответ на один давно интересующий меня вопрос.       — Спрашивай.       — Кто я для тебя, Астрид? Что ты чувствуешь ко мне?       — Это два вопроса. На какой из них ты бы хотел получить ответ?       — На второй.       Астрид помолчала, подбирая слова. Затем повернулась и тихо ответила, глядя ему в глаза:        — Ты мой друг, Иккинг. Может, чуть больше, но не меньше. Об остальном пока промолчу. — И добавила, поднимаясь: — Спасибо за помощь. Мне надо заплести волосы.       — Я могу посмотреть?       — Можешь, но с тебя завтрак. Готовить я не люблю ещё больше, чем мыть посуду.       Позавтракав лепешками с холодным мясом и накормив драконов, они сидели рядом около стола. Астрид, расчесав густые волосы Иккинга своим гребнем, заплетала косички из длинных прядей за его правым ухом. Он морщился, но терпел: хотя отросшие пряди сильно мешали, стричься ему не хотелось, а чувствовать прикосновения Астрид к волосам было приятно. Косички получались лохматые и кривые, со сложными узлами. Астрид была довольна: прирожденным мореходам вроде викингов, умеющим читать такие послания, с одного взгляда сразу станет понятно, что Хэддок-младший отныне несвободен. Посмотреть, что получилось, Иккинг не мог, и Астрид улыбнулась: пусть теперь сплетницы гадают, кто привязал сына вождя!       — Чем думаешь заняться?       — Полечу к отцу на пастбище, посмотрю, что там с яками, а потом в кузницу — ящик гвоздей сам себя не выкует, — пожал плечами Иккинг. — А ты?       Но ответить Астрид не успела. На пороге послышались чьи-то торопливые шаги. Дверь распахнулась и молодые люди вскочили, увидев на пороге Рыбьенога. Он тяжело дышал и явно чем-то был сильно взволнован. Разглядев в полумраке друга, направился к нему.       — Иккинг! — выпалил он — у нас проблемы! Астрид?.. П-п-почему ты здесь?! Тор Всемогущий, плохо, как же все плохо!!! — Рыбьеног закатил глаза.       — Рыбьеног, успокойся и объясни толком, что случилось!       — К Берку приближаются три корабля.       — Чей герб на парусах, разглядел?!       — Не знаю точно, они пришли с северо-запада. Это большой отряд, их ведет некто Эрет.       — Ты говорил с ним?       — Да. Он ищет, по его словам, золотоволосую девушку, оседлавшую коронованного дракона. Я думаю, что он ищет тебя, Астрид, ведь у Громгильды костяные шипы точь-в-точь как корона.       — Рыбьеног, я знаю, как выглядит Злобный Змеевик! Зачем ему Астрид?       — Он хочет заключить договор, — уже немного успокоившись, пояснил Рыбьеног. — Ну, то есть, посвататься.       В воздухе повисла тишина. Астрид старалась уложить в голове услышанное. Конечно, её, благодаря внешности, бойцовским навыкам и имени отца знали и на других островах, но чтобы вот так, не глядя, приплыть и свататься… Должно быть, этот Эрет отчаянный смельчак или сумасшедший, раз решился на подобное. Другое дело, если на то была воля Сигурда. Пойти против воли родителей и ослушаться означало потерять семью и уважение, а согласиться - потерять себя. Астрид почувствовала острую необходимость присесть и, чтобы устоять на ногах, вцепилась в плечо стоящего рядом Иккинга. "Вот и закончилась твоя свобода, Астрид. Пора сменить топор на поварешку".       — Ты что-нибудь знаешь об этом? Может, Сигурд писал тебе? — взяв себя в руки, спросил Иккинг у девушки.       — Нет, ничего. Если только папа не решил, что мне уже пора найти нареченного и сам пригласил этого воина. Иккинг, но я… не хочу! Я сейчас же отправлюсь на Край!       — Нет, побег — не выход. Тут надо действовать умнее.       Иккинг по привычке взъерошив волосы, о чем-то напряженно думал, затем обратился к другу. В его зеленых глазах горела какая-то сумасшедшинка:       — Придумал! Рыбьеног, сколько у нас времени?       — Учитывая скорость корабля, идущего против ветра, и скорость Сардельки — около часа.       — В таком случае мы должны успеть. У меня есть план. Рыбьеног, мне нужна вся команда. Собери Всадников и всех, кого встретишь, в Большом Зале. Скажи, что я созываю альтинг. Беззубик, идем, — он обратился к дракону. — Эту битву мы должны выиграть любой ценой.       Глаза Рыбьенога округлились, когда он услышал последнюю фразу, но он не стал задавать вопросов, полагая, что Иккинг сам всё расскажет в своё время.