Во что играют Боги

«У сестры моей косы светлые, Косы цвета льна. У сестры печаль безответная – Видно, влюблена». Мельница. «Сестра».

      Пока «счастливые» молодожёны уже привычным путём выясняли, что быстрее — одноногий увертливый парень или метательные навыки девушки — на причале происходило действо, которое коренным образом повлияло на дальнейшее развитие событий, и которое Иккинг мог бы предотвратить, не будь его голова занята думами об одной блондинистой особе.       — Барс, пригнись! Не дай Тор, Рыбьеног увидит! — испуганно прошептал высокий, чуть резковатый женский голос правой голове сонного Престиголова, неуклюже ползущего по деревянным мосткам с высоко задранным вверх двойным хвостом.       — Вепрь! Тебя это тоже касается, ящерица ты бестолковая! Забияка же сказала: «Пригнись!» — поддержал сестру более низкий, характерно растягивающий гласные мужской голос. Секунду спустя Задирака (а второй голос принадлежал именно ему) обратился к сестре: — Сестричка, ты уверена, что этот пижонистый татуированный тип тебе нужен? Он вроде как нашему командиру вызов бросил… Эрет ему немного накостыляет и Иккинг сбавит обороты, а то скучно как-то стало быть Всадником в последнее время. От Хэддока только и слышно, что «Ничего не ломайте!», «То не взрывайте!», «Не трогайте Сморкалу!». А мы ж его только летать учили… Правда, без его на то согласия, но это уже мелочи, так ведь? Дар полета на то и дар, что дается даром и без предупреждения… Так стоит ли лишать Иккинга возможности подраться и выпустить пар?       Забияка, выступавшая инициатором этой вылазки, принялась терпеливо объяснять:       — Дражайший брат мой, а не забыл ли ты, на что способен наш худосочный командир, если его вывести из себя? Да он же тот еще псих, когда дело касается Астрид и в разрушительности нам фору в сто очков даст! Увы, но у Эрета нет шансов…       Она вздохнула, прогоняя жуткое видение бездыханного окровавленного тела пленившего ее чувства и разум мужчины. Этот сон стал ей сниться с тех пор, едва Эрет сошел на землю Берка.       — Я спасу нашего гостя от жестокой мучительной смерти. Он войдёт в клан и станет третьим Яком. Я ему уже и имя выбрала, на правах будущей жены: Эрояка!       — Звучит куда лучше, чем Эрет! — одобрительно кивнул Задирака. — Вот и я того же мнения! Ну что, ты мне поможешь?       Задирака почесал затылок, сдвинув рогатый шлем набок и уверенно сказал:       — А-а-а-а, кажется, понял… Конечно, я с тобой!       Серо-голубые глаза Забияки загорелись в предвкушении новой каверзы. Она потерла ладони и поманила брата ближе:       — В общем, делаем следующее…       Стратегическое совещание проходило на пристани под опущенным правым крылом Пристеголова (во избежание подслушивания, разумеется) и воплощение гениального плана Забияки Торстон по спасению мужчины своей мечты от карающего меча Иккинга не заставило себя ждать. По опущенным крепким сходням близнецы чинно поднялись на главное судно и потребовали отвести их к капитану. Вахтенный — худенький парень зим одиннадцати отказался: Эрет вернулся на корабль в сильном подпитии, так как пиво и мед на Берке варить умели и отец ему строго-настрого сказал вождя и команду не будить.       Тром фыркнул: будить Эрета после подобных неумеренных возлияний смельчаков обычно не находилось: жить хотелось всем и парнишка не был исключением. Дело в том, что будучи довольно добродушным и веселым от природы человеком, Эрет кардинально менялся, выпив всего три-четыре пинты крепкого пива, быстро переходя из состояния «Пойдём выпьем!» до «Пойдём выйдем!».       — Ты нас не понял, уважаемый, — скрестив руки на груди и задрав нос, высокомерно произнёс Задирака, — от информации, которой мы располагаем, зависит жизнь вашего капитана. Но поскольку это секретные данные, мы приглашаем Эрета Отважного на секретную же встречу от имени клана Торстон. Посему я настоятельно советую тебе, мой юный друг, как следует подумать, прежде чем отказывать нам.       Но юнга был непреклонен. Вытащив меч, он твёрдо сказал:       — Вождь спит и будить его ради вас я не стану. Приходите завтра к полудню, не раньше.       Близнецы, переглянувшись, широко улыбнулись и одновременно сделали круговой жест правой рукой.       От их улыбки парнишку бросило в жар. Отступив на полшага назад и заняв более удобную для отражения атаки позицию, юнга спиной упёрся в Престиголова.       — Я бы не советовал злить малыша, — негромко сказал Задирака, — он у нас терпением и миролюбием не отличается.       — Впрочем, как и мы, — поддержала брата Забияка, нежно поглаживая рукоять булавы на поясе.       — Так мы можем пройти или все же пустить эту посудину ко дну? — вежливо поинтересовался парень и, увидев утвердительный кивок, похлопал юного воина по плечу:       — Расслабься: дня через два ваш капитан войдёт в прославленный клан Торстон и, осчастливленный моей сестрой, отправится восвояси. Ему абсолютно ничего не грозит. И нам действительно есть, что ему рассказать.       Забияка и Задирака отыскали спящего Эрета на палубе и, с трудом взвалив его на спину дракону, приготовились взлететь. Глядя на девицу, фанатично вцепившуюся в капитана, вахтенный сильно усомнился в словах похитителя, но дракон в качестве аргумента и три десятка жизней за спиной — это, согласитесь, сильно.       — Да, и чуть не забыл, — обратился к нему Задирака, — не вздумай до утра беспокоить Иккинга. Наш командир о-о-очень этого не любит.       — Да, не вздумай. Ему и так сегодня нелегко придётся — первая брачная ночь, строптивая невеста и все такое, так что скажешь ему завтра, амиго. Мы договорились? — хмыкнула она.       Скрип зубами, судорожно сжатый меч и утвердительный кивок. Близнецы улетели, унося Эрета Отважного в неизвестном направлении, а Тром, махнув рукой на вахту, отправился искать таинственного Иккинга, рассудив, что только он сможет ему помочь. Поблуждав по незнакомому селению и выйдя на площадь, горе-охранник поднялся в Большой зал в надежде узнать дорогу, что стало его последней ошибкой на сегодня. Там дюжий рыжебородый викинг сгреб юношу в охапку и почти силой влил кружку за здоровье своего сына и его молодой жены. Парень, почти сразу захмелев, до утра благополучно проспал под пиршественным столом.