Директор. Цена поступка

Сюрприз поджидал Алексея Петровича, когда он в конце дня вернулся домой. Он не сразу заметил, только когда зашел в ванную. Еще немного и вода перетекла бы через порожек, стремясь пробраться в коридор. Она била сильной струей прямо из свернутого крана. Алексей облокотился о косяк и расхохотался — пожалуй, это было чересчур. Справедливости ради, он отметил, что стекла от разбитых флаконов и зеркал исчезли. Наверное, мешали ломать кран, поскольку несмотря на жуткий вид помещения после разгрома как-раз краны-то остались целыми. Что случилось с ними теперь, было непонятно. «Убью консьержа. Обещал же проследить…». В этот момент раздался звонок в дверь. — Вы что творите?! Спятили? Вы залили уже два этажа!!! — в квартиру, гневно сверкая очами, влетела взъерошенная немолодая женщина. — Послушайте, я только что пришел, сейчас вызову ремонтников. Не кричите так. Виноват, знаю, и я оплачу ремонт. Постойте, дайте перекрою воду…. — Да плевать я хотела на оплату!!! Я только что закончила ремонт! Две недели как въехала! Что за раздолбаи живут в этом доме?! Мне говорили здесь приличный район!!! Женщина гневно возмущалась, а Алексей Петрович пытался сосредоточиться на сетевике. — Дамочка, замолкните на минуту, я себя не слышу, а нужно вызвать аварийку! — Дамочка?! Какая я вам дамочка?! Я вас сейчас на лоскутки порву за мои потраченные нервы!!! — Порвете, только сначала я вызову бригаду, хорошо? — Алексей пытался прервать поток возмущения и одновременно усмехался про себя: как же здорово звучит — «порву на лоскутки», аж мурашки по позвоночнику зашустрили. Бригада рабочих, вооруженная всем необходимым, появилась через 15 минут. За это время успели прийти еще и соседи со следующего этажа. Тоже ругались, но их зацепило не сильно. А вот рабочие заставили Алексея Петровича напрячься. — Вас же дома не было? Уходили — все нормально было? А сейчас кран сорван. Как так может быть? Кто сорвал-то? — Ко мне должна была приехать бригада ремонтников. Тут зеркало упало, отбилась плитка. Надо было починить, вынести стекло. — И после них кран оказался сорван? Надо жалобу писать. А может даже в полицию? Не верится, что профессионалы могли устроить такое и свалить. Алексей рассеянно кивнул. Он тоже уже сообразил, что авария какая-то неестественная. Исправили рабочие все достаточно быстро и ушли, и Алексей Петрович с усталым вздохом повернулся к соседке, которая на удивление тихо стояла у стеночки во время разговора и починки. Она смотрела на хозяина квартиры изучающим взглядом, и ему захотелось пошалить — не иначе на нервной почве. — Позволите еще вызвать уборщиков? Потом готов валяться у вас в ногах, моля о прощении. Вы не против? — Интересное предложение. Только обратитесь в какую-нибудь надежную фирму. Алексей хмыкнул — да уж, предыдущая оказалась какой-то… неудачной. — Я спущусь через полчаса, если вы позволите. Посмотрю, что натворил. — Да. Конечно. Я буду ждать. Соседка ушла, и Алексей Петрович задумался, насколько велика вероятность, что эта женщина — ардус? Пожалуй, весьма велика. Дорогой домашний костюм, аккуратный макияж, домашние туфли-лодочки на невысоком каблуке, а не тапочки, даже дома. Возраст — явно за 50. Повелительные нотки в голосе, хотя он тоже так умеет. Стало грустно и смешно одновременно. Все мысли съезжают в одном направлении. На секунду мелькнула в голове картинка, как он на коленях пытается искупить вину за испорченный ремонт. Так сладко заныло внутри… что стало не по себе. И даже возник вопрос — насколько реально, что ему эту женщину подсунули специально? Получается, купили квартиру на этаж ниже, причем заранее. Ради того, чтобы его подловить? Сомнительно. Слишком сложно и очень дорого. Но наказания хотелось нестерпимо. Лечь на живот, вылизать лаковые туфли, почувствовать укусы плети. От крамольных мыслей встопорщилось все, что могло и не могло. Нестерпимо захотелось наплевать на все и раствориться в подчинении. А то, что женщина — так это даже хорошо, нет ощущения, что изменяет Айвону. Хотя, какая разница, Айвон отказался…. Алексей Петрович чертыхнулся и сердито набрал номер следователя Зуева: — Семен Григорьевич, вы можете говорить? Это Тихомиров. — Да, слушаю. — Что вы скажете о том, что в мою квартиру под видом ремонтников проникли злоумышленники и сорвали кран в ванной? — Так-таки злоумышленники? А разве вы не сами ванную свою разнесли? — Так, это когда было! А кран сорвали сегодня. Мужики из аварийки сказали — специально. — Да? Хотите, вышлю рабочую группу, пусть отпечатки поснимают. — Знаете, я думаю, нет смысла. Если они хоть капельку ума имели, то и отпечатков не оставили. Так что, я, пожалуй, просто буду иметь в виду, что в моей квартире проходной двор, а внизу — злобная мегера-соседка, которую я залил. И она с великой радостью порвет меня на лоскутки, если я дам ей такую возможность. Тут только он сообразил, с кем говорит и что говорит — даже рот кулаком заткнул, понимая, что выдает себя с головой. Но следователь, вроде, ничего не заметил: — Не будьте так пессимистичны! — Да что вы, я, наоборот, весьма оптимистичен! Все летит в тартарары, а я ёрничаю. Всего хорошего, Семен Григорьевич. — До свидания. После разговора, понимая, что за полчаса ни за что не успеет, Алексей забрался в душ. Хоть и не без приключений, но само устройство теперь работало исправно. Он не знал, насколько сердита на него соседка, не знал ее предпочтений и решил все-таки привести себя в порядок. Ну а что? Если ему удастся с этой дамочкой снизить степень собственного напряжения, то он будет способен еще и повоевать. Он все-таки, решил немного соседку попутать. Задержался не менее, чем на час, понимая, что когда она разберется что к чему, ему сильно попадет за то, что заставил ждать. Уложил волосы, подпилил ногти, выбрил все, что положено и тщательнейшим образом подготовился в интимном плане, чтобы даже вопросов не возникло. Оделся в мягкий фланелевый домашний костюм, который стоил как небольшое кольцо с бриллиантом и на домашний был похож весьма условно. Осталось дождаться уборщиков. Если женщина на самом деле обладает таким темпераментом, который продемонстрировала у него в квартире, то на своей территории она покажет мастер-класс. Алексей прикусил губу, пытаясь обуздать разыгравшуюся фантазию. Появилась надежда, что получится хотя бы на время обрести иллюзию принадлежности. Пусть и не Айвону. От этой мысли становилось плохо, и Алексей старательно запихивал ее куда-то внутрь, чтоб не мешалась. Ровно в 22:00 Алексей нажал кнопку домофона своей соседки.

***

Открывшая дверь женщина вроде бы была спокойна, но Тихомиров сразу заметил поджатые губы, слегка нахмуренный лоб. — Это, по-вашему, полчаса? — Простите. Пришлось утрясать еще несколько дел. — Тогда не нужно было обещать. — Да, пожалуй, это было ошибкой. Покажете, что я натворил? — Бросьте. Я не глухая и слышала, что вам говорил рабочий. Вы виноваты только в том, что у вас есть враги. А враги есть у всех, кто не бездельничает, так что, я сделала вывод, что вы весьма деятельный человек. Поэтому не будем впустую тратить время. Проходите. Квартира, в которую попал Алексей Петрович была аналогична его собственной, только ремонт явно закончился совсем недавно. По стене коридора текла вода и ее спасло то, что отделана она была декоративной штукатуркой. В ванной все было хуже. Сильно пострадал потолок. Директору стало неловко. — Простите, я не представился. Меня зовут Алексей Тихомиров. И я — директор Pharma Industries, — Алексей беззастенчиво рассматривал хозяйку квартиры, — Вам нужно вызвать экспертов, пусть оценят. Я выплачу ущерб. Женщина была высока, стройна, темные волосы убраны назад в высокий пучок. Ухоженные руки, аккуратная одежда. И если бы не сеточка морщинок около губ и очень светлые, будто вылинявшие карие глаза, Тихомиров не подумал бы, что женщина совсем не молода. Взгляд — такой взгляд бывает у опытных, умных хищников. Явно старше его самого на добрый десяток лет. — Бросьте! По деньгам здесь сущие пустяки. Времени жалко. Просто, я немного устала от ремонта, — женщина махнула рукой. — Но, позвольте, Pharma Industries? Это же та компания, что лекарствами торгует? Та еще недавно взрыв был? — Интересно, есть хоть кто-нибудь в этом городе, кто об этом не слышал? , — сокрушенно, немного наигранно вздохнул Тихомиров, — Да, это у нас. Так что, все одно к одному — неприятности. — В сетке новость была. Меня зовут Надежда, Надя. Не очень распространенное имя сейчас. — Но красивое. — Пойдемте пить чай, Алексей. Вы выглядите усталым. Завтра выходной и мы вполне можем провести приятно время. — Ну, у кого выходной, а у кого и нет. Я сейчас 24/7 работаю, — Алексей вдруг вдруг понял — она точно ардус. И неожиданно для себя, решил дать задний ход. Ему показалось, что женщина как-то слишком хищно на него смотрит. Но ведь она не могла быть уверена, что он эннервас? Он ведь, и правда, совсем не похож. И тем не менее, ее твердый взгляд чем-то напугал. И он решил…. — А разве я спросила? — внезапно, интонация Надежды разительно изменилась. Голос стал ниже, глубже, будто вгоняя в транс, — Кажется, я просто сообщила вам, что мы идем пить чай. Алексей дернулся, попытался сопротивляться: — Уже поздно. Я не уверен, что имею право лишать вас сна. Я только хотел… — тут он понял, что проиграл, — Как скажете. На минуту воцарилась тишина. Тихомиров тяжело дышал, а Надежда рассматривала его, и будто бы давала время принять реальность. — Послушайте, я думаю, что вы сюда пришли не для того, чтобы посмотреть на ущерб и не для того, чтобы тут же сбежать, не попытавшись искупить свою вину. О моем сне можете не беспокоиться — я работаю дома и вполне могу вставать тогда, когда мне удобно. А ваша работа меня мало волнует, но в принципе, если вы проведёте здесь сегодня часа три, а потом отправитесь спать, то сон будет качественней и вы вполне успеете отдохнуть. — Конечно. Но… я могу спросить? Я не уверен… что мне нужен чай, — Алексею стало жарко и одолело косноязычие, которым он никогда в жизни не страдал. — Привыкли распоряжаться? Проблемы с отдачей контроля? Надежда развернулась и неторопливо поплыла в сторону гостиной. Алексей снова замер, мысли вихрем пронеслись в голове: ардус-леди, теперь он это знал определенно. И эта ардус-леди точно знает, что Алексей — эннервас. Как такое возможно? Чем он себя выдал? И почему окружающие его люди не видели в нем эннерваса раньше? Не догадывались. Даже не предполагали…. Додумать не успел. Последние разумные мысли смылись волной Голода. Каков шанс, что эта женщина — подстава? И что это изменит? Пожалуй, надо расслабиться и принять все, что Надежда сможет реализовать. Отдать контроль, ненадолго, на половинку ночи — то, о чем он мечтал уже достаточно давно, предвкушая поездку к Айвону. Конечности покалывало от нетерпения. Стремительно теряя способность соображать, Алексей, как на веревочке потянулся за хозяйкой квартиры. — Пожалуй, перейду на «ты», — заявила Надежда, — Ты — эннервас. И у тебя явно не все в порядке. Я права? У меня довольно большой опыт, я вижу. Не понимаю только, как ты в директора попал, но это не мое дело. Тебе нужна помощь. Смотри, сейчас 22:20. Я отвожу 3-4 часа на сессию. Потом пойдешь домой. Все ясно? Алексей Петрович плыл. Он более не мог сопротивляться мягкому, но властному голосу. Даже если бы ему не нравилась перспектива, он был не в том состоянии чтобы спорить. И врать тоже был не в состоянии. Даже если ему эту даму подсунули, его сила воли была сломлена. Он мгновение смотрел на Надежду совершенно больным взглядом и наконец, хрипло выдохнул, опуская голову: — Да, Леди. Мне все ясно. — Давай, выкладывай свои табу и стоп-слово. И приступим. Алексей поежился: как непривычно. Давно ни с кем кроме Айвона не был. — Табу… я не могу. Только, чтобы от вас живой ушел, Госпожа, и завтра двигаться мог. Стоп-слово — Сара. — Имя? — Да. Это было давно и болезненно. — Понятно. Раздевайся. Пока Тихомиров, впав в полную прострацию, снимал свой домашний костюм, Надежда помешивала чай ложечкой и наблюдала. Замечала все — закушенную губу, чуть подрагивающие красивые руки, слышала прерывистое дыхание. — На колени. Тихомиров опустился с облегчением, ноги почти не держали. Некоторое время Надежда молча смотрела за постепенно привыкающим к ситуации эннервасом, наконец, покачала головой, взяла со стола чашку с чаем и встала: — За мной. Алексей на четвереньках последовал за хозяйкой вглубь квартиры. Там, так же, как и у него, располагалась дверь в камору.