Директор. Цена поступка

Тихомиров позвонил во вторник. Константин чуть не перекрестился, заподозрив, что есть в Саре что-то от ведьмы — даром, что несуеверный. Но, тем не менее, вот он, голос Тихомирова в эфире и сам Тихомиров на экране. — Здравствуй, Константин. Помнишь еще меня? «Тебя забудешь», — мелькнула мысль, но вслух Адов отреагировал правильно: — Здравствуй, Леша! Сколько лет, сколько зим! Рад тебя видеть! Какими судьбами? — Послушай, я тут вспомнил… мы так ведь и не встретились тогда, после встречи выпускников. Подумал, что виноват перед тобой, не перезвонил. Я бы хотел исправить это косяк. Может, пересечемся вечером? Было заметно, как Алексей пытается придать своей физиономии виноватое выражение, только вот Адов не верил. — А по какому поводу? — Да нет никакого повода. Просто, у меня выдался свободный вечер, и, если ты не сильно занят. Я понимаю, это, наверное, очень нахально выглядит… «Да уж, для эннерваса ты весьма нахален! Врешь и не краснеешь». В первый момент была у Адова мысль повыпендриваться, отложить встречу, например, на конец недели и посмотреть, как будет корежить важного Генерального директора. Но передумал — дело нужно было делать. — Ха! Да ты всегда нахалом был, так что… а почему бы и нет. Какие предложения? — Да есть у меня тут рядом симпатичный ресторанчик. Записывай адрес…

***

Когда Константин, ругая себя за нетерпение, ровно в 19:00 приехал по указанному адресу, он почему-то ожидал, что Алексея еще не будет на месте и придется ждать. Но нет, тот уже сидел за столиком и помахал ему рукой и даже привстал, приветствуя. «Права была Сара, — подумал Адов, — его здорово припекло. Сроду не замечал за ним подхлимажа». Пока заказывали ужин, Адов втихаря разглядывал старого друга и понимал две вещи: во-первых, от открытых, дружеских чувств, что были в Университете ничего не осталось. Адову было глубоко плевать на Алексея. Правда, и негативных чувств тоже не осталось. Холодное равнодушие, как к постороннему и, какой-то циничный интерес. А во-вторых — внешне Алексей держался спокойно и уверенно. И, на первый взгляд, Костя, как психолог, не видел отклонений. И если бы он не знал то, что знал, никогда не заподозрил бы, глядя со стороны, в этом солидном, уверенном человеке эннерваса. Вдруг Константину действительно стало любопытно — сможет ли он, дипломированный специалист, по косвенным признакам распознать в Тихомирове скрывающегося эннера? Как будто он не знает об этом факте. И второй вопрос — насколько Алексей вменяем, прожив так долго «не в своей шкуре». Может Сара права и на самом деле здесь можно ставить диагноз? Когда, наконец, официант прекратил шнырять около их столика, расставив фужеры, тарелки и разложив приборы, Алексей вальяжно откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу и будто бы лениво протянул: — Мне, правда, очень неловко, что я проигнорировал твое приглашение. Как ты сходил тогда на встречу? — Сходил. И ты был прав — не слишком интересное мероприятие. Откровенно говоря, из рук вон плохо организованное и люди все какие-то левые. Из знакомых практически никого и не было. Ты ничего не потерял. — Ну, а сам как живешь, чем дышишь? — Да все по-старому. Работаю… Константин, отвечая на вопросы, позволял Тихомирову покуда вести, прислушивался, присматривался, пытаясь уловить хоть тень присущего всем эннервасам раболепия и поражался, насколько тот собой владеет — ни единого намека на неуверенность. И как тут не поверить, что эннервасы тоже личности? Адов минут десять поддерживал чисто светскую беседу но, наконец, решил перехватить инициативу: — … Но послушай, ведь есть же причина, почему тебе вдруг так приспичило встретиться? Алексей вскинулся, и впервые за всю встречу его личина дала трещину. Маленькую такую — он просто опустил взгляд, по-особому, не так как обычно, без повода. Константин, наверное, впервые в жизни наблюдал, как приятель сам отдает инициативу — спокойно и осознанно. Это был первый сигнал, который заставил его нервничать по не совсем понятной причине. — Да. Есть. Слишком спокойно. Слишком выверенные, неторопливые движения. Почти неестественные… Как кобра перед броском? Нет.… Скорее, как в омут с головой. — Я хотел тебя спросить… как ты относишься к слабой части населения — к эннервасам? — Отношусь? Ха-ха-ха…! Я к ней не отношусь… Шутка. К чему такой вопрос? Какое нам с тобой до них дело? Тихомирова явственно передернуло. — А серьезно? — А если серьезно — мне их жаль, но я их… как бы это потолерантнее выразиться… не особо воспринимаю за людей. В большинстве своем они тупы и ленивы. Хотя, попадаются вполне вменяемые особи, такие как мои собственные нижние. Их я тщательно отбирал для себя. Но чужие… мне, в общем-то, плевать на них. Потом, ты же помнишь, у меня есть сестра. Ее я вообще-то люблю… — Да, я помню. Красивая такая девочка, милая. Мне до сих пор неловко, что я с ней так…. Ты ведь обиделся тогда, я прав? Такая тоска прозвучала в голосе Алексея, что Адов замер и не ответил. Немного помолчали и когда это молчание стало уже каким-то слишком тягостным, Константин решил, что надо разрядить обстановку. Тем более, что он отлично понимал, к чему у Алексея такие вопросы. Ну или думал, что понимал. — Что ж, эннервасы — они есть. Их много. Они, в массе своей бестолковы. Редко встретишь эннерваса, способного к активному мыслительному процессу. Но такова жизнь. Наши законы их защищают от произвола особо агрессивных ардусов, потому что да, ардусы довольно агрессивны. И в целом, я думаю у эннервасов нет причин жаловаться на жизнь — у них есть все, чтобы вести полноценное существование в рамках своих возможностей… Это была фраза, которую Адов вычитал в каком-то медицинском журнале пару лет назад и которая вдруг очень красиво, к месту тут прозвучала, не совсем отражая его реальное отношение, но и не заставляя слишком сильно кривить душой. — Вот именно — «существование». Значит, ты считаешь, что эннервасам нет причин жаловаться на притеснения? А то, что им не дают учиться в серьезных вузах, что они не могут рассчитывать на уважение — это, вроде как, не проблема? — Да какие притеснения? Кто не дает? Все по способностям! Они ведь сами не могут серьезно учиться. Мозгами не вышли или даже скорее нервами. Да и какое может быть уважение к существу, которое себя само не уважает? Эннервасы сами с удовольствием унижаются. Я даже думаю, они были бы не слишком рады, если бы вдруг ардусы начали возносить их до небес, заставляя соответствовать ожиданиям, которым они соответствовать не в состоянии. — А если бы смогли? Представь себе эннерваса, который смог выучиться, всю жизнь на это положил. Готов брать на себя ответственность и принимать решения…. — Да глупости. При первой же проблеме эннервас сломается. Тут дело-то даже не столько в их неспособности соображать, а в их психологической слабости и лености ума. Даже тем, что у них есть они не желают пользоваться на всю катушку. И сами, как правило, сходят с дистанции столкнувшись с первыми же трудностями. Но объясни, почему у нас такой странный разговор? Ты нашел себе эннерваса и решил дать ему должность? Костя был в восторге от собственного актерского таланта, даже расплылся в понимающей улыбке. — Да нет, но я считаю, что эннервасов загоняют в несуществующие, искусственные рамки, не создают необходимые социальные условия для развития. Я думаю, закон — это одно, а отношение ардусного меньшинства — другое. И можно сколько угодно кричать о толерантности, но этим только провоцируется агрессивное отношение к эннервасам. — Леш, ты не прав. Я не понимаю, почему тебя вдруг это так волнует, но ты не прав. То, что эннервасы, априори, слабее — это факт и если они не выдерживают конкуренции это не значит, что им должна даваться фора, какие-то поблажки. Экономика такого не прощает. Что ты предлагаешь? Тянуть их наверх в ущерб практическим соображениям? Ты же знаешь, что и ардусы между собой тоже конкурируют… — Конкуренция? Какая конкуренция, если эннервасов отсекают на начальном этапе? Создают невыносимые условия изначально, пользуясь всеми возможными способами. — Да ничего им специально не создают! Обычная конкурентная борьба. Но там, где ардус показывает бойцовый характер, эннервас киснет и пускает сопли! — воскликнул Адов, а про себя подумал — «Нда, не понимать такие азбучные истины — это клиника»…. — Послушай Костя. Я вижу, ты уже почти доел. Я не хотел, чтоб ты остался без ужина в любом случае. Даже, если ты со мной не согласен и сейчас захочешь уйти. Я должен кое-что тебе сказать… И снова это дикое, холодное спокойствие. Такое… оттренированное — Костя, наконец, смог сформулировать свое ощущение от Лешиной манеры поведения. Да, именно. Оттренированное и отточенное за годы притворства до идеала, спокойствие, неестественное, не имеющее ничего общего с реальными переживаниями. Да как у него вообще выдерживают нервы? Он же… — Я эннервас. — О! Больше слов у Константина не нашлось. Вот же облом! А так хотелось еще поиграть с заведомо проигравшим противником. Как кот с мышью. Стало досадно. Пожалуй, нужно бы выдать бурную реакцию, но Костя почему-то не смог, только потянулся за чашечкой кофе, тщательно изображая дрожание руки. Пожалуй, Алексею не нужно знать, что в его новости для Адова не было ничего нового. Было необходимо выдержать паузу, подумать. Например о том, что первоначальный план по выявлению прорех в поведении Тихомирова, стал неактуальным. Тот сам признался. И надо этот самый план как-то менять. — Это шутка такая? Я не понял, в чем соль…. — Нет, не шутка. Я эннервас. И я старательно обманывал себя и окружающих, стараясь, соответствовать. — Но ты же не мог не знать…. — …. — Интересно. — И это все? — А что ты хочешь услышать? Константин и сам не заметил, как изменилась его интонация. Одно дело — когда узнал откуда-то, и остается вероятность ошибки. Другое — когда тебе признались открытым текстом. — Вероятно, у тебя были веские причины врать. Алексей сидел расслабленно развалившись на диванчике и вдруг это стало неимоверно бесить Адова. Вся неприязнь внезапно вернулась. Все его бешенство. — И ты считаешь, что мне приятно сидеть за одним столом с зарвавшимся эннервасом, место которого на полу, у моих ног? — Я не твой эннервас. — Верно. Я такого от своих эннервасов не потерпел бы. Не понимаю твоего ардуса? Как он такое допустил! И как ты умудрился ездить к нему так, что этого никто не заметил? — Не замечали. Я ездил редко. — Но все равно, не реже ж раза в месяц…. — Нет. Реже. Раз в полгода. — Что-о-о-о? В этот возглас Костя вложил весь свой актерский талант, которого было немного, но достаточно, чтобы расстроенный Алексей принял его удивление за чистую монету. — Раз в полгода. Да. — Это невозможно. Если это так, ты бы уже давно потерял связь с реальностью. Твое чувство вины должно скручивать тебя и сгибать перед любым ардусом. По сути, сейчас любой ардус должен видеть, что ты нуждаешься в строжайшем воспитании…. Пока Константин говорил, Тихомиров сначала краснел, потом, буквально на глазах, начал бледнеть и показалось — вот сейчас сознание потеряет. — …А ты сидишь и маньячно мне улыбаешься, будто поимел весь мир. И знаешь, это ненормально. То ли ты принимаешь какие-то запрещенные препараты — ты знаешь, что это означает? То ли у тебя нарушен гормональный фон, что в общем-то неудивительно, и ты опасен для общества, поскольку перепады настроения могут спровоцировать тебя на неадекватные действия. Как давно ты проверял свое здоровье? Тебе надо срочно, ты слышишь, срочно провериться! И томографию и анализы нужно сделать. Знаешь, я повидал свихнувшихся эннервасов. Жалкое зрелище! И я совершу должностное преступление, если не сообщу о тебе. И лучше бы тебе это сделать самому. Впервые с момента разговора Тихомиров засомневался, а не зря ли он признался своему другу. И не случилось ли это из-за его скрытого желания быть разоблаченным. Что там в психологии насчет скрытых мотиваций было? Ведь, правда, Адов тоже медик…. — Пока что я не собираюсь признаваться. Не сейчас. Этим я только испорчу себе жизнь и сорву расследование. Все бросятся обсуждать мой модус, займутся мной и моей, как ты выразился, «ненормальностью», забыв о преступлении и о его заказчике. Прости, мне нужно доиграть игру. Возможно, позже у меня не останется выхода. Тебе я рассказал, чтобы ты не узнал такую интимную подробность обо мне со стороны. Два дня назад я потерял друга. Хорошего друга, на самом деле. Он не смог простить вранья. Но здесь, сейчас я на колени перед тобой не встану. Мне нужно вывести подонков, убивших моих сотрудников, на чистую воду. Ты ведь знаешь, что случилось. — Да, я в курсе, — Константин решил смягчить атмосферу и подпустил в голос немного сочувствия. Он, в общем-то уже увидел все, что хотел, — Сначала услышал на работе, потом в сетке все подробности нашел. Признайся, если бы не этот случай, ты и не подумал бы раскрываться ни передо мной, ни перед этим твоим другом. Думаю, ты также не станешь этого делать, если преступник будет найден. — Костя, послушай! Мне действительно жаль, что я так долго обманывал. Но мне нужно еще немного времени. А после, я уйду с должности, стану нормальным эннервасом. Чтобы компании ничто не угрожало, я готов пойти на это. Я почему-то чувствую, что виноват во всей этой заварухе и это тяжело. Мне безусловно нужен ардус. Нет, я не имею в виду тебя, я знаю, что ты занят. Но справляться с Голодом я больше не в состоянии, особенно теперь. Позапрошлый вечер я провел с почти незнакомой женщиной, которая раскусила меня мгновенно. Я больше так не могу. Константин чуть было не ляпнул, что Тихомиров мог бы обратиться к Саре — все-таки старая любовь не ржавеет, но вовремя сообразил, что по задумке, вообще не должен помнить о Саре. Вместо этого он сказал: — Ты правильно сказал — мы все-таки друзья. Я не побегу сдавать тебя. Но, поверь, тебе надо не по ресторанам шататься, а находиться в больнице, на обследовании. Не затягивай с этим. Честное слово, этого делать нельзя. И я не дам тебе слишком много времени, чтобы решить все самому.