Директор. Цена поступка

Адвокат Василий Сергеевич Злобин вышел из подъезда и остановился. За ним плавно, с чуть слышным хлопком закрылась массивная стеклянная дверь, будто ставя точку в том разговоре, который у него состоялся с Директором Pharma Industries. Пока еще Директором. Адвокат зажмурился и откинул голову, подставляя лицо под еле тлеющее осеннее солнце. Оно уже почти не грело, а только, как саботирующий работник конвейера, символически торчало на небе. Злобин даже глаза открыл, убедиться, что оно все-таки на месте. Василий Сергеевич тяжело вздохнул и двинулся к проходной, отделявшей территорию элитного жилого комплекса от остального города. Снаружи его уже ждала машина. Усевшись на заднее сидение Злобин буркнул водителю: «в офис», достал сетевик, погрузился в работу и… очнулся только у подъезда небольшого особняка, занимаемого его адвокатской конторой. — Анечка, чаю мне в кабинет. И не пускайте никого, пока не разрешу. Все звонки тоже отклоняйте. Я буду занят. — Хорошо, Василий Сергеевич, — понятливо закивала Аня, сразу отметив отнюдь не радостное настроение шефа. Злобин уселся в кресло, но не в то, что за рабочим столом, а в то, которое называл «размышлятельным», у окна. Расслабил узел галстука — «сегодня можно». Потянулся к кнопке под подоконником, включил глушилку. Ну, какой же адвокат работает без глушилки? Включил сетевик. — Юр, это я. На той стороне возник солидный мужчина с проседью: — Утречка. — У меня для тебя есть очень паршивая новость. — Ну да, — после секундной паузы ответил тот, — у меня для тебя тоже. Злобин приподнял бровь и не стал продолжать. — И почему мне кажется, что новость у нас одна и та же? — спросил мрачно Юрий Половецкий, старинный друг и по-совместительству — самый главный человек в Айтеоке, откидываясь на спинку своего кресла. Злобин вздохнул и спросил: — У тебя или у меня? — Сегодня вечером, часов в шесть, у меня. — Договорились. Почему-то полегчало. Василий Сергеевич, хоть и тертый калач, но новости, которые сообщил сегодня с утра Алексей Петрович, выбили его из колеи напрочь. И только мысль, что решать эту проблему они будут вместе с мэром, немного успокаивала. Он даже смог в течение дня встретиться с клиентом и ответить на полтора десятка очень важных звонков. Но все равно, то и дело застывал, погружаясь в невеселые размышления, пытаясь найти выход. Промаявшись весь день, он еле дотянул до вечера и в пять часов закрыл контору, отправив Анечку домой. Ей бы радоваться, а она уходя то и дело бросала на начальника встревоженные взгляды. Дом мэра Айтеоки находился не в центре, ближе к окраине, недалеко от городского парка. Тут и народу было поменьше и воздух почище. Умиротворяющая обстановка позволила адвокату немного настроиться на позитив. Поскольку Злобин был знаком с мэром еще с тех пор, когда тот никаким мэром не был, то есть со студенческой скамьи, то бывал он в этом доме не раз. Поэтому, не обращая внимания на местные красоты, уверенно двинулся мимо охраны через парадную наверх, по лестнице, затем по длинному коридору до самого конца, в святая святых — кабинет большого начальника. Вошел, лишь символически стукнув костяшками по двери, не дожидаясь разрешения. Юрий Николаевич сидел за столом, что-то писал. — Привет, Юр. — А, это ты. Привет. Присаживайся. Что будешь? Виски? Джин?.. — Не стоит. Соображать надо. Если, конечно, мы одну и ту же проблему имеем в виду. — Да одну, — махнул рукой Половецкий, — Ты ж у Тихомирова побывал? — Ну да. — А мне Сережка рассказал. Вчера. Не успел тебе сообщить. Какие соображения? — Кто-то за него взялся всерьез. — Нда, — поддакнул Юрий. Злобин устроился в кресле напротив дубового стола: — А чай в этом доме есть? Или только выпивка? Половецкий хмыкнул, нажал на кнопку. — Язва ты, Василь. — Язва не язва, а даже в этих условиях собираюсь защищать Тихомирова. Юрий покачал головой. — Слушай, Алексей Петрович действительно уникальный человек. Я с трудом представляю, как ему удалось все это провернуть. И я бы всей душой желал ему выкрутиться из этой неприятной ситуации. Но давай посмотрим на дело шире. Дверь хлопнула. Пожилая женщина в переднике внесла поднос с ажурной чашкой, чайником и вазочкой с печеньем. Молча, только кивнула в знак приветствия, поставила на стол и вышла. — Юр, мы с тобой образованные люди. Мы же понимаем, вся эта чушь с эннервасами не стоит выеденного яйца. В этом нет ни справедливости, ни законности. Да я в адвокатуру шел, чтобы защищать таких, как Тихомиров! — Это все так. И, уверяю тебя, мы поможем, чем сможем. Но, ты понимаешь, что у меня на носу выборы? Ты представляешь, какой поднимется гвалт, стоит им пронюхать о наших деловых контактах. А ведь ничего предосудительного мы не делали. Просто договоренности, никаких незаконных деяний. Злобин молчал. Он думал. — Ты думаешь, все это — целенаправленная акция? В том числе против тебя? Юрий Николаевич откинулся. — Я догадываюсь, откуда ноги растут. И эта задница нам явно не по зубам. Он проследил взглядом, как Злобин аккуратно взял чайник, налил себе чай. — Но кое-что мы сделать можем. В конце-концов, Тихомирову тоже выгодно, чтобы я не слетел с должности — Ты предлагаешь ему признать вину? — Василий Сергеевич чуть не поперхнулся. — Нет конечно. Но то, что он эннервас внезапно дает ему карт-бланш. Думаю, те, кто копает под меня, ни сном ни духом такого даже предположить не могли. Злобин кивнул. Увлекшись перспективой защищать Тихомирова он как-то не обратил внимание, что эннервасам в этом смысле гораздо проще. — Должность он потеряет в любом случае, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Точно. И мы тут не поможем, — поддакнул мэр. — Придушить расследование мы не сможем. Но я на 100% уверен, что Алексей не виноват. Поэтому, мы можем проследить, чтобы расследование велось законно. — Именно. Я даже не хочу, чтобы ты в это ввязывался. Ему ничего страшнее принудительного лечения и назначения ему опекуна не угрожает. — Это тоже скверно. Но, учитывая масштаб проблем… Кстати, именно по этому поводу я к нему ездил утром. Ситуация такая. У него был ардус в Алемании. Официально они ничего не оформляли. Только для себя составили смешной договор и нигде его не регистрировали. Таким образом, этот ардус ни на какие активы Тихомирова права не имеет. Тем не менее, Алексей Петрович настоял на том, чтобы квартира была передана этому ардусу, написал отказное письмо в его пользу. Я не смог переубедить. — А зачем переубеждал? — Потому что расстались они. И плохо расстались. Этот… недоардус отказался от него. А Алексей мне все талдычил — я сам виноват, я ему должен. Продаст квартиру — будет ему подспорье. Не хочу, чтобы попала в загребущие руки опекуна, кем бы он ни был. — Нда. Черт с ней, с квартирой. Ты понимаешь, что вся бухгалтерия Pharma Industries завязана на мэрии? — Да, это проблема. Он рассказал, что к ним пришла какая-то невнятная проверка. Вроде бы ищут липовые счета. — И нашли? — Он говорит — пока нет, но он почему-то уверен, что найдут. — Плохо. Если найдут, нам мало не покажется. Ты же понимаешь, откуда взялась эта проверка? — Под тебя копают, чертовы федералы. Думают, раз сами нечисты на руку, так и тут то же самое. — К сожалению, они над нами, а не наоборот. От жадности скоро лопнут. Хотят забрать у нас Pharma Industries. — Они не хотят. Они заберут у нас Pharma Industries. Закопают Тихомирова и спасибо если не тебя, - мрачно предсказал Злобин. Мэр нахмурился. — Так, эту часть я беру на себя. Есть у меня связи в Госах. Буду договариваться. Понятно, чего-то мы лишимся, если не всего, но главное не потерять при этом голову. Что дальше? — А дальше наконец-то ложка меда в этой бочке дегтя. Ты помнишь, как начинал Тихомиров? — Универ закончил, теперь даже не понимаю, как умудрился. Работал где-то… не помню. — Вооот, дальше было интереснее. Он сколотил себе состояние на реабилитационных клиниках. Говорит — сейчас дело расширилось. Он понимает, что Pharma Industries федералы отнимут, но он — владелец сети клиник и утром мы составили документ, по которому ты и я являемся соучредителями данной сети. У мэра расширились глаза. — Он с ума сошел? Я — должностное лицо, я не имею права вести частный бизнес. — Ну, ладно, ладно, я неправильно выразился. Я — соучредитель, а ты — информационная и политическая поддержка. Он почти все время давал рекламу в столичных СМИ. Эти публикации вполне сойдут за такую поддержку. — Ну и что нам с этого? — А то, что потеряв большой доход от Pharma Industries, мы сохраним доход с этой реабилитационной сети, даже если Тихомирова не удастся выручить. — Я хотел бы увидеть документы. Злобин отставил пустую чашку, поднялся, поставил перед мэром свой сетевик. По экрану побежали строчки из цифр, Юрий Николаевич цепко всматривался, что-то прикидывал. Наконец, отодвинулся от сетевика и сказал: — Так, понятно. Он что-нибудь хотел за это? — Послушай, я, конечно, язва, хитрец и все такое, но я действительно попробую выручить этого проходимца. Даже если не на этом этапе, то после, когда все немного успокоится и ты разберешься с Госами. Его фантастическая наглость вызывает во мне благоговейный трепет и неконтролируемое желание помочь. В конце концов, как он может быть виноват в том, что крутившиеся вокруг него толпы ардусов не догадались, что он эннервас? На худой конец, попробую найти ему карманного ардуса, если все пойдет совсем плохо. И нет, он ничего не просил, сказал только, что Айвон, это его ардуса так зовут, ничего не смыслит в бизнесе, угробит компанию. А я обещал, что помогу, если это будет в моих силах. — Хорошо. Бери на себя клиники. Поддержку обеспечу.