Директор. Цена поступка

В пятницу, перед Советом, Алексей поднялся затемно. Ожидание катастрофических перемен заставило предпринять несколько шагов. Во-первых он вдруг сообразил, что в квартире остается слишком много личных вещей, и он не хотел бы, чтобы их нашел кто попало. Он тщательно перерыл свой стол, собрал все и не придумал ничего лучшего, как озаботить хранением адвоката. Он вызвал Злобина к себе к 8:00, чтоб передать все это добро. В ожидании Василия Сергеевича он решил подготовиться… помыться, привести в порядок тело. Что заставило? Наверное, невыносимая потребность остаться самим собой. На протяжении всего процесса почему-то все время подташнивало. Закончив, он в последний раз пошел по комнатам. Ему казалось, что вся его жизнь — это прекрасный сон и вот сейчас ему до боли в сердце не хотелось просыпаться и оказываться в страшной действительности. Он знал, что вернуться он уже не сможет. В этот момент приехал Злобин. Взяв себя в руки, Тихомиров открыл дверь. — Василий Сергеевич, у меня осталось не так много людей, на которых я хотя бы отчасти могу положиться. Мне кажется, вы — один из них. Я вас прошу, вот эти вещи уберите куда-нибудь, чтобы посторонние их не достали. Он говорил спокойно, не глядя адвокату в глаза и понимал, что совершенно не удивится, если все эти бумаги окажутся у следователей. Тем не менее, он протянул адвокату шкатулку с документами. Там лежала целая пачка фотографий, аттестат, диплом, доставшийся такой кровью, медаль за окончание школы и еще несколько бумажек, которые когда-то были важны. Злобин слегка нахмурился: — Алексей Петрович, я обещаю, в чужие руки все это не попадет. И, я прошу вас, не отчаивайтесь. Возможно, все будет не так плохо. Тихомиров кивнул: — Возможно. Злобин прикусил губу. Мэр категорически запретил ставить в известность Тихомирова о предпринятых с его стороны действиях, но ему очень хотелось как-то помочь, поддержать. — Леш, — он специально перешел на фамильярный тон, — Я со своей стороны прослежу, чтобы все было законно. Тихомиров бросил на адвоката колючий взгляд: — Вы проследите, чтобы Косуева опять не сцапали. Вот уж кто может меня закопать навсегда. А он на меня зол, хотя казалось бы… Ладно. Я не рассчитываю, что вы сможете вытянуть меня, но очень прошу, если будет необходимо и возможно, помогите Косуеву. Василий Сергеевич решил не расстраивать Алексея еще больше, не стал сообщать ему, что Борис уже неделю как маринуется в следственном изоляторе. Собственно, адвокат не понимал, почему он все еще там. Следовало с этим разобраться. Проводив Злобина, Алексей почувствовал себя немного спокойнее. Для выхода на работу в последний раз, он выбрал парадный официальный костюм — черный, с еле заметным рубчиком. В нем он выглядел весьма солидно даже вот такой измотанный, с потухшим взглядом. Мелькнула мысль — тоже мне, шишка, а ведь когда посадят на цепь, он даже не будет вырываться. От этого снова стало плохо и Тихомиров решил больше не позволять себе думать о будущем. Это было непродуктивно и вредно для самочувствия. Поэтому, он встряхнулся и вышел на парковку, где уже ждал Сережка. Увидев у дверей своего офиса Зуева с двумя здоровыми бойцами в камуфляже, Алексей Петрович почти не удивился, но на себе ощутил, что значит выражение «дрожат колени». Снова охватила паника и справляться с ней с каждой минутой становилось сложнее. Остановившись перед следователем, пытаясь как-то контролировать голос, он спросил: — Вы ведь за мной? — Как только угадали, Алексей Петрович? — Послушайте, я собрал на сегодня Совет, чтоб объявить об отставке. Это не займет много времени. Могу я попросить… задержать меня после? — Вы — убийца, Алексей Петрович. У меня распоряжение на ваш арест, а не на задержание. Тихомиров вздрогнул, мутно посмотрел на следователя. Медленно выдавил из себя: — Неважно. Не имеет значения. Вы можете обождать? Не больше часа. Если хотите — можете присутствовать на Совете. Потом я буду в полном вашем распоряжении. Зуев раздумывал некоторое время, но видимо, придя к выводу, что от этого он ничего не потеряет, а может даже узнает что-то полезное, кивнул. — Хорошо, я подожду. Они собрались к одиннадцати часам очень дружно, все двенадцать человек. И вели себя, будто на похоронах. Они всё знали… Хотя нет, не всё. Алексей Петрович еще собирался преподнести им сюрприз. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он с иронией подумал: «Что ж, вот и всё. Наверное, это последнее мое самостоятельное решение. Дальше решать за меня будут другие — следователи, врачи, ардус, к которому меня прикрепят. Умываю руки. Но сегодня я сделаю то, что считаю нужным». — Господа. Я собрал вас здесь сегодня для того, чтобы сообщить две неприятные новости. Неприятны они в большей степени для меня, но и вас тоже коснется. Новость первая — по причине последних событий и в связи с тем, что мне собираются предъявить обвинения я ухожу в отставку с поста Генерального директора Pharma Industries. Мне очень нравилась эта работа и уверен, я мог бы и дальше приносить пользу Компании, но обстоятельства таковы, что мне теперь придется заниматься совсем другими делами, а скандал принесет Компании лишь вред. Такого я допустить не могу. Тихомиров перевел дух, обвел взглядом собрание, нехорошо усмехнулся и продолжил: — Есть еще одна новость, которая вряд ли вас порадует. Вас и господина Зуева, который уже приготовил для меня сковородку, — Алексей быстро глянул на нахмурившегося следователя. — Полагаю, вам и в голову не приходило, что я эннервас. Как вы понимаете, всегда им был и вполне целенаправленно водил вас за нос. Я никогда не был наивным и понимал, что эннервасу получить вашу поддержку при назначении Генерального директора Pharma Industries нет никаких шансов, поэтому тщательно скрывал этот факт с момента моего назначения на должность. Естесственно, скрывать дальше в связи с последними событиями не представляется возможным и не имеет смысла. Но можете не волноваться — на вашу поддержку и защиту Компании я не рассчитываю. Судя по расширившимся глазам Зуева, он также не знал об этом факте, и Алексей немного выдохнул. Сюрприз удался. — Прежде чем вы начнете возмущаться и плеваться ядом, объясню, почему я так поступил. Вы, ардусная элита, на каждом углу кричите, что эннервасы слабы, глупы и ни на что не способны. Я — эннервас. Я закончил Университет, я успешно работал по специальности, я организовал свой бизнес. И на самом деле, я доказал что эннервасы могут работать на ответственных должностях не хуже ардусов, а иногда даже и лучше. Развешивание ярлыков, использование модуса в конкурентной борьбе лишь вредит работе. Если вы мне сейчас скажете, что я прокололся, отвечу — рычаг давления имеется у кого угодно, если задаться целью, независимо от того ардус он или эннервас. Не было бы модуса — была бы семья, дети или другая уязвимая точка. Лелеемая тема ардусов, что эннервасы не могут принимать решения и слишком подвержены влиянию — всего лишь миф. Все зависит от человека. Тот факт, что я пять лет вполне успешно справлялся со своими обязанностями — вот это не миф, а реальность. За время моего руководства компания выросла в доходной части почти в два раза и заняла первое место на фармацевтическом рынке, а вы получили доходы, значительно превышающие плановые показатели. И мы не собирались останавливаться на достигнутом. А вот теперь сидите и подсчитывайте упущенные выгоды. И не смейте обвинять в этом меня. Не я затеял грязную игру. Что ж, я всегда знал, что когда-нибудь информация о моем модусе всплывет. Но я добился поставленной цели. Наверное, остальное неважно. Хочу сказать еще одно — понимаю, что все события последних двух недель могут быть связаны с просочившейся к конкурентам информации о моем модусе, а может быть это просто захват Компании. Подумайте об этом. Элементарно — если все это только из-за меня, то неприятности закончатся, как только я покину пост. А вот если нет… тогда вам следует оглянуться вокруг и посмотреть, кто копает под Компанию и можете ли вы с этим что-то сделать. — Зачем нам с этим что-то делать? — Симонов смотрел спокойно, кажется, ни капли не удивившись новостям. — Полагаю, нет никакой необходимости убивать курицу, несущую золотые яйца. Тихомиров посмотрел пристально на Председателя. У него все никак не укладывалось в голове, зачем такая сложная схема, чтобы убрать его с поста. Люди погибли. — Вот и ответ на мой вопрос. Что ж, … удачи вам. А нам с господином Зуевым пора. В гробовом молчании Тихомиров покинул кабинет. Следователь вышел за ним.