Директор. Цена поступка

— Следующий! — гаркнул санитар так, что Сара даже вздрогнула. «Болван» — подумала она, наблюдая, как очередной выродок пошлепал к тренажеру, тихо проскользнула в дверь и уселась в неудобное кресло для персонала. — Пятьдесят! Поехали! Выродок с размаху насадился на тридцатисантиметровый резиновый девайс, вскрикнул, не задерживаясь поднялся. Снова сел. Санитар принялся считать. Отмучившись положенное количество «приседаний» эннервас поднялся и тут же рухнул на колени, дрожа и поскуливая. По щекам его текли слезы, сопли. Санитар рассмеялся: — Чего расхныкался! Тебе же это нравится. Вали отсюда. Следующий! Доктор Княжич редко заходила в процедурные, но сегодня ей нужно было поговорить с Феликсом, и она терпеливо ожидала конца тренировки. Её уже давно не вдохновляли однообразные сеансы воспитания, ей не было интересно, как быстро очередной эннервас-выродок вернется в заданные природой рамки. Это происходило примерно за полгода со всеми с разницей в плюс-минус месяц. Её мысль ползла дальше этой рутины к истокам проблемы. Заниматься проблемными эннервасами Сара начала сразу по окончании Университета. Собственно, в Квебек она уехала работать именно по этому направлению и ничто не могло её тогда остановить, настолько интересна была ей эта тема. С тех пор, проработав в различных клиниках для агрессивных эннервасов длительное время, доктор Княжич заметила тенденцию, которая ей очень не нравилась. То, что вокруг все чаще рождались эннервасы и все реже — ардусы было известно многим, но мало кто заметил, что все чаще появлялись эннервасы, вполне справляющиеся со своими слабостями — и с Голодом и с неустойчивой нервной системой. То тут, то там в научном сообществе появлялись работы серьезных специалистов, в которых отмечался рост самостоятельности эннервасов, рост их интеллектуальных способностей. Все это очень тревожило Сару, она начала тщательно собирать все работы по данной теме — статьи, брошюры, записи выступлений в сетке. Пока данная тенденция была не слишком заметна, но Сара для себя решила, что пора предпринимать решительные действия для избавления общества от этой напасти. Самым неприятным для неё было то, что она была лично знакома с таким «выродком», как их называли в тесном медицинском кругу, и проморгала свой шанс намертво привязать его к себе. Но была и обратная сторона её оплошности — она знала, где найдёт идеальный экземпляр для своих исследований. — Дина Равильевна! Я вас не увидел! — пробасил санитар внезапно прямо в ухо доктору Княжич. — Да, чтоб тебя! — вызверилась она, но санитар уже рухнул на колени: — Простите, ради Бога, что заставляю ждать! Я вам нужен? Я сейчас, только последнего выродка отпущу. Сара сдержалась. Ещё не хватало злиться на нормального эннерваса. Она кивнула, махнула рукой, отпуская Феликса и снова погрузилась в свои мысли.

***

Имя Сара сменила давно, почти десять лет назад, по какому-то наитию. Тогда она ни о чем таком не думала, просто хотелось изменить жизнь, исчезнуть, испариться, чтобы не нашли. Чтобы забыть тот стыд и унижение, которые пережила после отказа Тихомирова. Хотелось, чтобы все забыли о её существовании. Вот только от себя не спрячешься. Наверное, тогда она должна была побороться за свое. Сделать хоть что-то. Но не смогла не иначе от шока и растерянности такой сильной, какую ни раньше ни позже более не испытывала. И до сих пор жалела, что отступила тогда. Хотя, в свое оправдание она могла бы сказать, добиться своего законными методами шансов было мало. Можно даже сказать — их не было. А к решительным действиям она еще не была готова. Сейчас-то дело другое, но тогда, по молодости она упустила момент, понадеялась на привязанность и физическую зависимость эннерваса, не оформила все как полагается. Это нужно было делать с самого начала, когда Тихомиров себя от Голода не помнил. А позже, он с собой вполне справился и, попользовавшись, послал ее к чертовой матери. И вот уже десять лет от мыслей об этом эпизоде у Сары хронически темнело перед глазами и перехватывало дух от гнева. Именно тогда, прихватив с собой второго своего эннерваса, оказавшегося вполне нормальным, и согласившись на место практикующего психиатра в Квебеке, она сменила имя. Теперь это вдруг оказалось очень кстати. Никто не знал, кто такая Сара Равильевна Маргулис, зато специалисты-психиатры знали Дину Равильевну Княжич. Фамилия досталась от мужа, который был очень полезен, но быстро помер в Квебекских холодах. Он ее боготворил и на самом деле понял что его ждет, когда она велела ему готовится к свадьбе. Но ей нужна была фамилия, а не муж, тем более такой, который знает о ее позоре. И в результате, этот правильно воспитанный эннервас, умирая от крупозного воспаления легких, в агонии, целовал ей ноги, а Саре было все равно. Сара не жалела о нём вовсе. В её воспоминаниях он проходил как эпизод, важный, своевременный, но незначительный. Заботило её совсем иное. Вернулась из Квебека через пару лет после смерти мужа уже не Сара Маргулис, а Дина Княжич. Написав докторскую по отклонениям у эннервасов, она привлекла к себе внимание психиатрического сообщества. Ей предложили место заведующей отделением в самой престижной клинике для эннервасов с нарушениями самосознания — в Кузнецовской психиатрической больнице. Конечно же, она пыталась заводить себе еще нижних, благо, выбор теперь был весьма обширный. Мучила она их нещадно, проявляя всю свою садистскую натуру и изобретательность. Она искала в них потерянную мечту, одному даже пластику сделала под Тихомирова, но нет, все это было не то. Они быстро надоедали и приходилось избавляться. И уж совсем плохо стало, когда пять лет назад на Межконтинентальной медицинской конференции был представлен новый генеральный директор крупнейшей фармакологической компании Pharma Industries Алексей Петрович Тихомиров. Тогда-то Сара и поняла, что судьба снова столкнула её с самым настоящим «выродком», который нужен как воздух — и для исследований и на коленях в каморе. Другие не подходят. Мысль любыми способами заполучить себе Тихомирова захватила её полностью. Она сожалела, что тогда, давно упустила возможность и радовалась, что судьба дала ей шанс восстановить справедливость и вернуть беглеца на место. Ей хотелось действовать. Она думала об этом и днём и ночью. Она строила планы. В её мечтах Алексей, слишком яркий, слишком живой, тот, которого она помнила, исчезал, а на его месте появлялся послушный, жаждущий доставить ей удовольствие, тянущийся к плети эннервас, который только в служении ей видел бы смысл своей жизни. Если бы он стал таким, она смогла бы его простить. Она знала, что с ним бы стала другой — добрее и мягче. Она наказывала бы по справедливости и награждала бы с радостью за хорошее поведение. Она б позволила ему гораздо больше, чем любому другому эннервасу. С ним она могла бы быть великодушной властительницей, и женщиной, и матерью. В реальности же Сара понимала, что исследования неадекватного поведения эннервасов значительно важнее её матримониальных мечтаний. Она начала продумывать план своей научно-исследовательской работы сразу после той памятной конференции. Тогда эти мысли казались несколько утопичными, но тем не менее, она старательно собирала литературу, искала единомышленников, готовила базу. И вот постепенно стали появляться признаки того, что все это может получиться. Сначала главврач ее больницы вдруг проговорился, что собирается уйти в бизнес из-за отсутствия перспектив. Идея с исследованием очень его заинтересовала. Потом невнятная жалоба заместителя Тихомирова, с которым Сара свела дружбу. Он оказался бывшим анастезиологом, который пришел в Pharma Industries с единственной целью — стать ее генеральным, а застрял в заместителях. Опять же, Адов мог пригодиться. И вот в голове, постепенно начал зарождаться план, как заполучить себе Тихомирова. Сара взялась за дело.

***

— Пошел отсюда! Остальным скажи — пусть ждут. Вызову. Очередной выродок поковылял к двери, а голос Феликса снова прозвучал над ухом, вырывая из размышлений: — Дина Равильевна, мы закончили. Вы что-то хотели? Внезапно вспыхнуло раздражение: «Тоже нагловатый. Куда катится мир? Хотя, понятно куда — эннервасы плодятся как кролики, их все больше. Скоро они нам диктовать начнут, если не держать их в ежовых рукавицах». — Ты как себя ведешь, мерзавец?! Страх потерял? — Простите, — санитар побледнел, рухнул на колени, но глаз не опустил, — Больше не повторится, Дина Равильевна. Нет, Сара не была полностью удовлетворена поведением подчиненного. В другое время этот санитар сам поскакал бы на той игрушке, на которой только что тренировал своих подопечных, да поорал бы с электродом в члене. Но у нее была другая цель, другие вопросы, и она решила пока что махнуть рукой на безобразие. Только пробурчала: — Побалуй у меня. Она достала листалку. — Я вижу, тебя назначили куратором номера 912? — Да, Леди. — Отлично. Меня этот тип интересует. Врач осматривал? — Да, Леди. На следующий же день после прибытия. Взяли анализы, назначены процедуры. Вы же сами знаете, его данные в руках держите. А чем интересует? Обычный…. Нет, этот Феликс совсем от рук отбился. Сара поднялась, шагнула в сторону санитара, наклонилась и мертвой хваткой, ногтями вцепилась в его ухо. Феликс заскулил. — Разве я спрашивала твое ценное мнение? Или ты решил, что привилегии тебе не нужны? Я это тебе сейчас живо устрою. Думаешь, ты первый почувствовал себя вершителем судеб? Не заблуждайся. Вмиг окажешься среди них. — Леди! Леди! Простите дурака! Помилуйте! Я все для вас…. Да, так лучше. Феликс лил слезы, скулил, но вырываться не осмеливался. Ухо покраснело и Сара, выждав с полминуты отпустила. — Теперь отвечай на вопрос. — Да, Леди, да. 912-й, — всхлипывая заблеял Феликс, — Красавчик, спокойный, послушный. С ним проблем не будет. Кроме общих процедур, Вениамин Максимович назначил SE-8 с S-фактором и AvtoTraining. Говорит, у него проблемы в голове. Но я вообще-то их не заметил…. — Потому что ты — тупой санитар и не больше. Врач прав. У этого выродка в голове бардак. SE-8? Я бы на всю десятку вкатала. Ты при осмотре присутствовал? — Меня чуть позже позвали. Я только слышал, как врач объяснял ему, что такое Spiritus Exitium и AvtoTraining. — Какой любознательный. Кличку ему уже придумали? — Да нет еще, — Феликс стыдливо потупился, — не успели. Всего три дня прошло. — Нестрашно. Успеете еще, — усмехнулась Сара, — Так, я, в дополнение к назначению врача дам тебе еще инструкции. Во-первых, каждую его тренировку, каждый эпизод будешь фиксировать на камеру. Чтоб было видно его лицо, чтоб был виден сам процесс, чтоб не было сомнений в достоверности. Справишься? — Но я же не на каждой процедуре присутствую лично, у меня расписание. — Это мы решим. С этого дня №912 — твоя личная, единственная забота. Всех твоих распределим по персоналу. Ну, может только от общих дежурств освобождать не буду, когда все скопом. Ты как, с заданием справишься? Или кого другого назначить? — Я справлюсь. Снимать умею. Только мне нужно будет камеру и носители. Много. — Это я обеспечу, — Сара одобрительно похлопала санитара по щеке, — Так, ещё. Я хочу сделать его универсальным. Он слишком смазлив, чтоб оставлять его только мужикам. Надо приучать и к женщинам. Поэтому, каждый вечер после отбоя поднимаешь его и ведешь на 8-й этаж, в «женское», часа на два. Возможно, позже увеличим время. С заведующим отделением я договорилась. Пусть используют на полную катушку. И третье — обеспечение SE-8 я возьму на себя. Для подобной процедуры, сам знаешь, нужен сильный ардус, такой, например, как я. Эти сеансы тебе снимать не надо, я сама. Сначала, с неделю, пусть будет просто привыкание к системе. А SE начнем со следующей. Вениамину Максимовичу скажи, что я сама возьму этого эннерваса на контроль. Пока что отполируйте его в массовке, пусть поймет свое место. Чтоб был готов, когда я его заберу. Феликс растерянно моргнул: — Вы никогда не брали…. Зачем вам это? Вздрогнул, в глазах мелькнуло понимание: — Или? Леди, … Вы его знаете? Сара нахмурилась: — Простите! Я понял! Сара с трудом вдохнула, заставляя свое взбесившееся нутро прийти в норму, поморщилась, с сожалением покачала головой — убирать потом санитара придется. Слишком сообразительный, хоть и эннервас. — Я знаю, кто он такой и знаю, какая это мразь. Я знаю сколько гордости и самомнения скрыто под этой спокойной оболочкой. И знаю, что добиться от него осознанного послушания будет непросто, но сделать это необходимо. По всем вопросам консультируйся, не стесняйся. Лучше задать дурацкий вопрос, чем потом расхлёбывать последствия. Сара перевела дыхание. Невероятно! Как даже такой обыкновенный разговор, но касающийся Тихомирова, вывел из себя. Ничего не прошло. Десять лет — коту под хвост. Сара надеялась, что сможет держать эмоции под контролем. Надеялась, что сможет скрыть от персонала личную заинтересованность. Поэтому, да, после того, как все получится, когда Алексей станет ее эннервасом, от Феликса придется избавляться. Нельзя оставлять за собой такие хвосты. А кстати, вот еще что, Адов тоже слишком много знает. Он один из немногих, кто знает ее как Сару. Он, хоть и на крючке, но ардус какой-никакой. Пройдет время, крючок ослабнет, он может взбрыкнуть или у него может проснуться совесть. Жаль, конечно, но от него точно надо избавляться прямо сейчас, безотлагательно. Никакие нити не должны вести к Саре Маргулис.