Директор. Цена поступка

— Мир тесен, — откинувшись на спинку кресла прокомментировал Половецкий. Айвон только головой покачал. Он с помощью переводчика понял не всё, но достаточно. Главное, что Алёшино дело вёл человек, который не желал ему ничего хорошего, он уловил. Нарочно не придумаешь! Он на секунду попытался себе представить, что кто-то подменил бы его собственный тест в лицее и скривился от отвращения. Этому парню можно было посочувствовать. — Я правильно понимаю, что сейчас со Старостиным всё в порядке? — спросил он. Злобин кивнул. — Думаю да, но он однозначно не питает добрых чувств к Алексею Петровичу. Он не будет помогать. Половецкий вдруг бухнул кулаком по столу: — Черт побери! Будь это кто угодно другой, можно было бы договориться, но с ним!.. — Точно. И при этом он единственный, кто может добраться до Тихомирова без лишних вопросов. — А вы, Василий Сергеевич? Вы сможете к нему попасть? — Я попробую на следующей неделе, но у меня плохое предчувствие. Думаю, меня к нему не пустят. Собственно, у меня в практике был всего один случай защиты эннерваса в похожей ситуации. Она тоже попала в Кузнечиху и добраться до неё так и не получилось. Местные врачи утверждали, что своим посещением я могу «свести на нет все положительные сдвиги в лечении пациентки». Максимум на что я могу рассчитывать — это поехать со Старостиным. — Значит, мы не сможем передать Тихомирову документ на подпись, — закончил мысль Половецкий. Айвон переводил взгляд с одного мужчины на другого, ощущая себя в театре абсурда. В голове даже стали появляться образы, в ушах звенеть навязчивые фразы: «Что он Гекубе? Что ему Гекуба?» Почему они оба так переживают? Кто им Тихомиров? Чем так ценен? Их лица, реакции, даже язык тел как будто были искренними, но логика в поведении отсутствовала. Для среднестатистического ардуса чужой эннервас — вообще не его забота. Почему же эти двое так расстраиваются из-за его, Айвона, проблемы, ломают головы, пытаясь вызволить его эннерваса? Единственно, что пришло в голову, они были не совсем обычными ардусами, а значит Айвон чего-то не понимал, но задавать вопросы не торопился. Вместо этого он решил поучаствовать в разговоре: — Должен быть способ. Мы его просто ещё не придумали. Может как-то надавить на этого Старостина? — Что вы имеете в виду, господин Риверс! Предлагаете его шантажировать? — взвился Половецкий. — Нет-нет! Я неудачно выразился! Просто убедить, найти аргументы, замотивировать как-то нам помочь, — Айвон развернулся всем корпусом к адвокату и наткнулся на тот же неприязненный взгляд, — Вы же сказали — добрый, честный, великодушный. Я пойду к нему, поговорю, пущу слезу если нужно, пообещаю скрутить Алёшу в бараний рог. Злобин вдруг поджав губы, буквально приказал: — Покажите-ка мне этот ваш договор. Надеюсь, он у вас с собой? — Не оригинал, копия, — Айвон достал из нагрудного кармана бумагу и протянул ее адвокату, удивляясь собственной покладистости, — Я понимаю, что к Алёше надо ехать с оригиналом, но таскать его с собой повсюду глупо. — Да, конечно. Просто хочу ознакомиться. Через несколько минут Злобин закончил чтение. — Что ж, — протянул он, вздохнув, — довольно продуманный и вполне адекватный документ. Говорите, написали его сгоряча? Он таковым не выглядит. — Это не первая версия. Перед походом к нотариусу я его подправил. Злобин снова вздохнул: — Исходя из текущей ситуации, полагаю Алексей Петрович его подпишет. Он будет в бешенстве, но сделает это. Такой договор должен понравиться органам опеки. Хорошо, что он датирован датой после взрыва, но было б лучше, если бы Тихомиров успел уехать к вам в Алеманию и там его подписать. Но, что есть — то есть. Сейчас он уже не имеет права подписи. Однако если… — Тут Злобин задумчиво поднял взгляд на Айвона, — если он подписал этот договор во время заключения в следственном изоляторе, тогда договор имеет силу. Когда вы прилетели? — Почти три недели назад, 20-го сентября вечером. Не мог найти его. Даже адреса, где он живет не знал, — пожаловался Айвон. — Так, а я ходил к нему 23 или 24. Это был вторник. Они не смогут установить точно, встречались мы с вами до этого или нет. В тот день решения по его делу еще не было, значит, он имел право его подписать. — Да, я понял!.. — Айвон усмехнулся. Этот ужасно-прекрасный тип начинал ему нравиться. Даже несмотря на откровенную неприязнь, он стремился помочь. — Я всё еще думаю, что мог бы убедить Старостина помочь, только мне надо побольше знать о нём. Что конкретно случилось во время теста в школе? Как он выкрутился? Как жил все это время? Как живёт сейчас? Насколько злится на Алёшу? Наверное ещё что-то, надо подумать. — Василий Сергеевич, надо решить, где наш гость из Алемании будет проживать, — напомнил мэр. — С этим как раз все просто, Юрий Николаевич, — снова переходя на официальный тон, ответил Злобин. — Вот, посмотрите. С этими словами адвокат, как фокусник из шляпы, вынул из своего портфеля папку, а из нее достал документ и протянул его Айвону. — Это то, что я думаю? — спросил Половецкий. — Ну я же вам говорил. Пусть там и живёт. Имеет полное на это право. Айвон беспомощно посмотрел на бумагу и наконец не выдержав спросил: — Что это? — Ах да, я с этим вашим переводчиком забыл, что вы не можете читать. Давайте сюда. Этот документ Алексей Петрович оформил незадолго, точнее накануне ареста. Злобин зачитал бумагу вслух полностью: «… Передаю в полное и безраздельное владение без каких бы то ни было условий, принадлежащую мне по праву собственности недвижимость, в данном случае квартиру (адрес….), гражданину Демократической Алемании Айвону Хённингу Риверсу, ….» -… Но почему? И… Айвон Хённинг Риверс? Откуда он узнал? Я никогда ему не говорил… — Ну, Алексей Петрович всегда был очень внимателен даже к мелочам, а уж к важным для него вещам тем более. Квартира передана вам и ваша по праву с момента признания его недееспособным. Так что вы имеете полное право в ней жить. — Осталось решить вопрос с работой. — заявил мэр, — У меня есть одна идея. Но господин Риверс, вам необходимо срочно приниматься за изучение языка. Айвон согласно закивал и засветился ослепительной улыбкой: — Это стоит у меня на втором месте по важности после Старостина. — Я, со своей стороны, попробую добиться посещения и одновременно буду собирать сведения о следователе, — сказал Злобин, — Давайте встретимся через неделю, думаю, мне будет что вам рассказать.

***

— Что скажешь? — мрачно спросил Половецкий у Злобина, когда за Айвоном закрылась дверь. — На безрыбье и рак — рыба. Мэр покачал головой. — Нет уж, хватит тут вилять, говори, что ты увидел. Ты всю дорогу волком на него смотрел. — Не доверяю чересчур доброжелательным людям. Профдеформация, наверное, — усмехнулся Злобин, — К сожалению, как правило я оказываюсь прав. Но если мы с помощью этого Айвона вытащим Тихомирова, это, уже будет хорошо. По крайней мере с ним он будет в безопасности. Злобин замолчал, но мэр смотрел на него пристально, ожидая дальнейших рассуждений. — Ну, ладно, — сдался адвокат, — Этот мальчик очень непрост. Да, море самоуверенности, хитрости, но не только это. Если мальчишка действительно сам составил договор, значит он очень-очень себе на уме. Он явно не раз и не два обдумывал, что хочет получить от Алексея. И теперь этот договор стал действительно проблемой. И нашей тоже. Там столько ограничений, что если Алексей захочет вырваться, это будет непросто. В общем, как бы не получилось из огня да в полымя. — Но ты сказал, что он понравится органам опеки. — Конечно понравится! — Злобин раздраженно тряхнул своей гривой, — С их точки зрения, Алексей — сумасшедший эннервас, которого надо держать на цепи. Он не сможет сделать ни одного самостоятельного движения. Какой там бизнес! Ему вообще работать не дадут! Даже просто встретиться с ним без присутствия этого Айвона я не смогу. И, честно говоря, я пока не вижу, как это все можно разрулить. — У тебя есть время подумать над этим. А у нас нет другого выхода на самом деле. Никто из нас не подходит на роль ардуса для Тихомирова. Я в это лезть не буду, тебя не одобрит опека зная о ваших дружеских отношениях. Косуева по этой же причине нельзя. А время поджимает. Если не вытащим его оттуда месяца за три-четыре, мы его потеряем. Поэтому придется использовать ту возможность, которая у нас появилась с этим парнем. Но, по крайней мере, мы теперь знаем с чем имеем дело. Справимся. Злобин пожал плечами. — Должны справиться. А если нет, будет Тихомиров там, где и должен был быть с самого начала — в ногах у ардуса.